Текст книги "Чистодел"

Автор книги: Александр Шувалов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 23 Стихи и музыка

– Опять понос! – приласкал мой слух грустный женский голос.

– А я принимаю меры уже после первого стула, – донеслось в ответ звонко, жизнеутверждающе, но и нежно.

Четыре с лишним часа назад я лег и уснул, хотя и не слишком крепко. Для этого нужно иметь как раз то, чего я напрочь лишен: чистую совесть и полное отсутствие всех и разных проблем. Поэтому я просто валялся на правом боку лицом к стене, уткнувшись носом в собственное плечо.

Артур с напарницей ушли, а минут через двадцать вернулись проверить, как я себя веду. Они убедились в том, что я лежу тихо, не хулиганю, и опять убыли. На сей раз по-настоящему и надолго.

Я задремал и проснулся от желудочно-кишечных проблем. Слава богу, не своих.

– Принимайте…

Я так и не узнал, что именно. Гера уменьшил звук.

Дверь растворилась. Этот поганец, неслышно ступая, подкрался поближе, постоял немного и вдруг влепил мне смачный пендель в то самое место, где спина теряет свое благородное название.

Я рванулся и зашипел от боли в запястье, прихваченном наручником.

– Что?

– Спишь, что ли? – Гера уселся на подоконник и свесил ноги.

– Уже нет. – Я потер глаза и повернулся на спину. – А в чем дело-то?

– Скучно мне! – проворчал тот.

Мачо не плачут, это каждый знает, но они то и дело впадают в лютую тоску от безделья.

– Давай споем, – предложил я. – Или спляшем.

– Попробуй, – заявил мой бессердечный страж и рассмеялся. – А я посмотрю.

– Не получится. – Я потряс скованной рукой. – Разве что ты…

– И не мечтай.

– Что же нам делать? – Я глубоко расстроился и предложил: – А давай я тебе стишок расскажу.

– О чем?

– Не о чем, а о ком, – строго поправил я. – Об альтруистах. Знаешь, кто это такие?

– Не глупее некоторых, – огрызнулся Гера и снизошел: – Валяй.

– Стихотворение! – Я улегся поудобнее и начал, жестикулируя единственной свободной рукой, с выражением:

 
Под разудалый смех, разбойный свист
Народ по жизни потной пер гурьбою,
А за углом опухший альтруист
Страдал, привычно маясь с перепою.
Кружась, летел на землю желтый лист.
Стяжатель пил под красную рыбешку,
А за углом небритый альтруист
Давал кому-то без отдачи трешку.
Мещане сытно танцевали твист.
Вздымались в такт и опускались руки,
А за углом несчастный альтруист
Тащил в ломбард заношенные брюки.
Нас жрет и гложет самомненья глист,
Лоснятся наши рожи от елея,
А за углом все тот же альтруист
Пьет из горла, нас искренне жалея[4]4
  Написано в середине семидесятых институтским приятелем автора. Интересно, где он сейчас и как?


[Закрыть].
 

– Все, что ли? – хмуро спросил Гера.

– Могу еще государственный гимн исполнить, – сообщил я. – Приятным баритоном. Без ансамбля.

– Думаю, не стоит. – Он посмотрел на часы и заявил: – Извини, мне пора. Через две минуты футбол, «Спартак» – «Барселона».

– Наши точно продуют.

– Кто знает.

– Слушай, – оживился я. – А можно?..

– Не можно, – с удовольствием отозвался он.

– Хотя бы звук прибавь, – попросил я.

– Обойдешься, – отрезал Гера. – Не расстраивайся, в перерыве подойду, обо всем расскажу. – Тут зазвонил его телефон. – Да. Что? Не слышу! Алло! Вот черт!.. Спи, дорогой мой! – Он забросил мобильник в нагрудный карман рубашки и вышел.

– Хоть сигаретку оставь! – тоскливо прокричал я ему вслед.

А в ответ тишина. Жмот.

Я перевернулся на бок, прижал ухо к стене, дождался чудных звуков футбольного гимна. Время пришло. Игра начинается. Я тоже постараюсь поучаствовать в ней, хотя в списках и не заявлен.

Глава 24 Жестокая проза жизни

– Говорит и показывает Москва! Мы ведем наш репортаж из…

Вот и началось. Я перевернулся на спину. Где же они? Ага, вот.

Я поднял с пола собственные портки. Перед тем как лечь в койку, я их, конечно же, снял вместе с носками, а перед этим разулся. Интеллигентные люди, как известно, одетыми не спят.

Симпатичные такие штанцы, я их в Питере купил. В меру широкие, цвета хаки, с множеством карманов спереди, сзади, по бокам, на уровне коленей и даже ниже. Некоторые из них с клапанами и на пуговицах, закрепленных не нитками, а металлическими шпильками. Мне это сразу понравилось, потому и потратился.

Я расстегнул задний карман, вцепился зубами в пуговицу, потянул…

– Насыщенный цвет! – раздалось из-за стены.

Реклама, мать ее!

Я едва успел вернуть штаны на прежнее место и повернуться на бок. Дверь растворилась.

– Как насчет пивка? – весело спросил Гера. – Хочешь холодненького?

– С удовольствием, – хриплым голосом отозвался я. – И сигаретку. Я же просил.

– Еще чего-нибудь?

– Все, больше ничего не надо.

– Любой каприз за ваши деньги! – Гера сбегал на кухню, вернулся с тремя запотевшими бутылками, подошел и остановился в шаге от меня. – Держи! – Он ловко скрутил пробку с одной из них.

– Давай! – Я аж в струнку вытянулся, насколько наручник позволил, но только царапнул холодное стекло.

– А счастье было так возможно. – Гера издевательски расхохотался и сделал богатырский глоток. – Ладно, пойду, пожалуй. Не скучай. Кстати, не такой уж ты и крутой, как некоторые говорили. – Он вышел и закрыл за собой дверь.

– Это точно.

Со второй попытки я рванул эту самую пуговицу со всей, прямо скажем, накопившейся дурью и выдрал с мясом. Зубами же сорвал со шпильки пластиковую облатку, вставил конец проволоки в замочную щель, согнул. Просунул дальше, повернул немного по часовой стрелке, потом против. Легкий щелчок прозвучал райской музыкой.

Через несколько секунд я уже растирал и массировал затекшую правую конечность, а она все никак не желала приходить в норму. Потом я открыл и второй замочек, защелкнул наручники, просунул пальцы в кольца. Кастет получился неважный, но все равно лучше, чем ничего.

Гера – мужчина крупный и явно не хилый, к тому же сильно на меня сердитый. Устраивать с таким субъектом честный бой категорически не рекомендуется. Он выше, сильнее, а главное, быстрее меня. После той гадости, которой меня сегодня угостила нежная девушка, я до сих пор вялый, как зимняя муха.

Я осторожненько встал, подошел к двери, занял позицию У стенки, глянул на часы и замер в ожидании. Чего? Рекламы, конечно.

Времени у меня оставалось не так уж и много. Последний раз разговор у Геры с Артуром не получился. Значит, атаман с барышней съехали на грунтовку. Там связь уже не пашет. В той глуши вообще ни черта нет.

В том числе и в печке той самой избы, которая третья слева. Очень скоро искатели сокровищ обнаружат в ней комплект ушей от дохлого осла и керченской селедки, аккуратно завернутый в рукава от бронежилета. Они поймут, что их натурально развели, расстроятся и тут же, как только станет возможно, известят об этом Геру. А потому…

– Перхоть! – радостно сообщил голос, знакомый всей стране.

Ну наконец-то! Я поднял руку и приготовился.

Гера пинком растворил дверь и шагнул внутрь.

– Ну и как ты, убогий?

Тут я и ударил. Сверху вниз, изо всех оставшихся сил, чтобы не просто сбить с ног, а надежно вырубить.

В последний момент он что-то почувствовал, слегка пригнулся и повернул голову влево, поэтому словил удар, что называется, навстречу. Я попал наручником не туда, куда должен был, а прямиком в висок. Кость хрустнула, Гера кулем осел на пол.

Я зачем-то проверил пульс у человека, лежащего головой в лужице крови, и убедился в его полном отсутствии. Гейм-сет-матч, что в переводе со спортивно-оздоровительного означает капут.

Неловко как-то с Герой получилось. Видно, что теряю квалификацию.

Я вздохнул, отправился в гостиную за сигаретами и бросил взгляд на экран. Матч только начался, но наши уже проигрывали. Кто бы сомневался.

Я решил, что неприлично расхаживать по чужой квартире без штанов, влез в них, закурил, в который раз посмотрел на часы. Пора бы уже.

В этот момент запрыгал по столу и заголосил телефон, изъятый у покойного Геры. Я взял его и нажал на зеленую кнопку.

– Товарищ пошутил! – ударил мне в ухо сердитый голос. – Ты знаешь, что надо делать.

Знаю, как не знать. Прямо сейчас докурю, потом приму душ – и зачем, спрашивается, одевался? – отужинаю, соберу вещички и скромно, по-английски отчалю. Часа два, даже больше, у меня в запасе имеется, так что можно особо и не торопиться.

Да, еще пошарю в квартире, может, чего и найду. И никакое это не мародерство. Если эти ребята развязали против меня боевые действия, то и мне сам бог велел поступить с ними по законам военного времени.

– Вот же урод! – заявил Артур, выехал на Ярославку и прибавил газу.

Трасса была свободна, можно сказать пустынна, но исключительно в направлении Москвы. Все встречные полосы, несмотря на позднее время, оказались забиты всяким и разным транспортом так же плотно, как консервная банка – мелким частиком.

Москвичи, что называется, ехали на дачу. Куда-нибудь в полуразвалившуюся избу, расположенную в паре сотен километров от столицы. Чтобы часов тридцать кормить там комаров, вдыхать чудный аромат навоза, питаться бутербродами, прихваченными из дома, и чувствовать, что жизнь таки удалась. В воскресенье с утра пораньше опять загрузиться в машину и покатить назад со скоростью пешехода, толкаясь и стоя в пробках в компании себе подобных.

Не знаю, что побуждает жителей столицы поступать именно так. Наверное, это болезнь, причем заразная и неизлечимая. Иначе как объяснить тот факт, что любой человек только-только осевший в Москве, первым делом обзаводится «родовым гнездом» за городом? Даже если трудится при этом за копейки младшим менеджером по продажам всякой тухлятины в каком-нибудь ООО с офисом в Капотне, живет в съемной халупе где-нибудь в Бибиреве и питается исключительно супами из пакетов. С кетчупом.

– Точно, – согласилась бывшая Дина, затихшая на переднем сиденье. – Он такой.

Она не стала напоминать о том, что предупреждала о возможных последствиях. К чему?

– Ничего! – Артур оценил деликатность подруги. – Гера сейчас им займется. Наш герой расскажет все, отвечаю. Даже то, чего не знает!..

– Куда он денется, – спокойно проговорила девушка и вдруг попросила: – Останови, пожалуйста.

– Зачем? – удивился Артур и тут же понял.

Машина притормозила и замерла у обочины.

– Я сейчас. – Барышня открыла дверцу.

– Погоди-ка. – Мужчина положил ей руку на плечо.

– Что?

– Где твой телефон?

– Вот. – Она достала аппарат из заднего кармана джинсов. – А зачем?

– Просто так. – Артур забросил мобильник в бардачок. – Пусть пока здесь побудет.

– Как скажешь. – Девушка вышла из машины, забрела за кустики, присела.

Потом она приподняла брючину, извлекла из-под резинки высокого носка миниатюрный аппарат, набрала номер и проговорила вполголоса:

– Алло, это я. Да, приехал. Что?.. Он на квартире, с ним наш человек. Записывайте адрес.

Я так и не снял штаны, потому что вдруг, как по команде, заторопился. Быстренько пробежался по квартире. Рассовал по карманам и забросил в сумку свои пожитки и кое-какие трофеи. Напоследок заскочил на кухню и пошарил в холодильнике. Никакое это, повторяю, не мародерство. Обычное пополнение ресурсов за счет противника.

Я запер дверь, спустился по лестнице, ключи от квартиры интеллигентно бросил в первый попавшийся почтовый ящик. Потом я нажал на кнопку. Дверь отворилась, и из подъезда вышел некто, лишь отдаленно напоминающий персонажа, который забрел сюда несколько часов назад на слабых ногах.

За недолгое время нахождения в плену я существенно улучшил свой гардероб и успел обзавестись длинными светло-русыми кудрями до плеч. Сменил сумку на рюкзак.

Я пересек двор, присел на лавочку у подъезда рядом с группой аборигенов, отдохнувших до последней крайности. Ребята даже не заметили пополнения компании. Я попил водички из бутылки, закурил сам, угостил табачком соседа слева, очнувшегося на краткое время, и принялся ждать.

Темно-синий микроавтобус с затемненными стеклами резко остановился у того самого подъезда. Четверо мужчин вышли из него и спокойно, без суеты направились к дверям. Один из них даже со спины показался мне очень знакомым. Вот и не верь после этого в разного рода предчувствия.

Я встал и пошел. Завернул за угол, пересек еще один двор и выбрался к трамвайной остановке.

Глава 25 Затихает Москва, стали синими дали

Вечер бизнесу не помеха. Я прикупил у хмурого джигита в элегантной красно-белой футболке сим-карту, зарядил ею новенький дешевый телефон. В квартире, которую я недавно покинул, их еще много осталось.

Я набрал номер. После пятого гудка включился автоответчик. Он хриплым прокуренным басом сообщил мне, что хозяин квартиры появится не раньше завтрашнего утра, и попросил перезвонить послезавтра, ближе к обеду.

Все правильно, сегодня у нас пятница, а ночь на субботу мой знакомый всегда проводит в одном и том же месте. Традиция у него такая. Одни под Новый год ходят в баню, а он – туда, где сейчас находится. Точнее сказать, его привозят в это место.

«День прошел, скоро ночь, вы, наверно, устали…» Да и я, признаться, вымотался. Самое время подумать о ночлеге. Столица, к счастью, много чего может предложить одинокому джентльмену без документов, но с деньгами. Вариантов масса.

Можно, например, отправиться на любой из вокзалов и снять у тетеньки с плакатиком жилье на ночь. Любое, от квартиры с евроремонтом до койки в откровенном бомжатнике. Или закатиться до утра в круглосуточное кафе, бар, ресторан. Их в Москве сотни две, даже больше. А еще есть кинотеатры, фитнес-клубы, бильярдные и даже поликлиники.

Никто не мешает вам посетить одну из великого множества прекрасных дам. Они так стосковались по вашему обществу, что даже объявления в газетах печатают. Примут, уверяю, как родного. И не проспите. Рано поутру вас разбудят и выставят на улицу.

Можно, конечно, задействовать вариант эконом-класса, например переночевать под открытым небом в парке и не тратиться. Но я настоятельно не советую вам так вот экономить. Во-первых, по ночам там шляется самый разный люд, как с неопределенными, так и с вполне конкретными целями. Во-вторых, на рассвете вас запросто могут обгадить, а то и пребольно цапнуть зубками четвероногие друзья человека, выведенные на прогулку.

В самом крайнем случае можно просто перетерпеть до утра в подъезде, в подвале или на чердаке любого жилого дома. Это тоже не есть здорово. В первом случае вы рискуете получить по шее от бдительных жильцов и очутиться с битой мордой на улице или даже в околотке, если граждане позвонят в милицию, пардон, в полицию. На чердаках и в подвалах полно крыс, блох и бомжей. Те, другие и третьи, конечно же, будут вам рады. Всяк по-своему.

Если же вы действительно знаете Москву, то запросто сможете провести ночь под крышей без затрат, зато с относительным комфортом. Например, в расселенном доме на Покровке, где постоянно тусуются художники. Или под крышей девятиэтажки на Полянке, сразу за книжным магазином «Молодая гвардия». Первый подъезд слева без кодового замка, выход на чердак открыт.

Там нет бомжей, зато часто бывают руферы. Не путать с риферами! Даже из ближнего зарубежья подъезжают. Публика в большинстве своем вполне приличная, ведет себя тихо, никому не мешает, поэтому ее не трогают.

Ни в одном из этих мест я уж точно не появлюсь. У тех людей, которые меня ищут, наверняка хватило ума проехать по адресам, раздать глазастым ребятам и девчатам мое фото вместе с небольшим авансом и номером, по которому следует немедленно позвонить в случае моего появления. А также доходчиво объяснить, какие меры последуют, если я приду, а звонок не состоится.

Целую вечность тому назад, когда контора только-только взялась обучать меня ремеслу, мой первый наставник, полковник Макаров по прозвищу Папа, настоятельно рекомендовал нам, молодым и зеленым, всегда и во всем твердо и неукоснительно придерживаться инструкций.

– А если возникнет совсем уж нештатная ситуация? – помнится, спросил один из нас.

– В этом случае следует импровизировать, – последовал немедленный ответ.

Полковник тут же сообщил, в соответствии с какой инструкцией предписывается поступать именно так и не иначе, назвал ее номер и год принятия.

Я спустился в метро, проехал девять остановок с одной пересадкой, вышел из вагона, поднялся на поверхность. Опасливо обогнул стайку местной гопоты, освежающуюся продвинутым пойлом из пластиковых бутылок, вышел к освещенной остановке и принялся терпеливо ждать.

Автобус подошел минут через двадцать. Ехать мне пришлось аж восемь остановок. Пешком через дворы я добрался бы до нужного места минут за десять-двенадцать. Или вообще не дошел бы. Уж больно здесь весело становится, когда стемнеет.

Вот и она, заброшенная четырехэтажка, судя по всему, бывшее рабочее общежитие. Безлюдная и почти не загаженная.

Вы удивитесь и спросите, с каких, мол, таких пряников? Все очень просто. К этим хоромам примыкает отдел полиции. Поэтому никто сюда не ходит, справедливо опасаясь получить резиновой палкой по заднице. Но и правоохранители тоже здесь не появляются, потому что им лень.

Я обогнул дом, залез внутрь через пролом в стене, поднялся на второй этаж и расположился в уголке возле окна. Постелил на пол одеяло, прихваченное из нехорошей квартиры, завел будильник в телефоне на половину девятого и уложил рюкзак в головах. Потом я не торопясь поужинал трофейной снедью, выкурил сигаретку, пряча огонек в кулаке, улегся на спину и закрыл глаза.

Куплет пятый ДРАМА И САТИРА

Москва, поздний вечер того же дня

– Как дела?

– Как сажа бела, – проворчал мокрушник Костя, присел к столу, налил себе чаю и жадно выхлебал его. – Он ушел.

– Давай-ка по порядку, – на удивление спокойно проговорил отставной следователь Толя, подлил в свою чашку заварки и добавил в розетку варенья.

– Уломал, можно и по порядку. – Костя закурил и продолжил: – Наш парень первым делом встретился со своей подругой. – Он хмыкнул и покачал головой. – Только она давно уже не его. Связалась, понимаешь, с какими-то отморозками. Совсем у девки крышу сорвало. Клиент об этом, понятное дело, не догадывался, поэтому по приезде сразу же направился к ней.

– Там его и…

– Точно, упаковали как бандероль. – Костя загасил сигарету и тут же достал другую. – Только вот эти ребята не сочли нужным сразу позвонить туда, куда им было сказано. Они принялись крутить свое кино.

– То есть? – Толя облизал ложечку и положил в опустевшую розетку.

– Начали с ним работать. – Костя убедился в том, что в электрическом чайнике осталась вода, и нажал на кнопку.

– Дальше.

– Он им рассказал о какой-то флешке. – Толя усмехнулся. – И эти дурни тут же решили…

– Срубить сразу много денег, – догадался бывший сле-дак. – А малый-то не совсем дурак, оказывается.

– Угу. – Костя кивнул. – Он прогнал им дезу о том, что спрятал ее в какой-то глуши в паре сотен верст от Москвы.

– Купились?

– Еще как. – Костя долил кипятка в заварной чайничек, а оттуда – уже и в чашку. Старший по бригаде и девка поехали за флешкой, а парня оставили на квартире.

– Под охраной?

– Да, одного активного штыка.

Бывший следователь отхлебнул чаю, скривился и проговорил:

– А потом, когда они там ни хрена не нашли, барышня решила, что лучше синица в руках, чем вообще ничего, и вышла на связь.

– Именно так она и сделала, – подтвердил Костя. – А ушлый парень тем временем освободился от наручников, грохнул охранничка и дал деру. – Он развел руками. – Одно слово, дебилы.

– Не спорю. – Толя улыбнулся одними губами. – Даже хуже. Любители.

Ничего не поделаешь. Время сейчас такое, сплошь любительское. Бывшие фарцовщики работают министрами, выпускники сельхозакадемии руководят ракетной промышленностью, отставные менты курируют оперу с балетом. Все они вместе и по отдельности в своем деле ни ухом ни рылом, но годами сидят на своих теплых местах и покидать их не собираются.

Вам, когда телевизор смотрите, блевать хочется? Лично мне – очень сильно и часто. Особенно когда дело доходит до шуток юмора. Перед глазами мелькают одни и те же персонажи с текстами, нацеленными ниже пояса. Сами их произносят и смеются взахлеб.

Когда-то все они были молодыми и задорными, бегали и прыгали, играли в КВН. С тех пор постарели, обрюзгли, но остались в образе. Только симпатичная полненькая девчушка давно уже превратилась в жирную усталую тетку. Веселый вихрастый пацан облысел, просел лицом и обзавелся артритом. Поэтому и хрустит на всю страну, когда подпрыгивает. Грустно и тоскливо, девицы, ей-богу.

– Через двадцать минут после звонка мы уже были в адресе, – продолжил Костя. – Дешевый фраер, который стерег нашего парня, тихо лежал и остывал, а герой-одиночка ушел. Я ребят отпустил, а сам остался.

– Правильно.

– Дождался тех двоих, побеседовал с ними и сразу сюда.

– Ясненько. – Толя вдруг улыбнулся и сказал: – Уже завтра об этой флешке будет знать вся Москва. Или нет?

– Обижаешь, – отозвался его напарник. – Тайна вкладов гарантируется.

– Вот и прекрасно. – Толя встал и спросил: – Еще чаю хочешь?

– Можно.

– Тогда, если ты не против, пойду и заварю. Что?.. – спросил он, глядя в удивленное лицо человека, сидящего напротив.

– Такое впечатление, что ты совсем не расстроился.

– Можно и так сказать, – заявил Толя и расхохотался, совершенно искренне, можно сказать, от всей души.

Если, конечно, у таких личностей, как он, она вообще имеет место быть.

Еще один странный разговор

– Он уже здесь.

– Где конкретно?

– Понятия не имею.

– А они?

– И они.

– Просто замечательно.

– Но эта мужики точно знают, где он будет.

– А вот это уже интересно.

В то же самое время, даже часом раньше

– Привет, это я. Ты вообще как?

– Не дождетесь, – донесся ответ сквозь многие километры.

– Что нового? – поинтересовался писатель Влад.

– Я больше не брюнет.

– Значит, ты теперь не просто Погромщик, а еще и седой?

– Вроде того.

– Жуть.

Этот человек совершенно не походил как на Терминатора, так и на других до ужаса крутых героев, заполонивших экраны и страницы книг. Среднего роста, совсем не богатырь с виду, обычный и привычный, которых везде и всюду ровно двенадцать на дюжину. Такого типа любой легко способен обидеть. Подобные дураки не раз находились и пытались это сделать. Потом они очень об этом жалели и умнели прямо на глазах.

Свое прозвище он заработал еще в конце восьмидесятых прошлого века, когда великий и могучий Советский Союз еще не гикнулся окончательно, но уже вовсю трещал. Сразу по всем швам.

В те времена на территории одной шестой мировой суши, если кто помнит, уже было весело. Плюрализм и гласность, свобода слова и полное отсутствие дела, массовое прозрение с последующей сменой вех. С экрана стране впервые показали голую задницу, а из подворотни выглянуло мурло будущих хозяев жизни. На окраинах стремительно возрастало национальное самосознание. С сопутствующей неизбежной резней. Ситуация с каждым днем всё больше напоминала пожар в публичном доме во время наводнения.

Погромщик, тогда еще просто капитан по имени Дима, был направлен с усиленной ротой армейской спецуры на одну из южных окраин Союза. Два крохотных народа, долгие годы мирно соседствовавших на этой территории, вдруг в одночасье заделались великими, а главное – гордыми. Поэтому каждый из них решил, что эта земля – исконно его, а все остальные на ней – враги, которые почему-то не хотят сдаваться. Сами знаете, как у нас принято поступать с подобными ренегатами. В общем, дело стремительно двигалось к дружбе народов. В лучшем ее проявлении.

Однако ничего подобного не случилось. Капитан, которого все поначалу считали откровенно туповатым, недалеким служакой, типичным армейским сапогом, на деле оказался не так прост. Он уж точно не был тряпкой, как, опять же, решили многие при первой встрече.

В общем, этот офицер навел на подконтрольной территории такой революционный порядок, что мало никому не показалось. Он действовал своими методами, которые многие сочли оригинальными и даже несколько экстравагантными. Зато они оказались эффективными.

Лидеры маленьких, но гордых народов притихли, затаились, разбежались по пещерам и принялись строчить оттуда в центр доносы. Кем только капитана Диму в них не называли: и шовинистом, и милитаристом, и почему-то даже погромщиком. С тех пор иначе его в определенных кругах и не величали.

Влада как раз в то же время ненадолго занесло в те же самые края. Он осмотрелся и приятно удивился. А еще отметил, что в домах всех без исключения уважаемых людей на настенных календарях крестиками отмечались дни, оставшиеся до конца командировки этого сатрапа и душителя свобод, злобного врага сразу всех народов.

Закончилось все это предсказуемо и достаточно мерзко. Срок командировки истек. На смену Диме прибыло подразделение из Закавказского округа во главе с бравым майором, не так давно перешедшим на командную должность с политической. Тот первым же делом громко заявил о том, что в свой народ ни при каких обстоятельствах стрелять не будет.

Этот самый народ прекрасно понял тонкий намек и буквально в тот же день радостно принялся дружить с соседями. Там такое началось!..

Погромщик вернулся в Белоруссию, в родную часть, и продолжил тянуть лямку. Получил наконец очередное и, как выяснилось, последнее звание. Через год после распада Союза выслужил пенсию. Написал рапорт и уволился. Вернулся в Киев, в котором родился и вырос. Поселился с семьей в родительской квартире у станции метро «Левый берег» и стал жить дальше, тихо и скромно. В открытый и наглый криминал он не лез, никого особо не обижал, но и среди пострадавших ни разу не числился.

– Два дня не мог до тебя дозвониться, – пожаловался Влад. – Что случилось?

– Ничего особенного, – буркнул Погромщик. – Просто кое-кто сгрыз мобильник.

Речь шла о любимце семьи, снежно-белом красавце-самоеде по кличке Балу.

Как вы думаете, почему многие люди с непростой биографией заводят собак? Наверное, их слишком часто жестоко обманывали в этой жизни. Вот они и хотят иметь рядом беззаветно преданное существо. Хотя бы одно.

– Зубы-то у песика целы? – заволновался Влад.

– Как новенькие, – прозвучало в ответ. – В отличие от аппарата. А твой как?

– Здоровый, черт. Скоро меня по весу догонит. Слушай, а сколько же мы с тобой не виделись?

– Соскучился, да? – Погромщик хмыкнул. – Подъезжай, посидим как люди.

– Хорошая мысль. Подъеду, посидим, но попозже. Скажи-ка, как у тебя со временем?

– Навалом.

– Не работаешь?

– Консультирую, – заскромничал Погромщик. – Так, по малости.

– Вот и отлично. Тогда слушай сюда.