Текст книги "Форексмен (СИ)"

Автор книги: Александр Малашкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– I won, – сдержанно произнес Мешок.

– Поздравляю, – кивнул Филипп. – Я не удивлен, ибо не сомневался. Уходим?

Мешок плюхнулся на мягкий диван, облегченно вздохнул и только потом ответил:

– Дай перевести дух. С такими деньгами сегодня нет смысла возвращаться в общагу.

– Ты прав. Закажем лимузин и рванем в самый дорогой клуб сорить деньгами. Ты о чем? – покосился Филипп, полагая, что речь идет о двух-трех тысячах. Но Мешок сегодня играл по-крупному, по-крупному и повезло.

– Тридцатка! – торжествующе изрек он.

– Ладно тебе!

– Серьезно! Сейчас фишки обменяют на деньги.

– Обалдеть, Мешок! – Филипп проводил взглядом понурых типов, что брели к выходу. – Нет, лимузин, конечно, не закажем, но и пешком до дома идти не придется.

– Умение чувствовать карту не пропьешь и не просрешь, – похвалился Мешок. – Давай-ка подумаем, куда сегодня поехать?

– Есть круглосуточная пиццерия. Пара ночных кафе.

– Это само собой, – сказал Мешок. – Я не о том.

– ?

– Ты чего, Филя? Я имею в виду изысканный досуг.

– Ах, это... Тогда вопрос не ко мне, я номеров не знаю.

– Найдем, – гарантировал Мешок и отправился за выигрышем. Ему выдали деньги, и он вернулся на диванчик. С лица уже сошла краснота, но улыбка по-прежнему оставалась.

В зал вошел какой-то мужчина, возник он из «входного» коридора. Рост не менее ста восьмидесяти, широкие плечи, если бы не внушительное пузо, выпирающее из-под клетчатой рубашки, его можно было бы принять за практикующего штангиста. А так – просто заевшийся здоровяк, почти как Мешок, только лет на десять старше.

– Смотри, это хозяин казино, – шепнул Мешок.

– Тот чувак? – пренебрежительно уточнил Филипп.

– Ага. Наверное, приехал джек-пот снять, жлобина, – проскрипел Михаил, сверля глазами спину вошедшего.

– Нахрена ему снимать джек-пот в собственном казино? – изумился Филипп.

– А пойди, спроси. Чтобы людям меньше досталось. Тупо бабки из кассы берет, себе на автомат скидывает и лупит по максимальной. Джек-пот от таких ставок, конечно же, обваливается, но выигрыш остается в кассе. Его главная задача – чтобы эти деньги людям не достались.

– Не пойму: казино настолько убыточное, что хозяин вынужден идти на такие меры?

– Я тебе потом скажу, сколько, по моим подсчётам, зарабатывает это заведение. Поверь, о таких суммах с равными вложениями не может мечтать ни один легальный бизнес. А этот человек просто жлоб, бессовестно обдирающий людей, что несут сюда свои копейки и этот джек-пот накапливают.

– Почему никто не проявит недовольство?

– А что тут проявишь? Тебя просто занесут в черный список и больше не впустят. Тут вообще строгие правила: несколько замечаний – и вылетаешь. Пару недель назад один подвыпивший игрок пытался качать права, дошло до драки, ему охранники дали по морде и выставили за дверь. Вот и всё, обычно так и заканчивается проявление недовольства клиентов. Не нравится – не играй.

Мешок нехотя поднялся.

– Пойдем, Филь, тратить легкие деньги! Сегодня нас ждут в других местах.

– Слушай, Мешок, один момент. Пойди-ка поставь две тысячи на автомат номер десять и крутани ударов, скажем, пятьдесят, – предложил Филипп и тоже поднялся. У него не было уверенности, лишь слабое предчувствие.

– Легко! – одобрил Мешок и поскакал к бару.

Филипп пошел за ним, чтобы взять еще один стакан сока, однако барменша заявила, что акция «бесплатные напитки» распространяется только на один стакан. Чтобы не выглядеть глупо, пришлось пожертвовать очередные сто рублей за не самый лучший апельсиновый сок.

– Ты со мной не идешь? – обернулся Мешок перед тем, как скрыться за шторкой.

– Нет. Подожду здесь. Без джек-пота лучше не выходи.

Хозяин казино уже стоял перед одним из автоматов, всё слышал и был недоволен столь уверенными в себе джентльменами.

Спустя пять минут шторка всколыхнулась, словно за ней взбушевал ураган, и появился Мешок. Довольный, как слон у водопада. Филипп подскочил с дивана.

Мешок подбежал к нему и обнял.

– Полегче, кабан! Неужели джек-пот?

Угрюмое лицо хозяина, показавшееся из-за шторок, явилось ответом. Он негодовал, его еще так не уделывали.

Деньги выдавали со скрипом в зубах. Мешок буквально чувствовал, как владелец казино взглядом прожигал руки сотрудницы, отсчитывающей денежки. Его денежки! Филипп стоял в отдалении и видел картину со стороны. Казалось, хозяин сейчас набросится на Мешка и, разрывая в клочья купюры, ликвидирует выигрыш. Пусть лучше уничтожено, чем отдано – именно такие мысли уловил Филипп. Именно такими они у жлоба и были.

Но есть нерушимые правила, даже в собственном казино. Выигрыш был отдан в полном размере. Мешок спрятал деньги в карман, развернулся и, подталкивая Филиппа в спину, зашагал к выходу. Филипп тем временем вызывал такси.

– Видел его глазищи? – спросил Филипп, когда они вышли на воздух.

– Глазищи – фигня! Я стоял рядом и чувствовал жар доменной печи. Это ж надо – столько жадности в одном человеке! Вот скажи, почему некоторые такими бывают? Выиграли в твоем казино – отнесись к этому нормально, улыбнись, скажи «всего доброго», и завтра же к тебе придут снова. А при таком раскладе мне неприятно туда возвращаться.

– Я тоже задавался вопросом, отчего такими становятся, – сказал Филипп. – Может, его кто обидел?

– Какая разница, Филя! – отмахнулся Мешок. – У нас с тобой шестьдесят тысяч! Срочно выпить! Такие победы просто необходимо отмечать.

Показались фары, мелькнули шашки такси.

– Придумал, куда отправимся? – спросил Филипп.

– Я рассчитываю на тебя. Но знай, сегодня мы будем делать то, что претит природе экономиста: будем ужасно расточительными.

– Мне ни разу не доводилось столько тратить, поэтому лучшее, что могу предложить, – по-прежнему пиццерия. Закажем большую свежую пиццу и с удовольствием слопаем. Да и незачем, как ты говоришь, тратить всю сумму.

– А выпить? Я устал, хочу пивка, чтобы немного расслабиться.

– Уверен, его там достаточно.

– Ладно, на крайняк там и решим, куда двигать дальше.

В пиццерии – большие красные диваны, широкие столы, светло, комфортно и приятно пахнет съестным. Посетителей почти нет, занято всего два столика. Михаил и Филипп сели в дальний угол, где потемнее. Меню толстое, с ламинированными страницами. Пару минут выбирали пиццу, остановившись на примитивном варианте, где основные компоненты – курица, помидоры и какой-то мегаособенный швейцарский сыр. Им сказали, что будет готовиться минут двадцать пять. Но свежая пицца заслуживает ожиданий. Мешок попросил две кружки самого лучшего светлого пива, но вмешался Филипп:

– Нет, погоди-ка, – запротестовал он, – мне лучше чаю.

Мешок выпучил глаза.

– Ты чё, Филя, с ума сошел? Давай-ка пить вместе.

– Не хочу.

– Обижусь.

Официантка крутила головой, держа карандаш наготове.

– Одну кружку, – согласился Филипп, откинувшись на спинку дивана.

В назначенное время две официантки внесли в зал пиццу. Пространство заполнилось соблазнительным ароматом. Кто был в заведении, даже приподнялись посмотреть на благоухающее чудо.

Мешок лопал восторженно. Он, как и Филипп, устал от однообразной еды, готовящейся на плите общежития. По пальцам стекал теплый жир, нижняя часть лица, в особенности подбородок, тоже была в этом блестящем жиру. Мешок, в отличие от Филиппа, в процессе еды ни разу не воспользовался салфетками. И глотал, глотал, глотал. Когда с пиццей было почти покончено, потянулся за последним куском, вопросительно взглянул на товарища и, когда тот кивнул, схватил с облегчением, затолкал в рот, но на том не закончил. Не смущаясь, собрал по углам коробки крошки, кусочки помидоров, сковырнул расплавленные остатки сыра. Филиппа забавляло такое поведение.

– Меня не волнуют, – произнес Мешок.

– Ты о чем?

– О выигранных деньгах, – пояснил он. – Меня не волнуют твои отмазки и не интересует, что ты скажешь, когда я предложу тебе половину.

– В смысле? Зачем мне половина? – не понял Филипп.

– У нас шестьдесят кусков, – напомнил Мешок. – Тридцать я поднял за столом, тридцать у игрового автомата, к которому, между прочим, я бы ни за что не подошел, если бы ты не подсказал. Исходя из этого, второй выигрыш принадлежит тебе и распоряжаться им будешь ты.

– Звучит хорошо, честно, – сказал Филипп. Он ожидал подобного поступка: Михаил не был жадным, и справедливость в делах денежных брала в нем верх над изредка проявляемой алчностью. Деньги не затмевали его сознание пеленой, как случалось со многими. Это хорошо, такие люди уже имеют кое-какую ценность. Филипп быстро оценил себя и понял, что поступил бы так же.

– Ну, так берешь или будешь глазки строить? – вопросил Мешок, пододвигая пачку зеленых купюр.

– В этой пачке, по-моему, больше, чем тридцать тысяч?

– Верно, здесь все шестьдесят. Просто сегодня распоряжаться ими я буду не в состоянии. Хочу, чтобы моя часть для сохранности побыла у тебя, иначе после третьей кружки меня опять понесет в казино: захочу вырвать у карточного змея еще один куш. А это грозит потерей всего выигрыша. Наутро буду жалеть. – Михаил отсчитал десять купюр и предложил: – Давай так: пятьдесят прячь в отдельный карман и ни копейки сегодня мне не давай, ни при каких обстоятельствах. Что бы я ни делал, как бы ни просил. Можешь рожу разбить, если буду чересчур настойчив. А десятку, по пятерке с каждого, мы этой ночью просадим, не жалея.

– Разумно, – кивнул Филипп, убрав деньги в карман. Он подумал, что еще несколько часов назад «просадить десятку» звучало так же, как просадить миллион. Деньги в кармане как-то быстро поменяли восприятие.

За рулем такси – усатый мужчина с круглой объемистой головой. Руль упирался ему в живот, а на обивке потолка, прямо над темечком, вышлифовался черный круг. Машина шла излишне бодро, чуть не взлетая со светофоров.

– Чёт не пойму, – заговорил Мешок во тьме салона, – вроде «Волга» как «Волга», а салон непонятный, иномарочный. Но это ладно. Что у нее с кузовом? Чего она такая длиннющая?

Филипп обернулся к нему с переднего сидения:

– Значит, не мне одному показалась, что двери у нее длиннее, чем у обычной. Я подумал, это на меня так кружка пива подействовала, что аж глазомер сбился, и не стал говорить. В самом деле, – посмотрел на профиль водителя, – что с ней? Тюнинг такой?

– Не пользуюсь я такими словами. Техническая доработка – еще ладно. Уху приятнее. А вообще никакой это не тюнинг, а самая что ни на есть заводская машина, ГАЗ 311055. Как гласит надпись на обратной стороне технической книжки, «машина для важных людей». «Волга», лимузин с удлинённой базой.

Филипп снова обернулся, оценив увеличенное пространство салона.

– Круто!

– В нашем городе такая одна, – гордо сказал водитель. – Во всей Сибири – около ста сорока. На Дальнем Востоке примерно столько же. Но за Уралом уже тысяча. А всего было собрано около двух. Грубо говоря, половина выпущенных машин, покинув конвейер, потерялась. По моему мнению – ушла в правительственный резерв. Я купил её по страшному блату.

– И во сколько же она вам обошлась? – поинтересовался Мешок.

– Как три обычных новеньких «Волги». Но считаю, она того стоит.

Тем временем они свернули в частный сектор – обыкновенную деревню прямо посреди города. В подобных деревнях есть особенность: в некоторых огородах стоят не бани и туалеты, а многоэтажки.

– Всё, ребята, приехали. Сауна в доме напротив, – сказал таксист.

– Что, прямо в доме? – скептически уточнил Филипп.

– Совершенно точно. С виду обычный домик, а внутри сауна. Девушек, как договаривались, сейчас привезут.

Темные очертания дома не внушали доверия. Ребята занервничали.

– Да не переживайте, – успокаивал таксист, – хорошее место. Я сюда неоднократно людей возил, довольными оставались многие. А что с виду такая убогость – это специально, чтобы у посторонних вопросов не возникало, ни у соседей, ни у органов. – Водитель заглушил мотор.

Вышли. Под ногами хлюпала грязь. Где-то в соседней усадьбе сипло залаяла собака.

– Оленька, золотце, почему гостей не встречаешь? – говорил таксист в телефон. – Я же сказал, приеду через десять минут. Открывай, мы здесь.

В одном из окон зажегся свет. Оленька, женщина лет пятидесяти с сонной улыбкой,  встретила молодых людей, вежливо пригласив войти.

– Ну, а ты, Виктор, зайдешь? – обратилась она к таксисту. – Чайник поставила.

– Олюня, мне работу работать надо, еще два заказа. Пока выходные, работа прёт. В будни буду чаи гонять.

– Ну, лети, – отчужденно фыркнула женщина.

– Только удостоверюсь, что клиентам здесь нравится, – сказал таксист, шутливо толкая женщину.

Запах березовых веников чувствовался с порога. У входа обнаружился стол, за ним – деревянный стеллаж. Там аккуратно лежали банные принадлежности. Мешок радостно побежал всё осматривать.

– Девочки не подъехали до сих пор? – спросил Олечку таксист.

– Сказали, едут.

– И мне то же самое! – негодующе развел руками мужчина. – Им что, блядь, по десять раз звонить надо? Любят время тянуть, прошмандовки. Сколько раз просил: скажите точно, когда приедете. «Всё, подъезжаем, десять минут»; проходит час – и нихуя. Иногда таких приличных клиентов везу – перед людьми за них, блядей, стыдно!

– Ой, не говори! – вздохнула банщица.

Мешок выбежал довольный. Щекастое лицо не таило эмоций.

– Остаемся! – воскликнул он.

Филипп достал две тысячи рублей и положил на стол. Пятьсот рублей взял водитель.

– А вот, наверное, и девушки, – предположила банщица, увидев в окне свет фар.

Филипп во всей этой ситуации чувствовал себя не в своей тарелке. Казино, ночь, проститутки, сауна: интересно, необычно, но, в то же время, неловко. Перед самим собой. Если бы по каким-то обстоятельствам он выиграл деньги один, без Мешка, то ни за что не решился бы на столь неприличный ночной моцион.

– Моя визитка, – протянул бумажку таксист. – Как повеселитесь – звоните, развезу по домам.

Через час «веселье» было в разгаре. Филипп с Мешком вернулись из парной. Девушки, скромные, неприметные, старались мило улыбаться, но разговор с ними не клеился. Краснощекий Мешок пил пиво, бутылку за бутылкой, однако на нем это никак не сказывалось, лишь немного стал заплетаться язык. Филипп после парной позволил себе вторую бутылку за вечер. Слишком заманчивой выглядела поверхность стекла «Старопрамена», покрытая легкой испариной.

– Пойдем-ка, проверим дровишки! – сказал Мешок, обращаясь Филиппу. Тот намек понял и прихватил свое пиво.

– Нормальные телочки, а? – говорил Мешок, для вида взяв в руки кочергу.

– Отчасти, – кивнул Филипп, а сам вспомнил Киру.

– Чё-то не веселый ты, Филька!

– Я-то? Да брось. Мысли тяжелые, а так всё отлично.

– Ты давай-ка гони свои мысли нахер. Тебе какая больше нравится?

– Черненькая, не помню, как зовут.

– Хорошо, тогда я с блондинкой. Давай-давай-давай, – Мешок отбросил кочергу и устремился обратно, – а то продлять придется. А это капец какая переплата.

Через минуту Мешок резко изменился в лице, став неожиданно тихим. Он сел напротив девушек и закурил. Кажется, это была вторая пачка за сегодняшний вечер.

– Хорошо, – потушил в пепельнице почти целую сигарету и подмигнул блондинке: – Пойдем.

Он повел девушку в отдельную комнату. Филипп с черненькой остались за столом.

– Какой стесняшка, – выдавила она из себя глупое замечание.

– Я?

– Ну, а кто?

«Не признаваться же ей, что в моей жизни она будет второй»

– Я только сегодня такой, – кисло усмехнулся Филипп.

– Может, пойдем? У нас скоро время.

Они встали. Поджав губы, Филипп взглянул на нее со спины. Неправильно это. Мерзко. По-животному. Желание, конечно, подкатывало, но оно шло бок о бок с каким-то странным чувством горечи. В мире, где существует много всего, приходится довольствоваться худшим. Еще и за деньги. Филипп отнюдь не мечтал только о сексе по страсти или любви, но и трах с отвратительной проституткой не входил в список его желаний.

До того, как они успели уединиться, в коридоре послышался топот. Голая блондинка, прижимая к себе полотенце, неслась с выпученными глазами.

– Что с твоим другом?! – вопила она. – Иди, посмотри!

Филипп бросился в комнату. Мешок лежал на кровати, раскинув руки. Лицо неожиданно бледное, губы синие.

– Мешок! – Филипп упал перед кроватью на колени и стал бить его по щекам. Велел живо нести воды. Пульс не прощупывался. – Сука, Мешок, что с тобой?

Дыхания, кажется, не было. Кто-то ткнул в спину стаканом. Плеснул. Снова бил по щекам – ничего.

– Скорую! Быстрее! – Филипп выхватил телефон и стал сам набирать номер.

Глава пятая

Дни становились короче. Пятый час вечера, а солнце уже укатилось за ступенчатые контуры городского ландшафта. Конец октября, но за окном белым-бело. Даже по меркам сибирского городка снег в этом году обрушился преждевременно. Вчера бушевала пурга, а сегодня ясно, морозно, безветренно. Глядя в окно, вспоминаешь строчки из Пушкинского Онегина про зиму, где «крестьянин, торжествуя, на дровнях обновляет путь»… Да кто ж теперь помнит об этом? Путь нынче принято обновлять на полноприводных автомобилях с японской шипованной резиной. Зиму Филипп не то что бы не любил, просто вскоре после ее наступления она ему надоедала. Он с радостью сократил бы это время года, как минимум, вдвое.

Тщательно забивая утеплителем щели подоконного пространства, Филипп готовил помещение к наступлению лютых морозов. Около часа назад он возвратился с учебы.

– Филя, почему у нас в общаге ремонт нормальный не сделают? – спросил Мешок, возлежавший на панцирной кровати напротив бубнящего телевизора.

– Потому что нормальный ремонт до сих пор – предмет недоступной роскоши для студентов нашего вуза. Может, когда-нибудь, в тот чудесный день, когда воровство прекратится, или когда наворуют так, что аж сыпаться будет, в качестве жеста доброй воли, под звук барабанной дроби бригаду рабочих введут в наши комнаты, а пока не мечтай и расслабься. Тем, кто стоит выше нас по иерархической лестнице, деньги нужнее.

Мешок задумчиво вздохнул и, некоторое время спустя, недовольно буркнул:

– Так долго возишься с этим подоконником! Ведь перед прошлой зимой вроде утепляли?

– Может, возьмешь вату и поможешь? Я не знаю, куда всё делось с прошлой зимы. Щель видал, какая? Руку на улицу можно просунуть!

– Нет, я полежу, – Мешок чинно сложил руки на животе, – после прогулки и обеда мне нужен покой, врачи порекомендовали.

– Я так и не понял, что с тобой было в сауне? Врачи скорой помощи не объяснили: понятно, диагнозы ставить – не их задача, но в больнице, после трехсуточной отлёжки, тоже ничего внятного сказать не смогли.

– Еще бы! Я не болен, просто образ жизни и вредные привычки перегрузили организм, и он решил отключиться. Врач, когда выписку подписывал, открытым текстом посоветовал поменьше пить, курить и по ночам шляться. Вон, мол, какой кабан здоровый, хоть землю паши, а здоровье понапрасну губишь. Коль так хочется его надорвать, лучше бы в дело пустил, на химзавод пошел или на север уехал. Вдобавок, и я тебе об этом еще не говорил, пристыдил меня по поводу лишнего веса. Я, на удивление, не ощетинился, а, не говоря ни слова, согласился. Ну, в самом деле, Филя, я потом в зеркало посмотрел – бочка бочкой! Слезы со стыда навернулись.

– Хорошо хоть чьи-то слова на тебя подействовали! Я не один год твержу: в таких количествах бухать нельзя, за собой следить надо, а с тебя – как с гуся вода. – Филипп обернулся: – Но знаешь, лучше сейчас…

– Ты прав, пришла пора подумать о своем здоровье. – Миша неторопливо покинул кровать, вынул из пакета клок ваты. – А ну, Филя, дай, наконец, покончить с этой чертовой щелью! Иди, проверь свои сделки.

Филипп отступил к ноутбуку. Торговый терминал в этом компьютере не выключается неделями. Активны две шортовых позиции, обе сейчас в небольшом убытке. На днях он получил банковскую карту и вчера перевел брокеру свои «летние деньги», плюс некоторую часть из суммы, выигранной в казино. $1577 – такой величины получился депозит, новая ступень в торговой практике Филиппа. Сможет ли он теперь подняться на вершину, не свалившись в середине или в самом начале пути? На этот вопрос он отвечал себе твердо: «смогу!». Хотя прекрасно знал, какова подчас цена такой чрезмерной уверенности.

– Ты ведешь подсчет своих торговых дней? – спросил Мешок.

– Нет. Но знаю, через неделю будет два месяца. Почему спрашиваешь?

– Размышляю, насколько тебя хватит, – засмеялся он. – Многие люди бросают дело, едва начав, а ты уже два месяца держишься. И от компа не отогнать. Интересно, это один ты такой уникум, или действительно Форекс настолько затягивает?

– Многие люди бросают начатое потому, что, во-первых, не видят перспектив, во-вторых, для достижения результата любое дело требует серьезного подхода с расчетом на продолжительный срок. В движении цен на Форексе я вижу невероятные перспективы. Мне кажется, в подходе к торговле на финансовых рынках есть возможность совершенствоваться бесконечно. Это раз. Два: можно буквально в течение нескольких часов получить хорошую отдачу в виде заработанных пунктов. Вот почему мне это интересно. Вот почему я намерен еще долго торговать на Форексе.

– А если… – произнес Миша и на секунду прервался, чтобы подобрать наименее колкое выражение, – тьфу-тьфу-тьфу, конечно, но если твой счет однажды сгорит?

– С чего бы? Я управляю рисками. Каждая сделка нагружает депозит не более чем на десять процентов. Всё в лучших традициях трейдинга.

Филипп знал: при осторожном подходе и, главное, четко выверенных стоп-лоссах депозиту ничто не угрожает. В худшем случае может наступить полоса неудач, где сделки будут срабатывать в минус одна за другой, но если четко ограничить потери, счет вновь вырастет и график прибыли пойдет вверх, когда наступит такая же полоса прибыльных сделок. Единственное, что может стоять на пути, – необузданный азарт. Сколько раз за два месяца, особенно в последнее время, Филиппа подмывало сыграть максимальным плечом! Сколько раз он себя останавливал! Ему казалось, что именно сейчас он точно понимает, куда двинется рынок… но останавливался, ждал, бил себя по рукам, и, самое обидное, что в большинстве случаев рынок действительно шел в предугадываемом направлении. Пребывание вне динамичного рынка подчас было невыносимее реальных потерь.

Потом вечер он проводил в задумчивости: ведь каких-то трех-четырех крупных сделок хватило бы, чтобы кардинально изменить финансовую жизнь. Соглашусь, риск колоссален. Гигантское кредитное плечо может разорить в один момент. Тогда я останусь без депозита, и с игрой на бирже можно будет попрощаться надолго. А если фортуна окажется на моей стороне? Я ведь не один раз точно угадывал движение цен. Примерно восемь из десяти раз мои прогнозы оказывались верными. И даже оставшиеся два, но немного позже. После такого прогноза, находясь «на заборе», я видел, как цена шла в нужном мне направлении на тридцать, шестьдесят или даже сто пунктов! Можно было в рамках одного жалкого часа удвоить счет. В рамках торгового дня – увеличить вчетверо. В неделю случается минимум три сильных колебания. Угадать их несложно: есть календарь экономических новостей. Но где взять смелость для столь рискованного начинания?!

Обыкновенная неуверенность и разум пока брали верх над поднимающимся из глубин человеческой сущности азартом. Филипп не знал, надолго ли при таких соблазнах хватит его выдержки. Между тем, час, когда его рука дрогнет, уже не за горами.

Мешок подбросил к потолку ленту скотча, лихо поймал и жестом указал на окно:

– Всё! Теперь нам зима не страшна!

– Да уж, не страшна нам какая-то жалкая сибирская зимушка, которую любят даже негры. Спасибо Мешку.

– Пожалуйста, – улыбнулся Мешок и стал собираться. Незадолго до этого ему на телефон пришло сообщение.

– Ты куда? Разве тебе всё еще не нужно лежать?

– Хватит, бока ныть начинают. Пойду на улицу, через часик-полтора вернусь.

Филипп заметил, как Мешок полез в свою тумбочку, где у него хранились деньги.

– А бабки зачем? Вход в общагу платный?

– В магазин зайду, поесть чего-нибудь куплю, – уклончиво ответил Мешок.

Филипп в тот момент ничего не заподозрил и, погрузившись в торговлю, лишь кратко сказал:

– Не забудь свой телефон.

В ответ Мешок что-то буркнул, но Филипп уже не слышал.

Одну сделку удалось вывести в безубыток, а со второй даже получить прибыль. Филипп закрыл все позиции и удовлетворенно откинулся на спинку стула. Середина недели, а прибыток уже под четыре процента. Можно отдыхать.

Но как отдыхать, когда волатильность только начинается? Вышли новости по США и Европе, курсы зашевелились. Сейчас возможности, как рыбы в моментально высохшем озере – так и прыгают в руки. Только успевай хватать.

«Заключу-ка я еще одну сделочку… и леверидж увеличу. Чуть-чуть, всего на четверть. А может, в половину? Я уверен, евро/доллар сейчас ринется вверх. Пожалуй, так и поступлю. А стоп-лосс пока ставить не буду: я еще не знаю, где та граница, на которой нужно закрываться»

По мере того, как цена двигалась вверх, улыбка на лице Филиппа становилась шире. Несколько минут, а чистой прибыли уже под сотню. Но вдруг рост резко замедлился. Без пяти пять рынок замер. Ломаная линия графика словно уперлась в потолок. Филипп насторожился, но бездейственное наблюдение не прекратил. В восемнадцать часов ноль минут отслеживаемая котировка скакнула вверх примерно на десять пунктов, затем обвально покатилась вниз. В первую минуту Филипп надеялся, что это обычная скоростная коррекция перед большим ростом. На третьей минуте, когда плавающий результат находился около нуля, он готов был закрыть операцию, но какое-то невесть откуда взявшееся предчувствие остановило его. Он продолжал наблюдать за скатыванием позиции в минус. Минус десять, минус двадцать, минус тридцать долларов. Закрыться еще не поздно, но что-то говорило ему: подожди. На восьмой минуте фиксировать убыток в сто долларов оказалось просто-напросто жалко. Нужно подождать еще немного. Филипп чувствовал, как вместе с деньгами теряет здравый смысл. Холодная расчетливость быстро разогревалась, кипела, а затем в виде эфемерного пара расставалась с неосторожным трейдером.

Он не мог знать, что это только первая стадия большого отрицательного движения. Новости в еврозоне вышли хуже ожидаемых, в Америке – лучше. Плюс спекулятивная игра маркетмейкеров, которая чаще всего ведется против ожиданий обычных трейдеров. В общем, куча мощных факторов привела к локальному обвалу. Но Филипп не знал этого. Он не пользовался инструментами, которыми пользоваться был обязан. Не просматривал новости, не открывал экономических календарей. Он ездил на автомобиле без руля, притом заведомо сняв еще и педаль тормоза. На примере автомобиля понятно, к чему могут привести такие действия, но почему-то начинающие трейдеры думают, что им всё нипочем. Они-де выпрыгнут в последний момент, целые и невредимые, и пересядут в другую машину.

Между тем, шел второй час, а Мешок с прогулки всё еще не вернулся. Филипп набрал его номер, но автоответчик сказал, что телефон абонента выключен.

– Черт побери, Мешок, не создавай мне проблем! – воскликнул Филипп, повторно нажимая кнопку вызова. Автоматический голос повторил сказанное.

Филипп выглянул в окно – снег, вечер, машины, люди.

«Чтобы погулять, двух часов более чем достаточно. Может, ему опять стало херово, он упал, и сейчас валяется где-нибудь во дворе, а прохожие думают, что пьяница, и даже не подходят? Пройдусь по его маршруту»

Свитер, пальто, перчатки, стильная шапка и шарф. Филипп оделся и через две минуты вдохнул воздух улицы. Крупные снежинки падали на его одежду и одежду прохожих. Он обошел близлежащие дворы, в которых, по его мнению, мог гулять Мешок. Быстрым шагом на это потребовалось двадцать минут. Теперь он стоял в последнем дворе. Отсюда, между торцами двух домов просматривался вход в общагу. Филипп достал телефон, набрал, но снова услышал автоответчик.

«Мешок говорил, что хочет зайти в магазин. Но в какой именно? Их здесь три, плюс рынок. На обход этих мест уйдет еще минут двадцать»

– Ох, Мешок-Мешок, что за безбашенное поведение? – проворчал Филипп.

Рядом дети лепили снеговика. Отвлекшись всего на миг, он поднял глаза, посмотрел в сторону общежития и заметил мелькнувший красный пуховик.

– Вот сука! Мешок, мать твою! – Филипп быстрым шагом двинулся в сторону общаги. Взлетел по ступенькам, пробежал по коридору и буквально ворвался в комнату. «Потерявшийся» преспокойно сидел на диване, ел мороженое и поглядывал в телевизор.

– Где ты был, болван?! – заорал Филипп.

Мешок посмотрел непонятливо, простодушно и малость обиженно.

– Чего я болван? Я же сказал, куда пойду.

– Три часа тебя не было, а обещал явиться через полтора! И зачем-то отключил телефон. Как это понимать?

– Я же предупреждал: у меня в мобиле садится батарейка, могу быть недоступен.

– Когда это ты предупреждал?

– Перед тем, как за порог выйти. Ты кивнул и сказал «ага»...

– Хорошо, – сдержанно проговорил Филипп. Он этого не помнил, но по глазам видел, что Миша говорит правду. – А задержался тогда почему?

Мешок вздохнул и, поняв, что нет смысла обманывать друга, признался:

– Я снова был в казино.

– Отлично! Просто молодец. А если бы там с тобой опять случился приступ?!

– Филя, чё ты как бабка? Ничего бы со мной не случилось. Я много дней не курю, не пью, чувствую себя гораздо лучше. Не переживай. Хочешь мороженого? – рядом с ним лежал еще один запечатанный шоколадный брикет.

– Нет, – отказался Филипп, но через миг передумал: – Ладно, давай. Как сыграл?

– Херово, – качнул головой Миша. – Минус десять.

– Жесть!

– Ага. Не повезло. Ничего, на выходных там ожидается турнир. Будет много игроков, много денег. Вход только по предварительной регистрации, но я для себя уже билетик выписал. Тебе, извини, не смог: присутствовать будут только игроки, никаких зрителей. Помещение и без них заполнится под завязку.

– Мне туда и не хочется. На турнире ты намереваешься отыграть сегодняшнюю потерю?

– Само собой. С прошлого выигрыша, после того, как я купил пуховик и ботинки, остались копейки, но ты же одолжишь тысяч пять?

– Ммм… У меня где-то так и осталось. Да, без проблем, – кивнул Филипп.

– Хорошо. Если выиграю, отдам с вознаграждением.

Ночью Филипп почти не спал, ворочался, думал о сделке. Перед тем, как лечь, он отпустил её в свободное плавание, сняв все ограничения. Этому поспособствовала тупая уверенность, что цена в конечном итоге обязательно развернется и пойдет к изначально запланированным рубежам. Утром, едва открыв один глаз, он побежал к компьютеру. Радоваться было нечему: убыток уже съедал половину депозита.

Филипп беззвучно выругался и пошел в душ. Горячая вода моментально пробудила, подарив мыслям ясность.

«Оказывается, вот как такое случается... Жадность, подкрепленная уверенностью, парализует волю, не позволяя принимать решения. Если бы не был я таким дураком, то закрылся бы еще вчера, когда убыток едва перешел отметку сто долларов. А лучше вообще не открывал бы эту чертову сделку с гигантским, по моим меркам, плечом. Самое страшное, у меня нет практического опыта поведения в таких случаях. Теория учит, что нужно твердо рубить убытки, пускай даже поздно, когда счет проседает наполовину»