Текст книги "Самые знаменитые влюбленные"

Автор книги: Александр Соловьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Так Любовь Орлова с высочайшей санкции стала официальной советской кинозвездой. Открытки с ее изображением были неизменным украшением мужских общежитий, а девушки делали прически «под Орлову» и пытались подражать манерам Анюты.

Если в «Веселых ребятах» еще только нащупывался стандарт советской музыкальной комедии, то следующий фильм Александрова и Орловой «Цирк» считается уже классикой жанра. Там есть и соревнование с Америкой, и интернационализм, и счастливая жизнь советских людей. Все это щедро сдобрено песнями, танцами, трюками и потому смотрится в общем-то неплохо.

Представить себе этот фильм без Любови Орловой невозможно, хотя она была заметно старше своей героини (актер, игравший ее возлюбленного, был моложе Орловой на десять лет). Чтобы возраст не бросался в глаза, операторам и гримерам пришлось хорошо поработать. Вообще, для Орловой, пришедшей в кино сравнительно поздно, возраст был больной темой. Ее персонаж – молоденькая девушка. И если на средних планах выручали ребячливые манеры и танцевальные кульбиты, то с крупными приходилось возиться очень долго. Однако зрители всего этого не замечали и считали «Цирк» фильмом, сделанным Орловой и для Орловой. Она фактически затмила всех остальных создателей этой картины, так что Эйзенштейн даже стал называть Александрова, Дунаевского и Лебедева-Кумача «орловскими рысаками».

В отличие от «Веселых ребят», которых с удовольствием смотрели и европейские зрители, «Цирк» был предназначен исключительно для внутригосударственного использования. «Фильм «Цирк», – писала датская газета «Социалдемократен», – конечно, не предназначен для заграницы. Он должен воспитывать советского зрителя, одновременно развлекая его. Поэтому фильм сделан с известной наивностью и примитивностью». Правда, советских зрителей, c энтузиазмом распевавших «Широка страна моя родная», это ни капельки не смущало. А графиня Орлова окончательно утвердилась в своем амплуа актрисы, способной зажигательно спеть и сплясать любой партийный лозунг.

Практически каждая идеологическая кампания, затеянная партией и правительством, сопровождалась появлением новой комедии с Орловой в главной роли. Например, фильм «Волга-Волга» иллюстрировал лозунги поддержки народной инициативы, борьбы с бюрократизмом и приобщения трудящихся к культуре. Вообще-то борьба с бюрократизмом – штука опасная, но Александров был непревзойденным мастером той законопослушной отваги, которую так ценил товарищ Сталин. Александров вспоминал, что после вручения ему какой-то награды Сталин сказал режиссеру, что это его наградили за смелость.

Критики по инерции еще писали что-то про излишнее внимание к опыту зарубежного кино, но теперь эти упреки были очень мягкими. «Работа Орловой в этом фильме, – отмечал журнал «Искусство кино», – наглядно показала, что отход артистки от прежних якобы выигрышных приемов, типичных для западной комедийной героини, не только не обеднил, но, наоборот, расширил творческие возможности Орловой, лишний раз свидетельствуя о богатстве средств воздействия, какими располагает реалистическое искусство. Однако известные остатки прежних «импортных» увлечений режиссера и главной артистки нетрудно подметить и в фильме «Волга-Волга».

Следующий фильм с Любовью Орловой «Светлый путь» был посвящен стахановскому движению, священной корове советской идеологии. Согласно первоначальному замыслу, это должен был быть фильм о советской Золушке, которую ударный труд превратил в прекрасную принцессу. Однако такая идея не понравилась киноначальству, и сценарий долго не утверждали. «Пьеса бедна событиями, посредственна и пошловата, – писал о заявке на сценарий редактор. – Превращение Тани из неотесанной деревенщины в передовую и культурную стахановку фантастически неубедительно… Сама идея изобразить девушку-стахановку в виде Золушки – идея барская».

Однако сказочность и схематичность были скорее достоинством сценария, чем недостатком. Сказки и чудесные превращения из грязи в князи в России любили всегда. А волшебная палочка, способная такое превращение осуществить, должна была удовлетворить самого придирчивого цензора, ведь этой палочкой должен был стать самоотверженный труд. К тому же сказочность и отсутствие какого бы то ни было психологизма позволяли обойтись минимумом крупных планов, что давало 37-летней Орловой возможность вновь сыграть молоденькую девушку.

В итоге режиссер показал – с музыкой, песнями и плясками – процесс превращения Золушки в принцессу, вернее, домашней прислуги в депутата Верховного Совета. Как и положено в сказке про Золушку, в фильме есть добрая фея (она же секретарь парткома), которая безо всякого напряжения решает проблемы стахановки Тани. А когда стахановке становится окончательно невмоготу, на помощь приходит телеграмма товарища Молотова, совсем уж могучего волшебника. Картина должна была выйти на экран под названием «Золушка», были даже выпущены одноименные спички. Однако Сталину название не понравилось, и он предложил свой вариант – «Светлый путь», который, как несложно догадаться, и был утвержден.

Нетрудно заметить, что когда герои «Волги-Волги» распевают: «Америка России подарила пароход, // С носа пар, колеса сзади… // И ужасно, и ужасно, // И ужасно тихий ход», это имеет отношение не столько к несчастному пароходу «Севрюга», сколько к творчеству самого Александрова.

Идея совместить «американскую эффективность с большевистской убежденностью», грезы о «советском Голливуде» витали в воздухе. Американские киностандарты переносились на «Мосфильм» с той же естественностью, с какой закупались за океаном целые автомобильные заводы. Александров, досконально изучивший Голливуд во время длительной командировки с Сергеем Эйзенштейном и Эдуардом Тиссэ (походя они заложили основы швейцарской и мексиканской кинематографии), безусловно, заслужил обвинения в жадном плагиате. Анюта в финале «Веселых ребят» сдвигала цилиндр набекрень а-ля Марлен Дитрих, а музыканты мутузили друг друга трубами, что твои братья Маркс. Цирковой кордебалет расцветал фантастическим бутоном, как в мюзиклах Ллойда Бэкона, а в марше из «Веселых ребят» современникам чудилась песня из фильма Джека Конвея «Вива Вилья!». Письмоносица Стрелка срисована с героини вестернов Кэлемити Джейн… Писатель Бруно Ясенский посвятил дотошную статью «Веселым ребятам» – что откуда переперто. Даже сына от первого брака Александров «переделал» из Василия в Дугласа: в честь Дугласа Фэрбенкса.

Фильмы Александрова и Орловой фактически вернули в массовый обиход легкую музыку, которую еще совсем недавно считали буржуазным пережитком. Исполненные Орловой идеологически выдержанные песни становились сверхпопулярными. Прошло совсем немного времени, и озвученная (в прямом и переносном смысле) Любовью Орловой идея массовой музыкальной культуры стала доминирующей. Советская эстрада начала вытеснять все, включая симфонические произведения. И развернувшаяся позднее борьба с «сумбуром вместо музыки» была, пусть и неосознанно, спровоцирована вокальными упражнениями героинь Любови Орловой. Может быть, именно поэтому ее исполнительская манера многих раздражала. «Орлова, конечно, великолепная актриса, – говорила, к примеру, Фаина Раневская. – И дисциплинированность ее поражает. Но вот голос! Когда она поет, кажется, будто кто-то писает в пустое ведро»…

Во время Великой Отечественной войны Любовь Орлова снималась в агитационных «Боевых киносборниках» в гриме Стрелки из фильма «Волга-Волга». И, конечно, выступала перед солдатами. Она была универсальной актрисой, и ее буквально обожала вся страна. Тогда же она сыграла в александровском фильме «Одна семья», который снимался в Баку. Однако картина оказалась настолько слабой, что ее предпочли на экран не выпускать. Зато следующий фильм «Весна» закрепил за Орловой славу вечно юной актрисы.

При работе над сценарием «Весны» возникли некоторые осложнения. Дело в том, что на сей раз Александров никак не мог прочувствовать конъюнктуру – придумать, в какой именно области должна работать ученая дама, сыграть которую предстояло Любови Орловой. В первоначальном варианте дама была рефлексологом, но режиссер побоялся очутиться в центре идеологических разборок среди биологов и превратил главную героиню в работающего на оборону физика. Однако и эта специализация представляла опасность: на повестке дня была борьба с «физическим идеализмом». В конце концов, перепробовав восемь вариантов, Александров сделал героиню специалистом по солнечной энергии.

«Весна» была хорошо принята не только в СССР, но и за рубежом. Любовь Орлова получила приз Венецианского кинофестиваля, а итальянские газеты писали, что «Весна» – исключительно честный фильм, поскольку там показано, как плохо заводится автомобиль «Победа».

Находясь на пике популярности, Орлова понимала, что годы берут свое, и стала готовиться к уходу. В качестве запасного аэродрома был выбран Театр имени Моссовета. Для того чтобы его супруге был оказан там достойный прием, Александров пригласил в фильм «Весна» актеров этого театра Раневскую и Плятта, а также режиссера Анисимову-Вульф. В активе у Орловой было несколько блестящих театральных работ, но подавить желание вернуться в кино она не могла. В результате, играя в театре, Орлова продолжала сниматься в фильмах своего мужа. Например, в роли иностранной шпионки во «Встрече на Эльбе» (раньше она не позволяла себе играть отрицательных персонажей).

Правда, выпущенная после «Весны» кинопродукция звездного тандема выглядит довольно убого. Например, в картине «Композитор Глинка» маэстро не столько пишет музыку, сколько рассуждает, скажем так, о тлетворном влиянии Запада в этой области. Сестра же знаменитого композитора (Любовь Орлова) трогательно за ним ухаживает. Любопытно, что во время работы над этим фильмом Александров вступил в переписку с Институтом марксизма-ленинизма, пытаясь выяснить, мог ли Глинка во время зарубежных поездок случайно встретиться с Марксом или Энгельсом. По всей видимости, ответ был отрицательным, так как в картине такого эпизода нет. А жаль.

В хрущевскую оттепель Александров с Орловой попытались вернуться к прославившему их жанру музыкальной комедии (фильм «Русский сувенир»), но из этого ничего хорошего не вышло. Освободиться от идеологических штампов они не смогли, а в 60-е годы истории о перевоспитавшихся американских миллионерах вызывали не смех, а раздражение. «Русский сувенир» провалился.

Следующая их картина «Скворец» и «Лира» (про советских разведчиков) и вовсе на экраны не вышла, так как получилась слишком официозно-скучной даже по советским меркам. Фильм положили на полку по требованию то ли консультанта, генерала КГБ Цвигуна, ошеломленного лобовым сюжетом в духе конца 1940-х годов, то ли самой Любовью Орловой, недовольной тем, как она выглядит на экране. Она была уже не в состоянии играть 30-летнюю красотку. Ее лицо снимали через специальную сетку, а когда надо было показать крупным планом руку или ногу, приглашали дублершу. Часть фильма она вообще гуляла по экрану с забинтованным лицом, якобы попав в аварию. Это не смешно, это трагично: насколько надо быть то ли влюбленным в свою жену, то ли подавленным ею, чтобы решиться на такой заведомо провальный опыт! В итоге для Александрова придумали объяснение, что демонстрация его нового фильма может привести к международному скандалу…

Сохранился рассказ про то, как Любовь Орлова грустно смотрит на кофейного цвета перчатки и с досадой говорит: «Совершенно не тот оттенок, опять придется лететь в Париж!» Независимо от жесткости режима в стране она всегда оставалась выездной, никакой железный занавес не мог этому помешать. Во время одной из таких поездок Любовь Орлова сделала себе пластическую операцию – едва ли не первой из известных русских женщин. Потом она повторяла эту процедуру несколько раз. Лучшего лица советского искусства было не сыскать. Стильно одетая, с безукоризненными манерами и знанием иностранных языков, она непринужденно вписывалась в любые официальные мероприятия. А приняв на себя роль образцовой гражданки СССР, играла ее талантливо и добросовестно.

В частности, находчиво отвечала на вопросы журналистов. Как-то на Венецианском кинофестивале ее спросили: «Скажите, пожалуйста, госпожа Орлова, в Советском Союзе кинозвездам преподносят подарки?» Актриса отреагировала мгновенно: «Однажды я получила кольцо, цену которого даже трудно определить». И, выдержав паузу в лучших театральных традициях, поведала, как в Челябинске ей подарили поршневое кольцо, на котором было выгравировано: «Нам песня строить и жить помогает». А в интервью советским журналистам она могла с потрясающей искренностью рассказывать, какие отвратительные человеческие типы ей приходилось видеть за границей. Роль самой красивой патриотки Страны Советов следует считать самой удачной работой графини Любови Орловой.

С Александровым они работали очень слаженно, органично дополняя друг друга, хотя заработки актрисы были на порядок выше, чем у режиссера. Орлова много гастролировала по стране, требуя по 3000 рублей за выступление, в то время как высшая концертная ставка составляла 750 рублей. Они были одной из самых обеспеченных семейных пар в СССР. Об их шикарной даче во Внукове с огромным каминным залом ходили легенды.

Несмотря на то что последние фильмы Александрова и Орловой, мягко говоря, не удались, статуса корифеев советского кино они не утратили. Их довоенные работы были востребованы всегда, в наши дни тоже. И когда 26 января 1975 года 73-летняя Любовь Петровна Орлова скончалась от рака поджелудочной железы, все вспоминали не театральные роли пожилой актрисы, а танцующих и поющих девчонок в ее исполнении из довоенных комедий.

Сам же Александров, кажется, до конца своей жизни пытался убедить себя самого в том, что он не просто догнал, но и перегнал Америку. Во «Встрече на Эльбе» (1949) и «Русском сувенире» (1960) это соперничество приобретает уже параноидальный характер. Реплика солдата «Да, интересно хоть в последний день войны второй фронт посмотреть» полна режиссерской гордости: мы первые во всем.

Режиссер напрасно комплексовал: при таком титаническом масштабе заимствований само понятие плагиата теряет смысл. Когда присваивается целая традиция, это уже не воровство, а культурный подвиг. К Александрову применимо понятие «культурный герой»: тот, кто первым чему-то научил человечество, в данном случае «прогрессивное человечество». Он не просто создал советский мюзикл, он заложил основы советской массовой культуры. Он вынянчил белозубого младенца с мускулистым телом ворошиловского стрелка, который до сих пор бодро распевает «старые песни о главном».

Карло Понти и Софи Лорен: счастье по-итальянски

Последняя кинодива ХХ века и последняя кинозолушка, она не должна была родиться, но родилась – незаконнорожденной. Голод, война и собственный отец говорили ей: исчезни, сгинь-пропади. Но она стала всемирно знаменитой, богатой и любимой. У нее не должно было быть детей, но она стала счастливой матерью. «Слишком высокая, слишком широкие бедра, нос – слишком длинный, рот – чересчур большой, подбородок недостаточно очерчен» – даже в красоте, которая изумит весь мир, ей долго отказывали. И просто выйти замуж ей было совсем не просто. Но она добилась своего – полувекового счастливого брака со всемирно известным режиссером. Свои недостатки она обратила в достоинства, а из проблем своей жизни сотворила великое кино.

«Я родилась на свет мудрой, мудрой в обращении с людьми и с самой собой. И незаконнорожденной. Родиться мудрой и в нищете – вот два преимущества, данные мне с детства», – говорила о себе сама София Лорен.

Поццуоли – полный живописной нищеты городок на берегу Тирренского моря, примерно в часе езды от Неаполя. Там, в комнатках с видом на развалины древнеримского амфитеатра и морскую синеву, некогда жила семья Виллани. Папа-рабочий, брат Гвидо, бухгалтер, брат Марио, плотник, сестра Дора, стенографистка, и Нонна Луиза, мама, которая и командовала всеми. И дочка Ромильда, названная, представьте, в честь Ромильды из оперы Генделя «Ксеркс». (Где Гендель, где персидский царь Ксеркс и где Поццуоли?!) С Ромильды и началось это кино.

Ромильда была прекрасна. Ромильда была талантлива. Ромильда всех потеснила своим роялем. В шестнадцать она уже играла так хорошо, что получила от консерватории Неаполя разрешение преподавать. А еще через год кинокомпания MGM объявила конкурс двойников Греты Гарбо. И Греты Гарбо из окрестных городков и деревень съехались в Неаполь. А победила она, Ромильда Виллани. И ей предстояло уплыть в сказку – на белом пароходе в каюте первого класса на пробы в Голливуд. Семнадцатилетняя Ромильда была вся в ожидании счастья. Но оказалось легче выиграть конкурс, чем добиться от мамы, Нонны Луизы, необходимого разрешения. В Поццуоли считали Америку опасной страной, где бесчинствует Черная Рука – итальянская мафия. И хотя просить за Ромильду приезжали воротилы из MGM, Нонна Луиза была неумолима… На белом пароходе в Америку поплыла Грета Гарбо второй категории. А «настоящую» отправили в Рим, учиться музыке.

Напрасно Нонна Луиза считала Рим менее грозным для дочери местом. Риккардо Шиколоне, второй из пяти сыновей достаточно высокородных родителей, оказался опаснее, чем Черная Рука. Он увидел Ромильду на улице, догнал и заявил без предисловий: «Синьорина! Вы девушка моей мечты!»

Месяца через два после встречи с синьором Шиколоне поццуольская Грета Гарбо забеременела. Синьор-обольститель за все время беременности у нее не появлялся. Девочка, родившаяся в 1934 году в Риме, в Clinica Regina Margherita в отделении для незамужних матерей, была названа Софией, в честь матери своего соблазнителя, – по тактическим соображениям, разумеется. Но близкие, не желая вспоминать о матери человека, сломавшего Ромильде жизнь, называли Софию Леллой. Даже отец. (Он все-таки появился в больнице, когда его уже не ждали, и признал новорожденную своей дочерью. И снова исчез.)

Очень скоро девочка заболела, и Ромильде пришлось вернуться в захолустный Поццуоли. Там Софочка сразу же прославилась. Первый в городке внебрачный ребенок, да еще и дочь несостоявшейся Греты Гарбо – это она, София Шиколоне!

Детство Леллы прошло под знаком маминой борьбы за папу. Ей было пять лет, когда отец впервые появился в Поццуоли, вызванный телеграммой: «Приезжай, Лелла серьезно больна». Он приехал, за вранье устроил скандал и уехал. Спустя четыре года Ромильда решилась на радикальное средство – забеременеть от него опять. «Я надеялась, что рождение второго ребенка заставит его одуматься и жениться, – вспоминала она потом. – Типичная деревенская психология». Так родилась сестра Мария. Ей повезло еще меньше, папа не признал ее. И у мамы появилось новое поле деятельности: она принялась судиться, добиваясь признания отцовства от Шиколоне. Суд этот стал чудным представлением для городка! Отцовство определяли на глаз. И хотя Мария была, безусловно, похожа на папу Шиколоне и у нее было много болельщиков, судья признаков отцовства не обнаружил – возможно, из мужской солидарности.

«Это был самый важный человек в моей жизни», – вспоминала об отце София Лорен. Самим фактом своего отсутствия папа выковал ее характер: научил играть отцовскую роль – кормильца и защитника – по отношению к маме и сестре, не жаловаться, не ждать ни от кого помощи, никому не доверять, уметь копить, беречь и расходовать силы и ценить близких превыше всего.

В Поццуоли София Шиколоне обрела ангела-хранителя – Нонну Луизу, бабушку. Это ее София называла мамой, в отличие от красавицы мамы Ромильды, которая называлась «маммина». Нонна Луиза решительно взялась за спасение внучки. Девочке была найдена кормилица, самая молочная мама в округе. А дабы улучшить качество ее молока, было решено доплачивать кормилице мясом, которое и без того водилось у Виллани только по воскресеньям. Все члены семьи безропотно от него отказались, Софочки ради. Так, с молоком своей кормилицы, она и всосала главное знание жизни: любовь означает отдавать безусловно, без всякой надежды на воздаяние, на отдачу, и что только в семье возможен такой вид любви.

Пришла война – с голодом, смертями, вшами, ночевками в железнодорожном тоннеле, бомбежками, одна из которых оставила недобрую память – шрам от осколочного ранения на подбородке Софии. Суточные очереди за водой, пешее бегство в вонючий, без всякой воды, Неаполь и пешее возвращение назад…

София смотрела во все свои большие глаза. Запоминала. Она не знала, что весь этот кошмар – именно те преимущества, которые помогут ей потом сделать головокружительную кинокарьеру.Что лучшие ее фильмы станут заговором неаполитанцев: ее будущий киноотец, неаполитанец Витторио де Сика, уже знаменит на театре, а в соседней от него деревне подрастает Марчелло Мастроянни, ее будущий киномуж и кинолюбовник. Она, конечно же, не знала, что лучший проект дуче Муссолини, напавшего в год ее рождения на Абиссинию, называется Cinecitta. И, когда кончится война, этот Голливуд на Тибре подарит миру чудо под названием «итальянское кино». И все, что она видит и переживает своими детскими глазами, увидят и переживут вместе с ней миллионы кинозрителей.

…Нонна Луиза хорошо придумала – устроить в большой комнате, где стоял рояль, кафе для янки. Они были совсем мальчишками и страшно тосковали по дому. Маммина играла на рояле, а мама подавала гостям дешевое вино. Тогда и было решено использовать возможности заморской медицины и разгладить шрам на подбородке у Софочки… Через многие годы бывший солдат Чарльз Диал – тот, что устроил эту операцию, – вручил Софии Лорен фотографии военного времени и дневник, который вел в Поццуоли: «…Ей, должно быть, 9 лет, очень тихая и серьезная, с темными большими глазами. Жаль, что она никогда не будет красавицей, как ее мать».

Солдат ошибся. В четырнадцать София превратилась-таки в красавицу – длинноногую, полногрудую, огнеглазую. Ей свистели на улицах. К ней посватался учитель физкультуры. Но был, разумеется, изгнан: Ромильда мечтала о реванше.

«Лелла, ты будешь участвовать. И ты победишь», – сказала маммина, прочитав объявление о конкурсе красоты в Неаполе. Дальше началось типичное итальянское кино: был сшит сногсшибательный наряд из розовой занавески, черные туфли закрасили белой краской… София надеялась до последнего, что маммина оставит ее в покое. Не тут-то было. Но, к ее удивлению, на подиуме страх и неуверенность мгновенно прошли. Нет, она не стала победительницей – Королевой морей, а всего лишь одной из двенадцати принцесс. Но получила первый в своей жизни букет цветов, а также несметные богатства: скатерть с двенадцатью салфетками, 23 000 лир и – самое важное – железнодорожный билет до Рима. Последний пригодился достаточно быстро. Всю Италию взбудоражило сообщение: в Cinecitta снимается американский фильм Quo Vadis. И нужны статисты. Около сотни. Конечно же, маммину захватил этот великий почин, и она отправилась с Софией в Рим.

Счастье! Их выбрали в массовку! Обеих!!! Они сняли квартиру. Они привезли в Рим младшую Марию. И зажили как три сестры. Биографы так и называют этот период их жизни. Но роли были распределены как в нормальной семье. София, как отец и глава семейства, уходила утром на работу или ее поиски. Ромильда вела хозяйство. А Мария была их ребенком…

Они удержались в Риме благодаря «фуметти» – итальянским комиксам. София позировала для фотографов, иллюстрируя текст, который дописывался в пририсованном ко рту «облаке». И снималась в кино – 34 фильма за пять лет после Quo Vadis. Она не строила свою карьеру, она старалась заработать. Ей надо было кормить семью. Не амбиции, а чувство ответственности перед близкими сделало ее актрисой.

«В тебе есть сила, которая выведет тебя туда, куда ты хочешь. Только не учись, бога ради, актерскому мастерству. Ты всему научишься у себя самой», – так говорил Витторио де Сика, главный режиссер ее жизни, с которым снято 14 лучших ее фильмов. Съемки происходили просто и уникально: Де Сика стоял за камерой и показывал – жестами, выражением лица, что надо делать. София мгновенно понимала этот неаполитанский язык, подхватывала и развивала идею. Но до фильма «Золото Неаполя», в котором София Лорен родилась как актриса, было еще далеко.

А пока, не умевшая плавать, она прыгала с борта парохода, ее не пугали ни жара, ни холод, ни бессонные ночи. Из Софии Шиколоне она превратилась в Софию Лаццаро, потом в Софию Лорен. Мир узнал ее в 1953 году – вымазанной сепией и немой. Это был фильм-опера «Аида», и за кадром звучал божественный голос Ренаты Тебальди. Но София была столь умопомрачительно прекрасна, что отказавшаяся от роли Лоллобриджида кусала локти,наблюдая фантастический успех.

«Сколько?» – спросила София отца, получив гонорар за «Аиду». «Миллион лир», – ответил папа. Она заплатила. И сестра Мария – вот она, радость! – тоже стала Шиколоне: отец наконец дал ей свое имя.

А на гонорар за «Золото Неаполя» она купила золотое кольцо, успев исполнить желание уже угасавшей Нонны Луизы. «Смотри, – сказала тогда София, протягивая ей руку. – Все, что ты мне обещала, сбылось». Бабушка умерла счастливой.

Теперь Софии предстояло осуществить мамин сценарий, самый непростой: с одной стороны, слава и Голливуд, с другой – счастливый брак. И Бог послал ей Карло Понти.

Ей было 16. Ему – 36, женат, двое детей. «Коренастый, низкорослый, в своих добротных костюмах и лиловых носках он выглядел как продавец яблок на улицах Милана». Что она в нем нашла? Слава богу, этим вопросом уже не задаются журналисты.

В конце 1930-х он работал в адвокатской конторе. Один из клиентов – продюсер, собравшийся удрать от Муссолини, попросил завершить начатый им фильм. И уже с 1941 года Понти стал продюсером фильмов модной тогда «каллиграфической школы». На вопрос, что именно он продюсировал, можно ответить: все. Львиная доля его 150 фильмов – поточный жанр, но в Италии Понти работал почти со всеми яркими режиссерами. Среди его шедевров «Полицейские и воры» Стено и Марио Моничелли, «Европа, 51» Роберто Росселлини, «Дорога» Федерико Феллини, «Бородатая женщина» Марко Феррери, «Особенный день» Этторе Скола. Правда, с большинством из режиссеров Понти работал в одном-двух фильмах. Было лишь два исключения – Микеланджело Антониони, обязанный Понти тремя фильмами (Blowup, «Забриски-пойнт» и «Профессия: репортер»), и Де Сика.

…Рим, какое-то кафе. Традиционное развлечение – конкурс красоты, выборы мисс Рима. София Лорен (тогда еще Лаццаро) не собиралась участвовать. Но ей поднесли записку. Член жюри по имени Карло Понти просил ее выступить в конкурсе. И она опять-таки стала второй. Потом Понти увел ее в сад и сказал: «Я думаю, у меня есть чутье на таланты. Я помог Джине Лоллобриджиде, Алиде Валли и многим, многим другим. У вас очень интересное лицо. Приходите завтра ко мне в бюро. Посмотрим, как вы выглядите на экране».

На экране она выглядела неубедительно. Карло Понти предложил ей укоротить нос, что-то сделать с бедрами. Она согласилась лишь исправить неаполитанский акцент. Понти стало интересно. После успеха «Аиды» он заключил с ней контракт.

– Мы называли ее «Мисс Приемная». Она по полдня терпеливо проводила перед бюро Понти в ожидании какой-нибудь маленькой роли. Но уже тогда у нее были природный класс и манеры княгини, – вспоминал потом режиссер Дино Ризи.

Когда начался ее роман с Понти? Не сразу, это уж точно. Наученная маминым опытом, София просто не могла позволить себе терять голову. Через много лет, когда их официальный брак стал детным, она позволила себе аккуратно обмолвиться: «Я вместе с Карло с девятнадцати лет». А пока все шло по маминой программе. На волне всеобщего интереса к чуду итальянского кино Понти и Лорен оправились в Голливуд.

Въезд был пышным. Газеты окрестили Софию живым универмагом и вдохновенно описывали ее гардероб: 50 пар туфель, десять шляп, три шубы, 102 платья, 20 туалетов для коктейля – почти все с голой спиной… Но дива разочаровала, оказавшись домоседкой. Со съемочной площадки, куда она никогда не опаздывала, Лорен возвращалась прямиком домой, где коротала со своим Карло вечера за телевизором. Вскоре только Кэри Грант сохранил интерес к этим непонятным итальянцам.

Кэри появлялся каждый вечер и дарил цветы и даже сделал ей предложение. И – дай ему Бог здоровья – стал фактором давления на Карло. «Женатому очень не хочется что-либо менять, – делилась впоследствии опытом София Лорен, вспоминая тот период. – И если он действительно привязан к своей семье и не хочет ее беспокоить, нужно как следует надавить, чтобы заставить его на что-то наконец решиться. Я инстинктивно чувствовала, что единственная возможность вынудить Карло действовать – организовать кризисную ситуацию.Это, конечно, было рискованно: ведь можно было его лишиться, он мог вернуться в семью».

Отношения выяснялись по ходу дела, во время съемок фильма «Домашняя лодка» (1958), где Кэри Грант играл многодетного вдовца, а София Лорен – итальянскую гувернантку. Разумеется, вдовец влюблялся, и все кончалось свадьбой. Но реальным, не киношным действующим лицам к концу съемок уже хотелось очертя голову броситься за борт.

…Длинное, закрытое, вверху прилегающее белое платье из брюссельских кружев, легкая белая вуаль в обрамлении белых цветов, букет белых роз и марш Мендельсона. Он, с белой гвоздикой в петлице, вел ее к алтарю. Священник объявил их мужем и женой. Это заключительная сцена фильма. Ей надо было с Кэри целоваться. Прощальный и холодный поцелуй.

Она победила! Два мексиканских адвоката в городе Хуарес сотворили два юридических чуда: развели Карло Понти с его женой и поженили с Лорен. София Шиколоне из Поццуоли стала супругой доктора Карло Понти из Милана.

Но через месяц в L'Osservatore Romano, официальной газете Ватикана, появилась статья, бичующая «прекрасную, как картинка, итальянскую актрису и известного режиссера», посмевших надругаться над священным институтом брака. Далее эти двое объявлялись грешниками, а их брак – незаконным. «Тяжкий проступок должен быть наказан отлучением от церкви». Почин был подхвачен. Раздавались призывы бойкотировать фильмы с участием Лорен, а вместо кино посещать церковь, молясь о спасении ее души; выражались сожаления, что аферистов нельзя сжечь на какой-нибудь красивой итальянской площади.

Италия закрыла для них двери. Горе-новобрачные жили то во Франции, то в Швейцарии. А их юристы теперь изо всех сил трудились, чтобы объявить мексиканский брак недействительным. Наконец было признано, что горячие мексиканские адвокаты поженили их без свидетелей, а значит, неправильно!