Текст книги "Операция - Телепортация (СИ)"

Автор книги: Александр Белоткач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– То есть, вы предлагаете снова работать с вами?

– Я понимаю Алексей, мы с Натальей Леонидовной в прошлый раз немного вспылили. Но причиной сего, стало беспокойство о вашем здоровье. Ведь вы уже одной ногой побывали на том свете, … гм …, в том самом смысле. Поверьте, я тоже не железный. И увидеть вас после такого, в лаборатории, никак не ожидал. Приношу свои извинения! И думаю, вы сами осознаете, в какое положение поставили нас с Натальей Леонидовной. Кстати, она сейчас находится в больнице рядом с нашими мальчиками. Поверьте, каждый из вас в отдельности, стоит больше чем все опыты вместе взятые. Поэтому, впредь, прошу вас относиться более ответственно к собственному здоровью. Что же касается эксперимента, нам приказано продолжать работу. Я набрал в группу новых добровольцев, но пока, увы, все они дальше второй модуляции пройти не смогли. Вот такой вы особенный, Алексей. Так что, давайте будем работать как равные партнеры. Моя задача обеспечить техническую сторону, ну а вы, попробуйте повторить все еще раз.

Я был рад, нет, я просто ликовал. Но это где-то там, далеко от посторонних глаз. Внешне же был совершенно невозмутим. Некоторое время изображал раздумья, после чего, кивнув, спросил:

– Когда начнем?

Шеф, сразу повеселел, видно, обрадовался легкой победе:

– А вот мы сейчас и проверим! – Выскочив из кабинета, он спустя минуту вернулся, довольно улыбаясь и потирая руки.

– Алексей, все готово. Можно прямо сейчас запускать установку.

В зале лаборатории, нас встретили какие-то незнакомые ребята. На нового члена группы смотрели настороженно. Профессор без лишних церемоний представил меня всем собравшимся, после чего, дал команду на запуск. Привычно раздевшись, я нырнул в теплый гель. Испытуемого с ног до головы облепили датчиками, люк закрылся, и дальше все. Исчезли все звуки, перед глазами сгустилась непроницаемая тьма, а тело привычно расслабилось, и спустя несколько минут, казалось, вообще перестало существовать.

На этот раз, я был более внимательным, и в начале третьего разгона, ощутил едва заметное колебание воздуха. А затем, появившиеся раньше тусклые светлячки, брызнув бенгальскими искрами во все стороны, засверкали, превратились в яркие созвездия. Меня вновь охватило то необъяснимое помешательство. Вновь, оглушительной волной, выталкивая прочь сознание, навалилась эйфория, однако на этот раз, неимоверным усилием воли, я сумел удержаться на краю. Трудно найти подходящие слова, чтобы описать творившееся со мной в те минуты. Это было выше человеческого понимания. Более или менее подходящая терминология наличествует в лексиконе сегодняшних подростков. Думаю, моя соседка по лестничной площадке, юная одиннадцатилетняя особа по имени Алена, описала бы происходящее примерно так: – «Меня улетно тащит, прикольно плющит и круто колбасит»

Не знаю, сколько все это продолжалось, но вот, эйфория пошла на спад, и я уже вполне осознанно принялся сканировать данную реальность. По всему, местом очередной заброски оказалась та же точка в пространстве. Совсем рядом, была уже знакомая планетная система. Я облегченно вздохнул, и предвкушая радость от встречи, устремился к едва видимому серо-голубому шарику.

На этот раз, не теряя времени, отыскал остров, и сделав круг, спикировал на белый песочек рядом с той самой беседкой. Поискал глазами хозяйку острова, но вокруг не было, ни души. Исчезли так же столик с шезлонгами, и прочие пляжные дела. Немного побродил по берегу, ожидая, что меня наконец-таки заметят, но так и не дождавшись делегации с оркестром, легко взлетел над парком, и без помех опустился на площадке перед коттеджем. Вокруг была исключительная чистота и порядок, по всему, за территорией следил отличный садовник. На площади, вымощенной светлыми плитами, не валялось ни единой соринки. Окружающие клумбы, идеально ухожены, деревья подстрижены, и все это поражало, поистине, невиданным разнообразием красок. Я, немного подождал, но поняв, что дорогого гостя не замечают, поднялся по ступеням к входной двери. Вблизи это сооружение больше походило на монолитную стеклянную стену. Остановившись в задумчивости, я коснулся ее зеркальной поверхности. В кончиках пальцев появилось легкое покалывание, а в следующий момент, вокруг что-то неуловимо изменилось. Появилось странное напряжение, исходящее от стен дома. По всему, хозяйка либо отсутствовала, либо не желала меня видеть. Совершенно не представляя, что дальше делать, я уселся на ступени, и призадумался:

– «А если я отсутствовал слишком долго, и это прелестное создание успело состариться или хуже того …? Что если теперь здесь никто не живет? Может здесь прошло не пара суток, не год, а все сто? Но судя по растительности, остров, со времени первого посещения, совершенно не изменился».

Я ломал голову, как дальше быть, и уже почти решился отправится на поиски, когда с неба, на площадку прямо перед домом, упал серебристый аппарат. Внешне, он здорово напоминал спортивный автомобиль. Зализанный корпус, низкая посадка. Кажется, где-то в кино, на подобном, по земле будущего носился один из героев. Зеркальная дверца отъехала в сторону, и на белые плиты ступила хозяйка острова. На лице ее было удивление и восторг. Она подскочила ко мне, и быстро заговорила на своей тарабарщине, то указывая куда-то себе за спину, то прижимая ладони к сердцу, безуспешно пытаясь что-то объяснить. Хозяйка острова была явно сильно взволнована, и куда-то очень торопилась. Я глядел в ее черные, радостно распахнутые глаза, в которых отражались зеркальные ступени, на ее открытую улыбку, на милые ямочки, пока, наконец, не сообразил, что она приглашает меня в свой летающий автомобиль. Стараясь не делать резких движений, я спустился вниз, и подошел к странному агрегату. В кабине обнаружилось два, немного необычных кресла, и странный рой каких-то светящихся мошек на месте приборной панели. Девушка, открыла пассажирскую дверь, и жестом пригласила располагаться.

«Что ж, раз приглашают, нельзя отказывать, к тому же такой красавице!»

Устроившись поудобнее, я огляделся. Стенки этого странного авто, изнутри были совершенно прозрачными. Казалось, что на белых плитах перед домом, стоит всего лишь два кресла, да какая-то непонятная штуковина перед ними. Девушка, обойдя аппарат, одним движением оказалась рядом со мной, и тут же, мы взмыли высоко в синее небо. Ощущение было забавное. Мы летели над островом, словно сидя в суперсовременном кинозале. Под нами проносились великолепные рощи, яркие цветастые поляны, мелькнуло озеро с водопадом, и уже через несколько секунд, мы зависли над громадиной корабля. Сидевшая рядом девушка, легко касалась кончиками пальцев, тех самых светящихся мошек, паривших целым роем перед ней, из чего я заключил, что это такая диковинная панель управления. Внизу раскрылся гигантский люк, и наш двухместный ковер-самолет, нырнул в ярко освещенное чрево корабля.

Флаер, «вспомнил я, как в книжках называют такие аппараты», опустился на огромной площадке, где в ряд стояли точно такие же серебристые машины, дверца отъехала в сторону, и я осторожно ступил на светлые шестиугольные плиты. Девушка ободряюще улыбнулась, и поманив рукой, летящей походкой направилась к одному из коридоров. Мы шли довольно долго. Дважды пересекали какие-то огромные залы, поднимались по лестнице, спускались на лифте, пока, наконец, не остановились перед большой прозрачной стеной. За ней, была знакомая обстановка. Там находились какие-то агрегаты, мигали разноцветные огни, а в центре всего безобразия, стояла до боли знакомая капсула. Я, если честно просто глазам не поверил. Настолько данный бочонок походил на тот, в котором меня отправили в эту вселенную. Я инстинктивно заозирался, в поисках профессора и его вездесущих помощников, но вокруг было совершенно безлюдно. За время пути, мы не встретили ни одной живой души, да и здесь, кроме нас, тоже никого не было. Девушка, остановившись у стеклянного заграждения, прикоснулась к серебристому браслету на руке. В монолитной с виду стене, возник большой проем. Уверенно пройдя в зал, Она остановилась на той стороне, и приглашающее поманила рукой. Не задумываясь, я шагнул следом.

Огромное помещение было заставлено диковиной аппаратурой, здесь ощущались сильные токи, и еще какие-то непонятные вибрации, от которых меня начало слегка потряхивать. По периметру располагались белоснежные емкости, на боку у каждой красовались невиданные, чем-то отдаленно напоминающие арабскую вязь иероглифы, оттуда отчетливо веяло холодом. Возле каждой из них, на стене висели большие панели, где непрестанно меняли форму и цвет, непривычного вида графики. В дальнем конце зала, под самый потолок уходила некая конструкция, похожая на краба переростка. Только краб этот был соткан из миллионов стеклянных трубочек, по которым пульсируя в такт графикам на стенах, циркулировала светящаяся жидкость. Две огромные лапы – клешни, заканчивались странными утолщениями, которые уходили куда-то вниз, под стоящую в центре помещения капсулу. Я с детства увлекался различного рода железками, и был сильно заинтригован, ну а мой шеф, наверное, жизнь отдал бы за то, что б посмотреть на все это хоть одним глазком. Пройдя к невысокому постаменту, на котором стояла точная копия нашей капсулы, я не удержался, и оглядел ее со всех сторон. От сердца отлегло, когда обнаружились первые различия. Прежде всего, этот агрегат был значительно компактнее, и сделан был явно не из металла. Я пробовал на ощупь понять, что это за …, но пальцы не желали передавать фактуру пористого, какого-то знакомого на вид материала. Этот мой исследовательский порыв не остался не замеченным. Девушка, стоя рядом, внимательно наблюдала за моими эволюциями. А догадавшись, что я пробую понять, из чего это корыто сделано, произнесла своим чарующим голоском:

– Эос зи трикотан!

И конечно, я тут же все «понял». Решив не морочить девчонке голову, уселся в ближайшее кресло, коих тут было десятка два.

«Чего выделываться? Вся эта аппаратура – для меня темный лес! Лучше подождать, там видно будет!»

Минут двадцать я наблюдал за девушкой. Она то и дело перескакивала от одной панели к другой. Легко, словно виртуоз пианист, пробегала пальчиками по разноцветным значкам, внимательно вглядываясь в хаотичное мельтешение непонятных символов, графиков и таблиц. Подолгу замирала у странных агрегатов. Что-то крутила, вертела, настраивала. В общем, шла экстренная подготовка, только вот знать бы к чему. Я не увидел здесь ничего похожего на привычный системник, мышь или клавиатуру. Просто перед каждым экраном, парили в воздухе знакомые светящиеся мошки. Все они были разного цвета, размера, формы, и казалось, в их непрестанном мельтешении, разобраться было вообще невозможно. Но девушка, уверенно тыкала в эти огоньки, и по всему, очень торопилась. Наконец, закончив свои танцы со светлячками, она оглянулась ко мне, и стащив с руки свой серебристый браслет, взволнованно проговорила:

– Мия инисиоз тао! – и указав на капсулу, добавила: – Та реад инситивеас!

Проследив за ее рукой, я увидел распахнутый люк, и слабо освещенное нутро капсулы.

– Ты чего?Предлагаешь лезть туда?

Девушка, по-прежнему не слышала меня, но по всему отлично видела. Наверное, так у них тут было принято, при разговоре смотреть собеседнику в глаза. Вот и сейчас, подойдя ближе, она заглянула мне, чуть ли не в самое сердце, и после долгой паузы, тихо прошептала:

– Мия эльхаро Теос.

Не знаю, чего это она лопотала на своем «китайском», но я почему-то вдруг решил: «Сделаю все, что она попросит. Пусть будет, что будет. Вряд ли это милое создание желает мне зла».

Происходило явно нечто очень важное. Трудно было смотреть, как сильно она волнуется, почему-то хотелось хоть как-то поддержать эту красавицу. Я наклонил голову, и не удержавшись, озорно подмигнул ей. Возможно у них здесь, это что-то означало, поскольку девушка неожиданно смутилась, и потупив взор, принялась вертеть в пальчиках свой браслет.

– Мия эльхаро Теос. – совсем уже неслышно повторила она. И тогда решив не изводить дальше, томящуюся в непонятном ожидании девушку, я подошел к распахнутому зеву очередного бочонка.

Очень может быть, моя такая покладистость объяснялась уверенностью, что в этом теле никакие повреждения не страшны. А может быть, умоляющие черные глаза, в которых плескалась необъяснимая боль и надежда, заставили сделать последний шаг. Что бы там ни было, но, кивнув этой красавице в последний раз, больше не раздумывая, я полез в люк. В капсуле было довольно просторно. Расположившись в странном, пористом ложе, сделанном по форме человека, я попробовал расслабиться, да только куда там. Вокруг происходило что-то непонятное, а такие моменты, всегда меня сильно нервировали. Лучше было бы, продолжить наш разговор, точнее рисование комиксов, в той самой комнате с экраном. Очень может быть, ей бы удалось объяснить, что это здесь затевается. Но поразмыслив, я все же, решил, что простыми рисунками, изобразить технические аспекты, вряд ли возможно. Может она, так же, как и я, собралась куда-то в иную галактику?

Свет в капсуле плавно погас, а в следующий момент, я отключился. Странное это было ощущение. Казалось меня, в один миг разобрали на атомы, и принялись исследовать каждый из них в отдельности.

Очнулся я, от прикосновения прохладных тампонов, которыми у нас, оттирают остатки геля, и с трудом разлепив веки, увидел довольную физиономию профессора.

– Ну, что, Алексей, как ваше самочувствие? Сегодня мы, кажется, успели вовремя!

«Да уж, вовремя!» – Подумал я.

Вокруг суетились техники, вовсю глазели незнакомые добровольцы. Меня осторожно перенесли на кушетку, и какой-то вежливый гражданин в белом халате, принялся ощупывать и обнюхивать подопытного. Еще через полчаса, я сидел у шефа в кабинете, и под камеру, рассказывал обо всем увиденном.

Все это время, из головы не шла моя новая знакомая.

«Чем, интересно, закончился тот непонятный процесс? Вот она удивилась, когда открыла капсулу?»

В кабинете кроме профессора, находился еще один, лысоватый гражданин, и глядя на их сверкающие макушки, я с трудом сдерживал неуместную улыбку. – «Ну, чисто яйца в инкубаторе».

Меня долго расспрашивали, выясняли подробности, просили точнее передавать ощущения. В общем, двухчасовой допрос пристрастием в известной конторе, показался бы курортом, в сравнении с этим издевательством. Профессор на каждое новое воспоминание, находил все новые и новые вопросы, заставлял пересказывать всякие подробности, то и дело, переглядываясь с непонятным гостем, который, кстати, так и не представился. А под конец, когда уже все по десять раз было повторено и расписано до мельчайших деталей, я спросил, намеренно игнорируя невоспитанного гражданина:

– Сергей Петрович, а кроме меня, там еще кто-то побывал?

Шеф долго мялся, но в конце концов, выдал:

– Видите ли, в чем дело, Алексей, я не могу разглашать служебную информацию, но для вас сделаю исключение. Вы, наверное, догадываетесь, что на этом направлении работаем не мы одни? Так вот, как мне достоверно известно, пока только наша лаборатория достигла таких потрясающих результатов! И в этом, между прочим, есть и ваша заслуга. Не смотря на некоторые … гм … аспекты поведения. Надеюсь, впредь вы будете аккуратнее … ну, вы понимаете, о чем я.

Расстались мы в хорошем настроении, оба довольные друг другом. Следующий запуск был намечен на четверг, и я мог, по словам профессора, в эти два дня, как следует отдохнуть.

6

Заточение.

Чувствовал я себя превосходно, сегодняшний запуск прошел, пожалуй, лучше всех предыдущих, так что валяться на диване перед телевизором, я не собирался.

На проходной меня встретили два знакомых амбала, и вежливо препроводив к выходу, передали с рук на руки ожидающему в машине Виктору.

К обеду поднялся ветер, зарядил мелкий дождик. Небо снова затянула опостылевшая за зиму серая тоска. Усевшись на переднее сиденье, и глянув на часы, я попросил:

– Виктор, мне нужно срочно навестить друзей в больнице? Как бы это организовать?

Секьюрити лишь кивнув в ответ, переговорил с кем-то по телефону. Слов было не разобрать, но из обрывков фраз, удалось выяснить, что хоть и со скрипом, начальство все же, дает добро.

Мы выехали на проспект, и минут через пятнадцать, остановились у проходной третьей городской, где находились наши ребята.

В коридоре нас встретила Наталья. Увидев незнакомую женщину, я хотел было пройти мимо, и только когда она поздоровалась, узнал в этой бледной особе нашу Натку. Видно последняя неделя далась ей не просто. Вечно цветущая, предмет зависти всех наших девчонок и объект обожания большинства ребят в институте, сейчас выглядела постаревшей лет на десять. Бледная, не выспавшаяся, круги под глазами. На мой вопрос: «как там ребята?» Ответила убийственно коротко:

– Все плохо.

В палату меня не пустили, хотя Антоха уже несколько раз приходил в себя. По словам Натальи, ему здорово досталось. Их с Зойкой сбила машина, когда они возвращались домой с какой-то вечеринки. Я вспомнил жизнерадостную Зойку, и сердце сжалось от боли. Одна из самых симпатичных девчонок нашей группы, она с первого курса втрескалась в Антоху. С тех пор эта парочка была у нас эталоном верности. Все знали, что осенью они планировали пожениться, и вот теперь …

Мы долго сидели в фойе, думая каждый о своем, пока Виктор вежливо кашлянув, не предложил побывать завтра на похоронах.

Услышав от своего недавнего мучителя такое предложение, я поразился так, словно со мной заговорил мой собственный холодильник. Значит не все потеряно, значит, обычные человеческие чувства не чужды этому служаке.

Домой я вернулся весь в тяжких думах. Ужинать было рано, и вообще, есть не хотелось. Долго слонялся по квартире, затем почему-то остановился у кухонного окна. Отсюда открывался замечательный вид на далекие новостройки. Где-то там, ввысь поднимались сразу четыре огромные башни. Новый микрорайон обещал стать лицом города. Внизу под окнами теснились припаркованные машины. Не было тут гоняющей мяч детворы, не сидели мамаши с колясками. И дело было вовсе не в капризах погоды, просто здесь это было не принято. Гулять ходили в парк, а мяч погонять разрешалось только на специальной площадке, которая была в километре от нашей высотки. Да, сейчас городским ребятам приходится не сладко. Уткнутся в свои игровые приставки, или нырнут с головой в какую-нибудь сетевую заморочку, и прощай детство.

Я размышлял о том, как же все-таки эти пацаны не ценят обычные детские радости. Нам, помнится, не позволялось и сотой доли …, но тут внимание мое привлек странный тип на крыше соседней высотки. Пригибаясь и прячась, парень в серой ветровке и темных брюках, осторожно передвигался между вентиляционными коробами, словно выбирая место поудобнее. Он держал в руках странно знакомый продолговатый предмет, и когда, остановившись у края, подозрительный тип, положил свою ношу на бетонный парапет, в голове что-то щелкнуло. Дальнейшее произошло как в страшном сне. Я, словно завороженный глядел на отточенные профессиональные движения этого субъекта, пока наши взгляды не встретились. Нас разделяло метров шестьдесят, но я отчетливо разглядел промелькнувшее на лице парня удивление, а в следующий момент он выстрелил.

Не знаю, возможно, я подсознательно уже готов был к этому, потому что за доли секунды до того, как тяжелая пуля пробила стекло, тело мое завалилось в сторону. На столе, разлетелась любимая чашка, а затем, еще несколько выпущенных с крыши пуль, расколотили дверное стекло, и продырявили навесной чайный шкаф. Оттуда посыпались осколки сервиза, на пол с грохотом полетели жестяные банки, затем, все стихло.

«да что это за …?» – Ошарашено пробормотал я, потирая ушибленный бок. Видно не успев толком испугаться, я, дубина, уже собрался снова выглянуть в окно, когда в соседней комнате зазвонил сотовый. Для разговоров, время было не совсем подходящее, но звонил кто-то очень настойчивый, поэтому осторожно прошмыгнув в комнату, я отыскал мобильник. На экране светился знакомый номер. Звонил Виктор.

«Интересно, что этот «котяра» скажет?»

Но мой секьюрити был предельно краток:

– Алексей, с вами все в порядке?

– Вроде все норм, так несколько дырок в стекле, да разбитая посуда в шкафу, – ответил я, как можно спокойнее.

– Оставайтесь в квартире, и ни в коем случае не подходите к окнам!

Нужно было выпытать у этого служаки, что вообще происходит, но в трубке прозвучал отбой. Погасив в комнатах свет, и зашторив окна, я уселся за стол. Вдруг накатило странное ощущение. Организм отходил от лошадиной дозы адреналина. Руки слегка подрагивали, а где-то внутри, начал формироваться тяжелый ледяной ком. Только сейчас я осознал, что был в сантиметре от гибели.

«Неужели все так серьезно? И теперь придётся до конца дней прятаться? Вот так эксперимент! Трое уже в больнице, я только что лишь чудом избежал смерти, а Зойка … вообще … Найти бы сейчас этого затейника, и высказать ему все, что я думаю о разных – там – непредвиденных рисках, и прочих несовместимых с жизнью обстоятельствах. Наука конечно дело хорошее, но когда начинают гибнуть люди …, мне чего теперь всю оставшуюся жизнь сидеть вот так, бес света и с зашторенными окнами? Да уж!Ведь рано или поздно, найдется более удачливый стрелок. И зачем только я во все это ввязался?»

Но тут в памяти возник ее образ. Ясный, удивительный взгляд, счастливая улыбка, милые ямочки на щеках, а ведь она была мне по-настоящему рада. Интересно, для чего нужно было запихивать меня в ту бочку? И чем оно все там закончилось? Сердце постепенно отогрелось, куда-то ушло раздражение и холодящий страх, и закрыв глаза, я погрузился в приятные воспоминания.

«Нет, что ни говори, а все было не зря».

28.03.—Все эти дни, я тупо просидел дома. Не знаю, что у них там стряслось, но ни в четверг, ни в пятницу, в институт мы не поехали. Каждые два часа звонил Виктор, и коротко справлялся о моем самочувствии. Хотя уверен, в квартире должно было находиться несколько жучков, да и камеру они тоже обязательно где-то прилепили. Виктор уведомил, что пока поездка в институт откладывается. Причины, естественно, не назвал, но намекнул на некие чрезвычайные обстоятельства. Я откровенно скучал, и целыми днями слонялся по квартире, не зная, куда себя приткнуть. В сети не было ничего интересного. Так, посмотрел пару док фильмов на около научную тему, да полистал каталоги некоторых фирм. Я глядел на новые планшеты, ноутбуки, и прочие навороченные девайсы, а из головы не шла она. Как ни старался, но так ничего поделать не смог. Иногда даже приходила мысль: «А не влюбился ли я часом в эту инопланетянку?»

Я давно уже не был тем сопливым пацаном, которого можно было увлечь одним ласковым взглядом, и кажется, уже вполне сносно разбирался в этих … как их? – Женщинах, точнее – в девушках. Нравились мне некоторые из наших девчонок, но, чтобы вот так, маячить перед глазами день и ночь, не было ни разу ничего подобного. Меня не интересовали ни литературные дела, ни форумы коллег по цеху, ни старые добрые комедии, которые можно было смотреть круглосуточно. Я забросил второй том своего попаданца, и о чудо! – Впервые за несколько лет, в течение всех этих дней, ни разу даже не вспомнил о нем. От скуки разобрал весь книжный шкаф Иван Сергеевича, и тут, среди томов Пушкина, Толстого и Достоевского, с удивлением обнаружил занятную книжицу. Данный фолиант был явно ручной сборки. Первые несколько страниц в нем почему-то отсутствовали. Текст начинался откуда-то с середины предложения, и только дочитав первую страницу, я узнал легендарную «Улитку» братьев Стругацких. По всей видимости, это было наследие советского самиздата. Данный текст тоже был напечатан на пишущей машинке, в которой явно экономили на копирке, поскольку некоторые буквы отпечатались довольно плохо. Но все же, было очевидно, что делал книгу настоящий ценитель. Листы были аккуратно подогнаны друг к другу, и прошиты нитью, а обложка сделанная из плотного картона, любовно обклеена черной светозащитной бумагой. Полистав немного пожелтевшие страницы, я подумал: «Как же все-таки мало нужно было тогда человеку для счастья. Что-то не так с нынешним обществом. Сегодня все имеют на порядок больше материальных благ, но народ, отчего-то только сильнее ожесточается. Вчера вон, по ящику показали, старичок – герой войны упал на остановке, и почти пол дня через него просто переступали, пока какая-то сердобольная старушка не вызвала скорую. Дедка к сожалению, так и не спасли. Старое сердце дало сбой, но, если бы его привезли сразу после приступа, возможно, он еще пожил бы на этом свете. Так что, не в тряпках, да крутых тачках счастье. Чего-то мы здесь все упустили. Сдается мне, не для этого создан был человек. Не хапать, да по головам ходить. Чего уж там, забыли мы о своем предназначении. Да и учили нас с малых лет – брать от жизни все, пока возможно, а там – хоть трава не расти. Вот и гибнут в мирное время, такие вот старички, на глазах у всего честного народа. И никакая сволочь не поможет, пока самого, петух жареный в одно место не клюнет».

Протерев полки, и собрав разбросанные по полу тома, я разложил все по старой схеме, как было раньше у Иван Сергеевича.

«Уж он-то, уверен, ни за что не прошел бы мимо! Вот кто был настоящим!». Затем, тоже чисто от безделья порылся в письменном столе покойного. Все эти годы, я не трогал эти бумаги, от чего-то подобное любопытство, казалось кощунством. Но сегодня, пытаясь как-то отвлечься от горьких дум, вытряхнул содержимое ящиков прямо на ковер, и уселся возле получившейся кучи, с единственной целью – забыть хоть на минуту забыть. А слегка разворошив бумаги, обнаружил голубоватый почтовый конверт, на котором, крупным почерком было выведено: «Алексею Безродных лично в руки». Сердце дрогнуло, когда я развернул послание, нашедшее своего адресата лишь спустя годы. Приемный отец, написал очень простые, тронувшие до глубины души слова.

Я, наверное, часа два просидел на полу с этим обыкновенным листком из школьной тетради, не в силах остановить слезы. Не знаю, кажется, такое происходило впервые за много лет. Видно эти сумасшедшие дни, действительно умотали. Так что теперь, обычные слова дорогого человека, стали последней каплей, прорвавшей плотину.

Только за ужином, пришла запоздалая мысль: «В письме Иван Сергеевич прощался со мной». Помнится, то лето прошло в походах, и старик, просто боялся не дожить до возвращения своего неспокойного приемыша. Главное, что я осознал, меня все же кто-то по-настоящему любил. Любил как сына. И от этого, на сердце стало гораздо теплее. О своих настоящих родителях я не знал ничего. Фамилию Самойлов, мне дали в честь какой-то из санитарок в роддоме. Ну а все последующие годы, все свое сознательное детство, я чувствовал себя совершенно никому ни нужным. Словами этого не передать, но, когда кто-то из ребят, у кого была жива мать или отец, говорили с гордостью: «вот, мать уже бросила пить», либо «отец вот вернулся с отсидки, и обязательно меня заберет», мы, никогда не видевшие своих родителей пацаны, откровенно завидовали этим счастливчикам.

До конца дня, я прибрал еще в нескольких шкафах, закинул белье в стиралку, протер полы, в общем, отвлекал себя как мог. Холостятская жизнь, быстро приучает к некоторой дисциплине. После чего, набрав Виктора, поинтересовался можно ли сгонять в соседний супермаркет, так как запасы подходили к концу, и на завтра оставалось лишь полпачки опостылевших макарон, да соль с перцем. Мой охранник какое-то время раздумывал, а затем, попросил накатать примерный список необходимого. Я скинул ему по почте свой обычный набор, и уже через час, получил все, что заказывал, даже чуть больше.

«Да, отлично работают ребята. Видно дело серьезное, если меня и в магазин не выпускают! Интересно, а этот мой домашний арест надолго?»

7

Мия.

29.03.—Сегодня день выдался поистине сумасшедший. Попробую по порядку. Прежде всего, меня подняли ни свет ни заря. В 4:15 на прикроватной тумбочке, дикой сиреной заорал сотовый, и привыкший к деликатному позвякиванию своего мобильника, от неожиданности я едва не сверзился на пол. Этот сигнал, был установлен по требованию Виктора, на его второй номер, и он означал, что вызов экстренный, и что происходит нечто очень важное. Спросонок, я ткнул в отбой, а когда раздался повторный вызов, услышал взволнованный голос своего охранника:

– Алексей, Пять минут на сборы! Нас ждут! Я внизу у подъезда.

Собрался я в рекордные три минуты, и скатившись по лестнице, выбежал под еще совершенно черное небо. Прямо у подъезда стоял, басовито рыча на холостых оборотах, уже знакомый внедорожник. Распахнув пассажирскую дверь, я вскочил на переднее сиденье. Виктор, только кивнул уважительно, и машина сорвалась с места. Мы летели по проспекту, обгоняя редкие автомобили, а за нами почти вплотную неслись еще два точно таких же джипа. Кто в них находился, я не разглядел. Через пятнадцать минут этой бешеной гонки, мы влетели, сверкая яркими огнями, во двор какого-то не знакомого здания.

– Выходим. – Бросил Виктор.

Соскочив на асфальт, я попробовал осмотреться, но секьюрити, ухватив за плечо, потащил меня куда-то в сторону. Мы вошли в неприметную боковую дверь, и поднявшись на третий этаж, прошли в просторный холл. Здесь я увидел своих старых знакомых. В креслах у огромного стола, на котором, вперемешку с кофейными чашками, стояли раскрытые ноутбуки, упершись в экраны, сидело человек десять. Среди них, я узнал профессора, который выглядел так, словно со дня нашей последней встречи, вообще не ложился, Григория, того самого, плохо воспитанного, плешивого старичка, и конечно Натку. Стояла необычайная тишина, лишь тихонько позвякивала ложка в стакане, да гудел невидимый кондиционер. Нас с Виктором словно и не видели. Однако, спустя несколько минут, некий гражданин, сидевший ближе всех к входу, жестом указал мне на место рядом с собой. Взглядом спросив разрешения у своего спутника, я осторожно присел в кресло, и посмотрел на стоявший напротив экран ноутбука.

Поначалу, трудно было понять, что на нем вообще происходит. В небольшом помещении, явно больничного типа, находились двое: Не молодой уже гражданин, и какая-то девушка. Мужчина, импозантный такой дядька, с благородной сединой в волосах, с точеным профилем киношного актера, сидел на стуле, а девушка, одетая в голубую пижаму, полулежала на больничной койке.

Сердце мое, внезапно дрогнуло.

«Да быть такого не может!!!»

Я едва не подпрыгнул. Не знаю, как только удержался, чтобы не заорать: – «Это Она!!! Это же Она!!!»