Текст книги "Ночь распахнутых дверей (СИ)"

Автор книги: Александр Скрибблер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 3 страниц)

***

   – Здравствуй, Гриша. Ну что, как твоя ночная охота? Добыл чего?

   Бережной устало глядел на Дмитрия Ивановича, его пальцы разжались и сумка выпала на кухонный пол. Тон старика был язвительным и насмешливым. Григорий понял, что более непредсказуемого человека, чем его нынешний квартиродатель, еще встречать не доводилось. Дед улыбнулся. Его улыбка, неприятная и нахальная, была ответом на низвергающий упреки взгляд парня.

   – Вы все знали. С самого начала.

   – Я же говорил, что разочарованным ты отсюда не уедешь. – Дмитрий Иванович подмигнул.

   – Знаете, где я был? Сегодня я побывал на другой планете, хотя я никакой не космонавт. Кроме того, мне встретилась куча монстров, которые чувствуют здесь себя как дома, свободно разгуливая взад-вперед. Ваш город превратился во что-то непонятное, дядь Дим, а вам весело. Вам это кажется забавным? Может, скажете, в конце концов, что происходит?!

   Старик поднял со скамейки ружье и навел на стоящего в дверях парня.

   – Ты думаешь, я не догадался, кто ты есть такой на самом деле? Да все стало ясно уже когда ты произнес это «БИИАЯ». Думаешь, ты, засланный вонючий казачок, можешь вот так спокойно морочить голову кому бы то ни было? Когда я позвал тебя на квартиру, ты бы мог спокойно отказаться, но это все равно бы ничего не изменило. Ты по-любому пришел бы сюда. Пришел бы, для того чтобы выведать нужную тебе информацию, а затем прикончить меня, как несколько лет назад ты расправился с моей женой. Кстати сердце у нее было здоровое, но думаю, ты сам это знал, гаденыш. Ты и другие подобные тебе головастики у...бищные – вы застали врасплох меня и мою жену. Застали врасплох, хотя мы никому не делали ничего плохого. Так нет же – надо было спуститься со своих сраных небес и убить ее! Зачем ты пришел теперь? Мало было прошлого раза? Вновь крови захотелось отведать? Ты вновь здесь, чтобы шпионить, похищать и убивать. Вы все так делаете. Пользуетесь случаем, пока двери остаются распахнутыми. Ну, чего же ты ждешь? Попробуй, выброси щупальца или покажи зубки. Только знай, что это будет последним, что ты сделаешь в своей жизни.

   – Да ты, бать, видно совсем того... Не знаю, что там тебе пригрезилось и о чем ты толкуешь, но я на сто процентов не тот, кем ты меня считаешь. – Бережной вытащил из-за пояса пистолет и направил его на старика. – У меня нет щупалец, а лишь две руки и ноги. Кровь у меня обычная, человеческая.

   Он ненадолго замолчал, глядя в глаза старику, по-прежнему держащему своего постояльца на прицеле, а затем продолжил:

   – Да, я не тот, за кого себя выдавал. Не из какого я не из научного института. Но приехал я сюда не просто так. Не знаю, что там произошло с вами и вашей женой, но если она погибла, я вам сочувствую. Сочувствую искренне. Я из детективного агентства и слежу за влюбленной парой, что морочит голову одному крупному бизнесмену. Он – то меня и нанял. Расследование я веду, конечно, более прозаичное, нежели дело о вторжении марсиан. Но это чистая правда – я здесь по делу. Я мог бы остановиться у кого-нибудь другого или в каком-нибудь отеле – сути дела бы это не изменило.

   – А что, раньше сказать было нельзя? Зачем это дерьмо про ученого?

   – Затем что я не хотел совершать ошибок. В моей практике уже были такие случаи, когда надежные люди оказывались стукачами. Что, если бы вы знали тех людей и могли сообщить им о моем приезде? Вообще, если честно, я понял, что поездочка оказалась веселой, когда вчера сбил бродягу в переулке, а потом он превратился в то, что я в детстве видел только в страшных снах. Потом я встретил вас и, проследив вашу реакцию на приезд сотрудника так называемого БИИАЯ, понял, что вам едва ли можно доверять. Хоть вы и ловко увиливаете от ответов на прямые вопросы, все же выдали себя с головой. Вы прекрасно знаете, что здесь происходит и видно, что вам тошно от этого. Не хотите об этом говорить? Хрен с вами! Это ваше дело. Вопрос в другом – зачем вы позвали меня к себе домой? Убить? Застрелить из ружья? Можно ведь было сразу это сделать и не отпускать на эту долбанную ночную охоту, потому как то, что я пережил сегодня, останется со мной и будет преследовать всю оставшуюся жизнь. Или ты, старый урод, любишь издеваться над другими? Можешь стрелять из своей поганой самодельной бондуры. Я ухожу отсюда. Хрен с тобой, подавись!

   Он убрал пистолет. На лбу проступило несколько капель пота. В глазах стояло презрение, но не к старику, а, скорее, к Галичу и его жене. Презрение за то, что из-за их житейских разборок ему пришлось столкнуться с тем, с чем он не согласился бы сталкиваться ни за что на свете. И дело не только в возвратившихся из прошлого и вновь пережитых переживаниях за собственного брата и в страшилищах из другого мира. Впервые в жизни его вынудили прикоснуться к истинному злу, почувствовать его мерзкую пульсацию, ощутить тяжбу его крепких оков и гипнотическую туманность его бездонных ледяных очей. Вынудили не глазеть на прикрывающую это самое зло маску, которая преследует обычного человека каждый божий день, а заглянуть за нее. Сорвать ее и встретиться с ликом ужаса.

   – Тебе повезло.

   Бережной обернулся не сразу.

   – Я удивлен, что ты до сих пор живой. Ты живой после встречи с этими уродами. Обычно они расправляются с людьми, если сталкиваются с ними на улице.

   Ружье старика уже смотрело дулом вниз.

   – То, что моя жизнь висела на волоске, я уже понял. – Кивнул Григорий. – Скажите лучше что-нибудь, о чем я не ведаю.

   – Они вновь здесь. Их не было годы. Всё было спокойно, но теперь это повторяется.

   Дмитрий Иванович присел на скамейку и опустил глаза.

   – Кто они? Демоны из других миров? Вы говорили что-то про двери... про распахнутые двери.

   Он подошел к старику и сел рядом.

   – Это не демоны, а существа. Обыкновенные существа, рожденные матерью – природой, точно такие же, как и мы с тобой. Но существа с других планет. С множества других планет, и возможно, даже не из этой галактики. Ты говоришь, что был где-то там, в космосе?

   -Был. – Григорий не мог поверить своим ушам. Что-то внутри просто отказывалось принимать услышанное как факт. Хоть он и повидал за эти два дня многое, но в данный момент он был готов поверить, что Дмитрию Ивановичу требуется срочная помощь психиатра.

   – Понимаешь, Гриша, есть в науке такое понятие, как преломление материи. Несмотря на то, что материя у нас ассоциируется с чем-то громадным, абстрактным и необъятным, она, как и многое другое, может быть хрупкой и с ней тоже могут случаться неполадки. Нужно лишь воздействие извне, движение, стимул, толчок. Всего до конца нам не понять, как бы мы ни пытались. Как не понять, к примеру, рыбам, что такое пробоина в аквариуме и того, что некто, делая эту пробоину, создает коридор между двумя мирами – миром рыб и нашим. Рыбы, которые выплывают вместе с бегущей через пробоину водой, шлепаются на пол и попадают в наш мир. В то же время через эту самую дыру ты можешь просунуть руку в аквариум и таким образом коснуться другого мирка – их, рыбьего. Но если бы не дыра в стенке аквариума, плавающие существа не смогли бы просто так очутиться на полу, в нашем мире. Точно также людям запросто не перепрыгнуть на чужую планету.

   – Вы хотите сказать, что эти дыры в материи образуются посредством влияния чего-то неведомого, и их больше не заделать?

   – Ну, пример с аквариумом я привел, дабы объяснить, как эти коридоры образуются. Теперь представь кожу на теле человека. После ранения она затягивается, неважно, сколько для этого потребуется времени. И материя тоже может быть сродни живым организмам, обладая способностью регенерации.

   – Но откуда вы все это знаете? Почему первопричина всего происходящего должна подпадать под ваши теории?

   – Ты абсолютно прав. Это всего лишь гипотезы и теории, и причина всего происходящего вовсе не обязана подпадать под мои рассуждения. Это даже не мои теории, а Евгения Карамзина – моего друга. Он был этим самым специалистом – уфологом, которым мне представился ты. Он проживал вместе с нами, когда все это началось, а потом погиб. Они убили его, как и мою жену.

   – Получается, двери между мирами... между разными планетами могут быть распахнуты долгое время, и разные существа могут шлындать сквозь них, попадая в гости к чужим?

   – Ты ведь уже убедился в этом. А главное – эти коридоры могут возникать в разных точках разных планет, и наш Кант – это лишь эпизод вакханалии.

Глава 10.

   Ты хотел докопаться до истины? Она может шокировать одних, но для других истина может означать свободу. Свободу, ради которой стоит избавляться от любого камня преткновения, каким бы невыносимо тяжелым он ни был. Таковой всегда имеется, милый, и иногда путь к истине очень долог. Но ты обладаешь терпением, настойчивостью и смелостью, что является гарантом успеха. Ты здесь, и истина не скроется от тебя. Ты готов почувствовать себя свободным и забыть обо всем, что тебя мучило и терзало. Избавься от уз и плена, тебе это под силу. Порой в своих грезах ты слышал звук, похожий на красивую мелодию. Она летела над полями и лугами, над лесами и реками. Но ты не знал, что именно она означала. Я пришла, чтобы раскрыть тебе ее сущность. Ты слышишь ее, и твое сердце каждый раз сжимается от волнения, потому что ты знаешь, что где-то есть прекрасная жизнь – ты подозреваешь это, но не уверен до конца, потому что все это напоминает лишь волшебную сказку. Поверь, это явь. Это на самом деле. Я отведу тебя туда, где ты забудешь, что такое зло, страх и ярость.

   Она стояла здесь. Привлекательная женщина с русыми распущенными волосами, в сарафане. Она стояла в комнате и смотрела на него выразительными черными глазами. Поначалу он немного смутился и даже испугался, но затем взял с пола пистолет. Она стояла, напоминая видение из еще не прошедшего сна.

   Ты готов, милый. Готов ощутить вкус свободы. Забыть обо всем, что тебя мучило раньше.

   «Убью», – мелькнула у него мысль, но следом за ней в его голову вновь вторгся голос:

   Никакого страха, милый. Его больше нет.

   Григорий держал пистолет прямо перед собой. Он действительно намеревался нажать на спусковой крючок, если возникнет такая необходимость. Но что потом? Придется объяснять Галичу, что его жена мертва, и убил ее никто иной, как сам детектив. Но зато она превратилась в одно из тех существ, что умеют передавать мысли телепатически. Кроме того, она пробралась в спальню к малознакомому (а точнее совсем незнакомому) мужчине чтобы молоть какую-то чушь о райской жизни.

   «Лучше уходи», – он тоже включился в эту телепатическую беседу, чтобы воздействовать на свою незваную гостью.

   Внезапно его одолела слабость. Она была убийственной и необычной настолько, что пистолет выпал из его рук, а сам он шлепнулся на кровать не в силах больше пошевелиться. Он до боли стиснул зубы, и, превозмогая бессилие, попытался сдвинуться с места. Мозг отказывался выполнять команды, разум словно превратился в пространство для маневров посторонних сил. Разум подчинялся, но только уже не самому Григорию. Тело было парализовано.

   – Освободи меня, чертова сука! Сними свои невидимые кандалы. Что бы ты там ни пыталась предпринять, тебе ни за что не переманить меня на свою сторону. Ни за что!

   – Гришенька, успокойся. Ничего дурного не произойдет, я обещаю. Ты лишь получишь то, чего так хотел. – Ее голос источал ласку.

   Постепенно силы стали возвращаться, но это начало происходить слишком поздно, потому что из запястий Марины с быстротой молнии выскочила пара длинных темных щупалец. Щупальца отделились от ее рук и обмотали Бережного, крепко-накрепко привязав его к кровати.

   – Я убью тебя! – Взревел пленник. – Я тебя убью!

   – Что же ты так напряжен? Расслабься. Опусти голову на подушку. Может быть, тебе нужен стимул, чтобы привести свои нервы в порядок?

   Последовало что-то вроде секундной вспышки света. Белое пятно, поглотившее на мгновенье облик Марины, сразу же пропало, словно его и не было. Григорий закрыл глаза, а затем открыл, проверяя, мерещится ли ему все происходящее. Но все было наяву. Перед ним на кровати сидела Оля. Его Оля. От ее улыбки и ласкового лица, вздернутого носика и прелестных волнистых волос волнение горячим потоком стало разливаться по жилам.

   – Это не ты... – шептал он. – Это не можешь быть ты. Ведь...

   – Т-с-с. – Она приложила палец к его губам, а затем крепко поцеловала в них. Жар ее губ был до боли знакомым и притягательным. Но как она могла очутиться здесь? Ведь Григорий говорил с ней по мобильнику перед тем, как отправиться в свою комнату. Его жена была далеко отсюда.

   – Я прошу...

   – Молчи. – Она взобралась на него и скинула с себя сарафан. Ее губы были исполнены страсти, нежные пальцы касались его щек и шеи. Он почувствовал, как его член входит в нее. Ее глаза стали темно-красными, словно их заполнила кровь, зрачки растворились в этой жуткой краске. Он закричал, однако крика не получилось, а из горла вырвался стон.

   Просто беспомощный стон.

   "... Молодой китаец по имени Фо, живший в XV веке, однажды пришел в храм Хайго для того, чтобы встретиться с Фо – мудрецом. Он вошел внутрь, где горела целая сотня свечей, а в центре возвышался большой трон. Именно там, следуя своим крепостным заветам, пребывал Фо – старший, который восседал, сцепив руки и скрестив пальцы. Его руки лежали по направлению к оку РА – свету, ниспадающему на Фо сквозь тысячи ежедневно проплывающих над храмом облаков. Фо – младший очень хотел стать таким же, как и Фо – старший, чтобы научиться мудрости, познать идеологию души и сущности, и к тому же быть могущественным. Но не только лишь распознав физиологию земной плоти. Он знал, что тело – это лишь эго-проводник, который рано или поздно сойдет на нет, и тогда те из людей, кто не удосужился подготовиться ступить на следующую ступень жизни, останутся тлеть в виде серой дряблой плоти, лежащей на почве. Умеючи же поддерживать разум и дух над своим телом, ты научишься преодолевать пороги самой вечности и продолжать свой жизненный путь. Фо – младший очень хотел узнать, на что способен, получится ли из него истинный Фо, способный бросить вызов собственной судьбе. Он сел на пол.

   Великий, я пришел к тебе за помощью, молвил он.

   Я знаю, зачем ты здесь, был ответ, знаешь, малыш, все это слухи. Никто не может жить вечно, как и никто не в состоянии изменить свою судьбу. Никто не в состоянии повлиять на принцип дуализма, хотя иной раз тебе кажется, что материя и дух несопоставимы. Самое первое, чему ты должен обучиться – распознавать границу между духом и телом, научиться принципу «ни» (принципу расслабления), который является предварительным шагом к внетелесному путешествию, и я помогу тебе в этом. И старший Фо обучил младшего тому, чему хотел обучить. Легенда сообщает, что был взращен последний мудрец династии «део» и великий наставник древнекитайского духовенства. Человек, милый, может жить богато и быть глупым или бедно, но быть совсем не глупым. Он может смотреть на мир глазами мудреца, богатого гармоничностью духа и тела. Или же глазами самого страшного и смертоносного из всех явлений, что были созданы Богом, не верящего что грядущие перемены – это лишь прелюдия к трагедии его собственной души. Фо – младшего, который впоследствии продолжил дело мастера, убили за то, что он был неглупым и небогатым, духовно развитым и умеющим преодолевать то, что преодолеть под силу не каждому. Но главное, за что его ненавидели враги – это его умение подпитывать свои силы с помощью посылаемой из космоса энергии. Межгалактической энергии. Энергии, которая по всем канонам не должна быть спутником земных мудрецов ведь это нарушает все законы и трансцендентальности духовных общин; нарушало тогда, когда вершилась легенда. Ты станешь одним из нас, но перед этим тебе необходимо пройти посвящение, которое даст тебе наиболее быстрый доступ к свободе. Это будет иное посвящение, нежели в случае с посвящением молодого Фо. Более простое и быстрое. Мы должны слиться с тобой в едином порыве страсти, милый. Страсти, что откроет для тебя дверь к священным истокам, тому, к чему ты стремишься...Ты не станешь бессмертным, и Фо мудрый не сделал бессмертным Фо молодого, но я обещаю, что ты получишь свободу и обогащение. Духовное обогащение".

***

   Звуки мелодии. Мелодия искажена гулом неведомых стихий. Звуки, доносящиеся из-под земли. Они похожи на голос ветра, играющего в толще пустынного песка... Еще мгновение, и мелодия окончательно сбивается с прежнего ритма. Теперь она другая, и где-то внутри тебя просыпается страх. Малиновые сумерки сменяются туманом. Страх тебе не чужд. Он не чужд никому. Тебе кажется, что ты можешь его контролировать и даже распоряжаться им. Страхи, живущие в тебе, беспощадны, дружище. Прислушайся, а не они ли порождают ту самую удивительную и странную мелодию? Тебе многое давалось. Одно с трудом, другое легче. Но в жизни каждого наступает момент, когда он сталкивается с тем, чего ему не понять. И тогда он становится беспомощным. Беспомощным и одиноким. Этой беспомощности способствует тот факт, что ты не в силах ответить на вопросы, возникающие перед тобой. А она обещает свободу. Свободу от всего. Почему же так страшно? Почему мелодия не такая, какой она ее описывала? Ответ прост – это просто иллюзия, обман. Она использует тебя в своих целях, а ты и рад услужить.

***

   Когда он проснулся, то не сразу понял, где находится. Его глаза медленно двигались из стороны в сторону, пытаясь заставить работать память. Он боялся застрять в неведении, беспомощно царапая дно темного гигантского каньона забвения, из которого выхода нет, разве что в долину смерти. Но этого не произошло, и пылающий жар волнения в груди немного поугас. Он лежал на кровати в своей комнате, которую ему предоставил в распоряжение Дмитрий Иванович. В окне сгущались сумерки. Голова была готова разорваться от боли, словно у него было жутчайшее похмелье, которое только может случиться. Тело долго не хотело подчиняться, словно накачанное транквилизаторами, но, в конце концов, все же удалось подняться на ноги. Он медленно подошел к окну, подергивая руками, помогая себе удержать равновесие и не упасть. Оперся на подоконник. В саду стояла тишина.

   Квартиродателя нигде не было. Бледный лунный свет, серебривший улицу, отливал пятна дискомфорта в душе, приоткрывая занавес на мрачное кладбище надежд. Дмитрий Иванович рассказывал, что обычно тихими летними и осенними вечерами улица Ленинская жила. Жизнь чувствовалась в ней: слепящие светом фар машины, идущие с работы уставшие домовладельцы, влюбленные молодые пары, прогуливающиеся взад-вперед, а также ребятня, заигрывающаяся допоздна. Но стоило распахнуться межгалактическим дверям, связанным между собой необычными коридорами, как мирок города Канта стал тускнеть и пустеть, словно поле после набега полчища дикой саранчи. Три больших темных объекта, передвигаясь по земле ползком, скрылись в воротах расположенного поблизости соседнего дома, перед которым произрастал старый раскидистый дуб. Ночное освещение не позволило отчетливо разглядеть существ, но Григорий понял, что они из себя представляют. Это были монстры того же подвида, что и раздавленная колесами его автомобиля в переулке тварь. По крайней мере, они были схожи с той раздавленной тварью. Очень схожи. Вот только в размерах намного превосходили ее. Бережной быстро вернулся во двор, осторожно, без лишнего шума закрыл за собой калитку. Затем вытащил из кармана теплой спортивной куртки «ПМ», поставленный на предохранитель, и прижался к железным воротам спиной.

   Они повсюду. Наша планета превратилась в проходной двор. Человеческую расу не спасти от выданной высшими силами индульгенции на уничтожение. Предполагалось, что человечество исчезнет аж к началу третьего тысячелетия, а затем на планете вновь будут Атланты. Но счетоводы, по-видимому, ошиблись в расчетах. Единственное, что остается теперь – попробовать отыскать другой мир, подходящий для жизни в нем и продолжения своего рода. Благо проходы как раз открыты для подобных поисков. Но кто ответит на вопрос – А ЕСТЬ ЛИ ОН ВООБЩЕ ЭТОТ ПОДХОДЯЩИЙ ДЛЯ ВЫЖИВАНИЯ ДРУГОЙ МИР?

   – Ты не должен доверять им, Гриша. Она лжет. Ей только и нужно, что заманить тебя, а потом...

   – Что потом? – Он повернулся на голос брата. Он уже понял, что Вадим (призрак Вадима) появляется тогда, когда поблизости творится нечто непонятное, способное превратить нереальное в реальное. Атмосфера другой планеты, например, способная воздействовать на психику и ход мозговой активности. Или же почти полностью заполоненные иноземными вторженцами улицы тихого городка. И так как все это лишь наполовину плод больного воображения, то особо удивляться уже абсолютно ничему не стоит. Тем более что, как показала практика, Вадим лишь хочет помочь. – Что потом? Она не убила меня сразу, хотя запросто могла. Я лежал там, в комнате, прикованный к постели и парализованный. Но она оставила меня в живых, хотя, насколько мне известно, пришельцы не оставляют людей в живых.

   – Я уже говорил – они не просто хотят оборвать твою жизнь. Они хотят высосать ее из тебя, чтобы изучить тебя как можно глубже. Именно так они поступают с нами – хотят изучить. Изучить нашу природу, чувства, вкусить сладость человеческого страха, а потом уже преспокойно добить то, что останется от их врагов. Ты не должен им доверять. Ни в коем случае.

   – Что делать?

   – Самый оптимальный вариант – бросить все, сесть в машину и уехать отсюда куда подальше.

   – Именно так поступил однажды ты, верно? Наплевал на все и пустил себе пулю в лоб, чтобы скрыться от земных проблем.

   – Речь сейчас не об этом.

   – Я понимаю. Но может быть, стоит поговорить о том, что ты натворил? Ведь маловероятно, что еще представится такая возможность.

   – Речь сейчас не об этом... – повторил Вадим.

   -... Ты заставил страдать своих родных и близких. Причинил нам боль...

   – Я ведь говорил тебе уже, что совершил ошибку. А потом – я ведь не заставляю тебя покончить с собой. Я просто хочу, чтобы ты уехал. Уезжай пока еще не поздно.

   – Прости. Я погорячился. Конечно, уже ничего не изменить, но я... – он взглянул вверх, некоторое время смотрел на звезды. Его молчание напоминало тягостное обреченное ожидание. – Я не держу на тебя зла. Никто из родных не держит, несмотря на то, что в тот проклятый день ты убил и частичку нас всех. В тот день оборвались все нити, связывающие настоящее и будущее, что повлекло за собой лишь размытое, неуклюжее восприятие действительности. Я возненавидел тебя после того, что ты сделал, хотя во мне тогда говорили лишь озлобленность и слабость. До момента выстрела я бы никогда не поверил, что мой брат способен на нечто подобное, но когда понял, что произошло, мне показалось, что мы с тобой чужие люди. Что я не знаю тебя; понятия не имею, кто ты такой. Просто не верилось, что ты это ты.

   Григорию показалось, что после того, как Вадим закрыл глаза, по щеке призрака скатилась слеза.

   – Я простил тебя. Прошлой ночью ты спас мне жизнь, но теперь, брат, даже ты не в силах предотвратить то, что случится. Не в силах... потому что я меняюсь. Я понятия не имею о том, говорила ли Марина правду о лучшей жизни где-то там, за пределами нашего мира, на задворках вселенной. Но после того, что она со мной сделала... в общем, она запустила внутри меня какой-то механизм метаморфоз, что сейчас вовсю работает. Я проснулся и понял это.

   – В любом случае, уезжай отсюда. Отправляйся к Оле. – Рука Вадима легла на правое плечо Григория. – Тебе это сейчас необходимо. Процесс обращения можно замедлить и даже совсем прервать, если вырваться из всего этого. Ты можешь. Пока еще можешь. Поверь.

   – А как же ты?

   – Я всегда буду с тобой. Помни об этом.

   – Не хочу причинить зло Оле. Что, если ты... мы ошибаемся, и из всего этого уже не вырваться? Кем я стану потом? Ведь я могу подвергнуть опасности свою жену.

   – Главное не теряй веру в себя. Борись до последнего, насколько поздно ни было бы, ибо кто сражается, тот побеждает. Всегда побеждает, братишка.

   – Но что если все будет не так?

   – По крайней мере, попробовать точно стоит...

Джой закрыл глаза, чтобы не видеть всего этого ужаса, но тут же перед его мысленным взором возник алтарь церкви Богородицы так ясно, словно он стоял в шаге от него. Серебряный звон колоколов нарушал тишину, но он слышал не настоящие колокола, звонившие в этот октябрьский день. Звук шел из памяти, им сопровождались утренние мессы далекого прошлого. «Это говорит моя вина, моя вина, моя вина, моя самая ужасная вина...».

Кунц Д. Р. «Одна дверь до рая»

   Я сижу на скамейке и по обыкновению ожидаю появления Оли...

   Она вот-вот выйдет из супермаркета. Мимо меня в потоке постоянно куда-то спешащих людей то и дело проносятся, проползают, пролетают различные существа, скрывающие свою истинную внешность за личиной, привычной для человеческого глаза. Кстати я тоже скрываюсь. Мне неуютно и тесно в моем... костюме, что сейчас сидит на мне. Я дал себе слово скидывать его лишь пробравшись сквозь межреальностный коридор на свою новую планету. Я вижу тех, кто шлындает по улице в таких же костюмах, как у меня. Я вижу их, они – меня, но ничего странного в этом нет. Хоть мой брат и говорил, что инопланетяне – это зло, которое только и ждет, чтобы заманить тебя в ловушку и уничтожить, меня они оставили в живых. Не знаю, почему. Почему именно меня они «посвятили» и приняли в свои стройные ряды, заставив переродиться. Чем я им так приглянулся, – это останется для меня теперь большой загадкой.

   Тоска.

   Иногда она просто убийственна. Я тоскую по своей прежней жизни, телу, миру. Мечтаю о том, чтобы вновь не знать, не видеть и не ощущать присутствия иного окружения. А еще мне часто снится, что я остался один во всей вселенной и стою посреди опустошенной, мертвой планеты, начинающей разрушаться. Она разрушается и рассеивается в виде песчинок по черному космосу. Я просыпаюсь и, бывает, подолгу вспоминаю, кто я и где нахожусь. Я очень хочу поговорить с Олей в надежде, что ее любовь ко мне не иссякла, но в то же время до смерти боюсь. Боюсь, ведь шансы потерять ее велики. Я надеюсь, она не забыла обо мне, потому что без нее все попросту бессмысленно и напрасно. Она должна понять, а я должен дождаться той минуты, когда смогу встретиться с ней. Именно этого я сейчас и жду.

   Этого и ничего другого.

   28