Текст книги "Спецназ ГРУ в Кандагаре. Военная хроника."

Автор книги: Александр Шипунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Переход

Пять часов вечера, смеркается. Получаем команду готовиться к маршу. Новость воспринимаем с облегчением. Открываю банку с печеночным паштетом, но есть его не могу, отдаю Игорю. Сам ем сахар, от него не тошнит, – что-то со мной не так, надо понаблюдать за самочувствием. Пустую упаковку втискиваю в щель между камнями, сверху засыпаю песком. Все предметы боевой экипировки вновь закреплены на упакованном ранце десантника. Еще раз тщательно проверяю нашу лежку, не осталось ли следов человеческого пребывания.

Дождь прекратился. Сильный ветер подсушивает наши брезентовые костюмы. Разведчики, оставляя свои укрытия, занимают свои места в установленном боевом порядке при движении разведгруппы. Второй переход начался.

Стараясь идти след в след, движемся по гребню хребта на север. Вершина усеяна окончаниями гигантских каменных плит. Обогнуть их нет возможности: забираешься на одну, спускаешься на пару метров вниз, следующая небольшая скала… Двигаться по камням очень скользко. Оружие выпускаю из рук, ремень перекидываю через шею, автомат размещаю на боку. Постоянно приходится опускаться на колени и ползком несколько метров продвигаться вперед. Помогаю себе руками. Груженый ранец за моими плечами при этом предательски норовит съехать со спины то в одну, то в другую сторону и утянуть меня за собой. Для того чтобы сохранить равновесие, приходится напрягать все мышцы. Передвигаться очень сложно. С трудом поднимаюсь на обе ноги, опять карабкаюсь наверх. Такой ритм быстро изматывает. На первом коротком привале скидываю с себя теплую куртку и, свернув ее, привязываю сверху на рюкзак. Вся влажная одежда на мне просохла.

За час мы преодолели всего несколько сот метров. Впереди большая часть пути, необходимо за ночь пройти как можно больше. Вдали с высоты отчетливо виден свет фар трех автомобилей, движущихся по степи в нашем направлении. Это пошел «караван». Начало его движения Рожков заметил еще во время нашего подъема на гору. Пройдя за ночь не более десятка километров, транспорт противника на день разместился в кишлаке, замаскировавшись среди строений, теперь же опять продолжил движение. Командир группы рассчитывает, что машины за ночь дойдут до нашего хребта и вновь вынуждены будут остановиться на день, в третью ночь мы их перехватим, поэтому торопит. Останавливаемся редко. Времени на отдых тратим минимум. Я устал настолько, что перестаю реагировать на окружающие меня звуки. При любом минутном привале проваливаюсь в забытье.

Расчет офицера оправдался: «духи» прекратили движение, «караван» встал на дневку. До рассвета еще пара часов. Никому из нас ничего объяснять не надо. Каждая лишняя сотня метров, пройденная сегодня, приближает нас к северному окончанию хребта. Это самое удобное место для засады. С высоты контролируются все подступы. Дорога проходит прямо под скалой в двухстах метрах. Выгодная позиция поможет уверенно отражать ответные атаки хозяев здешних мест. Поэтому до первых признаков рассвета мы без отдыха лезем вперед.

Вторая дневка

Устал. Сил возводить скальное стрелковое укрытие нет. Поэтому для отдыха выбираю не самое удобное место – узкую трещину среди двух больших камней. Остается заложить только одну сторону щели камнями. Напарнику указываю на самое опасное направление – сюда особое внимание. Заставляю себя приготовить постель. Надуваю половину «Дождя», в укрытие втискиваю матрас, заползаю на него. Укутываюсь в одеяло и проваливаюсь в сон. Час пролетает, как одна секунда. Пытаюсь проснуться – глаза не разлепить. Что-то бормочу в ответ на вопрос товарища и опять вырубаюсь. Еще несколько мгновений. Просыпаюсь резко, как будто выныриваю из глубины. Вижу спину спецназовца. Привалившись к камню, он несет свою вахту. Тихо зову по имени. Игорь поворачивается, по измученному лицу видно, что он из последних сил борется со сном. «Отдыхай». Он тут же молча пробирается на мое место, секунда – и он спит.

Начальник медицинской службы батальона капитан Мотошко

Осматриваюсь. Краем глаза замечаю движение. Над грудой камней появилась голова разведчика. Справа и выше от меня в десяти метрах соседняя лежка боевой тройки. Между нами глубокий разлом. Позиции наши слабы, – есть непросматриваемые сектора на склонах. Но мне видны все подступы к нам по ложбине, а товарищам открыт вид на скрытый от меня участок подъема к моему укрытию.

Ветер теплый, погода опять меняется. Возможно, вечером снова начнется дождь. Чувствую себя очень плохо: болит голова и все суставы ломит. Аппетит отсутствует, – одна мысль о еде вызывает тошноту. Сильно знобит, видимо поднялась температура. Моя моча темно-коричневая – цвета чайной заварки… Есть контакт! Думаю, это болезнь Боткина. В батальоне второй месяц свирепствует гепатит. Желтуха выкосила наши ряды наполовину. Из сорока четырех солдат и сержантов штатного расписания в роте минирования живые и здоровые восемнадцать бойцов.

Через час к нам пробрался командир – осматривает позиции вверенной ему разведгруппы. Докладываю о проблеме. Рожков с тоской смотрит на меня. Решение, которое ему предстоит сейчас принять, не простое. Эвакуировать меня незаметно не получится. Выходит, что все старания подразделения сводятся на нет, когда до «каравана» рукой подать. Предыдущий разведывательный выход закончился для него по такому же сценарию. Бойцу понадобилась срочная медицинская помощь – группа засветилась и была эвакуирована.

– Саша, «караван» в двух километрах от нас в Манджикалае. Можешь потерпеть? – Офицер внимательно смотрит на мою реакцию. – До места засады остался часовой переход. Если сегодня ночью не пойдет, завтра уйдем домой. Может, потерпишь?

– Моя обязанность – доложить. Буду терпеть.

– Отлично! – Отложив решение вопроса, Леонид Федорович крадучись двинулся дальше.

Третья ночь

В ожидании предстоящего нам ночью боя разведгруппа засветло готовится к нему. Собираем ранцы, крепим к ним экипировку. Сосредотачиваемся в одном месте. Смеркается, начинаем движение. Переход действительно проходит стремительно: час, другой, и мы уже на краю отрога. Занимаем позиции: отделение АГС на вершине; спецназовцы ниже, растянувшись по вогнутому откосу; Рожков – левый фланг – в камнях на обрывистом скате, ближе всех к дороге; минеры – правый.

Чувствую себя сносно – за день отдохнул. Съел все сладкое, что было в наших пайках, и выпил всю воду. Короткий переход позволил «не загнуться». Обычного радостного предвкушения начала охоты нет. Действую на автомате. Азарт отсутствует. Мины ставить мы не будем: огневой мощи разведывательной группы хватит, чтобы уничтожить противника, позиции спецназовцев отличные. Поэтому сейчас озабочен одним: единственное слабое место – это наш фланг. Только с него можно подойти к группе. Указываю Мартынюку на это:

– Игорь, во время боя ты не стреляешь, все внимание на наш тыл. Прозеваешь – поднимутся от нас, дальше всех перебьют.

Разведчик-минер с пониманием смотрит на меня. Знакомы мы с его первого дня службы. В Чирчике он был курсантом учебного отделения, которым я командовал. Очень спокойный, немногословный, исполнительный боец. Вырос Игорь в украинской деревне, не боится никакой работы. Добрый хороший парень. Бить «караван» ему предстоит впервые. Он взволнован. Мои же мысли об одном: скорее бы все закончилось.

Разведчик-минер рядовой Мартынюк

Вот одиночный автомобиль вышел из кишлака. Груженый пикап несется на предельной скорости. Видимо, моджахеды решили на этом участке разбить «караван» на части и прорываться в Кандагар одиночными машинами. Леонид Федорович не искушает судьбу – бьет первую. Спецназовцы обрушивают огонь на транспорт. Автомобиль замедляет ход. Пули, пробивая сталь кабины, громко хлопают, высекают из металла искры. Водитель убит сразу, вывалился по пояс из открытой двери. Неуправляемый автомобиль катится накатом, тормозя завывающим двигателем, заметно сбрасывает скорость, затем замирает.

Хлопок! Со склона вверх с шипением пошел осветительный реактивный патрон. Его свет выбелил пространство вокруг пикапа. Лежавший за машиной в канаве затаившийся «дух» не выдерживает и бросается бежать в степь. Его тут же накрывает весь огонь группы. Третий боевик несется по дороге назад в кишлак. Очередь из пулемета рубит его. Бегущий с размаху втыкается головой в землю, ноги по инерции подбрасывает вверх, тело делает кувырок и застывает. Мой напарник, прикрывающий тыл, не может удержаться, разворачивается и тоже начинает стрелять. Ствол его автомата находится над моей головой. Каждый выстрел контузит, сотрясает все мое тело.

– Мартын! Прекрати! – ору ему. – Смотри назад. – Хватаю за рукав куртки и дергаю вниз. – Назад смотри! – Добавляю ласковый русский мат. – Заберутся к нам – всех положат. – Глаза Игоря блестят. Азарт боя захватил парня. Повинуясь приказу, без воодушевления выполняет его. Стрельба прекратилась.

Радисты, как только начался бой, связались с батальоном. Рожков докладывает обстановку. Наш склон, если смотреть сверху, изогнут подковой, поэтому расстояние между крайними позициями небольшое. Отчетливо слышен его голос. Из своего укрытия он окриком привлекает внимание боевых троек, руководит боем. Начинает готовить подгруппу досмотра, намечает, кто пойдет к машине. Обычно, когда я в его группе, он берет и меня.

– Минеры! Минеры!

– Мы не идем! – отвечаю я.

Отпустить Игоря одного не рискну, да и мои силы на исходе, не смогу нести вахту. Еще раз прошу его потерпеть, не расслабляться, быть внимательным, не прозевать опасное направление. Наверняка в Манжикалае есть «духи». Если пойдут разбираться с нами, то не в лоб, по хребту. Обнаружив вовремя со своей стороны, наведем на них АГС, пускай бодаются.

Бой закончился, снаряжаю пустые автоматные магазины, расстрелянные мной, размещаю их в опустевшие карманы нагрудника. Далее я не дождался возвращения досмотровой группы, забылся сном.

Домой

Очнулся засветло. Слава богу, ночь прошла, теперь весь опасный участок вершины просматривается с позиций АГС, бойцы его отделения кричат нам, что «броня», идущая для эвакуации, уже на подходе. Даю возможность напарнику несколько минут отдохнуть. Уставший товарищ засыпает раньше, чем его голова касается прорезиненной ткани специальной плащ-палатки. Самому мне до жути хреново! Болезнь набрала силу. Привалившись спиной к большому камню, в полузабытье ожидаю прихода техники. Проваливаюсь в сон. Он такой вязкий, что я не слышу ни звука работающих двигателей уже прибывших бронетранспортеров, ни командира, подающего команду на спуск. Боевые тройки покидают склон. Рожков отправляет к нам разведчика. Тот, поравнявшись с нашим флангом, снизу от подножья горы громко вопит: «Минеры! Минеры!» Я открываю глаза, вижу посыльного, стоящего под нашим склоном. Поднимая вверх руку, показываю, что слышу его. Группа готовится к посадке на технику, нужно торопиться. Игорь вскакивает, начинает лихорадочно собираться. Жду его. Как только он готов, начинаю спуск. Сил нет даже говорить. При каждом шаге чувствую свою печень. Странные ощущения: увеличившись от болезни, она расползлась внутри, опустилась ниже ребер и бьется об них. Приходится буквально нести ее двумя руками сбоку, поддерживая через мышцы. Любой неосторожный шаг отдается толчком, вызывая резкую боль. Хорошо, что до машин всего лишь пара сотен шагов. Спустились. Мартынюк, видя мои страдания, придерживает меня под руку. Подходим к транспортеру. Роняю ранец с плеч на землю. Забрасываю автомат наверх, но ремень из рук не выпускаю – свое оружие никому не отдам. Руками берусь за скобу на корпусе, ставлю ногу на металлическую дугу подножки, но не могу сам подняться на броню. Мартынюк уже загрузил наши вещи, вместе с кем-то из разведчиков втаскивает меня наверх. Проползаю в центр машины, ложусь на сложенный за башней брезентовый тент. Подогнув ноги к животу, пытаюсь пересилить боль. Всю дорогу назад, стоит только открыть глаза, наблюдаю кабину «Симурга». Он своим ходом в середине нашей колонны перегоняется в расположение батальона. За рулем механик-водитель отряда спецназа, специально для этого прибывший с «броней». В кузове пикапа «духи» перевозили пусковую установку египетского производства и сотню реактивных снарядов к ней. Дополнительный трофей – личное стрелковое оружие побитого охранения и пара японских ультракоротких радиостанций.

Въехали в режимную зону Кандагарского гарнизона. Меня с брони забирает старшина роты. Дежурный автомобиль «Газ-66», не заезжая в наш ружейный парк, везет меня напрямую в госпиталь. Прапорщик не теряет ни минуты – не дает мне времени переодеться, только берет у меня автомат и нагрудник. В приемной палатке инфекционного отделения я оставляю ему свою полевую форму и моюсь под душем, с трудом надеваю штаны синей казенной пижамы. Жму на прощание руку старшине. Меня кладут на носилки, фельдшер берет на анализ кровь из вены…

На вторые сутки прихожу в себя. Первое, что вижу, это крашенный белой масляной краской фанерный потолок большой палаты сборного модуля. Окна закрыты светлыми шторами. Я укрыт новым синим казенным одеялом. Сверху со штатива к руке тянется шланг капельницы. Тихо. Мерно шумит кондиционер, вставленный в оконную раму, прохладно. Боли не чувствую, но сил нет никаких. Глаза вновь слипаются, наваливается сон. Чувствую прикосновение к руке, открываю глаза. Лечащий врач сидит в моих ногах на краю кровати.

Эвакуация, разведгруппа грузится на «броню»

Трофейные цинки со стрелковыми боеприпасами

– Вот и хорошо, очнулся. Билирубин падает. Пульс нормальный. Желтенький, правда. Ну, это не беда! – Отпускает мое запястье, одобрительно похлопывает по кисти, продолжает: – Ты, парень, побывал на своем первом жизненном перекрестке.

На глаза накатываются слезы. Чтобы их сдержать, улыбаюсь.

– Я знаю, – шепчу ему в ответ.

Удача капитана Кравченко

К марту 1986 года, выполняя свою задачу, 173-й отдельный отряд спецназа в очередной раз перекрыл все направления движения «караванов» моджахедов. В ответ на жесткие действия разведчиков главари местных бандформирований пишут письма с предложениями сотрудничества, отказываясь при этом от активного сопротивления существующей власти.

Эффективные акции батальона заставляют «душманов» создавать специальные отряды для противодействия. Хорошее финансирование банд позволяет привлекать в их ряды подготовленных бойцов из проверенных местных боевиков и закаленных наемников. Формирование численностью в сто пятьдесят воинов, оснащенных дополнительным вооружением, получающих высокое денежное содержание, должно приносить результат. Но мы им шанса прославиться не даем. Кандагарский батальон спецназа ГРУ, выполняя свою работу, наносит противнику жесткий ответный удар. «Духи», неся значительные потери, не выдерживают открытого противостояния, поэтому их особые отряды периодически расформировываются.

Результат боевых действий спецназовцев, разбитый автомобиль мятежников, перевозивший боеприпасы

За два года войны разведчики прекрасно знают, на какой конкретно дороге сейчас нужно работать. Это зависит от многих факторов, известных только нам. Оперативная обстановка апреля влияет на то, где предстоит высадиться командиру 3-й роты 173-го отряда капитану Кравченко. Сегодня спецназовец в очередной раз выходит на охоту за «караваном». Я под его началом высаживаюсь третий раз. Две предыдущих операции были результативными. Выпускник Киевского командного училища, Андрей пришел в наш отряд из батальона ВДВ. Профессионализм этого опытного, волевого офицера и дерзкого разведчика виден каждому бойцу команды и придает нам дополнительную уверенность в своих силах.

Разведчики третей роты с пленными боевиками

Мне, разведчику-минеру, входящему в состав разведгруппы, место хорошо знакомо – это для меня пятый по счету выход в этот район. Скалы южного обрывистого склона хребта Мярьгиньгау-Маджигар вновь предстоят перед моим взором. Мысль о том, что в очередной раз три ночи придется провести в изматывающем марше, напрягает. Отлично помню свой завершающий переход двадцать пять дней назад по этой вершине. После результативной засады был госпитализирован и в первый же после выздоровления боевой выход высажен именно здесь.

Стремительно темнеет. Затаившись в сухом русле, разведгруппа ведет круговое наблюдение. Скоро начнем движение. Головной дозор уточняет маршрут у командира. По мандеху между спецназовцев пробираюсь к капитану и обращаюсь к нему. Интересуясь конечной точкой нашего марша, быстро пересказываю предыдущий поход и те трудности, с которыми мы столкнулись. Кравченко внимательно слушает.

Командиры разведгрупп 173-го ооСпН: старший лейтенант Паршин, старший лейтенант Тутов, старший лейтенант Кривенко, капитан Кравченко, лето 1985 г.

– Сколько раз, говоришь, здесь был?

– Это пятый.

– Дорогу знаешь?

Я неуверенно пожимаю плечами.

– Давай в головной дозор, – рискует офицер и, поворачиваясь к сержанту, ставит ему новую задачу, меняет маршрут выхода к месту проведения засады.

Умение быстро принять правильное решение – большой дар. Капитан обладает им, поэтому он удачлив и поэтому он спецназовец.

Сегодня в подгруппе минирования со мной еще двое подрывников. Мы оснащены миной осколочной направленной МОН-90. 12-килограммовый заряд имеет направленный угол разлета осколков в шестьдесят градусов, в этом секторе на удалении шестьдесят метров зона сплошного поражения. Мина настолько мощна, что разлет одиночных обломков в тыльной части достигает двухсот метров. Дорога проходит по степи, укрыться в зоне установки негде, риск не оправдан. Поэтому способом передачи управляющей команды на подрыв нами выбран радиосигнал – со склона горы он за доли секунды придет на исполнительный прибор радиолинии, смонтированный на заряде. Также на пути вероятного отхода противника с места засады мы планируем установить небольшое минное поле из четырех заградительных ОЗМ-72. Электронные взрыватели к ним имеют двадцатиметровые обрывные датчики цели, – стоит порвать эту тонкую медную проволоку, произойдет подрыв.

Головной дозор

Сейчас мне выпало идти в головном дозоре. Волнуюсь. Нас четверо, группа далеко позади. Хотя мне, разведчику-минеру, неоднократно приходилось работать в отрыве от основных сил, действия в составе головного дозора – это новые тревожные ощущения. Как будто предчувствуя эту ситуацию, командир взвода минирования при наших сборах настоял на том, чтобы я взял ночной бинокль. Не скажу, что тогда я с радостью воспринял указание. Прибор – это лишних два килограмма. Но приказ есть приказ, я просто выполнил его. Сейчас же вспоминаю лейтенанта добрым словом. БН-2 «Реалия» – отличный помощник в ночном боевом выходе. Резиновый налобник маскирует свечение экрана. Дальность видения в устройство зависит от степени освещенности и контраста между объектом и фоном.

При каждой короткой остановке мы осматриваемся. Мое внимание сосредоточено на гребне вершины протяженного хребта, вдоль которого на удалении в пятьсот метров мы совершаем переход. Кравченко тоновым сигналом приказывает остановиться. Продолжаем наблюдение. Бесшумно подходит ядро разведгруппы. Капитан задает взять левее, отойти от горы в степь, – не хочет поменяться с «духами» ролями. Двинулись дальше.

Работа дозора очень важна – высока ответственность за жизни товарищей. Боевая тройка идет впереди и должна рассчитывать только на себя. Хороший наводчик – находка для командира группы. Он должен обладать крепкими нервами, иметь хорошо развитые чувства, уметь предвидеть. Бойцы, не имеющие способностей к этому специфическому занятию, здесь долго не задерживаются. Командиры головных дозоров – отдельная «каста», глубокоуважаемая всеми разведчиками нашего отряда.

Мины у обочины

Теперь, когда хребет находится на приличном от нас расстоянии, опасаться засады сверху нет причин. Продвижение идет быстро. Еще только полночь, а впереди видна северная оконечность горы. Сейчас нужно быть предельно внимательным, повернули к ней. Движемся очень аккуратно. Почва спрессована, следов практически не оставляем. Останавливаясь и постоянно осматриваясь в «ночники», подходим к подножию. Я остаюсь с ядром разведгруппы, мне предстоит установить заряды, а дозор начинает подъем в гору. Через полчаса из рации командира слышен условный тоновый сигнал от них – все чисто. Ускоренным шагом мы огибаем скалу. В этом месте дорога вплотную подошла к ней. Десять минут, и мы на месте. Кажется, что мне знаком каждый камень, – странное ощущение. Но расслабляться нельзя, нужно собраться и четко сделать свою работу – вперед.

Капитан и снайпер остались с нами у обочины, разведчики начали подъем, располагаются по склону. Большинству знакомо это место, некоторые садятся в ранее устроенные ими же стрелковые укрытия, не забывая предварительно осмотреть их на предмет минирования. У меня мелькает мысль: «Почему местные не оставляют в них «сюрпризов»? Это был бы очень эффективный способ борьбы с нами. Ну и слава богу, что это не приходит им в голову».

Все, стоп! Все мысли об установке. Коротко совещаемся с напарником, как будем располагать заряды. Чтобы увеличить зону поражения, справа и слева от МОН-90 решаю установить две ОЗМ. Обрывные датчики от них закрепим, обмотав ножки мины направленной. При подрыве мины проволока порвется, сработают еще два заряда. Получается стометровый простреливаемый участок.

Приступили. Николай Шапошник, перейдя через дорогу и отойдя на пятьдесят метров, устанавливает оставшиеся два заряда. Я и Саня Будников занимаемся ловушкой для транспорта. Дело привычное. Раздвигаем металлические ножки – большая, тяжелая мина вцепилась в спрессованный грунт. Ложусь за ней, кистями рук держу за корпус, сдвигая заряд на шарнире от себя к себе вправо-влево, прицеливаю вдоль дороги. Кравченко спрашивает, все ли в порядке. Получив утвердительный ответ, торопит. Теперь время двух ОЗМ. Расходимся на двадцать метров в разные стороны вдоль обочины, сноровисто откапываем лунки, опускаем заряды, взрыватель, обрывной датчик. Очень медленно возвращаюсь назад, аккуратно разматываю тонкую, как волос, хрупкую медную проволоку. Одно мое неосторожное движение может подвести всех. Ожидая Сашу, обрывной линией обматываю ножки и корпус мины. Вот и напарник. Он передает мне в руки свой моток, отходит на пять метров назад к капитану и, прикрывая меня, изготавливается к стрельбе. Вслушиваясь в звуки ночи, пытается предугадать появление противника. Я подключаю прибор радиолинии, ввинчиваю детонатор. Корпус прибора деликатно обматываю остатком проволоки, – пусть попробуют снять. Вернулся Николай, отойдя за меня на несколько метров, опустился на колени и в ночной бинокль рассматривает подступы к нам – теперь и он будет наблюдать.

Маскировка. Место установки я выбрал за кустом верблюжьей колючки, на заряд накидываю кусок маскировочной сети. Ее края прижимаю небольшими камнями к земле. Сверху на ткань кидаю горсть пыли с мелким отсевом. Секунду подумав, горсть пыли и на куст. Все, отхожу. Поравнявшись с командиром, докладываю о готовности.

– Сядешь со мной, – слышу его приказ.

Поднимаясь в гору, поторапливаемся. Капитан местом своего командного пункта выбрал площадку за большой скальной плитой, на полтора метра вертикально вверх выпирающей из склона. По достоинству оцениваю воинское искусство офицера. Пожалуй, это одна из лучших позиций, а ведь час назад разведгруппа уже расселась, не заняв ее. Андрей – бывалый! Есть чему у него поучиться!

Занимаю место рядом с ним. Первым делом стараюсь как можно точнее определить, где находится место установки мин. Это необходимо знать для правильного определения сектора поражения. Подрывом мне придется начинать бой. Хочу, чтобы первый «аккорд» звучал. Чтобы получилось так, как я задумал, необходим точный расчет. Затем готовлю станцию: вставляю штекер блока кодировки в разъем на командно-передающем приборе, фиксирую его накидной гайкой. Исходящий из этого устройства сигнал шифруется и радиостанцией отправляется в эфир, только его прочтет исполнительный прибор на мине.

Еще раз оцениваю грамотность выбранной позиции Кравченко. Скальный выступ выдается вперед из всего склона – маленькая природная крепость четыре на два метра в основании. За нашими спинами обратный скат – покатый, вероятность рикошета от него невелика. При этом из укрытия отличный обзор. Видны все скальные стрелковые сооружения бойцов группы. Значит, и они видят, где командир. Отличная позиция!

Готовлю себе место для наблюдения. Автомат прислоняю к скале под правую руку, радиостанцию кладу на бруствер перед собой, направив антенну на место установки мин. Металлический брусок командно-передающего прибора – себе на колени. Теперь залитая резиной пусковая кнопка на нем мое оружие. На плечи накидываю тонкое шерстяное одеяло. В январе разведгруппа отряда забила транспорт. Помимо вооружения «Симург» перевозил сотню верблюжьих одеял. Так, не помышляя, «духи» спонсировали батальон. В апреле уже достаточно тепло, но погода в высокогорье коварна. Провинция Кандагар расположена на тысячу метров выше уровня моря. Контраст между дневной жарой и ночной температурой очень сильный. До рассвета пара часов. В полдень будет под тридцать, а пока…

Смотрю на капитана, он опрометчиво не взял с собой теплых вещей. Заметно, что мерзнет: поднял воротник у куртки, даже опустил вниз и застегнул под подбородком уши кепки-«песочки». Не могу на это смотреть. «Товарищ капитан, холодно, укрывайтесь». – Я откидываю край одеяла. Офицер, поколебавшись секунду, садится рядом. Согревшись, начинает тихий разговор. Я спрашиваю его, знает ли он подробности гибели Саши Аверьянова, бывшего снайпера его роты. Объясняю, что он был моим другом. Не расслышав фамилии, Андрей начинает рассказывать о рядовом Арсенове. Вспоминает налет на Васатичигнай: «Понимаешь, он мне жизнь спас. «Дух» весь магазин в него всадил, на меня патронов не осталось. Считаю, что я ему обязан…»

Старший лейтенант Паршин, капитан Кравченко и сержант Кыскин на днёвке

…Светает. В восемь утра под солнцем уже жарко настолько, что я ищу убежище в тени от скал. Капитан разрешает передохнуть, ведь впереди следующая ночь. Пару раз просыпаюсь, чтобы поесть. Офицер отдыхает. Осматриваюсь, в двух километрах виден кишлак Манджикалай. Он состоит из десятка небольших глинобитных домов с плоскими крышами, окружен стенами. Грунтовая дорога идет прямо через деревню. Вокруг поселка голая степь. Я смотрю в бинокль на деревню, различаю большой навес с кровлей из веток, пристроенный к крайнему дому. Признаков жизни никаких. Снова растянувшись на «Дожде», проваливаюсь в сон.