Текст книги "Дар учителей"

Автор книги: Александр Токунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ладно, оставим пока эту тему, – прервал воспоминания Николая Максим. – У кого какие предложения о порядке действий?

Решили, что основные переговоры будут вести капитан с Николаем. Кондор, Гравий, Колода и Липа при первой же возможности займутся подключением к правительственному волокну. Ворон и Леший останутся охранять вертушку, а Максим будет осуществлять координацию и взаимодействие всех групп.

Вылетели утром. Максим сидел в кабине рядом с Кондором. Как требовала инструкция, в непосредственной доступности, точнее, на колене под правой рукой, лежал ПСС[13]13
  ПСС – пистолет самозарядный специальный «Вал», изделие 6П28, для бесшумной и беспламенной стрельбы, компактный и скорострельный.


[Закрыть]. Кондор весело поглядывал на пистолет и балагурил:

– Не переживай, командир, не мутирую! А если мутирую, то пистолет не понадобится – все окажемся на земле. Кто будет управлять вертолётом?

Максиму до этого момента такая простая мысль не приходила в голову. В случае если Кондор мутирует, все они обречены. Соболев и Васин не могли этого не знать, но всё же отправили группу, рискуя их жизнями.

– Командир, давай я тебе покажу, как управлять вертолётом. Это не сложно. Главное тут правильно смотреть. Сейчас, при полёте, видишь капот? Горизонт относительно капота не меняется, значит, мы летим на одной высоте. А теперь смотри… – Кондор двинул рукой. «Крокодил» клюнул носом и сразу выровнялся. – Это мы увеличили скорость и потеряли высоту. А теперь смотри – линия горизонта стала наклоняться. Это мы изменили курс. В хорошую погоду можно лететь без приборов, но без окон никак нельзя. При взлёте и посадке ты должен смотреть на землю перед собой на пятнадцать метров. Со временем это расстояние сократишь до пяти метров и будешь смотреть вот сюда, – ткнул рукой Кондор, – под обрез кабины. Вот эта ручка слева «шаг-газ», а справа… ты видел зачем. Вперёд-назад – тангаж, влево-вправо – крен…

Максим внимательно слушал и смотрел. Он расслабился и забыл про пистолет.

– А вот мы и прилетели, – сказал Кондор. Вертолёт завис над стадионом МГУ.

Место посадки долго обсуждали. Можно было сесть непосредственно перед главным входом или на плоскую крышу одного из корпусов Главного здания, но остановились на стадионе. Он был закрыт со всех сторон высокими стенами, исключающими возможность подобраться к вертолёту незаметно.

– Вперёд, послы доброй воли, – скомандовал Ворон, первым выпрыгивая из ещё не приземлившегося вертолёта. Держа автомат на изготовку, он побежал к единственному выходу со стадиона.

Вслед за ним выпрыгнули Гравий, Колода и Липа. Пока Кондор сажал вертолёт и глушил двигатели, они провели разведку и доложили по рации:

– Макс, все чисто. Ждем Крола и Краса.

Вот уж кому Макс не завидовал, так это Николаю: мало того что штатский, так ещё и работать придётся среди заражённых. Правда, ни Гравий, ни Колода, ни Липа, ни капитан Краснов не собирались мутировать, о чём накануне поставили в известность Николая. Николай второй раз удивил Максима: он шутил вместе с ними – то ли не понимая, что такое может произойти, то ли не воспринимая все это всерьёз, то ли обладая незаурядной волей и стальными нервами, чтобы не показать, что у него на душе. И вот Макс смотрел в спину бегущего Крола – тот даже в ОЗК выглядел субтильным и нескладным – и жалел, что не отправил вместе с ним Лешего.

Полчаса прошли в томительном ожидании.

– Макс, ответь Красу! Мы у входа. Пока всё нормально. Приём.

– Крас, слышу тебя. Работайте.

Ещё полчаса прошли в томительном ожидании. Потом со стороны Главного здания раздалась автоматная очередь.

– Крас, что у тебя? – закричал в рацию Максим.

– Макс, со стороны реки бегут безумцы! Их много. Занимаем оборону.

– Кондор, заводи! Ворон, в машину!

Лопасти «Крокодила» стали вначале медленно, а потом всё быстрее вращаться. Двигатель набирал обороты. Ворон ввалился в вертолёт, когда тот уже отрывался от земли.

Над Университетской площадью оказались через минуту. Со стороны Воробьёвых гор сплошным потоком бежали безумцы. В руках у них были какие-то палки, кое у кого Максим увидел ножи.

– Сейчас мы вас приголубим… – злорадно сказал Кондор.

Леший и Ворон, высунувшись из окон, открыли огонь из автоматов. Макс нажал на гашетку пулемёта.

– Цельтесь в голову, – закричал Кондор, – они, гады, живучие!

– Ворон, к пулемёту, не майся хернёй! – рявкнул Максим.

Кондор шёл на бреющем полёте, Максим и Ворон стали поливать толпу свинцом. Пули скашивали бегущих, те падали, но толпу это не останавливало, по телам упавших бежали другие. Кондор зашёл на второй круг. Пулемёты заработали вновь.

– Сейчас я их… Откройте рты… – Леший вставил в ствол гранатомёта патрон и прицелился.

«Пши-и-и…» – ушёл заряд в самую середину толпы. Через короткий интервал опять: «пши-и…»

Мутанты остановились. Ухватили трупы, поволокли в сторону реки. Скоро площадь полностью очистилась, не осталось ни живых, ни убитых.

– Побежали жрать, – констатировал Кондор.

Максим стал оглядывать территорию в поисках своей группы.

– Крас Максу! Мы во дворе. Можете сесть на площадь и выгрузиться?

– Крас, мы садимся. Готовься к приёмке.

Вертолёт, не глуша двигателей, приземлился прямо напротив главного входа в здание. Тут и там на стенах виднелись следы недавнего пожара. К массивным дверям вверх по полукольцу вела дорога, от которой веером поднимались ступени. Макс бывал в здании, проходя через этот вход, только во время официальных визитов премьера или вице-премьера. В остальных случаях машины попадали во внутренний двор через незаметные ворота. Леший спрыгнул на асфальт и стал принимать ящики от Ворона.

– Всё в порядке, Макс! Ждем Кондора. Липа выдвинулся на стадион.

Вертолёт поднялся и взял направление к стадиону.

Последующие два часа прошли спокойно. Время от времени ребята выходили на связь с Максом, докладывая о работе: «Вошли в здание»; «Ищу кабель»; «Нахожусь в квартире Карпова»; ликующее: «Нашёл!!!»

На обратной дороге по просьбе «студентов», так группа Максима теперь называла жителей МГУ, вертолёт на бреющем зашел над Москвой-рекой и Воробьёвской набережной, и группа выкосила ещё несколько рядов мутантов.

– Во исполнение достигнутых договоренностей, – прокомментировал сие действие Николай. Он был возбуждён.

– Нормально, Крол! С боевым крещением тебя! – отозвался капитан Краснов.

– Я теперь твой должник, – сказал Николай.

Уже на базе Максим узнал, что Краснов спас Николаю жизнь, пристрелив бросившегося на него мутировавшего студента. «Как же теперь, если что, исполнять приказ и стрелять в мутировавшего спасителя?!» – с тоской подумал Макс.

Начальство встречало их на вертолётной площадке.

– А мы стали знаменитостями, – заметил Ворон, опознав под противогазами Соболева, Васина, Цессарского и Данафаира. Последний сразу подхватил из рук Липы пластиковый чемодан и больше с ним не расставался, катил его за собой, шурша колёсами по плиткам площадки.

– Сейчас в коттедж, кратко доложите об операции и отдыхайте, – распорядился Соболев.

Операция завершилась успешно. Связь была надлежащим образом зациклена и, главное, в квартире Карпова удалось найти кое-какие бумаги и материалы, потом можно будет выдать их за переданные из Раменок. Составлены они всё равно в общих тонах и на них нет дат. Было видно, что Карпов-старший пытался что-то сочинить по поводу вируса и заражения, чтобы выглядеть значимым и полезным перед властями.

По словам Данаифара, учёным Карпов был посредственным, типичным функционером от науки. Все его исследования, научные труды и публикации были созданы благодаря талантливым ученикам. В российской науке подобное положение дел перестало быть чем-то ординарным, научное звание становилось непременным дополнением социального статуса, что ни министр – или доктор наук, или, на худой конец, кандидат. При этом диссертаций этих функционеров никто не видел.

На памяти Данаифара был один случай. Диссертант всю защиту рассказывал про новую программу экономического развития своей республики. Диссертация была защищена на «отлично». Как не поставить «отлично» министру республики, который к тому же пришёл с щедрыми дарами для диссертационного совета?

Последние годы именно Данаифар проводил за Карпова все исследования, ему пришлось даже научиться расписываться, как профессор, чтобы не отвлекать оного от важных заграничных симпозиумов. Данаифар мог без ложной скромности сказать, что все исследования Карпова за последние пять лет были плодами именно его, Данаифара, напряжённой работы. Абузар хотел знать, как скоро руководство Раменок поймёт, что профессор Карпов ровным счётом ничего не сможет сделать без своих учеников.

Клён был доволен: наконец-то дело сдвинулось с мёртвой точки и через несколько дней можно будет начать радиоигру. Не хватало только одной маленькой детали, но скоро полотно будет закончено. Обитатели секторов ВИП и Премиум были уже на грани, но следовало добавить немного безумия, чтобы они захотели поверить в ложь. Чтобы эта ложь стала их единственной надеждой на спасение. Следовало было активировать скрытые конфликты и противоречия, чтобы они перегрызлись как крысы. Меньше придётся марать руки, но, как сказал один из великих людей нашего времени, «пока мы вырывали чёрные сердца наших врагов, наши собственные руки почернели». Руки не сердца, утешил себя Клён. Ему не впервой было физически устранять своих врагов. Все эти метания относительно убийства человека были ему чужды, ибо враг – это уже не человек. Обитатели ВИПа и Премиума напоминали ему демонов во плоти, и эти демоны находились полностью во власти своих пороков. Избавляясь от демонов, мы приближаем торжество истины и утверждаем справедливость, а ради этого стоит жить.

Демоны могут менять имена, однако суть их не меняется. Сколько их уже было: Хрущёв, Горбачёв, Ельцин. но возмездие неумолимо, и демоны часто становятся жертвами своих же козней, ибо на любое действие найдётся противодействие.

Когда в 2003 году Клён вернулся в Россию, что он увидел? Его Родина всё ещё пребывала в разрухе, попытки старой-новой власти что-то изменить не давали нужных результатов. Российская олигархия, сросшаяся с государственным аппаратом, продолжала увеличивать свои и без того гигантские состояния, а остальные граждане продолжали влачить жалкое существование.

Прошло одиннадцать лет. Что изменилось? Ничего. И вот теперь этот Штамм. Как будто кара людям за алчность, эгоизм и излишнюю самонадеянность. Но то, что грешнику беда, то испытание для праведника. Клён привык мыслить позитивно, годы в Бадабере научили его этому.

Когда ты каждый свой рассвет встречаешь в зловонной выгребной яме, когда каждый день рискуешь стать любовницей одного или группы надсмотрщиков, приходится учиться мыслить позитивно. Иначе – смерть. Пусть тело твоё живо, но дух мёртв и сломлен. Сколько Клён видел подобных живых трупов…

Позже он прочёл замечательную повесть Чингиза Айтматова «Буранный полустанок». Так вот, лагерь был полон именно таких манкуртов, существ, доведённых до отчаяния и самозабвения, с мёртвыми глазами и сломленным духом, выполнявших любую прихоть надсмотрщиков или старших сокамерников. По сравнению с Бадабером любая русская зона была фешенебельным курортом.

Были у Клёна деловые партнёры из братков, которые хвалились своими подвигами на зоне. Ему лишь приходилось крепче сжимать зубы и улыбаться, улыбаться, когда хотелось просто взять и свернуть собеседнику шею. Бадабер научил его стойкости и терпению. Советских пленных использовали на самых тяжёлых работах, за малейшую провинность жестоко избивали; одновременно душманы склоняли пленных к принятию ислама. Клён не склонился и не сломался.

Во время восстания в восемьдесят пятом он бежал из лагеря. Ислам Клён принял добровольно годом позже. На Ближнем Востоке квалифицированный специалист всегда мог пригодиться, тем более если он бывший офицер Конторы. На Родину он не вернулся – давно числился в списках погибших. Взял себе новое имя и начал новую жизнь.

Ученики и товарищи звали его просто Абдулхак. После нескольких неудачных покушений ему пришлось сделать пластическую операцию на лице. Что ж, помимо всего в этом был и ещё один плюс: можно было вернуться в Россию, ничего не опасаясь.

Последнее покушение случилось как раз в 2001 году. Американцам очень не понравился тот факт, что из-за деятельности Клёна объемы производства героина в Афганистане сократились. Как всегда, для решения проблемы нашлись какие-то «пакистанские талибы». Пришлось на два года залечь на дно.

Хорошо, что знакомый полковник армии КНР Джоу привлек его, когда понадобились проверенные люди для реализации нового проекта. Проект был поистине грандиозен. Была создана транснациональная нефтяная корпорация «Интер-Ойл», совместный проект России, Китая и Афганистана, а также некоторых частных лиц из Пакистана, которые получили статус миноритарных акционеров. Целью создания данной корпорации было освоение ресурсов Северного Афганистана. Официально Клён был назначен начальником службы безопасности представительства в Кабуле, но фактически играл гораздо более значимую роль: он занимался контролем афганских и пакистанских преступных группировок, чтобы они не мешали реализации проектов корпорации. Сговорчивые покупались, а наиболее ретивые – устранялись. Работа была привычна и проста.

Большую часть времени Клён по-прежнему проводил в своём офисе-небоскрёбе в центре Исламабада. Согласно учредительным документам, небоскрёб принадлежал религиозному фонду, но фонд был лишь вершиной могучего айсберга. По сути, и религиозный фонд, и несколько медресе – всё это было попыткой Клёна взрастить новое мыслящее поколение, но сделать это на терзаемой войнами земле было непросто. Всегда находился какой-нибудь деревенский мулла, который вёл совсем ещё детей, ребят по двенадцать-тринадцать лет, на очередной джихад. Впрочем, дети в тех местах взрослели очень быстро, у них фактически не было детства – смерть и война приходили к ним слишком рано. Именно поэтому приходилось порой уничтожать целые деревни, принадлежащие враждебным группировкам, не щадить никого. Потому что дети рано или поздно вырастают и, как правило, следуют тропой своих родителей. Нет ничего более страшного, чем униженный и оскорблённый человек, потерявший всё и оставленный на пепелище.

Неожиданно Клён встретил старого друга. В 2003 году была организована встреча руководства «Интер-Ойл» с доверенными лицами российского правительства. Одним из таких лиц и оказался Димка Соболев. Он к тому моменту уже был генералом армии и успел выйти в отставку, став бизнесменом и доверенным лицом президента. Соболев не сразу узнал Клёна, а когда узнал, был очень удивлён.

Он предложил организовать для Клёна делянку – ООО «Виллар», которое служило бы для легализации ближневосточных доходов Клёна в России. Фирма занималась разными видами деятельности, но главным направлением стала продажа контрабандной электроники и продуктов питания.

Клён был обеспокоен ситуацией, которая происходила вокруг генетически модифицированных продуктов, но ещё более его волновало то, что органическая еда продавалась втридорога, при этом не было никаких гарантий, что она действительно чистая. Так, по данным Клёна, агробизнесмен Акимов зарабатывал на якобы свободных от ГМО продуктах неплохие деньги. Сертификаты соответствия и заключения специалистов покупались с лёгкостью. Вообще сырьевой характер российской экономики удручал Клёна, и он, в меру своих скромных сил, старался хоть что-то изменить.

Соболев считал, что надо активно лоббировать интересы «Росгаза» в Европе. Для этого Клён подключил некоторые свои связи, и по Европе прогремели волнения мигрантов, которые изрядно подмочили репутацию антироссийски настроенных политиков.

Клён сейчас направлялся в лабораторию Цессарского, надеясь застать там Данаифара. Это был его проект, в течение более чем пяти лет Клён поставлял в бункер научное оборудование. В старых секторах убежища, которые получили кодовое наименование УЛЬТРА, в советское время располагались какие-то научные лаборатории, был даже спецхран для радиоактивных материалов, который находился глубоко под основным бункером.

Именно благодаря этому спецхрану у Клёна возникла идея перевести сюда часть своих кадров и разработок. А разработок у Клёна было много – от бактериологического оружия до холодного термоядерного синтеза. И хотя хотез, как его называли учёные, пока был всего лишь теоретической догадкой, практически фантастикой, его люди немало сделали для того, чтобы сделать эту фантастику явью. Время от времени Клён свозил в бункер радиоактивные материалы, также здесь было организовано хранилище семян и некоторых биологических материалов. Пока руководство «Славянского» откровенно не знало, что делать с выкупленным бункером, Клёну под бдительным наблюдением Соболева удалось выстроить хорошую научную базу. Благо не мешал никто, Димка был на короткой ноге с президентом, и лезть в его дела было небезопасно. Пока Элькин, Карпов и Тер-Григорян заботились о роскоши, Клён заботился о научной базе. Теперь вот пригодилось. Естественно, Соболев ничего не говорил господам акционерам о том, что на самом деле представляет собой сектор УЛЬТРА. Они думали, что там нет ничего, кроме полуразвалившейся рухляди и пыли.

Специально для олигархии был выстроен специализированный медцентр, который все сейчас на военный манер называли медсанчастью.

Лаборатория Цессарского располагалась не так глубоко, в секторе УЛЬТРА имелись объекты и более глубокого заложения. До лаборатории можно было добраться через Премиум-сектор.

Войдя в лифт, Клён нажал особую комбинацию кнопок и провёл своей ключ-картой по датчику считывания. Лифт начал мягко опускаться вниз, затем сдвинулся вперёд и влево. Система лифтов была разработана при участии лучших инженеров, сектор УЛЬТРА оплетал бункер подобно замысловатому лабиринту, и человек, случайно попавший в него, ничего не смог бы обнаружить, кроме пересекающихся старых коридоров. Туда, куда простым обывателям вход был воспрещён, путь перекрывали тяжёлые автоматические двери с запорным механизмом кремальерного типа.

Шагая по коридору, Клён заметил свежие следы на пыльном полу и белый порошок. Это был хороший знак – значит, Ашот Маркорьян уже принял негласное приглашение. Квасину на правах старшего администратора было позволено вносить изменения в ключ-карты гостей, вот он и предоставил Маркорьяну доступ в УЛЬТРА, чтобы он мог побродить, восхититься, может быть, даже послушать некоторые разговоры, которые ему было разрешено услышать. Ашоту была уготована роль праздношатающегося распространителя слухов. «Словно мухи тут и там ходят слухи по домам, – припомнил Клён старую песню юности, – а беззубые старухи их разносят по умам». Ашот не был беззубой старухой, но был наркоманом со стажем, стремительно теряющим остатки скудного ума, а, следовательно, пыльные коридоры вполне могут превратиться для него в настоящую Шангри-Ла, страну грёз и мечтаний. В сектор УЛЬТРА было много входов, а Ашот любил искать приключения.

Наконец Клён остановился перед массивными дверями лаборатории. Он знал, что за ним сейчас наблюдают несколько небольших камер. Когда охрана убедилась в том, что это действительно он, Клён поднёс к считывателю двери ключ-карту, механизмы кремальеры пришли в движение. Дверь отошла на несколько сантиметров в сторону, ровно на столько, чтобы смог протиснуться один человек средней комплекции.

Миновав дверь, Клён оказался в небольшой камере первичной дезинфекции: помещения лаборатории должны были оставаться абсолютно стерильными. Чисто теоретически даже если весь бункер будет заражён, лаборатории смогут продержаться в автономном режиме несколько недель. Клёну пришлось преодолеть ещё несколько таких камер, прежде чем попасть в лабораторию.

При входе его встретил Цессарский. Аполлон Иосифович лучился радостью:

– Проходите-проходите, Константин Фёдорович, рад видеть! Мы нашли очень много интересного в архиве Карпова, сейчас им занимается этот замечательный юноша, Ахмед кажется…

– Ахмад, – поправил Клён.

– Ах да, конечно-конечно…

Клён прошёл вслед за Цессарским и увидел Ахмада, который сидел за небольшим ноутбуком в металлическом корпусе. На экране виднелась стена каких-то файлов и папок. Заставка на экране изображала панораму Москвы.

– Трофей, – догадался Клён.

– Именно, – подтвердил Ахмад. – Документы, незавершённые доклады. И, главное, портативный принтер.

Ахмад отъехал на кресле немного в сторону, пошарил рукой и протянул Клёну прибор, более похожий на небольшой цилиндр с двумя щелями.

– Кондор говорил, что в чемодане ещё были подписанные листы бумаги и золотой «Паркер».

– Да, и теперь…

– И теперь мы можем сделать за Карпова любое заключение, да и вообще оформить любую бумагу. А с остальным что?

– Абузар говорит, ничего ценного, только пара записок на имя премьера, которые касаются возможной природы Штамма. Остальное – какие-то доклады, научные работы. Вся информация, которая может нам пригодиться, вот на этом ноутбуке.

– Значит, всё остальное, кроме ноутбука, принтера, подписанных листов и «Паркера», мы можем спокойно сдать в случае необходимости, а записки на имя премьера только подогреют интерес наших дорогих друзей. Стремимся в Васюки!

– Вы наверняка хотели сказать, в Раменки, – хитро прищурился Цессарский.

– Именно, Аполлон Иосифович, – подтвердил Клён, – но нужно будет ещё подготовить проект Мины. Проследите за тем, чтобы противоядие было быстродействующим и синтезировалось в нужных количествах.

– Вы уверены, что это будет оправданно – подвергать бункер такой опасности?

– Не будет никакой опасности, Аполлон Григорьевич, – терпеливо пояснил Клён, – обычное пищевое отравление, к тому же будет отравлено только дневное меню секторов ВИП и Премиум. Летальных эффектов быть не должно, если помощь будет своевременно оказана. Они всего лишь будут несколько дней мучиться кишечным расстройством, но это подтолкнёт их к действию.

– И то верно, – в глазах Цессарского блеснул очень нехороший огонёк. – Паразитов надо травить!

Неожиданно в помещение вошел Данаифар и присоединился к разговору:

– Я тут нашел несколько занятных докладов. Совсекретных, разумеется. – Он протянул Клёну несколько листков и прокомментировал их содержание: – Доклад на имя президента и премьера. Текст идентичен, разница лишь в финансовых расчётах. Помню, как писал эти доклады на основе наших с Вильманом разговоров, потом добавил, что всё очень хорошо, исследования продвигаются. Это было за два дня до того, как Вирус пришёл в Россию. Карпов был готов на всё, чтобы выбить денег и попасть в Раменки.

Клён полистал доклады и остался удовлетворён. Это как раз то, что подойдёт для Элькина и Бегемота. Нужно ещё озаботиться организацией прямой линии между Раменками и бункером. Причём Раменки будут находиться здесь, в этой самой лаборатории.