Текст книги "Варяги.Книга первая."

Автор книги: Александр Тестов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Коди говорит, что ты поможешь нам!

– Чем? – не поверил Вадим, – даже если меня сделали десятником, то все словенские воины ранены и не встанут в строй так скоро. Чем же я могу помочь, кроме своего меча? Конди встал.

– Пойдем со мной!

Они вышли на улицу. Перед домом, выстроившись в два ряда, стояли новгородцы без доспехов, но при оружии. Вадим заметил бородача Валуя, стоявшего крайним справа.

– Вот! – торжественно произнес Конди, – двадцать воев уже совсем здоровы и могут держать оружие. Павел склонился и прошептал другу на ухо:

– Это старуха Коди постаралась.

– Твои вои готовы к сечи, – констатировал вепс, – им уже сказали, что ты их десятник.

– Интересно, чем это вы их напоили? – спросил новый десятник.

– Тем же что и тебя, – сдержано улыбнувшись, ответил глава рода.

Вадим вспомнил, как вчера пробовал меч в левой руке и она еще болела. Сейчас, он невольно ощупал раненое плечо – неприятных ощущений не было. Вытащил из ножен меч и переложил его в левую руку – порядок, тяжести в плече не почувствовал. Вадим попробовал взмахнуть мечом – нормально. Сделал выпад – хорошо.

– М-да, дела, – протянул он, пряча меч в ножны.

– Вот и хвала богам, – сказал вепс.

– А хворые еще остались? – спросил Вадим.

– Пятеро, – ответил Конди, – с ними труднее.

Вадим еще раз оглядел новгородцев. Они стояли бодрые, картинно втянув животы и выпятив грудь – орлы! Воины с интересом и уважением разглядывали своего нового начальника.

– Валуй! – позвал он. Бородач подошел.

– Слушайте все! – громко обратился Вадим к воинам. – Первый ряд – это мой личный десяток, второй ряд, – он указал на Валуя, – вот ваш десятник. Общее руководство всеми оставляю за собой. Все! Разойдись!

– Ну, ты КОМАНДИР! – улыбнувшись, похвалил его Павел.

– Да, это получше будет, чем руководить историческим клубом, – тоже улыбнувшись, ответил новоиспеченный десятник. Новгородцы не спешили расходиться и о чем-то загомонили.

– Валуй! – позвал Вадим, входя во вкус должности. – Нечего им тут торчать, давай по казармам, – и, спохватившись, добавил: – по избам!

Втроем они вернулись в большой дом. Уселись по своим местам. Первым заговорил Конди:

– Я приказал кузнецам делать сулицы и стрелы, много стрел.

– А сколько у тебя воев? – напрямик спросил Вадим.

– Мой род самый большой в округе, – похвалился вепс, – можем выставить дюжину десятков.

– И моих соколов еще два десятка, итого почти полторы сотни воинов, – подсчитал Вадим, – очень неплохо.

– Я отозвал всех охотников с лесных стоянок, вернул всех бортников и рыбарей, – добавил Конди.

– Хорошо, надо бы еще у сгоревшей деревни дозор поставить, – предложил Вадим, – ведь там самое удобное место для высадки?

– Там, – подтвердил Конди.

– А по реке им не пройти, – вставил Павел, – я проверял. Там, где она впадает в озеро, пороги каменистые и мелко – драккары не пройдут.

– А высадиться могут?

– Кругом болото! Топкий берег.

– Коди хотела, чтобы ты вечером зашел к ней, – попросил вепс, – не отказывай.

– Хорошо, – согласился Вадим, – если надо.

– Паша проводит тебя. Друзья вышли, оставив Конди в комнате.

– Есть хочешь? – спросил Павел.

– Да уж пора бы.

– Пойдем, что ли, к моей невесте, – с грустью в голосе предложил Павел, – подкрепимся.

– К кому? К невесте? – не поверил Вадим.

– Да, к невесте, к Улле, – огрызнулся Паша.

– Это та, мать «пойки»?!

– Угу. Конди же назвал меня сыном, и теперь, видите ли, я должен жениться на Улле, такие у них тут законы, – с грустью в голосе ответил Павел.

Они шли по улочке, и встречные вепсы приветствовали сына главы рода кивком головы.

– Да, дружище, быстро тебя захомутали, – посочувствовал Вадим другу. Павел обреченно выдохнул:

– Вот что я скажу Насте, когда мы вернемся? Что меня силой склоняли к сожительству с вепкой?!

– Ну, ты хватил, дружище! Твоя Настя теперь за сотни лет от тебя, – произнес Вадим, пытаясь поддержать друга, – да и не узнает она никогда.

Слово «никогда» получилось у него как-то особенно горько, и Паша тяжело вздохнул.

– Свадьба-то когда? – спросил друг.

– Конди сказал, как пройдет траур и потише в округе станет, так сразу и…

– Значит, когда отобьемся от викингосов, – подвел итог Вадим. Павел еще раз вздохнул.

– Вот и пришли, – сказал он, когда они поравнялись с домом, крыша которого была покрыта камышом, в отличие от других изб, крытых соломой.

Они вошли в дом. Улла встретила их в серой некрашеной рубахе без вышивки и в темном платке. Поверх длинной рубахи была надета серая понева с темно-синей каймой. Она низко поклонилась.

– Видишь, какая тебе уважуха, дружище, – заметил Вадим, – цени!

Стол был уже накрыт, словно она ждала их. «Пойка» спал в подвешенной к потолку люльке. Вадим заметил, что Улла смотрит на Павла, как-то иначе, по-особенному – печально-нежно, а жених наоборот прятал глаза, не смея взглянуть на невесту.

– Ты чего глаза-то отводишь, – тихо спросил Вадим, когда они, сев за стол, принялись за вареную курицу с ячменной кашей.

– Да не хочу я жениться, – так же тихо ответил жених. – Я это… Настю люблю… Зачем мне это все…

Улла поставила на стол две кружки и крынку – разлила по кружкам напиток и села напротив гостей, сложа руки на коленях.

– Так ты же хотел жениться? – ехидно спросил Вадим, пробуя напиток, – ух ты, пиво!

– Кончай подкалывать, – обиделся Павел и продолжил упорствовать, – я хотел на Насте жениться. – И тоже отпил пива. – А пиво здесь, и правда, хорошее, я его еще после обряда оценил.

Во время еды, Вадим украдкой посмотрел на Уллу. Она была печально красива. Белолицая, чистая, с прозрачно-голубыми глазами. Она тихо сидела – ждала, когда мужчины насытятся. «Да, – подумал Вадим, – ничего, может, Пашке и повезло, будет в тепле, в уюте, и главное – всегда сыт».

Тем временем жених опустошил свою миску и кружку и уже потянулся к крынке с пивом за добавкой.

– Спасибо, хозяйка, – Вадим, отложив ложку, встал из-за стола. Улла поднялась следом.

– Что, уже? – спросил друг.

– Пойдем, нам пора. Еще раз спасибо, – Вадим слегка поклонился, благодаря за угощение.

– Пюудан, – ответила вепка, тоже слегка склонив голову.

– Ну, пора, так пора, – жених нехотя поднялся, схватил крынку и быстро сделал большой глоток.

– Пошли-ка, давай! – поторопил его друг.

– Улла, спасибо, – сказал Павел, поставив сосуд на стол, – киитос.

Он последовал примеру Вадима и поклонился. Улла ответила ему более глубоким поклоном. Друзья вышли.

– Эх, покурить бы, – мечтательно произнес Вадим, – ладно, – он махнул рукой, – я вот что тебе хотел еще сказать…

– Что?

– Если тебе в принципе интересно, в каком времени мы очутились, то теперь могу практически точно пояснить.

– Ну и в каком мы времени? – больше для порядка, чем из искреннего интереса спросил Павел.

– Мы тут с Андреем, – Вадим на секунду осекся, – царствие ему небесное, прикидывали. Во-первых, наиглавнейшего в отечественной истории династического основателя князя Рюрика еще нет, а во-вторых гумилевский пассионарный толчок в самом разгаре и…

– Вадя, а можно без этих твоих наукоемких оборотов? Скажи просто на языке родных осин.

– Мы в первой половине девятого века.

– Хорошо.

Вадим, окончательно разглядев в глазах друга полное безразличие к временным рамкам, предложил:

– Ладно, пойдем, что ли, оглядим ваши владения.

– Пойдем, покажу, – согласился Павел, – а то мне тебя потом еще к Коди вести.

Поселение оказалось довольно большим, дворов сорок, а то и больше. Вадим шагами измерил периметр частокола – получилось около ста пятидесяти на триста метров. Ворота были одни и выводили на реку, ни калиток, ни тайных ходов обнаружить не удалось. Смущало Вадима только одно – высота частокола не более двух метров, а местами чуть меньше. Ров, понятное дело, отсутствовал, ровно, как и вал. «Да, невелика крепостишка» – подумал Вадим и стал тут же лихорадочно вспоминать все исторические осады, которые в этом мире еще не наступили, но в их с Пашей двадцать первом веке уже были описаны в учебниках.

Глава шестая.
Тайны старой Коди

Имеющий уши, да услышит

Матф., гл. 11, ст. 15; гл. 25, ст. 30

Друзья прогуляли до темноты. Паша, в раздумьях о своей предстоящей свадьбе, уже и забыл про то, что должен отвести друга к шаманке. Вспомнил об этом сам Вадим, который, честно признаться, был заинтригован ее словами – что именно он должен помочь вепсам в обороне Каргийоки. «Что я маршал Жуков, что ли?» – недоумевал Вадим, но сходить к шаманке все же решил твердо.

Старуха, по словам Павла, была очень странная, постоянно лепетала что-то о духах, богах, била в бубен, то успокаиваясь, то пускаясь в пляс. Вадиму вспомнилась сцена из фильма «И на камнях растут деревья», там тоже была какая-то старуха-колдунья.

– И знаешь, – заговорчески изрек Павел, – в прошлый раз она на меня так пристально смотрела, что я думал, она на мне дырку прожжет… или две дырки.

– Ладно, не стращай, – мирно произнес Вадим, – пойдем, посмотрим на вашу шаманку.

Вепсская шаманка жила в лесу, в стороне от поселка. Выходя за ворота, они взяли по факелу и обещали воротным охранникам, что скоро вернутся. Те молча кивнули: мол, ладно, предупредили.

Идти по темнеющему лесу пришлось не меньше получаса. Чаща становилась все мрачнее, света факелов хватало лишь на то, чтобы светить под ноги. Зажужжали какие-то ночные сверчки, и где-то совсем рядом негромко ухнула сова. Паша вздрогнул и, чертыхаясь, перелез через поваленное дерево.

– Мы, часом, не заблудись? – спросил Вадим.

– Да нет, – ответил Павел, – мы же типа по тропе идем, где-то здесь ее шалаш.

Тут они заметили мелькнувшую в отблеске факела тень и сразу услышали скрипучий старческий голос.

– Идите сюда, я вас давно уже жду, – сказал голос «по-москальски», то есть на чистейшем русском языке. Друзья остановились, переглянулись.

– Что за шутки? – шепотом спросил Павел у друга.

– Не знаю, – пожав плечами, ответил Вадим.

Они подняли факелы выше, пытаясь осветить пространство и увидеть, кто говорит. Справа в кустах кто-то зашевелился, опять метнулась тень, и друзья услышали хруст веток под ногами.

– Идите сюда, – повторил голос все так же по-русски, – и не надо пугать моих посетителей.

Друзья двинулись вперед, на голос, продолжая высоко держать факелы. Пройдя немного вперед, в ночном мраке леса они разглядели старуху и ее шалаш, сложенный из жердей и елового лапника. Запахло сушеными травами, в особенности мятой.

– Ну, здравствуйте, соколики, – приветствовала их шаманка, – как давно у меня не было столь долгожданных гостей.

Вадим и Павел подошли ближе. Свет факелов осветил старуху, которая стояла, опираясь о резную клюку. Она была седа, как лунь, годы согнули ее спину. Вадим посмотрел ей в лицо: все говорило о преклонном возрасте – глубокие морщины, складки, вот только глаза… зеленые, с молодым блеском… Они на мгновение вспыхнули озорным огоньком в отблеске факелов – и тут же погасли.

– Здравствуйте, – первым поздоровался Вадим. Павел не смог ничего сказать, он только слегка наклонил голову.

– Пойдемте-ка вовнутрь, – жестом пригласила шаманка и первой скрылась в шалаше, отодвинув полог из тяжелой медвежьей шкуры. Друзья переглянулись.

– А ты говорил, что она ненормальная, – тихо произнес Вадим, – вроде тихая старушка, да еще по-русски знает.

– Да, уж, – протянул Павел, – чудны твои дела, Господи. Но делать нечего. Пригласили – надо входить.

– Факелы потушите, – услышали они изнутри, – у меня тут светло.

Они покрутились, подыскивая, обо что притушить огонь, но тут заметили ведро с мутной жидкостью и, не раздумывая, сунули туда факелы.

В жилище шаманки действительно было достаточно светло. По центру, ярко и бездымно горел очаг, в дальних углах, тихонько потрескивая, горели светильники. Шаманка сидела на невысоком табурете возле очага. Она предложила гостям сесть, указав на низкую скамью напротив очага, а сама сложила руки на клюке и положила на них подбородок.

– Ну-у, рассказывайте, соколики, – попросила она, когда гости уселись.

– А может, сначала вы расскажете, откуда знаете наш язык? – спросил Вадим.

– Да, откуда? – поддержал его Павел. Они не рассчитывали, что ведьма согласиться так быстро.

– Оттуда же, откуда и вы… из школы, – ответила шаманка.

– Так вы тоже попали сюда из двадцать первого века? – спросил Вадим.

– А что уже и двадцать первый наступил?

– Да! И давно, восемь лет как уже!

– А вы знаете… знаете, как вернуться? – с огромной надеждой в голосе вопросил Павел.

– Эх, соколики, – вздохнула шаманка, – если бы знала, если бы… Она прикрыла глаза и задумалась:

– Так какой нынче там год?

– Две тысячи восьмой, – ответил Вадим.

– Долго… очень долго, – протянула старуха и, прочитав в глазах гостей новые вопросы, продолжила: – Я ждала вас… ну не конкретно вас, а кого-то из того времени. Раз я смогла попасть сюда, значит смог бы и еще кто-то…

– Но мы не хотели, – возразил Паша.

– И я не хотела, – улыбнулась шаманка.

– А Коди, это же ваше не настоящее имя? – спросил Вадим.

– Конечно, нет! Коди это всего лишь по-вепсски – шалаш. Прозвище, или как говорят местные словене – порекло. А крестили меня Еленой.

– Простите, а как вас по отчеству? – не удержался Павел.

– Константиновна, – ответила шаманка, – Елена Константиновна…

Она умолкла, прикрыла глаза, казалось, она что-то мучительно вспоминала. Друзья не торопили ее.

– Вижу, вам не терпится узнать историю моего чудесного появления в здешнем мире? – после паузы спросила она.

– Да уж…– протянул Павел.

– Действительно, сделайте милость, – поддержал друга Вадим, – а то мы не особо в курсе этаких переплетений времен и народов.

– И не особо в восторге, – с грустью вставил Паша, вдруг вновь вспомнив о Насте, своей невесте, оставленной в двадцать первом веке.

– Ничего, – мягко ответила Елена Константиновна, открывая глаза, – привыкните….

– Нет уж, спасибо, – огрызнулся Павел, ерзая на скамейке, – не надо нам такого счастья.

Глаза шаманки впились в Павла, он смутился и отвел взгляд. Она тихонько вздохнула и перевела взор на Вадима. Он выдержал пристальный взгляд ее зеленых глаз.

– Летом 1952 года, – наконец продолжила она, – я, в составе археологической экспедиции профессора Чистякова, отправилась на раскопки в район реки Сяси. Профессор давно заприметил там несколько небольших курганов. Он говорил, что еще летом сорок первого хотел отправиться на раскопки, но война помешала ему. В этой экспедиции мы предполагали обнаружить на берегах Сяси древнее поселение вепсов… Она вдруг прервала свой рассказ и неожиданно спросила:

– А Сталин уже умер?

– Умер, – утвердил Вадим, – зимой 1953 года.

Сказать больше он не решился, хотя его так и подмывало сообщить, что и Советского Союза больше нет. Однако в последний момент он не захотел травмировать старушку, она и так тут, наверное, натерпелась за пятьдесят шесть лет пребывания вне современной истории. Да она и не спрашивала. Переварив скорбное известие о кончине великого вождя, шаманка продолжила:

– Мы раскопали один из небольших курганов и нашли женское захоронение, в котором лично я обнаружила странный амулет… в виде математического знака бесконечности.

– Такой же я видел у Конди, – вставил Павел.

– Да, да, – подтвердила Елена Константиновна, – а до этого амулет принадлежал его отцу Баару, а до него его деду Ёлле – это их родовая реликвия. Она посмотрела на огонь в очаге.

– Подкинь-ка, Вадим, полешко, – попросила она.

Вадим, еще когда входил, заметил сбоку от очага несколько крупных поленьев. Он взял одно и сунул в огонь.

– Ночью разразилась страшная гроза, – продолжала шаманка, – поднялся такой ветер, что снесло несколько палаток. Молния сверкала так, что я боялась ослепнуть, а гром гремел с такой силой, что можно было оглохнуть. На гостей внезапно нахлынули знакомые ощущения.

– Гроза… молния… гром.., – медленно перечислял Вадим, – что-то похожее…

Свежее полено, до этого только тлевшее, вдруг ярко вспыхнуло и занялось огнем.

– Я вспомнил! – вдруг вскрикнул Павел и от возбуждения даже вскочил. – Молния и гром! Это и у нас было…там, на башне… Вадим смотрел на друга, широко раскрыв глаза.

– Башня… хм…Точно! Тогда тоже была гроза, – вспомнил Вадим.

– Вы о чем это, соколики? – спросила Елена Константиновна.

– Перед тем как попасть сюда, – пылко ответил Павел, – тоже была гроза, гром и молнии.

– Вы помните, как попали сюда?

– Кажется, мы упали с Выборгской башни… – неуверенно произнес Вадим, припоминая, – Кажется… Да нет – чушь! Не может быть…

– Мы были на башне – это точно, – уверенно вставил Павел.

Все умолкли, на секунду в шалаше наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в очаге.

– В ту ночь, – продолжила шаманка, – мою палатку тоже снесло, я выскочила, успев схватить только найденный при раскопках золотой амулет. Я попыталась поймать палатку, – тут она ухмыльнулась, наверное, это воспоминание казалось ей забавным, – но оступилась и упала. Последнее, что я помню, это край речного обрыва… – она сделала паузу. – Так я попала сюда.

Она вздохнула и умолкла, пристально глядя на гостей. А затем нащупала на шее кожаный шнурок и, потянув за него, извлекла из-под меховой жилетки золотой амулет – тонкий изящный круг, в котором был помещен знак бесконечности. Гости склонились, чтобы лучше его разглядеть. Отблески огня отразились на хорошо отполированной поверхности амулета. Павел даже прикрыл глаза, представив, как старческие сморщенные руки шаманки натирают до блеска золотую бесконечность в надежде на чудо. «Моя прелесть», – промелькнула в мозгу Павла крылатая фраза из знаменитого кинофильма. И на миг он увидел не лицо Елены Константиновны, а безобразную морду Горлума. Павел тряхнул головой, избавляясь от наваждения. «Моя… моя прелесть» – затихая вдали, тихо шептал чужой голос.

– Если я правильно все понял, – начал Вадим, – то в вашем случае причиной или проводником мог послужить именно амулет бесконечности.

Старуха покрутила амулет в руках, а затем спрятала изящную вещицу под меховую жилетку.

– Их два, – ответила она, – один у меня, второй у Конди. Если в моем перемещении действительно виноват амулет, то обратной дороги нет.

– Это точно? – нервно спросил Павел. – Вы уверены?

– Оба амулета тут, и чтобы вернуться, один из них должен быть там, – она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, – в нашем времени.

– Постойте! – возразил Вадим, – в нашем случае не было никакого амулета бесконечности.

– Да! Не было, – подхватил Паша, – и как же тогда, по-вашему, мы сюда залетели?

– Не знаю, – честно призналась шаманка, пожав плечами.

– Дело ясное, что дело темное, – сделал вывод Вадим. Он хотел еще что-то добавить, но старуха перебила его:

– Вам надо было спросить у вашего третьего друга. Он больше вашего хотел попасть сюда.

– Так он же погиб, – робко утвердил Паша, – разве нет, Вадя?

– Да, я видел его тело.

– И его закопали? – спросила шаманка. Вадим провел рукой по щетинистой щеке.

– Сам я не видел, но всех убитых зарыли прямо на месте боя. Елена Константиновна лукаво посмотрела на гостей:

– Иногда живые выглядят как мертвые, а мертвецы как живые…

– Не понял… – честно признался Павел.

– Нет, нет, – запротестовал Вадим, – это все бабушкины сказки, ой, извините, – он осекся.

– Ничего, – едва заметно махнула рукой женщина, – ничего.

– Я видел его лежащим… Жаль, конечно, но он не дышал, – продолжил Вадим, – он погиб, это точно. Шаманка мягко улыбнулась им:

– Неисповедимы пути….

– Вы лучше скажите, – попросил Вадим после секундной паузы, – зачем вы нас позвали, разве только для того, чтобы посмотреть на нас и поболтать? Лукавая улыбка не сходила с ее лица.

– И для этого тоже.

– А что насчет того, что мы якобы можем помочь вепсам в защите от викингов?

– Можете, – утвердила Елена Константиновна.

Оперевшись на клюку она встала, отошла в дальний угол, наклонилась и стала рыться в маленьком сундучке, стоявшем под светильником. Через минуту она вернулась на место, сжимая в руках какой-то пузырек.

– Скажи мне, Вадим, ты боишься крови? – спросила она, усаживаясь на табурет. Вадим искренне удивился и вопросу и тону, каким он был задан.

– Ну не то чтобы боюсь, – не понимая, к чему клонит шаманка, ответил он, – просто, когда я вижу человеческую кровь, со мной что-то происходит…

– Что происходит? Можешь мне рассказать? Вадим скривил губы, раздумывая и подбирая слова.

– Я толком и не знаю… Ну, дурею я, что ли, становлюсь агрессивным одним словом.

– И как часто? – поинтересовалась шаманка.

– Бывало, но не часто… может, пару раз, в драке. Но я никого не убивал, если вы об этом.

– А здесь, в бою на переправе?

– Ну, вы хватили, Елена Константиновна, на переправе был настоящий бой, там выбирать не приходилось, и потом… Она не дала ему закончить и вновь спросила:

– Значит, кровь тебя возбуждает только в бою?

– Не знаю, – пожал плечами Вадим, – может быть… что-то типа того.

– Хорошо.

– Что ж тут хорошего? Каждый раз попадая в драку, я боялся, что у меня замкнет в голове.

– То, что плохо там, – она указала пальцем вверх, – хорошо здесь и имеет большое значение. И после короткой паузы констатировала:

– В тебе есть дух Мэнку, или как говорят викинги дух воина-берсеркера. Я вижу… я чувствую эту силу в тебе.

– Так берсеркеры мухоморы жрут, – вставил Павел, – это даже я знаю. Она укоризненно посмотрела на Пашу.

– Дурманят себя только слабые. Берсеркера дурманит кровь, своя и чужая. Воин бросается на врагов в слепом бешенстве и убивает многих, не замечая собственных ран.

– Нееее, я так не могу, – ответил Вадим.

– Можешь, – твердо произнесла шаманка, – в твоем веке ты был скован и законами, и моралью – убивать нельзя! Здесь все по-другому. Милиция не защитит тебя. Только ты сам – и ни кто больше. Здесь убить врага – высшая благодетель, наилучшая награда храброму воину. Ты –заблудшая душа, попавшая через врата времени в свою стихию. Нужно только указать правильный путь твоей душе, помочь открыть дверь.

– Вы что же, думаете, что из меня можно сделать берсеркера? – горько улыбнувшись, спросил Вадим.

– Ничего из тебя делать не надо! – твердо ответила Елена Константиновна, – мать-природа уже сделала все, что надо. Вон как от тебя наш лесовичок улепетывал, на всю округу шума было!

– Какой лесовичок?

– А кого ты увидел и напугал в лесу при первом своем появлении?

– Аааа, – протянул Вадим, – дед-лесовичок.

– Именно. Он мне про тебя и рассказал.

– А что же во мне такого страшного?

– Об этом после, – спокойно изрекла женщина. Она открыла пузырек и смочила большой палец правой руки.

– Что это? – спросил Вадим. – И зачем?

– Не бойся – подставь лоб! И никакой лемби* (*Лемби – черт, здесь – враг) тебе будет не страшен, да и наши духи перестанут тебя чураться. Вадим понял, что секрет зелья ему не откроют.

– Была ни была!

– Вот и хорошо, – Елена Константиновна приложила палец ко лбу Вадима и что-то тихо зашептала.

Когда она отняла палец, на лбу юноши четко отпечатался темно-красный след.

– О! Красный кружок, прямо как у индусов! – глянув на точку, отреагировал Павел.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила шаманка у Вадима после короткой паузы.

– Да вроде нет… ничего особенного… Так, жжет немного…

– Это нормально, скоро пройдет, – с этими словами она наклонилась вперед и дунула на лицо юноши.

Легкий ветерок всколыхнул его волосы и мгновенно остудил лоб, а Павел, широко раскрыв глаза, следил, как темное пятнышко мгновенно исчезло с кожи друга.

– Ого, – восторженно произнес он, – прямо соловей-разбойник свистнул.

– Не жжет? – спросила Коди, спрятав опустевший пузырек.

– Нет, – ответил Вадим, – спасибо, так намного лучше.

* * *

– Простите, Елена Константиновна, но вы обещали рассказать об этом деде-лесовичке, – напомнил Вадим.

– Ах, это, – отмахнулась шаманка, – тут все просто. Это был лесной сторож…

– Леший, что ли? – вставил свою догадку Павел.

– Ну, можно и так сказать… Леший или лешак, именно под этими именами он и вошел в русские сказки.

– Вот-вот, сказки все это! – не поверил Павел, – что мы, дети, чтобы нас сказками пугать?!

– А твоя русалка тоже сказка? – вопросом на вопрос ответила Коди.

– С чего вы взяли, что это русалка? – обиженно заметил Павел, – вот и эти мне тоже все твердили про русалку, – он кивнул в сторону друга, – только я не верю! Девушка это была, обычная девушка. Что, по-вашему, девушка не могла в озере купаться?

– Вижу, понравилась тебе русалка, – остановила его тираду шаманка, – ох, понравилась.

– Понравилась. Только это не русалка!

– А откуда Вам, собственно говоря, известно про наши, так сказать, сказочные встречи? – спросил Вадим.

– Ну, соколки мои, это совсем не сложно. Я долго живу в этих краях, или, если хотите, в этом времени и кое-чему научилась, да и со многими обитателями леса я дружу, – загадочно улыбнулась Елена Константиновна.

– Поня-я-ятно, – протянул Вадим, – понятно, что мифы оживают.

– Они не оживают, они живы, только видят их не все. А если бы их никто и никогда не видел, то откуда бы взялись эти мифы?

–Из больного воображения, – пробурчал Павел.

– Совершенно напрасно, юноша, вы не верите или не хотите верить в очевидные факты.

– Ага, очевидное и невероятное, так что ли, по вашему?

– Паша, уймись, – одернул Вадим друга.

– Молчу-молчу…

– И все же, Елена Константиновна, что все это значит? Ну, эти наши встречи? – повторил свой первоначальный вопрос Вадим.

Коди отложила клюку, о которую опиралась, сложила ладони лодочкой, а затем поднесла руки к лицу и быстро провела ладонями сверху вниз.

– У каждого из вас свой путь, – на выдохе произнесла она. – Этот, с позволения сказать, исторический мир встретил вас пророчеством. Ты, Вадим, – она посмотрела ему прямо в глаза, – испугал лесного сторожа призраком убитых тобою врагов. Лесовик увидел кровь, много крови, а наши лесные духи очень боятся крови. Я еще не до конца могу все объяснить тебе. Но думаю, пройдет время, и ты сам все поймешь.

– Мда, – задумчиво изрек Вадим, – пророчество, значит…

– Да, – кивнула шаманка, – и еще. Ты способен не только измениться сам, но и что-то изменить вокруг себя.

– Может, и вещие сны мне сниться станут?

– Может, и станут, Вадим. Может, и станут…

– Хорошо-хорошо, – вдруг примирительно вмешался Павел, – допустим, я поверю в эти сказки, тогда что с моей… как ее – русалкой?

– А с тобой, Фома неверующий, совсем все просто, – улыбнулась Елена Константиновна, – тебя оторвали от любви, но к любви лежит твоя дорога.

– Вот те раз, – эмоционально отреагировал Павел, – какая же любовь, коли Настя у меня там, а я здесь.

– Ты сам все прекрасно знаешь, – спокойно продолжила шаманка. – Теперь возвращайтесь. Сегодня ночью ты, Вадим, возможно, увидишь во сне все, что тебе нужно, для защиты Каргийоки. Поняв, что аудиенция окончена, друзья встали и направились к выходу.

– А ты, сын Конди, – бросила она им в спину, – не противься воле Юмала. Павел обернулся.

– Что?

– Делай, что должен, найди в себе любовь, – ответила шаманка, – утка снова должна стать кукушкой.

– Что? Какая кукушка?

Елена Константиновна загадочно улыбнулась, но больше не произнесла ни слова. Вадим взял друга за руку и потянул за собой.

– Пойдем!

– Нет, ну ты слышал? – спросил Павел, когда медвежий полог заслонил их от жилища шаманки, – какие кукушки, какие к черту утки? Ну что такое, Вадя?

– Слышал, слышал, – Вадим был озадачен не меньше друга. И не только по поводу уток и кукушек, но и по поводу всего остального. Он чувствовал, что разгадка где-то близко, но он не мог найти, за что зацепиться, чтобы правильно сформулировать ответ.

– Пойдем, потом разберемся, – сказал Вадим.

Они были так впечатлены этой встречей, что брели по лесной тропинке лишь при свете звезд и полной Луны, просветлевшей на небе, совершенно позабыв взять и зажечь факелы.

Наконец они добрели до поселка, и стража, узнав их, пропустила друзей вовнутрь, открыв створку ворот.

Друзья расстались, пожелав друг другу спокойной ночи. Каждый пошел к себе, решив, что все обсуждения могут подождать до утра.

Вадим почувствовал себя чертовски уставшим, и, едва добравшись до постели, рухнул и тут же заснул. Шаманка обещала, что он увидит вещий сон. Но ему решительно ничего не снилось. Абсолютно.

И только под утро он на миг увидел длинный загон, в котором металась серая свинья. Животина бегала по загону, ища выход, тыкалась рылом в сплошное ограждение, отчаянно визжала и хрюкала. Затем сновидение резко оборвалось, улетучилось, растворившись в утреннем тумане.