Текст книги "7000 километров по Африке"

Автор книги: Александр Редько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

Торжествующий вопль за спиной заставил нас вздрогнуть. Паша начал что-то бессвязно орать, и мы с трудом поняли, что он что-то нашел. Обернувшись, увидели его прыгающим в туче пыли, с высоко поднятой вверх рукой. С трудом разжав его кулак, мы увидели на потной ладони две зеленые, спекшиеся от времени старинные арабские монеты, с характерным квадратным отверстием посередине. Монеты были медными, но это нисколько не принижало исторической ценности находки, и от души поздравили счастливого Пашу. Заинтересованный интригующими криками, доносящимися из пещеры, дежуривший наверху полковник спустился к нам, вниз. Увидев находку, он обиделся, что его не позвали вовремя и хотел было забрать у Паши кирку. Но тот, воодушевлений находкой, принялся с удвоенной энергией скрести ею по пыли. Тогда Володя отошел в сторону и принялся грести мусор датой…

Короткий крик снова прорезал пещеру. На этот раз кричал полковник, подпрыгивая на одной ноге. С трудом поняв из слов испуганного полковника, что кто-то его укусил, мы подхватили, Володю под руки и быстро поднялись на поверхность. На коже лодыжки, чуть выше края кроссовки, отчетливо виднелись две маленькие кровоточащие ранки.

Ситуация осложнялась: мы находились в трех часах хода Занзибара, а с собой противозмеиной сыворотки у нас не было. Пока Гассан осматривал место укуса, я перетянул ногу пострадавшего брючным ремнем и хотел было начать отсасывать яд ртом. Однако старик отстранил меня, достал из кисета какой-то плоский зеленый камень и привязал его к ранке. Я пытался было с ним поспорить об эффективности такого метода, нo услышал в ответ, что все обойдется, причем довольно быстро. Далее Гассан сказал, что укусившая Володю змея не может быть коброй, так как последняя не любит пещер и совсем иначе атакует. А против яда любой другой гадины хорошо помогает «змеиный камень», который он применил. Через час жгут с ноги и повязку с камнем можно будет снять, и полковник будет полностью здоров. Пока же мы можем поплавать на кораловых рифах, а пострадавший пусть полежит в тени деревьев.

Авторитет Гассана уже давно вырос в наших глазах, и мы решили ему довериться. Тем более что другого выбора у нас было. Надев ласты и маски, мы отправились плавать над Причудливыми зарослями кораллового леса. Его замысловато изогнутые ветви напоминали то рога оленя, то покрытый инеем густой подмосковный кустарник. Между ними сновали десятки разноцветных тропических рыбок, что-то выклевывая из кораллов, будто маленькие птички. В каменных трещинах си– дели большие черные морские ежи, выставив во все стороны страшные иглы-колючки. По песчаным участкам дна медленно ползали красные, синие и белые морские звезды самых разнообразных форм и очертаний. Огромные, до полуметра длиной, зубастые раковины-тридакны неподвижно застыли, приоткрыв волнистые края своих створок. Это был загадочный и фантастический мир, к которому мы только начинаем прикасаться…

Накупавшись как следует, мы стали загорать, развалившись на белоснежном песке. Но уснуть не дал запах жареной рыбы, шедший со стороны костра, разведенного Гассаном. Оказывается, он прихватил с собой часть своего ночного улова и теперь пожарил нам на обед восхитительно вкусных морских угрей, называемых моконга. Мы ели рыбу на пальмовых листьях, запивая холодным баночным пивом и рассуждая о том, как все-таки неплохо живется кладоискателям. Надо только очень хотеть, и тогда каждый новый твой день будет открываться новым кладом…

Когда через час мы сняли жгут и повязку с ноги полковника, оставшегося без пива, мы увидели, что змеиный камень из зеленого стал черным, отсосав в себя весь яд. Володя чувствовал себя прекрасно и жаловался только на последствия сильного сжатия жгута. Мы отнесли его в баркас и тронулись в обратный путь.

По ходу плавания мы с Пашей развлекались тем, что плыли рядом с баркасом, ухватившись руками за его борт. Скорость была приличной, волна тоже не маленькой, поэтому мы получили великолепный водный массаж, хотя и нахлебались немало. Такие «развлекушки» мы с ним очень любим и потому никогда не упускаем возможности подурить. Мы плавали на спасательных кругах, привязанных канатом к быстро идущей яхте. Спускались по порожистым участкам Меконга, сидя в надутых автомобильных камерах. Катались, лежа на животе, по заснеженным льдам заполярных озер Кольского полуострова, будучи привязанными веревкой к оленьей упряжке или к снегоходу «Буран»…

Правда, на этот раз Паше не повезло: крутая волна стащила с него плавки, как дань за найденные монеты, и он еще долго сверкал в бирюзовой воде своим белым задом в лучах заходящего солнца…

Праздник отдыха и комфорта заканчивался. Завтра нас снова ждет сафари, ждут новые приключения и открытия!

Шторм в Индийском океане. Крутой город Дар-Эс-Салам. Солнечное затмение. Санса и бочки с музыкой. Диди заболел малярией. Брачная ночь с крысами по-американски»

Прощай, Занзибар! Нам навсегда запомнятся твои люди, твои красоты и твоя история. Мы же вновь садимся на тримаран и отправляемся в Дар-Эс-Салам. Стоит ясная солнечная Погода, но дует сильный ветер, и океан явно что-то затевает. Так и есть, стоило выйти из-за берегового укрытия, как судно – сразу же попало в полосу сильного шторма. Представьте себе минуточку: синее небо, бирюзовая вода и волны до пяти баллов. Хорошо, хоть качка – килевая: суденышко взлетает носом высоко вверх так, что не видно даже воды, а затем плашмя падает вниз, ударяясь о ее поверхность с таким грохотом, будто переламывается надвое. Это очень неприятное ощущение даже для тех, кто ходил по морям, а для всех остальных – этo просто страшно… Но хуже было бы от бортовой качки; вот когда бы повыворачивало почти всех. Мы держались, как старые морские волки, отвлекая бледных попутчиков рассказами былой службе на флотах Советского Союза. Вместо двух нас швыряло почти четыре часа. Только зайдя портовые волноломы Дар-Эс-Салама, мы смогли вздохнуть с облегчением и стали готовить документы к границе. Да, я не говорился: Занзибар и Танганьика, хотя и объединились де– юре, но де-факто во всем остаются отдельными государствами, наподобие России и Беларуси. У каждого из них остаются свой пограничные службы и таможни, со своими портовыми поборами и штампами в паспорте. Да и сами жители обеих стран разговорах настойчиво подчеркивают свою независимость друг от друга. Туристов в порту много, и волокита с оформлением документов заняла не менее часа, прежде чем мы выехали к своему базовому лагерю.

В дороге стали свидетелями давно ожидавшегося солнечного затмения. Левая половина диска нашего светила медленно закрылась, более чем наполовину, и солнце превратилось в месяц, что хорошо было видно через темные очки. Дневной свет померк настолько, что водители автомашин включили габаритные огни. Затем тень переползла на другую сторону, и вокруг стало снова светать. Необычное явление продолжалось всего около часа. Я видел это второй раз в жизни и очень жалел, что не удалось увидеть полное солнечное затмение, которое можно было наблюдать там, где мы недавно были: в Южной Луангве. Кстати, полное солнечное затмение видно лишь там, где на Землю падает пятно лунной тени. Диаметр этого пятна составляет примерно 250 км, так что не многим счастливчикам удается его увидеть, тем более что ползет оно по нашей планете чуть более семи часов. Астрономы говорят, что в одном и том же месте на Земле полное солнечное затмение бывает один раз в двести-триста лет, так что шансов у нас не много. Хотя кто знает; ведь у меня верное жизненное кредо: никогда не ездить повторно в те места, где уже бывал. Эта жизнь такая короткая, а на Земле столько удивительных мест, что надо успеть увидеть как можно больше. Поэтому надеюсь, что еще успею пересечься где-нибудь и с пятном лунной тени…

Солнце создает в Африке немало световых эффектов. Я уже рассказывал о двойных радугах, виденных нами над водопадом Виктория и совсем забыл описать миражи над пустыней Калахари. Но не беда; лучше поведаю вам о другом загадочном явлении – разноцветном утреннем солнце. Это чудо наше светило устраивает здесь два-три раза в год, и всякий раз оно переворачивает жизнь многих людей. В один из дней солнце восходит, как всегда, желтым, но необычно ярким. Вдруг оно начинает менять свой цвет, становясь сначала оранжевым, затем красным, далее фиолетовым, а потом голубым. При этом его диск даже может покрываться цветными пятнами. Поиграв в калейдоскоп, солнце начинает так нестерпимо светить, что у людей чернеет в глазах…

Все бы ничего, но в этот день во всех местах, где видели разноцветное солнце, с людьми происходят различные несчастья. Кто-то тонет в реке, кто-то попадает под машину, кто-то сгорает при пожаре и так далее. Африканская магия вуду говорит, что солнце все время расходует свои силы, и когда они истощаются, светило должно восстановить их, напившись человеческой крови. Колдуны объясняют, что это большая честь отдать свою жизнь для того, чтобы вернуть силы нашему солнцу, и многие им верят…

Может быть, это красивая сказка, но факт остается фактом: есть необычное явление, связанное с жизнью нашего светила, и оно влияет на жизнь людей. Хотя я бы лично не отказался от такой эпитафии: «Он умер за то, чтобы светило солнце!»

К вечеру мы вернулись в базовый кемп, где нас поджидал трак. У хозяев был какой-то юбилей. В небольшой бар завезли пиво, а с открытой к океану веранды доносилась музыка. До ужина оставалась пара часов свободного времени, и мы пошли в сторону мелодичных звуков. И тут я увидел, что темнокожий исполнитель играет точно на таком же инструменте, какой я купил на барахолке в Замбии. Он представлял из себя резную доску с девятью металлическими клавишами-пластинами наподобие металлофона. Музыкант цеплял пластины пальцами и напевал что-то речитативом. Песня напоминала балладу и длилась нескончаемо. Мне сказали, что этот человек – местный бард, что играет он на инструменте, называемом санса, и поет оду в честь хозяина-юбиляра. Песня закончилась, когда мы уже успели выпить по паре банок пива. На смену барду пришел целый оркестр. Около двух десятков темнокожих, раздетых до пояса музыкантов притащили на веранду дюжину больших металлических бочек из-под горючего, были обрезаны с одного конца на разную длину, а оставшиеся днища были вылужены огнем паяльных ламп в виде углублений, той или иной степени. Эти металлические барабаны издавали густые вибрирующие звуки, заполняя чарующей мелодией тишину вечернего воздуха.

До нирваны оставалась еще какая-нибудь пара банок пива, вдруг пришел Брендон и сказал, что заболел француз Диди, нам надо его осмотреть. Мы удивились, так как всего час назад видели его совершенно здоровым, и направились к палаку. Диди лежал, закутавшись в спальник, через который был заметен потрясавший его озноб. Его лицо было красным и очень горячим. С трудом размыкая губы, он пожаловался на слабость, тошноту и головную боль. Осмотрев француза, мы пришли к неутешительному выводу: вряд ли заболевание связано с его продолжительным купанием сегодня. Увеличенная и болезненая селезенка говорила о том, что здесь нельзя было исключать малярию.

Все участники нашей экспедиции, кроме Диди и полисменов, принимали необходимые профилактические препараты. Француз говорил, что у него и без них болит печень, а австралийцы явно бравировали. А ведь тропическая малярия – дело серьезное. Самки комара-анофелеса, переносящие возбудителя заболевания, обитают аж до 62 градуса северной широты и расслабляться нигде не стоит, а особенно в районах тропической Африки. Инкубационный период малярии составляет от 6 до 30 дней, что тоже подтверждало наше предположение. Мы дали больному делагил и симптоматические препараты, в тайне надеясь, что он не поправится до утра: в этом случае грозный диагноз можно было бы снять. Увы, Диди «выздоровел» буквально через пару часов, и у нас не осталось сомнений.

Француз нуждался в лабораторном обследовании, которое можно было сделать только завтра, в Аруше.

Однако неприятности сегодняшнего дня на этом не закончились. После ужина все разбрелись по своим палаткам, а наша пара молодых американцев, проводящих в этой поездке медовый месяц, взяв спальники, отправилась ночевать на открытую веранду, под шум океана. Это было романтично, и мы их понимали…

Среди ночи весь лагерь был разбужен отчаянными криками и визгами, доносящимися оттуда. Повыскакивав из палаток, мы бросились к веранде, но американцы уже бежали нам навстречу с безумными глазами. Проскочив мимо, они остановились только возле догорающего костра и стали судорожно осматривать друг друга. Видя, что они живы-здоровы, мы дали им время, чтобы успокоиться, и стали распрашивать. Новобрачные рассказали, что они долго сидели, слушая прибой, пока сон не сморил их окончательно. Сквозь его пелену они слышали какие-то хихиканья рядом с собой, но принимали их за первые сновидения. Однако затем им стало казаться, что кто-то, довольно тяжелый, бегает по верху спальника, но и это их не насторожило. Лишь когда холодные мокрые лапы пробежали по лицам, болезненно цепляясь за кожу острыми коготками, они в ужасе проснулись. В лунном свете, заливавшем пол веранды, как в кошмарном триллере сновали десятки крыс. Они пищали и злобно шипели, растаскивая по углам остатки недоеденных американцами бутербродов. Разорвав в страхе спальник, молодожены кубарем скатились с веранды и рванули в лагерь… Дальнейшее вы уже знаете.

Когда возбуждение прошло, все долго смеялись над янки, говоря, что такой брачной ночью может похвастать далеко не каждый.

А спать оставалось два часа.

22 июня 2001 года
Килиманджаро: обман и реальность. К высочайшей вершине Африки. Аруша и Меру. Гробы на деревьях. Контакт собратьев по разуму. Про биомассу и «код порока»

В четыре часа утра Брендон сыграл подъем, а еще через тридцать минут мы уже выехали в сторону города Аруша. Протяженность сегодняшнего пути составляет 520 км, и для нас это не так уж много. Главное – сегодня мы увидим высочайшую вершину Африки – гору Килиманджаро.

Знакомый для глаз пейзаж саванн восточной Танзании изредка разнообразится тянущимися вдоль дороги большими плантациями сезаля. Это техническое растение, напоминающее чем-то большой ананас, из которого выделывают джут. Наш полковник опять бурчит на солнце, которое светит прямо в глаза, мешая фотографировать. Он никак не может понять в чем дело: мы почти все время ехали по направлению на север или северо-восток, стало быть, солнце должно было вставать справа и, обойдя нас сверху и сзади, сесть слева. То есть большую часть дня оно должно было светить нам в затылок. Однако светило было все время впереди нас, особенно в ЮАР и Ботсване. Оно вставало справа, а затем весь день светило нам в глаза, медленно уходя в левую сторону горизонта. Пришлось объяснить горе-путешественнику, что он по привычке рассуждает как житель северного полушария, а мы, в данный момент, находимся в южном, где все наоборот. Но чем ближе будем мы к экватору Земли, тем все выше солнце будет подниматься в небе, и в двенадцать часов дня, на этой линии в Кении, оно будет над нами в зените. Вот такая история с географией получается.

За окнами, с обеих сторон до самого горизонта, тянется бескрайнее плато, практически лишенное другой растительности, кроме невысокой сухой травы. То тут, то там на нем видны Невысокие конусы давно уснувших вулканов, отстоящие друг от друга на десятки километров. Между ними из травы торчат огромные каменные валуны, разбросанные могучей силой Земли миллионы лет назад. Суровость мертвого пейзажа подчеркивается серыми кучевыми облаками, затянувшими все небо и нескончаемо наползающими на него с востока. Кажется, нам сегодня не повезет; облачность не позволит увидеть сверкающую вечными льдами вершину Килиманджаро во всей ее красе. Но надежда умирает последней. До горы еще предстоит несколько часов пути, и погода вполне может перемениться.

Через шесть часов впереди на горизонте показалась подошва очень большой горы, верхняя часть которой была наглухо скрыта от глаз плотной облачностью. Брендон остановил машину и сказал, что перед нами гора Килиманджаро. Все участники группы принялись восторженно фотографироваться на ее фоне, австралийцы спели свой национальный гимн, а я наговорил на видеокамеру все, что знал о высочайшей вершине Африки. Когда страсти наконец улеглись, Брендон сообщил, что сыграл с нами традиционную туристскую шутку, и до настоящей Килиманджаро нам еще ехать и ехать…

Все вдоволь посмеялись друг над другом, а Паша стал меня подначивать, удивляясь, как это я, опытный походник, клюнул на такой подвох. Он много лет прожил в горах Кавказа и потому стал мне говорить, что не может гора, высотой почти шесть тысяч метров, стоять одна на ровном месте и не иметь мощных предгорий. Я действительно очень часто бываю в горах, потому что люблю их красоты больше всех других пейзажей на Земле. Мне довелось побывать в разных местах Памира и Тянь-Шаня, Хибин и Урала, Пиринеев и Карпат, Саян и Сихоте-Алиня, Альп, Западных и Восточных Кордильер Андов. Мы с женой проделали трансгималайско-тибетский путь на гору Кайлас и трекинг вокруг горы Аннапурна. За двадцать лет занятий горными лыжами мне не раз посчастливилось кататься на них с Эльбруса, Монблана и Матгерхорна. В этой связи мне ли не знать, что почти все величайшие вершины мира располагаются в мощных цепях горных хребтов, что у них есть обширные предгорья, да и сама подошва такой горы лежит на значительной высоте над уровнем моря. Но, пояснил я Паше, это правило относится к горам тектонического образования. Но есть и горы, образованные вулканическими процессами. Мне никогда не забыть вулканы Камчатки и Перу, Везувий и Этну. В Африке самыми высокими вулканами являются Килиманджаро и Меру, которые лежат на совершенно ровной глади бескрайних равнин, не имея ни хребтов, ни отрогов. Ошибся же я только в определении размеров. Конечно, гора длиной 75 км с запада на восток и шириной 50 км с юга на север должна выглядеть значительно мощнее, чем та, на которой мы прокололись. Виной тому низкая облачность и наше страстное желание поскорей увидеть высочайшую вершину Африки.

Шутка Брендона вполне невинна, тем более что он сам быстро в ней признался. За время дальнейшей дороги я рассказал ему про несколько подобных розыгрышей, устраиваемых проводниками на туристских тропах, чтобы посмеяться вместе со всеми. Куда занимательнее выглядят мистификации, жертвами которых становятся миллионы людей. Одни из них, как например, Туринская Плащаница или самовозгорающаяся свеча – призваны сохранить паству у конкретной церкви; другие, так например, опознание останков Николая Второго и его царской семьи, имеют своей целью сплочение общества. А есть научные и научно-коммерческие мистификации.

Думаю, всем известны знаменитые линии Наска в Перу. В печати многократно сообщалось то о подобии космической взлетно-посадочной полосы, найденной там, то о десятках гигантских фантастических фигур, нарисованных кем-то на огромных просторах каменистой пустыни.

– Мы побывали в пустыне Наска, ознакомились с «научной» литературой, осмотрели линии и фигуры с воздуха и со специальной вышки и даже сами их порисовали…

Участок пустыни, о котором идет речь, довольно большой пo площади. Маленький частный самолетик облетает его по периметру в пределах часа. Это как бы совершенно плоское дно гигантского блюдца, окантованного невысоким хребтом. Его, действительно, прорезает в нескольких направлениях десяток прямых, взаимно пересекающихся светлых линий. Ниже пятисот метров наш самолетик спуститься не мог, так как эта чаша, будто гигантская солнечная батарея, создавала мощнейшие турбулентные потоки восходящего воздуха. Но и с этой высоты, откуда, кстати, и делались знаменитые фотографии, ₅Ны ухитрились заметить маленькую автомашину, лихо мчавшуюся по одной из линий. А вот фантастической разметки космодрома, эффектно изображенной на открытках, мы так и не нашли, как ни старались. Из двух десятков огромных фигур животных и пришельцев, изображенных на рекламной карте, более или менее отчетливо определялись лишь три, расположенные вблизи специальной смотровой вышки, находящейся на самом краю любопытной территории. Не увидев с воздуха более ничего интересного, мы поехали к данной вышке.

Весь участок территории пустыни, на которой якобы находятся загадочные рисунки, обнесен забором из колючей проволоки и охраняется от чрезмерно любопытных туристов. Но западники через нее и так не полезут, а вот с русскими местные умельцы, видимо, еще мало имели дело. Пока местный сопровождающий, пригласив всех на двадцатиметровую вышку, увлеченно рассказывал о таинственных фигурах, я перелез через проволоку и стал изучать строение местной почвы. Дно вышки надежно прикрывало меня от посторонних глаз, и я мог спокойно заниматься своим делом. И вот что я выяснил.

…Поверхность почвы представляла из себя как бы смесь крупного песка с мелким гравием и была довольно плотной. Она имела интенсивный темно-серый цвет, напоминая структурой и окраской вулканические шлаки. Ноги не оставляли на ней никаких следов, также как шаги – звуков. Не имея в руках каких-либо инструментов, я стал грести по этой почве каблуком своего туристического ботинка. Не скажу, что очень легко, но поверхность поддалась, и я стал углублять свою траншею, снимая по сантиметру фунта за каждое движение ноги. На глубине около пяти сантиметров меня ждало открытие…

За слоем почвы, который можно было бы назвать практически черным, лежал слой практически белого цвета. Да, сохраняя прежнюю структуру, лежащий глубже грунт имел противоположный цвет. Какой-то чертик кольнул меня в бок, и я за пять минут интенсивной работы нарисовал под вышкой трехметровый православный крест.

Успев затем подняться на вышку, я выслушал рассказ гида о фигуре фантастической птицы; одной из трех фигур, изображенных вблизи от нас. Данное изображение достигало до тридцати метров в длину. Имея совковую лопату, я изобразил бы рядом его копию менее чем за один час, так как ширина линий рисунка совпадала с шириной лопаты. Мне стало скучно…

Конечно, оставались еще неясными некоторые вопросы. В пустыне постоянно дует ветер. Перенося тучи пыли и песка, он систематически засыпает неглубокие канавки рисунков, и их наверняка ежедневно приходится обновлять по ночам бригаде какого-нибудь местного Союза художников, под лучами автомобильных фар. Но игра стоит свеч. По моим скромным прикидкам, каждый турист, приезжающий посмотреть на загадочные линии, оставляет на воротах и в кассах баров и сувенирных магазинов – минимум двести долларов. Туристов много, и дела на данном «космодроме» наверняка идут неплохо. Торопитесь, российские Бендеры: ведь у нас тоже есть в запасе «Тунгусский метеорит»…

У меня просьба к тем, кто поедет посмотреть линии пустыни Наска. Сообщите мне, пожалуйста, демонстрируют ли сейчас туристам загадочный рисунок православного креста, таинственно появившийся под смотровой вышкой три года назад…

Выслушав мой рассказ, Брендон сказал, что больше розыгрышей не предвидится и скоро указал нам на лежащее прямо по курсу широкое основание горы, уходящее мощным конусом в густые облака. По мере приближения, гора становилась огромным, густо заросшим зеленью массивом, довольно крутой стеной уходящим в небо. Мы ненадолго остановились в небольшом городке Моши, притулившемся к знаменитой горе, стали слушать рассказ Брендона о ней.

Гора Килиманджаро – это древний потухший вулкан, последнее извержение которого было более 100 тысяч лет назад. Ее округлая, с виду, вершина имеет три отдельных пика: Шира (4 006 м), Мавензи (5 355 м) и Кибо (5 895 м). Кибо на суахили означает «сверкающая», так назвали ее за ледники, лежащие на северных и южных склонах самой высокой вершины. В середине ее расположен кратер «Рейш», диаметром около двух километров и глубиной до двухсот метров. Снега в нем мало, а иногда он даже курится белыми дымками. Между Кибо и Мавензи лежит плато Сада. Здесь, на высоте 4 400 м, восходители обычно разбивают базовый лагерь. Гора расположена в трехстах километрах к югу от экватора, то есть всего на три градуса южнее его.

Первыми из европейцев гору Килиманджаро открыли в 1848 году путешественники – миссионеры Крапф и Ребман. Но лишь спустя почти сорок лет, 5 октября 1889 года, Ганс Майер и Людвиг Пуртшелер поднялись на вершину Кибо. Мавензи покорилась восходителям только в 1912 году. Местные племена горцы-чага, живущие на склонах Килиманджаро и занимающиеся земледелием, никогда не поднимались на вершину сверкающей горы, опасаясь злых духов.

Килиманджаро является естественным препятствием для влажных ветров, дующих со стороны Индийского океана, поэтому на ее склонах зимой и летом идет активное образование облаков, выпадают дожди или снег. Это объясняет особый характер растительности, покрывающей ее. У подошвы горы, лежащей на высоте около восьмисот метров, лежат обширные саванны. Сразу вверх по склонам идут обширные плантации, на которых местные племена выращивают кофе и бананы. На высотах от 2 000 до 3 000 метров склоны вулкана покрыты густыми чащами зеленых тропических лесов, с могучими лианами и экзотическими растениями. Здесь растут гигантские деревья и травы, в непроходимых зарослях которых обитают самые разнообразные животные и птицы. С высоты 3 000 до 4 000 метров лежат высокогорные луга, покрытые ковром прекрасных цветов и редких трав. Далее, до высоты 5 000 метров, восходители смогут увидеть только мхи и лишайники, ну а еще выше – лежит царство голого камня и льдов.

Одной из причин того, что люди долго не могли покорить вершину Килиманджаро, является то, что склоны ее довольно круты и набор высоты при подъеме идет довольно быстро. Это вызывает у восходителя довольно раннее появление признаков горной болезни. Штурмующему гору человеку не требуется альпинистского снаряжения и специальной техники, поэтому очень многие люди, имеющие хорошую физическую форму, рассчитывают быстро одолеть гору.

Но уже на высоте около 3 000 метров их может остановить «горняшка». Поэтому-то местные туристические фирмы, предоставляющие путешественникам проводников и носильщиков, дают на подъем с акклиматизацией четыре дня и на спуск с горы – еще три. Именно в такие сроки планируют подняться на Килиманджаро молодожены-американцы. После окончания нашего маршрута в Кении они вернутся в Моши и полезут на эту гору. Все мы искренне желаем им победы как над вершиной, так и над собой. Самим же нам остается только посмотреть на подошву самой высокой горы Африки и помечтать о будущих походах.

От Килиманджаро дорога резко поворачивает на восток, по направлению к городу Аруша. Как и во всех пересеченных нами странах, по обочинам движется очень много пешеходов. Они проходят десятки километров по каким-то своим делам, неся на себе довольно тяжелую поклажу: мужчины – за спиной, а женщины на голове. При этом пеших женщин во много раз больше, так как мужчины предпочитают ездить на велосипедах. Между деревнями через буш пробиты тропинки. Их направление не меняется десятилетиями, поэтому они настолько утрамбованы босыми ногами, что даже углублены ниже уровня почвы, напоминая глинистые канавы. Характерно, что они никогда не идут по прямой, то есть по кратчайшему расстоянию между пунктами назначения, а петляют самым непонятным образом на, казалось бы, ровном месте. То ли ходоки не любят спешить, предпочитая погулять и подумать о чем-либо, то ли они хотят осмотреть как можно больше территорий в надежде что-то найти, то ли это проявление высочайшей мудрости в понимании смысла жизни… Так или иначе, африканцы очень много ходят пешком, а потому все мужчины сухопары, а женщины стройны и гибки. Думаю, здесь нет проблем с заболеваниями сердца, сосудов, позвоночника, желудочно-кишечного тракта и легких. Ведь местные жители мало едят и много двигаются.

На окраинах небольших деревень, попадающихся вдоль дороги, в ветвях больших деревьев мы вдруг стали замечать большие, круглые и длинные деревянные ящики, подвешенные на веревках. Они напомнили нам гробы, которые мы видели укрепленными на деревьях в некоторых районах Якутии. Так там хоронят вождей некоторых племен либо шаманов. Трупы их простых сородичей просто развешивают вокруг на ветках. Нам приходилось читать, что до сих пор в определенных районах африканской глубинки мертвые тела также подвешивают в циновках к ветвям высоких деревьев. Правда, подобное кладбище делается в отдалении от деревни, из-за ужасного запаха и диких зверей, привлекаемых им. Коли речь зашла о похоронных обрядах, практикуемых у различных народов и племен Африки, следует сказать, что они основаны на невообразимой смеси их представлений о вариaнтаx загробной жизни. Подавляющее большинство населения верит в существование какого-то высшего существа, верит в жизнь после смерти, где они обязательно встретятся со своих предками, но не верят в наказания, которые их могут ожидать в загробной жизни. Образно говоря, простые люди берут от всех окружающих религий те положения, которые им приятны и отбрасывают неуютные варианты. К тому же, в Африке, до сих пор очень многие продолжают придерживаться языческих и анимистских верований и соответствующих обрядов. В связи с вышеизложенным, вариантов погребений умершего настолько много, что я перечислю лишь самые гуманные из них, когда тело все-таки закапывают.

Так некоторые племена считают, что мертвых надо «прятать» от живых, как можно дальше и лучше. Они никак не обозначает могилу и никогда не посещают ее. Тем не менее, чтобы не забывать об умершем, родственники делают себе амулеты из частей его тела, которые и носят постоянно на себе. В горных районах принято хоронить почетных покойников на перевалах, сооружая над их телами пирамиды из камней. Проходящие мимо путники обычно с уважением «здороваются» с лежащим вождем или шаманом и передают ему приветы от односельчан.

В иных деревнях тело умершего хоронят в могиле сидя, со скрещенными на груди руками. Сверху на землю кладут разнообразную домашнюю утварь, посуду или нехитрые инструменты. Все это обязательно ломается, как свидетельство того, что мертвому уже ничего не понадобится. В некоторых деревнях имеются отдельные кладбища, сооружаемые на склонах холмов или в рощицах тенистых деревьев. Здесь могилы украшают, зачастую принося на них очень ценные вещи, которые еще долго служили бы живым. По ним можно судить не только о половой принадлежности покойного, но и о его любимых занятиях в прошедшей жизни. Могильные холмики располагают с севера на юг, кладя умершего головой на север. В таких «цивилизованных» деревнях покойник оплакивается женщинами один-два дня. Из его дома, в порыве горя, выбрасывается посуда, еда, выливается на землю пиво, как бы подчеркивая глубину постигшей семью утраты. Родственники плетут из растений траурные венки и носят их на шее, запястьях, лодыжках до тех пор, пока те не истлеют и не отвалятся.