Текст книги "Париж ночью"

Автор книги: Александр Стефанович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Главное, никому не проболтайся, что ты не имеешь отношения к «буденновцам», – напутствовал меня приятель, – а то лишишься доступа в этот Клондайк.

Я и молчал как рыба. Но однажды, проскользнув в неприметную дверь служебного входа и назвав свою фамилию дежурному, я не услышал обычного: «Проходите». Вместо этого он углубился в какие-то списки и строго произнес: «Вам нужно зайти в Совет ветеранов».

«Все, – уныло подумал я, – отлучили меня от рая». И побрел в указанную комнату. Там крепкий старик взглянул на меня с сомнением, потом поинтересовался фамилией и, протянув какую-то коробочку, сказал: «Поздравляю, распишитесь». Я расписался и поскорее вышел из кабинета, чтобы старик не успел вынести мне свой приговор. Потому что жить без рыбных деликатесов, к которым я так привык, было бы очень грустно.Когда я вышел в коридор и открыл коробку, то обнаружил там медаль. На ней значилось: «Ветерану Первой конной армии». Это была моя первая правительственная награда. Выданная, очевидно, за мою неумеренную любовь к рыбным деликатесам.

Моральный кодекс

Два моих знакомых сценариста получили госзаказ. По заданию Министерства кинематографии они сочиняли опус, развивая средствами кинодраматургии один из постулатов морального кодекса строителя коммунизма. Взялись они за эту работу по двум причинам: во-первых, она была высокооплачиваемая, а во-вторых, кодекс был списан с десяти библейских заповедей. Что-то похожее на «Не убий», «Не укради» и т. д. То есть общечеловеческие ценности, а не примитивная пропаганда. Поэтому, сочинять «заказуху» было не так противно. Какую заповедь они рекламировали, уже не помню. Кажется, «Не прелюбодействуй», но это не важно. А важно то, что на каком-то этапе они оказались в драматургическом тупике, усугубленном творческим кризисом.

Сидят они неделю в холостяцкой квартире одного из них, потом вторую и пробуют увидеть свет в конце тоннеля. Пробуют водку, пробуют пиво, пробуют пить, не закусывая, но ничего, кроме возвращения аванса, который они уже прогуляли, им не светит. А процесс возвращения аванса для людей творческих профессий очень унизительный акт, сопровождаемый нравственными и физическими страданиями. Вернуть аванс – это все равно что оторвать себе руку, ногу или другую, сильно выступающую часть тела.

И от отчаяния у них рождается мысль – надо встряхнуться, прочистить мозги, и тогда дело пойдет. Из множества способов очищения мозгов они выбрали самый верный – общение с девушками. Стали названивать своим легкомысленным подружкам – одной, другой, третьей. Но, как назло, одних красавиц не оказалось дома, а другие учились или были заняты на работе. После того как они прошлись по всем этим телефонам, но так и не вышли на требуемый для вдохновения контакт, один из соавторов выдал секретный телефон своей любимой девушки. Не скажу, чтобы очень сильно любимой, но выделяемой из общего ряда других красоток и даже иногда поощряемой небольшими подарками за душевную доброту и нежность. Звали ее Валюшка.

К счастью, она оказалась дома. И не одна, а с подругой Катюшкой. Правда, сразу броситься в объятия сценаристов девчонки отказались, сославшись на неотложные дела. Но согласились приехать к четырем часам и просили перезвонить в половине четвертого. При этом они предупредили, что вечер у них уже занят. Ровно в восемь они должны быть свободными – у них другое свидание на Пушкинской площади, от которого они отказаться не могут. Сценаристов это вполне устраивало. Тем более что одному из них нужно было обязательно вернуться домой к жене и детям.

Драматурги побросали в мусорное ведро пустые бутылки, кое-как прибрали квартиру и ровно в пятнадцать тридцать позвонили по Валюшкиному телефону.

Девчонки говорят:

– Мы подтверждаем нашу встречу. Но сейчас ждем очень важный телефонный звонок, поэтому переносим ее на пять часов. Так что позвоните в полпятого.

Положив трубку, драматурги выругались, но им ничего не оставалось делать, как ждать. К творчеству они, естественно, не приступили – нельзя создавать киношедевр второпях, ведь сказано же было в какой-то заповеди: «Делу время – потехе час».

Ровно через час они позвонили девчонкам еще раз.

Те отвечают:

– Ребята, мы сами как на иголках. Сидим одетые, намазанные и голодные, а важного звонка все нет. Встретимся обязательно. Позвоните в половине седьмого. – И повесили трубку.

Хорошо, что девчонки не слышали, какими эпитетами великого и могучего языка наградили их драматурги, а были они большими мастерами слова, лауреатами кинофестивалей и авторами многих известных кинофильмов. Их творчество ставилось другим в пример, поэтому неслучайно они оказались в числе главных исполнителей госзаказа.

В половине седьмого мастера экрана снова позвонили девушкам и услышали наконец:

– Все в порядке. Мы выезжаем. Ровно в семь будем у выхода из метро «Маяковская», но одно условие: у вас ребята только сорок пять минут на все про все. Без четверти семь мы уходим. Мы же честно предупреждали, что ровно в восемь у нас другое свидание на «Пушкинской». Не будем терять времени на переговоры. А то вообще ничего не успеем. Целуем, до встречи.

Драматурги подсчитали: пятнадцать минут хода от «Маяковской» до квартиры, пять минут нужно, чтобы подняться в лифте – итого двадцать. На свидание остается всего двадцать пять минут, а ведь нужно еще выпить-закусить, раздеться, нежно полюбить друг друга, одеться. После непродолжительных размышлений они решили вычеркнуть из плана их совместного общения с девушками пункт «выпить-закусить».

Сами виноваты, резонно решили драматурги и тут же выпили и закусили без всякого дамского общества.

За пятнадцать минут до встречи они оделись и вышли на морозец, потопав в направлении «Маяковки».

По пути один другому говорит:

– Только прошу тебя, будь человеком. Я все организовал, нашел свою девушку со свободной подругой, но ты, пожалуйста, веди себя корректно. Все будет происходить в спешке, поэтому знай, высокая, тонкая красавица – это моя Валюшка, ее не тронь. Тебе предназначается вторая девушка, Катюшка. Поэтому сразу запомни, кто из них кто, и не перепутай.

– Старик, это не вопрос, – отвечает второй драматург. – Мне ведь девушки нужны просто для вдохновения. А они красивые?

– Валюшка – просто класс, а Катюшку не видел. Но Валюшка говорит, что и Катюшка тоже хорошая.

Этот содержательный диалог друзья сумели уложить в пятнадцать минут, добежали до метро, и вот оно, счастье, ровно в семь из стеклянных дверей метро появились две красавицы.

Хозяин квартиры и заводила всего этого предприятия говорит со значением:

– Знакомьтесь, девочки, это мой друг, известный кинодраматург такой-то. А вот это девушка Валя, моя большая любовь. А это ее подруга Катя. Попрошу не путать.

Творцы берут девушек под руки и быстро ведут по направлению к квартире.

По дороге девчонки уточняют:

– Ребята, вы подтверждаете, что ровно в восемь мы будем на «Пушкинской»?

– Подтверждаем, подтверждаем, – отвечают окрыленные драматурги, потому что именно в этот момент их не только посещает пропавшее вдохновение, но и просыпается спящее доселе чувство юмора.

Они отпускают шутки, веселят своих подруг и предвкушают удовольствия любовного свидания. Пятнадцать минут пути пролетают незаметно. Вместе они входят в подъезд и впихиваются в тесный лифт. При этом все веселятся.

Отдельный взрыв хохота вызывает заявление одного из мэтров:

– Мы собрались, чтобы поставить рекорд для книги Гиннесса. Это будет самое короткое любовное свидание в мире.

Другой развивает его мысль:

– У нас сегодня на любовь есть всего десять минут. Только в этом случае вы, девчонки, успеваете к восьми на «Пушкинскую».

Как только распахнулись двери лифта, они влетели в квартиру, быстро выпили за знакомство. Потом каждый схватил в объятия свою красотку и потащил в комнату. Через десять минут раздалось чье-то напоминание, что больше времени не осталось. Все быстро оделись, без четверти восемь влетели в лифт. За следующие пятнадцать минут вся компания добежала до «Пушкинской». Драматурги поцеловали девчонок в раскрасневшиеся щечки, обняли на прощание и на крыльях вдохновения и любви полетели дописывать свой сценарий.

Правда, когда они возвращались обратно, то у первого драматурга возникло некоторое сомнение. И он говорит своему приятелю:

– Слушай, старик, а скажи-ка мне, пожалуйста, ты с какой девушкой время провел?

Тот отвечает:

– С Катюшкой.

– А как она выглядит?

– Такая высокая, красивая, с голубыми глазами.

– Ты что, с ума сошел? Высокая, с голубыми глазами – это Валюшка.

– А Катюшка какая?

– Катюшка поменьше ростом, веселая толстушка.

– Подожди, – говорит второй первому. – Ты же сам схватил эту Катюшку под руку и начал ей рассказывать какие-то байки.

– Ну, правильно, потому что я первый раз видел Катюшку. Валюшку-то я уже давно знаю, а новой девушке я, как джентльмен, должен был оказать знаки внимания. Вот и стал ее развлекать.

– А потом? Как мы вошли в лифт, ты ее прямо там начал тискать.

– Ничего подобного. Нас просто прижало друг к другу в этой тесной кабине.

– А потом, когда в квартиру зашли?

– А что «потом»?

– Кого ты схватил?

– Я не помню, кого я схватил. Подожди, я, кажется, все-таки действительно схватил маленькую и толстенькую…

– Ну, так значит, сам нарушил наш уговор.

– Нет, постой! Ты-то первый схватил мою Валюшку, хоть я тебя и предупреждал, а я схватил то, что оставалось.

– Вот видишь, – говорит второй. – Сам признаешься, что Катюшку схватил. Значит, я ни в чем не виноват.

– Блин, – говорит первый, – что же получается? Я попросил свою любимую Валюшку приехать с Катюшкой, которая предназначалась для тебя. Я организовал эту встречу исключительно для того, чтобы разбудить твое сильно увядшее вдохновение. Я старался, чтобы ты, негодяй, дописал этот долбаный сценарий. А ты в знак благодарности за все то, что я для тебя сделал, взял и умыкнул мою Валюшку.

Второй стал оправдываться:

– Да мне было совершенно все равно – Валюшка или Катюшка. Но поскольку ты схватил за руку эту Катюшку, я и схватил твою Валюшку. У меня, кстати, есть оправдание. В процессе объятий я называл ее Катя, а она на это откликалась, но дико хохотала. Так что я не чувствую за собой большой вины.

Тогда первый сказал:

– Нет, ты передо мной виноват. Тем более что при нашем равноправном соавторстве я сижу за пишущей машинкой, а ты лежишь на диване пузом кверху и не можешь выдать ничего путного. Это несправедливое распределение труда. Я тебе давно хотел сказать, что гонорар между нами нужно поделить в процентном отношении не пятьдесят на пятьдесят, как мы договорились сначала, а сорок пять на пятьдесят пять, поскольку говорим мы оба, а записываю я один. А ты не только мышей не ловишь, но еще и уводишь из-под носа моих девушек.

Второй драматург был настолько сражен этим аргументом, что согласился, и на следующий день они поехали на студию и перезаключили договор на новых условиях.

Надо сказать, что после вышеописанного свидания с девушками вдохновение к ним вернулось, и они закончили свой сценарий вовремя. Фильм по нему был снят и пользовался большим успехом у советских зрителей. Он, кажется, так и назывался: «Моральный кодекс».

В этот момент официант подкатил к нам небольшой столик.

–  Внимание, Пьер, начинается священнодействие, – шепнул я приятелю.

Гарсон поставил на газ медную луженую сковородку с высокими бортами, что-то налил, что-то плеснул, бросил в масло две свиные ножки и принялся обжаривать их, доводя до хрустящей корочки. У меня просто слюнки потекли от одного вида этого кулинарного шедевра, давшего название самому ресторану. Наконец он разложил все по тарелкам и торжественно поставил на стол перед каждым из нас.

Мы подняли бокалы.

–  Вот она, настоящая французская кухня! – воскликнул я. – Какая красота! А как вкусно! Тает во рту…

–  Между прочим, когда-то это было обычным блюдом местных грузчиков и мясников.

–  Пьем за них! – отозвался я.

–  Таким же обыденным, как и устрицы, которые мы сейчас ели, – продолжил Пьер. – Они тоже были когда-то второсортной едой в рыбацких семьях. Рыбаки продавали хорошую рыбу на рынке, а дома ели моллюсков, которых их жены собирали на морском берегу после прибоя. Это был, так сказать, подножный корм. И только потом на устрицы пошла мода.

–  На экзотике можно неплохо зарабатывать!–  Это точно. Я вот вспомнил, – сказал Пьер, – одну смешную историю, связанную с чисто русской экзотикой, и могу тебе рассказать. Правда, относится она уже ко временам перестройки…

Колье фрау Браун

Фирма Клауса Брауна специализировалась на экзотическом туризме. «По Нилу с крокодилами», «В джунглях Малайзии», «На Амазонку за анакондой» – вот типичные названия туров, которые приносили неплохой доход его агентству. А с Россией Клаус, что называется, попал.

Эта страна с некоторых пор стала его головной болью. Утром он, бывало, просыпался в прекрасном настроении, но как только вспоминал, что аренда отеля на берегу Волги оплачена на год вперед, а ехать туда никто не хочет из-за криминальной ситуации в России, гримаса страдания перекашивала его лицо. Не было в семье Браунов такой традиции – терять деньги.

Но однажды Клауса осенило. А что, если построить бизнес именно на русском криминале?!

Он созвонился с Тверью, объяснил идею своим российским компаньонам, и дело пошло. Тур теперь назывался «В когтях русской мафии». Идея была проста. Австрийские туристы, которым хотелось пощекотать себе нервы, отправлялись в занесенную снегами Россию, где в лесной глуши, но в теплом и уютном деревянном отеле они подвергались нападению «русской мафии». Колоритных бандитов, грабивших австрийских бюргеров и их жен, изображали артисты местного драмтеатра. Но обставлено все было весьма правдоподобно – с холостыми выстрелами, с густым русским матом и с хорошо разыгранной, но не причиняющей увечий агрессивностью. Конечно, туристы знали, что их ждет встреча со знаменитым русским криминалом, но фокус был в том, что никто не был осведомлен, когда именно им предстоит «пережить налет».

После нескольких первых туров по новой программе количество желающих поехать в Россию увеличилось. И слухи о захватывающих приключениях донеслись даже до ушей самой фрау Браун, супруги Клауса.

Ее приятельница ездила в Россию по этой программе и вернулась в полном восторге. Она лично посоветовала чете Браунов самим встряхнуться в когтях русских бандитов. Очень, мол, помогает развеяться от монотонной и предсказуемой австрийской текучки.

Но в последнюю минуту Клаус не смог поехать с женой, ему нужно было срочно вылетать в Бангкок, где он организовывал тур «В горы на слонах».

Фрау Браун полетела в Россию одна. И не очень о том сожалела. Подобралась хорошая компания – двенадцать богатых сорокалетних австриек и ни одного мужчины. Дамы, почувствовав свободу, принялись расслабляться еще в самолете. Напились шампанского. Орали песни, благо летели без всяких посторонних в одном салоне первого класса. При перелете, скажем, в Париж они бы себе такого не позволили, но в Россию сам Бог велел.

В Москве их встретила представительница агентства, пересадила в комфортабельный микроавтобус, и еще два часа ехали они по заснеженной дороге, приходя в полный восторг от дикости местного населения, которое до сих пор живет в покосившихся деревянных домиках. Подобные жилища исчезли в Австрии еще в пятнадцатом веке.

Потом машина свернула на проселок и остановилась в сказочном лесу, огороженном высоким забором.

Перед туристами предстали столетние ели с гроздями снега на мощных игольчатых лапах, пронизанная солнцем поляна, отель, срубленный из светлых сосновых бревен, над печной трубой которого вился сизый дымок. Восторгу дамочек не было предела. Фрау Браун даже испытала гордость за так замечательно выбранный ее мужем пейзаж. Вообще новые подруги относились к ней как к руководительнице тура, хотя таковой она не являлась, но всем откуда-то стало известно, что именно она – жена главного организатора их поездки.

Русская представительница выделяла ее из остальной группы и всячески выказывала ей свое почтение. «Как бы ей объяснить, что у нас так не принято, – подумала фрау Браун. – А лучше всего – избавиться от нее поскорее». Она узнала у русской детали будущей программы и намекнула, что туристки хотят провести время без посторонних глаз.

Русская все быстро поняла. Показала гостям их номера, столы с закусками и напитками, а также главный аттракцион – жарко натопленную русскую баню, откуда можно было выбежать голышом прямо на снег.

Австриячки аж завизжали от предстоящего удовольствия. Русская рекомендовала им ничего не бояться и, смеясь, посоветовала приготовить мелкие деньги для «грабителей», которые обязательно придут.

– А когда это произойдет – сюрприз! – С этими словами она отчалила от гостиницы на микроавтобусе.

Туристки решили не откладывать удовольствия в долгий ящик. Основательно поднабравшись шампанского, которое в России, оказывается, подают ящиками, и слегка перекусив, они сбросили в предбаннике свои платья и гурьбой устремились в баню. Там, в соответствии с инструкциями, отхлестали друг друга березовыми вениками и с визгом и хохотом принялись выскакивать на морозец, чтобы поваляться в чистом, искрящемся снегу.

Во время одной такой снежной процедуры дамочки заметили группу «русских бандитов» – коротко стриженных молодых людей в спортивных костюмах, подъехавших на большом черном джипе. Разомлевшие туристки с озорством забросали их снежками. «Бандиты» ответили сальными шуточками и принялись ловить туристок прямо на поляне. В конце концов они все вместе оказались в одной бане и, разгоряченные погоней и шампанским, как-то вполне органично перешли к любовным утехам. Причем заводилой в этом деле выступала фрау Браун, которая почитала сексуальный интерес, проявляемый к ней здоровенным братком с золотой цепью на бычьей шее, подарком своего мужа.

Остальные дамочки, глядя на нее, тоже не очень стеснялись и с удовольствием дарили свои ласки «русским мафиози», оказавшись в их когтях, – все именно так, как было указанно в рекламном проспекте.

Довольно скоро «мафиози», получив свою порцию счастья, уехали на джипе. Некоторые дамочки даже выскочили на морозное крыльцо, чтобы помахать им вслед. Потом вернулись в жаркую баню.

Велико же было их удивление, когда через полчаса они обнаружили приезд на микроавтобусе еще одной группы «бандитов» вместе с русской представительницей турфирмы.

При последующем разборе дамы не досчитались не только мелочи, заблаговременно оставленной в видных местах на случай налета, но и всех своих денег, визитных карточек, одежды и чемоданов.

Приехавшие с представительницей агентства ряженные бандитами артисты даже не пытались играть свою «страшную» роль, а вместе с администрацией приняли участие в поиске пропавших вещей, но безуспешно.

Туристки, которые поняли, что их ограбили на самом деле, срывали свою злость на пострадавшей не меньше, чем они, фрау Браун, а та отыгрывалась на русской.

Два последующих дня прошли в ругани, а когда туристки вернулись в Австрию, то скандал попал в газеты. Правда, фирма Клауса Брауна тут же восполнила своим клиентам материальные потери. Однако никто из пострадавших дам почему-то не заикнулся о возбуждении дела по изнасилованию.

Самое невероятное, что после того, как желтая пресса обмусолила эту историю во всех подробностях, тур «В когтях русской мафии» стал пользоваться бешеным успехом у одиноких женщин.

При таком наплыве клиенток Брауну не на что было жаловаться. Правда, жена еще некоторое время дулась, но и это прошло.

Подсчитав доходы за последний квартал, Клаус решил сделать ей подарок в знак примирения. Он подарил ей колье.

–  Отличный сюжет, Пьер. Ты и без меня можешь прекрасно обойтись.

–  Нет, Алекс, я смотрю на Россию со стороны, а ты знаешь ее изнутри. Так что продолжим…

–  Про что же ты хочешь еще узнать, мучитель?

–  Давай продолжим ту же тему – необычные любовные авантюры. Были у тебя какие-то истории в этом плане?–  Были, конечно. Сейчас вспомню…

Сирена на крыше

Принято считать, что красота – это страшная сила. И если уж родилась девушка красивой, то всё к ее ногам. Однако в реальной жизни бывает и по-другому. Вот живут две подруги. Одна – красавица, и за ней, казалось бы, должны табунами ходить мужики. А мужики толпами ходят за ее подругой, девушкой внешне менее эффектной. И красавица никак не может взять в толк: в чем же, собственно, дело?

А все дело в том, что в женщине, помимо красоты, не менее важны и другие качества: темперамент, эротичность, нежность и даже трогательная беспомощность. Эти качества так же, как и красоту, Бог одной дает, а другой нет. Есть девушки, до которых стоит только дотронуться, до ручки там или до мизинчика, не говоря уже о чем-то другом, более существенном, как они буквально взрываются. И предаются страсти так пылко и самозабвенно, что не замечают ничего вокруг.

Меня пригласила на свой день рождения одна сотрудница моей съемочной группы. Все ее любили и уважали. В нашем маленьком коллективе она была такой доброй мамой. Я купил большой букет цветов, торт и пришел в ее маленькую квартирку, где было тесно от гостей. Почти все они были ровесниками хозяйки и казались мне людьми пожилыми. А я тогда был молод и одинок. Поэтому сразу обратил внимание на девушку, скромно сидевшую в углу. Она явно скучала. И как только я принял на грудь некоторое количество спиртного, меня потянуло на подвиги. Я подошел к ней, представился. Разговор завязался естественно и легко. Девушка оказалась интересной собеседницей, но при этом держала определенную дистанцию. Мы проболтали весь вечер.

В какой-то момент она засобиралась домой, сказав, что живет далеко. Другие гости расходиться не собирались. На мое предложение проводить ее она ответила согласием. Мы попрощались с хозяйкой, вышли из квартиры, сели в лифт и поехали вниз. Но как только створки дверей за нами сомкнулись, я прижал новую знакомую к себе, и наши губы соединились. На первом этаже она продолжала меня целовать, не замечая, как открылись двери лифта. Тогда я нажал на кнопку самого верхнего, четырнадцатого этажа, и лифт потащил нас к небу.

Мы просто не могли оторваться друг от друга. На верхней площадке я заметил вертикальную металлическую лестницу, которая вела к люку в потолке. Мы взлетели по ней, открыли люк, прошли сквозь технический этаж и оказались на плоской крыше дома-башни, возвышавшегося над более приземистыми окрестными зданиями.

Над нами висели звезды. Мы продолжали безумно целоваться, обниматься. Я прижал подругу к себе, и из ее груди вырвался стон. Нет, это был даже не стон. Это был крик радости и страсти.

Я пытался прикрыть ей рот, но это оказалось бесполезно – сдерживаться она не могла. Девушка орала, издавала животные крики, лепетала какие-то бессвязные слова и выла, как сирена воздушной тревоги. Это был такой выброс чувств! И вот наконец, огласив всю округу последним воплем, она затихла, при этом продолжая нежно меня обнимать и шептать разные приятные слова.

Мы спустились вниз, вышли на улицу, взяли такси и поехали к ней.

На следующий день я пришел на работу только к обеду. Вид у меня был, конечно, помятый, но от воспоминаний о волшебной ночи я расплывался в улыбке.

Увидев меня, хозяйка вчерашнего праздника облегченно вздохнула.

– Слава богу, слава богу, – запричитала она. – Как хорошо, что у вас все нормально! А то я вся просто на нервах.

– А что могло произойти?

– Да район, в котором я живу, очень неблагополучный, криминальный. У нас часто происходят нападения, грабежи и даже убийства. Скажите, вы вчера нормально проводили девушку?

– Да, без всяких проблем.

– Какое счастье, какое счастье! Поймите, это дочь моих хороших знакомых. Чистая, легкоранимая, целомудренная девушка. Было бы ужасно, если бы кто-нибудь ее обидел или, не дай бог, на нее напал. Все гости вчера так за вас переживали.

– Это еще почему?

– Да вам просто повезло. Ведь минут через десять после того, как вы уехали, во дворе у нас кого-то зарезали. По-моему, какую-то женщину. Слышали бы вы, как она кричала!

Ночное радио

Как-то возвращаюсь я ночью домой в пятом часу утра из какой-то компании. Переезжаю через длинный мост, смотрю, молодая миловидная женщина ловит такси. Правда, на мою машину она смотрит с опаской. Но других нет. Останавливаюсь. Опускаю стекло.

– На Спиридоновку, – произносит эта дама.

– Это по пути, садитесь, – предлагаю я и распахиваю дверь.

Женщина садится, но не на переднее сиденье, а на заднее. Чем сразу демонстрирует дистанцию между нами. К тому же, расположившись за моей спиной, она называет сумму оплаты.

Чтобы лишний раз подчеркнуть, что я не ночной извозчик, произношу дежурную фразу:

– А я из бюро добрых услуг. Красивых девушек подвожу бесплатно.

Но пассажирка никак не реагирует на комплимент. Более того, в ответ на мой вопрос: «А как вас зовут?» – ледяным тоном отрезает:

– Это не имеет значения.

«Ну и черт с тобой», – думаю я, включая радио с ненавязчивой музыкой, и мы несемся к центру Москвы.

Вдруг слышу:

– Остановитесь здесь!

– Но ведь это не Спиридоновка.

– Мне нужно зайти в магазин, а вы меня подождите, – тоном, не терпящим возражений, заявляет она и удаляется в ночной супермаркет.

Я остаюсь на парковке, и меня начинает клонить в сон. Просыпаюсь от ударов по стеклу. Моя пассажирка, нагруженная четырьмя большими продуктовыми сумками, требует открыть ей багажник. Я выхожу из машины и демонстрирую, что он полностью забит. Место для сумок только в салоне.

Пришлось недовольной пассажирке уложить все свои пакеты на заднее сиденье, а самой сесть рядом со мной.

Чтобы как-то разговорить свою спутницу, я спросил:

– Как, по-вашему, есть разница между дневными продуктами и ночными? Какие вкуснее?

Пассажирка повернула голову и посмотрела на меня с недоумением. Шутка не прошла. Желания общаться со мной у нее не было. Даже на классический шоферский вопрос: «Как поедем, по кольцу или по бульварам?» – последовал короткий ответ:

– Все равно.

И никаких комментариев.

– Какая вы интересная собеседница, однако, – сделал я последнюю попытку.

Но попытка оказалась безуспешной. Чтобы не ехать в гнетущей тишине, я снова включил радио. Музыка немного поиграла и смолкла, а ведущий ночного эфира, сообщив свой телефон, предложил слушателям поговорить о любви и сексе. Но городу было не до того. Он еще крепко спал. Только после шестого или седьмого настойчивого предложения задавать вопросы в прямой эфир позвонила какая-то сексуально озабоченная дурочка и робко спросила:

– Воздержание – это хорошо или плохо?

Ведущий будто ждал этого вопроса. Видно, его самого заботила эта проблема.

– На эту тему не принято говорить серьезно: мол, что особенного, – вдохновенно начал он, – но именно из-за воздержания часто возникают неврозы, люди уходят в себя, у них снижается настроение, возникает вспыльчивость, они становятся раздражительными и ненавидят все вокруг. И вот что говорят специалисты: воздержание опасно. Возможна вообще утрата сексуальности, ведь от воздержания часто наблюдается угасание либидо. Известный сексолог Джон Грэй, проведя несколько лет в Тибете в монастыре, понял, что такое существование не для него. Он решил вернуться к обычной «человеческой жизни». И к своему ужасу, обнаружил, что уже не помнит, что к чему в интимном плане. От отчаяния ученый покончил с собой…

Ведущий замолк и запустил печальную музыку.

Я вздохнул:

– Какая страшная история. А ведь парень прав, воздержание действительно убивает.

Пассажирка повернула голову. Внимательно посмотрела на меня. После паузы неожиданно произнесла:

– Абсолютно согласна.

И я почувствовал ее руку на своем колене.

Что тебе еще сказать? Ночные продукты действительно оказались значительно вкуснее дневных. Мы их доели только к концу недели.

–  Да, «воздержание убивает» – это мощный аргумент! – усмехнулся Пьер.

–  Дело даже не в силе аргумента, а в той внезапности, с которой эта красоточка перешла из разряда «неприступных» в категорию «доступных». Знаешь, один мой приятель, художник, в ранней юности ухаживал за девушкой, соседкой по даче. Однажды, когда ее родители уехали в город и юная особа осталась без присмотра, он пригласил ее к себе. Они засиделись за полночь, и юноша принялся уговаривать красавицу остаться переночевать у него.

–  Нет, никогда! – воскликнула она, – Тем более у тебя всего одна кровать.

–  Не бойся! Клянусь, я тебя пальцем не трону… – обещал он.

–  Хорошо, – согласилась девушка, – но с условием. Вот подушка. Я ставлю ее между нами. Это граница. Если ты сделаешь хоть одну попытку проникнуть на мою территорию, я тут же уйду и больше никогда не буду с тобой общаться.

Он поклялся держать себя в руках. Это ему далось с большим трудом. Всю ночь мой приятель надеялся получить свою порцию счастья, но любые попытки перейти границу сурово пресекались.

Утром он пошел ее провожать. Его молодая энергия бурлила и рвалась наружу. Влюбленный юноша стал рассказывать, на какие подвиги он способен ради той, в которую влюблен.

–  Хочешь, я перепрыгну через этот забор?!!! – предложил он, когда они проходили мимо палисадника.

Красавица смерила его презрительным взглядом и произнесла:

–  Куда тебе. Ты за целую ночь не смог через какую-то подушку перелезть… Художник остановился как вкопанный. Он мне признался, что никогда в жизни, ни до, ни после этого случая, ему не было так стыдно.

Очки

В самом начале перестройки я работал на фильме, действие которого происходило «за бугром», а снимать на Западе было накладно. Снимали картину в Риге, тогда еще столице Латвийской ССР. Как ты догадываешься, не выезжая, к примеру, в Англию, снять фильм, действие которого происходит в Туманном Альбионе, практически невозможно. Тем не менее наши кинематографисты ухитрялись делать это вполне достоверно.

Другое дело – чего это стоило. Заставить зрителя поверить в происходящее помогала правда деталей. А в те времена у нас заграничных вещей практически не было. Поэтому были так важны на экране даже самые мелкие предметы – все эти авторучки, телефоны, чашки, стаканы, пепельницы, стулья, столы и люстры. Это была головная боль художников, реквизиторов, декораторов и костюмеров. За каждым «фирменным» предметом они вели настоящую охоту. К тому же режиссер-постановщик устраивал группе постоянные разносы за то, что вместо фирменных вещей в кадре оказывались «совковые».

Вечером, после завершения очередного съемочного дня, я возвращаюсь к себе в номер гостиницу и слышу робкий стук. Открываю дверь и вижу, что там стоит совершенно очаровательная девушка в больших красивых очках. Я подумал, что она ошиблась номером.