Текст книги "Адреналинка (СИ)"

Автор книги: Александр Томин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

Несколько растерянного, его втолкнули в небольшое помещение, где за столом восседал уже знакомый ему капитан Никифоров.

– Ба! Какая встреча! Господин Львов собственной персоной, – в притворной радости мента было не больше искренности, чем в улыбке кинозвезды.

– Скажите, что за цирк с конями? – попытался возмутиться Костя, – присев на шаткий стул.

– Цирк? – оскалился собеседник, – сейчас тебе будет цирк. Со слонами и тиграми. – Он обошел стол, навис над Костей, – взгляни-ка, милок.

Одной рукой он выложил на стол несколько фотографий. Взгляд Кости ухватил залитую кровью постель, что-то белое, не похожее уже на человека, чёрные волосы. Второй рукой капитан схватил его за затылок и буквально ткнул носом в цветные изображения.

– Твоя работа, сучонок?

– Да вы чокнулись! – Костя вскочил со стула, развернулся лицом к менту, – это же Дина! Я тут причём?

– А почему ты насвистел мне, что давно не видел Дину? А? В глаза смотри!

– Ну, не хотел говорить, – отвёл взгляд Костя, – ещё подумаете чёрт знает что.

– А, так ты этого боялся. Поздравляю, твои страхи тебя настигли. Когда виделись?

– Месяца два назад.

– А потом?

– Что потом?

– Ты опять решил поиграть со мной? Зря!

– Вы что, бракоделы, решили на меня убийство повесить? Фуфломёты голимые! – похмельная раздражительность прорвалась наружу.

– Пока что ты – главный подозреваемый.

– Да ты знаешь, мусор, кем была для меня эта женщина? – уголок рта у Кости подёрнулся.

– Прекрати истерику, Львов, не поможет. Слишком многое указывает на тебя, – капитан холодно улыбнулся, – ещё и на кладбище попёрся – сентиментальный какой убивец. Слёзы лил над могилкой?

Не помня себя, Костя бросился на Никифорова, целя в горло. Неуловимым движением тот отошёл в сторону, придал рукой ускорение летящему телу. Споткнувшись о выставленную ногу, Костя звучно впечатался в стену. Перед глазами замелькали звёзды. Смутно он ощутил, как его вывели из кабинета и всунули в другое помещение, пропахшее карболкой и потом.

* * *

Широкими шагами взлетев по лестнице на второй этаж, капитан Никифоров направился к двери знакомого кабинета.

– Вызывали, товарищ полковник?

– Входи, Никифоров, рассказывай, – одетый в штатское грузный мужчина, с обманчиво добрым выражением лица, приглашающе повёл рукой в сторону кресла.

– Львова я определил в камеру. Пока – на трое суток. Перед этим придавил немного, пусть поразмышляет.

– Не переборщил?

– Семён Иваныч, Вы же меня знаете. Этот безумный в горло мне чуть не вцепился. Пришлось сопротивляться.

– Оказал, значит, моральное давление. Молодец, молодец… А это он?

– Показания соседки…

– Старушка! Дни и месяцы путает – ты сам докладывал. Ещё что-то на него указывает? Показания родственников, друзей? Портрет ты его нарисовал?

– Не успел, Семён Иваныч, – покаянно развёл руки в стороны капитан, – сейчас займёмся.

– Поторопился, значит. И кроме показаний соседки у тебя на него ничего нет. На что рассчитываешь? На сознанку?

– Если это он – то потечёт.

– Не уверен, – с сомнением покачал головой полковник, – с похмелья, конечно, жить страшно, как писал классик, но…

– Подсадить к нему человечка?

– Решай сам. И играй как следует. Это тебе не наркот малолетний и не интеллигентный мальчик из консерватории.

– Хорошо, Семён Иваныч.

– Экспертиза по ножу готова?

– Нет там отпечатков, – с досадой сказал Никифоров, – стёрты.

– А ты хотел, чтобы тебе убийцу на блюде поднесли? – в голосе Семёна Ивановича послышалось раздражение, – вот ленивый оперсостав пошёл – видеокамеры везде, гаджеты с компьютерами. Убийцы сами признаются и отпечатки не стирают, заботясь об удобстве милиции. Тьфу, полиции! Никак не привыкну.

– Товарищ полковник, я просто рассудил, что это ведь не заранее продуманное убийство. Состояние аффекта. Мог и забыть.

– А почему «мог?» А не «могла», например? – решил добить Никифорова полковник, – отрабатывал такую версию?

– Конечно, Семён Иваныч, мы рассматриваем все версии, но…

На столе начальника угрозыска закурлыкал телефон. В кабинетах руководителей телефоны обычно издают тихие звуки, а не трезвонят, как сумасшедшие. Полковник снял трубку, послушал какое-то время. Положил и перевёл тяжёлый взгляд на Никифорова.

– Повезло тебе, капитан. Опять другие за нас сработали. Должен будешь!

– Буду, Семён Иванович!

– Да не мне. Доблестному полку ГИБДД. Дуй в дежурку, там тебя уже дожидаются. С хорошими, мать их, новостями.

* * *

Костя заворочался на жёстких нарах. Свернулся в калачик, обхватив голову руками. В мозгах звенел голос капитана Никифорова: «Почему Вы не сообщили, что встречались с Диной недавно? Встречались! Почему? Вы хотели что-то скрыть? Боялись, что убийцей посчитают Вас? Поздравляем, ваши опасения сбылись. Ведь вы встречались! встречались, встречались…»»

А ты весь поседел…

– Запомните, ребята! Главное в нашей работе – человеческий фактор. А значит – никаких шаблонов. За несколько фраз вы должны прокачать, кто перед вами, и вести себя соответственно. Забудьте всё то, что вам втюхивали на обучающих семинарах, если кто на них ходил. «Шаги в переговорах», «сначала приветствие и улыбка» и прочую муть. Перед вами разные люди и подход должен быть разным. Кому-то с матом, кого-то погладить, с кем-то о футболе. Надо для установления взаимопонимания в репу дать – бейте. Повторяю – никаких шаблонов. Всё понятно, асы коммерции?

– Понятно, Константин Сергеевич, – отозвался нестройный хор обучаемых.

– Ну, тогда доедайте-допивайте – и расходитесь. Завтра всё как обычно, – Костя поднялся из-за стола.

Покинув небольшое кафе, расположенное на втором этаже торгового центра, он сбежал по лестнице, вышел на улицу. Это импровизированное совещание с подчинённым ему коммерческим отделом пришлось срочно проводить из-за участившихся случаев, когда сотрудники, особенно молодые, начинали теряться в нестандартных ситуациях. Чему их только учат в этих школах экономики?

– Костя? – окликнул его знакомый голос. Оглянувшись, Константин увидел стройную черноволосую женщину, одетую в бежевое весеннее пальто. Он сразу узнал её, но, пребывая в приподнятом настроении, решил поозорничать.

– Простите, – не спеша подошёл он к ней, сделав вежливо-удивлённое лицо, – мы с вами разве знакомы?

– То есть как это – «разве знакомы?», – в чёрных глазах плеснуло недоумение, полные губы задрожали, – а… всё понятно! – она резко развернулась на каблуках, намереваясь уйти.

– Динка! – Костя обхватил её за плечи, – да шучу же я! Привет, очень рад тебя видеть!

– Дурак! – женщина стукнула кулачком его по груди, – а я решила, что… Шутит он, видите ли!

– Да как я мог тебя не узнать, если ты совсем не изменилась! Ты, наверное, колдунья – открыла эликсир вечной молодости. Я рядом с тобой на старика похож.

– Льстец и подлиза, – улыбнулась Дина, – ты как здесь оказался?

– Да, понимаешь, мучаюсь ностальгией, брожу по счастливым местам своей молодости с романтическим названием Худалово.

– Да врёшь ты всё! По делам, небось, заехал. Я вот с работы иду.

– А ты разве не здесь? – Костя махнул рукой в сторону торгового центра, – а то я четыре раза все отделы и подсобки обошёл – хотел одним глазком на тебя посмотреть издалека.

– Ты всё такой же балабол, – вздохнула Дина.

– Ваше неверие вторгает меня в пучину отчаяния.

– А ты не отчаивайся, ещё не вечер.

– В смысле? – не понял Костя.

– Зайдёшь ко мне? Раз уж мучаешься ностальгией. Думаю, нам найдётся, о чём поговорить.

– А у тебя…

– Я одна.

– Тогда сначала в магазин?

– Ну, давай. Традиция, как-никак.

– И не выпендриваться друг перед другом?

– Ха-ха-ха, – колокольчиком прозвенел Динин смех, – у тебя отличная память.

– Я готовился, просмотрел записи.

Неожиданно для самих себя, Костя с Диной развеселились, как дети. В магазине они завалили своими шуточками кассиршу, так, что та запуталась в ценах. На улице начали играть в снежки, под одобрительные взгляды детворы и осуждающие – их родителей. В подъезде Костя взялся помочь какой-то старушке поднять сумки, но, увлёкшись, утащил их на этаж выше. Хохоча, и продолжая подшучивать друг над другом, они расположились за столом в просторной Дининой кухне, открыли окно. Ветер ворвался в помещение, выдавив накопившуюся за день затхлость и наполнив его ароматом весны. Покуривая, Костя с удовольствием наблюдал за Диной, сноровисто накрывающей стол. Интересно, но он практически не соврал ей. Чуть округлившаяся, но не расплывшаяся фигура, стройные ноги, по-девичьи быстрые движения. Заметно, конечно, что она уже не юная девушка, но сорока с хвостиком ни за что не дашь. Всё такие же шикарные чёрные волосы, обаятельная ведьминская улыбка. А глаза!

– Ну, рассказывай, – попросил Костя, когда они опрокинули по первой.

– А что рассказывать, – пожала плечами Дина, – живу, работаю.

– Где сейчас?

– Юристом в порту, – она грустно улыбнулась, – несколько лет назад начала наконец-то трудиться по профессии. Пришлось многое вспоминать из того, что зубрила когда-то. Ну, вроде справляюсь, раз особо не ругают. Что ещё рассказать… Бабушку похоронила лет пять назад.

– Галчонок как поживает?

– Закончила школу, потом поступила в строительный колледж в Екатеринбурге. Там же снимает с подружками жильё, подрабатывает. Хочет продолжать обучение в ВУЗе.

– Молодец, – одобрительно кивнул Костя, – строители – люди востребованные, особенно сейчас. Жаль, что не увижу её. Должно быть, красавицей выросла. Поступит?

– Надеюсь. Если недоберёт баллов – обещали помочь с оплатой на первое время.

– Кто обещал? Впрочем, это не моё дело, – оборвал себя Костя, наливая по второй, – как родители? Живы?

– Скрипят помаленьку. На старости лет, правда, оппозиционерами заделались. «Батьку-геть!» и всё сопутствующее. Последний раз ездила – все уши мне прожужжали за политику. Мрак! А у тебя?

– У меня оба умерли. Ещё в девятом. Сначала мама, потом отец.

– Извини.

– Ничего, ты же не знала. Бабушку в позапрошлом году похоронил, до девяноста четырёх прожила. Уважуха!

– Да, нам такое не светит. Давай помянем усопших.

Выпили, помолчали, думая каждый о своём. Дина встала, отошла к окну, закурила, выпуская дым в приоткрытую щёлочку.

– Как друзья твои поживают? Илья и Витя, кажется?

– Нормально, – пожал плечами Костя, – что им будет, кабанам! Встречаемся иногда.

– Ты женат, дети?

– Женат, дочери тринадцать. Уже почти переросла папу.

– Здорово… А чем занимаешься в свободное время? Читать не разлюбил?

– Нет, конечно. Книги – моя любовь на всю жизнь.

– Такое бывает? – голос Дины стал грустным.

– С книжками – бывает.

Дина затушила окурок, вернулась к столу, сказала:

– Ну, тогда наливай по третьей – за любовь.

Они чокнулись, тонко зазвенел в тишине хрусталь. За окном уже сгустились ранние сумерки, и в полумраке казалось, что лицо Дины снова стало юным, беззаботным.

– А я, знаешь, иногда наготовлю себе еды. Ведь знаю, что живу одна, и столько мне не надо. Она потом портится, я выкидываю и реву. А потом снова наготовлю. И реву.

– А у тебя что сейчас – никого? – осторожно спросил Костя.

– Нет, – Дина помотала головой, – для души давно никого нет.

– А для тела? – он попытался разрядить обстановку.

– А для тела – найти не сложно. В крайнем случае – огурчик или морковка, если ты понимаешь, о чём я.

– А как же твой приятель – Виталик, кажется? И потом – ты же рассказывала – с коммерсом каким-то жила. Счастлива была.

– Не надо о прошлом, – Дина снова встала, подошла к окну. Лунный свет загадочно обрисовывал знакомый силуэт, – наливай ещё по одной, да иди. У тебя дела, наверное, есть.

Костя молча встал, подошёл к женщине сзади, обнял. Её тело напряглось на какое-то мгновение, потом она резко развернулась к нему и приникла к губам, обхватив за шею. Костя почувствовал, как сносит ему голову этот поцелуй. Как когда-то давно, в прошлой жизни. Дальнейшее действо тоже было насквозь знакомым и памятным, но без юношеской торопливости. Они любили друг друга медленно, наслаждаясь каждой секундой общения, и одновременно взлетели к белой звезде блаженства.

Спустя несколько тысячелетий Дина спросила, притворно вздохнув:

– Вот скажи мне, Костик, почему каждая встреча после долгой разлуки заканчивается у нас любовью в самых неподходящих местах? Хоть бы раз я очнулась с тобой как положено, на постели, а не на полу в кухне или вообще в лесу на траве.

– Постой, а как же гостиница, – попытался возразить он.

– Так и там ты предпочёл завалить меня на пол, хотя кровать находилась рядом. Извращенец!

– Ну, прости, – сказал Костя, – как-то так случайно получается. Вернёмся за стол?

– Нет, будем лежать здесь, и зарабатывать простуду, – проворчала Дина, – помоги мне подняться.

Они вернулись за стол, потекла в рюмки сорокоградусная жидкость, пошли воспоминания:

– Сколько мы с тобой, получается, не виделись? Лет пятнадцать?

– Да нет, больше. Созванивались году в седьмом, это да.

– А помнишь, как твоя бабушка нас на разные кровати определила? Ха-ха-ха! Вот это был номер. Пришлось бедной девушке изобретать способ подобраться к интересующему объекту.

– Я тоже пытался что-то придумать.

– Пытался он! Лежал, смотрел в потолок, и уже начал похрапывать. Всё на себя пришлось брать!

– А помнишь, как ты мне на даче репутацию испортила своим топлесом?

– Я? Нет, не помню. Это ты заманил бедную девушку в притон разврата и заставил голышом по огороду бегать. Киоск ещё помню со смешной надписью. Как там… «хлеб, водка, коктейли».

Улыбка совершенно преображало лицо Дины, делая его задорнее, моложе. Костя смотрел в весёлые тёмные глаза и всей душой погружался в ностальгию. Всё-таки память – она не зла. Выбирает только хорошее.

– Галка то меня помнит, интересно?

– А то! Портил мне постоянно всё воспитание своими послаблениями. Помнишь, как она на реку сиганула? Ух, я бы ей устроила тогда!

– Строгая какая! Тебя саму драть ремнём надо было. И почаще!

– Кстати, – лицо Дины на миг стала серьёзным, – ты единственный, кто закатил мне такую пощёчину. Аж звон пошёл!

– Считаешь, незаслуженно, – прищурился Костя.

– Да не знаю. Наверное, всё по делу. Я же тебе потом сама позвонила. А помнишь, ха-ха-ха, как замуж меня звал в лесу. Не жалеешь теперь, что отказала?

– Да я бы тебя, наверное, через неделю задушил подушкой.

– Вот-вот. Ты и в лесу меня тогда чуть не удушил. И изнасиловал к тому же.

– Ваши инсинуации, девушка, совершенно извращают прошедшие события. А если и так – срок давности преступления давно истёк.

– Опять выкрутился. Ловкий тип.

– Мы такие! Помнишь, как у Задорнова, наши за границей выкручивались из разных ситуаций?

– Ну, конечно, обожаю его слушать. Жалко, умер недавно. Помянем? Много радости людям принёс человек.

– Помянем.

Уже совсем стемнело, но они не стали зажигать свет. Костя тихо попросил:

– Диночка, спой.

А ты весь поседел,

С мужчинами бывает.

Но, с искоркой глядят

Усталые глаза.

Листы календаря

Жизнь каждый день срывает.

Я, кажется, сто лет,

Не видела тебя.

* * *

Дней через десять Дина позвонила Косте на мобильник:

– Привет, не хочешь ещё по ностальгии удариться? Мне понравилось.

– Хочу, но не могу. На все выходные я – усатый нянь. Извини.

– Да ладно. Как надумаешь – набирай.

Позвонила, правда, сама Дина. Причём вечером. Хорошо, что Костя как раз на балконе сидел с сигаретой. Понадобилось ей срочно посоветоваться насчёт выбора оператора для домашнего интернета. Ладно, бывает. Ещё через несколько дней – опять звонок и опять вечером. Чисто поболтать. Договорились встретиться через день – у Кости были дела в том районе, а у Дины отгул. С утра он причипурился и направился в сторону Худалово. Уже почти подъехал к Дининому дому, когда от неё пришло сообщение: «Я сегодня не могу с тобой встретиться. Дела». Зашибись! Где-то мы это проходили. С досадой сплюнув в окошко, Костя резко развернулся и погнал обратно в город. Ещё через неделю Дина позвонила сама.

– Привет, это Дина. Приезжай на кофе.

– А кофе-то с булочками будет? – счёл нужным уточнить Костя.

– Да нет, – растерялась она, – а они обязательны разве?

– То есть, как это – у тебя нету булочек? Недавно были, собственными руками щупал.

– Дурак!

Пользуясь достаточно вольным рабочим расписанием, Костя сорвался и поехал к этой колдунье, прикупив по дороге банку кофе и круасаны. Вскарабкался на пятый этаж и, отдуваясь, позвонил в знакомую дверь. Всё-таки, табак даёт о себе знать. Стареем? Дверь распахнулась, и Дина повисла у него на шее, обдав замечательным водочным духом. Нормально! Костя ласково похлопал её по округлым выпуклостям и сказал:

– Ну, вот, а ты говоришь – булочек нет! Веди к столу, ставь чайник.

– А водку не будешь?

– Да нет, я за рулём, да и дела ещё остались. Так что мне – кофе, – он вручил ей пакет с покупками.

– Ну, а я буду водку с мясом. Ты не против?

– Нисколько. А что за праздник? – деликатно спросил Костя, усаживаясь на табуретку.

Дина немедленно оседлала его сверху, впилась в губы. Потом сказала:

– Я очень рада тебя видеть! А праздник – помирилась с нынешним другом.

– Ты же говорила, что у тебя никого нет.

– Ну, ты же ведь женат.

– Аргументация отличная, – покачал головой Костя.

– Не будь занудой. Тебе кофе с молоком?

– Нет, чёрный и без сахара. Где у тебя там пепельница была?

– Подожди, я выпью и покурим вместе. Налей мне пока, – Дина взяла бутылку кетчупа и принялась обильно поливать исходящие паром купаты, разложенные на тарелке, – я и на тебя пожарила!

– Стоп, мне не надо, – Костя перехватил её руку, Дина машинально даванула сильнее и струя ярко-красного продукта оказалась у гостя на олимпийке.

– Ой, извини.

– Нормально, – сквозь зубы сказал он. Дай тряпку какую, что ли.

Оттирался кетчуп плохо, оставались следы. Ладно, плевать, в машине есть запасная куртка. Костя прекратил бесполезное занятие, поднял чашку, салютуя Дине:

– За встречу, подруга!

– Будь здоров, – она лихо опрокинула стопку.

– Послушай, я должен кое-что тебе сказать, – Костя закурил, выпустил дым.

– Я слушаю.

– Ты, Дина – моя любовь юных лет. Ты, как никакая женщина, взяла у меня кусочек сердца и забрала с собой. Уж прости за высокий стиль, но так оно и есть. Мне очень нравится с тобой общаться, но…

– Но? – лицо Дины застыло.

– Но у меня есть семья, ребёнок. Они мне тоже очень дороги. Я… – Костя сделал паузу, – я от них никуда не уйду. Даже к тебе.

– Зачем ты мне это говоришь сейчас?

– А зачем ты звонишь по вечерам, когда я дома. Среди дня нельзя набрать?

– Могу больше не звонить, – глаза Дины знакомо сверкнули, – нужен ты мне! Катись колбаской, вон дверь!

– Послушай, а первую часть моей речи ты что – не слушала? Я пытаюсь объяснить, чтоб ты поняла…

– Я всё поняла, не беспокойся. Наливай себе и мне.

– Я же сказал, что не буду пить.

– Да это так, проверка на вшивость. Только мне налей.

Костя исполнил её просьбу, отпил глоток кофе. Дина замахнула стопку, встала со стула и опять оседлала Костины колени. Взяла его средний палец на правой руке и начала со смаком облизывать. Потом яростно впилась в губы. Костя почувствовал пробуждение зверя, но она вдруг отстранилась, сморщив нос.

– Послушай, в прошлый раз я не сказала, а теперь извини. Стирает твоя супруга редко, что ли? Пахнет от олимпийки, как от козла прямо!

– Сейчас решила сказать, да? – Костя почувствовал, как в нём поднимается злость, – долго думала?

– Ну вот, обиделся! Я же честно сказала. Что ты надулся? Целуй меня, целуй!

Костя снова приник к колдовским губам Дины, одновременно расстёгивая непослушными пальцами пуговицы на её халате.

– Может, перейдём в комнату?

– Пойдём, – она взяла его за руку, повела за собой.

Очутившись на широком диване, Костя приступил было к дальнейшему разоблачению девушки, но снова наткнулся взглядом на недовольное лицо.

– Что-то опять не так?

– Ты знаешь, – Дина села прямо, отвела глаза, – мне всегда было тяжело заниматься с тобой любовью.

– Да?!

– Ага, – она кивнула, – ты знаешь, как я была благодарна твоей покойной бабушке, когда она заставила нас ночевать на разных кроватях? Прямо радовалась, что избавилась от этой необходимости.

– Ты себя слышишь сейчас? – глаза Кости стали стеклянными от ярости, – сумасшедшая какая-то! – Он вскочил с дивана, натянул на себя многострадальную олимпийку, – в игрушки свои опять решила поиграть со мной?

– Не злись. Лучше поцелуй меня, – Дина смотрела на него глазами обиженной лани.

– В-ведьма! – руки у Кости непроизвольно сжались, перед глазами мелькнула чёрная тень.

Через пять минут он выбежал из квартиры Дины, с жаром хлопнув дверью, и чуть не сшиб какую-то сухонькую старушку в забавном старомодном чепчике, когда ссыпался по лестнице.