Текст книги "Пылающий остров"

Автор книги: Александр Казанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава X
СЮРПРИЗЫ ЮТЛАНДСКОГО ЗАМКА

День складывался весело и необычно.

Ленч должен был состояться в громадной столовой, где когда-то собирались все защитники замка вместе со своими оруженосцами, пажами, слугами и собаками.

Пол в столовой был двух уровней. На более высоком прежде стояли столы для рыцарей, на более низком – столы оруженосцев и пажей. Собакам разрешалось быть и там и здесь.

Сейчас в столовой тоже были два стола, но сервирован каждый из них был самым необычайным образом. Собственно, верхний стол даже и не был сервирован. Он был весь уставлен колбами и непонятными приборами. Нижний же стол был отделан под траншею, так что занимавшие за ним места гости мистера Вельта могли переглядываться только через узкие бойницы.

Это вызвало смех и доставило гостям несомненное удовольствие, хотя и служило довольно прозрачным намёком, если принять во внимание отведенное каждому эксперту место.

Внезапно гости убедились, что и приборы у них также необычны. Вместо тарелки перед каждым стоял изящный тарельчатый пулемёт, вилку заменяла миниатюрная винтовка со штыком, а нож – изогнутая острая сабля.

В столовой были только одни военные эксперты. Дамы отсутствовали. Не видно было и лакеев. Все окна были закрыты. Сам мистер Вельт лично осмотрел их. После этого он занял председательское место и оглядел своих гостей, слегка прищурив левый глаз.

Француз наклонился к англичанину:

– Кажется, мистер Вельт собирается угостить нас обедом в стиле не забытых им американских замашек!

Кушаний не подавали. Гости разглядывали винтовочки, сабли, тарельчатые пулеметы и переглядывались через бойницы.

Вдруг англичанин и француз, посмотревшие на дверь, вздрогнули.

Из открытой двери зловеще вползал в комнату знакомый им по вчерашнему дню отвратительный сизо-коричневый дым. Оба хотели вскочить с места.

Вельт был неподвижен, старый японец невозмутим, генерал Копф, глядя на них, тоже не двигался. Тогда и Бенуа с Уитсли остались на месте.

Дым ровной стеной надвигался на обедающих. Люди закрывали глаза, готовые чихать, задыхаться, погибать. Но внешне все с подобающей военным стойкостью ждали неизбежного.

Первым вдохнул газ «золотой генерал», и ноздри его жадно расширились. Он стал вбирать его со свистом, напоминающим мегатериев, гнавших газ на параде.

Но что это был за газ! Он содержал все умопомрачительные запахи, могущие довести даже не голодного человека до исступления. Тут было всеё, что могло до предела возбудить, раздразнить, наконец, просто взбесить аппетит.

Гости яростно засопели, посматривая друг на друга сквозь сизо-коричневую пелену.

Послышался звук пропеллеров. Под потолком зала оказались два могучих авиационных мотора, которые подняли своими воздушными винтами такую бурю, что вскоре и следа не осталось от страшного облака этой необыкновенной газовой атаки.

Гости отчаянно захотели есть.

Фредерик Вельт поднялся.

Тут каждый из гостей заметил, что во время газовой атаки около него появилась сделанная в форме пушки бутылка с вином. Чтобы откупорить ее, вероятно, надо было выстрелить пробкой.

Мистер Вельт подал пример. Его пушечная бутылка выстрелила, и пробка полетела в потолок.

– Джентльмены! Я пригласил вас в свои владения для того, чтобы доказать, что техника и наука стоят на службе ваших интересов и могут дать в руки правительств любого государства все необходимые средства для торжества цивилизации во всем мире. Я надеюсь, что помыслы всех представляемых вами стран – моих заказчиков направлены в едином стремлении к великой цели осуществления высших идеалов человечества, которое сможет жить в нерушимом мире.

Артиллерийский залп полетевших в потолок пробок был ему ответом.

Одновременно раздался грохот, напомнивший гостям недавний парад. В зал въехала модель сухопутного броненосца, доверху нагруженная испеченными в форме снарядов хлебцами.

Когда броненосец объехал вокруг стола и все запаслись необходимым количеством «боеприпасов», мистер Вельт продолжал:

– С прискорбием я замечал, что выполнение священных обязанностей цивилизованных стран постоянно задерживалось необоснованным страхом перед будто бы мощными вооружениями идейно противной стороны. Армии мира почему-то стали испытывать страх перед красными странами, а наши правительства стали чрезмерно считаться с ними, проводить пагубную политику умиротворения и сближения с коммунистическими странами, ставя их на один уровень с подлинно передовыми и цивилизованными государствами. Этим заблуждениям я решил положить конец во имя всеобщего нашего стремления к миру и спокойствию.

Снова раздался треск, и в столовую вползли маленькие танки-черепахи. Каждый из них был нагружен блюдом с зайчатиной. Гости снимали эти блюда на ходу, а черепахи, продефилировав по столовой строго заданным маршрутом, удалились.

Бенуа от удивления прозевал взять свою порцию и едва догнал танк у самого выхода, откуда вернулся с победоносным видом.

Гости, доведенные ранним вставанием, охотой, голодом и газовой атакой до бешенства, с остервенением накинулись на еду.

Один лишь Вельт не ел.

– Представления ваших правительств ложны! Я продемонстрировал перед вами на плац-параде то, что может сделать ваши армии непобедимыми, вернее, всепобеждающими. Наука, дающая в ваши руки новейшие средства войны, должна отныне направлять политику, она должна вмешиваться в человеческие отношения и установить справедливость на Земле. Свою жизнь я посвятил раскрытию двух тайн науки, не уступающих по значению тайне атомной энергии. И вот одна из этих величайших тайн человечества снова в моих руках, как была когда-то моей много лет назад в Аппалачских горах Америки.

Англичанин переглянулся с французом.

Японец поправил очки и бросил на Вельта быстрый взгляд.

– Вы первые, кому я изложу сущность огненного облака и продемонстрирую ряд невиданных еще на земле опытов.

И среди всеобщего молчания Вельт поднялся на возвышение и подошел к столу с расставленными колбами.

Гости мистера Вельта с содроганием смотрели на проходившую перед их глазами химическую реакцию, и страх, невольный щемящий страх заползал в сердце каждого.

– Джентльмены! – сказал Вельт, опуская засученные рукава. – Вот перед вами подлинное величие науки! Простая химическая реакция с веществом, повсеместно окружающим нас, с веществом, которым мы дышим, которое, как рубашка, предохраняет от межпланетного холода нашу Землю, – простая химическая реакция с этим веществом дает в наши руки могучее средство, какому нет равных даже в атомном арсенале. Мы в силах создавать не только летающие облака огня. Мы в состоянии зажечь целые стены пламени вдоль границ цивилизованного мира и двинуть эти стены на наших заклятых врагов во имя воцарения мира на земле. Для этого потребуется только фиолетовый газ с острова Аренида, неограниченным владельцем которого является мой концерн. Лишь в присутствии этого фиолетового газа возможна упомянутая мной химическая реакция горения. Газ способствует течению реакций, не расходуясь в то же время сам. Он является только катализатором…

Некоторые из военных экспертов встали со своих мест и подошли к столу с колбами. К Вельту приблизился седобородый японец. Он долго смотрел на серое вещество, осевшее на дне одной из колб, где только что произошла реакция горения.

– Так вот какой этот шестой окисел! – сказал японец.

– Да, – ответил Вельт, – чтобы найти его, я потратил десятки лет своей жизни, но получил сегодня возможность указать миру его путь.

Японец наклонился к Вельту и тихо сказал:

– Я очень рад, мистер Вельт, что хоть через несколько десятков лет, но получил все-таки от вас ответ, в чем состояло открытие ассистента профессора Холмстеда – таинственного Ирландца.

Лицо Вельта передернулось.

– Кто вы? Что хотите вы сказать?

– О-о! Только то, мистер Вельт, что я восхищаюсь вашей энергией, вашим упорством, словом, всеми теми вашими качествами, в которых я имел уже случай убедиться во время наших прежних встреч в 1914 году.

Вельт нахмурился, внимательно вглядываясь в черты седобородого. Так и стояли эти два старика… И в далеких уголках памяти всплывала другая сцена, когда эти же два человека готовились к борьбе за право жить.

– Возможно ли? Вы и… – начал Вельт.

– Да, мистер Фредерик Вельт: я и слуга Кэд – одно и то же лицо. Ваш бывший противник, коллега, а ныне заказчик, покупатель, единомышленник и друг, представитель старой Японии и поклонник сильных средств.

Задвигались морщины на дряблом лбу старика Вельта. Он нехорошо усмехнулся и протянул руку. Его левый глаз был прикрыт больше правого, как бы напоминая о старом шраме, нанесенном стеком японца.

Генерал Кадасима пожал протянутую руку.

– Каждый крупный заказчик – мой друг, – сказал Вельт.

Гости, перешептываясь, возвращались к своим местам.

Фредерик Вельт снова подошел к столу:

– Джентльмены, военные эксперты и представители передовых стран! Как я сказал уже в своем вступлении, вооруженная последними достижениями наука должна взять в свои руки мировую политику и направить ее в то русло, которое поведет народы мира к подлинному счастью и благоденствию. На теле нашей планеты существует пятно страшной проказы. Это пятно, угрожающее благополучию всего остального мира, должно быть устранено. Для этой цели я предлагаю вниманию ваших правительств свой «план огненной метлы», о технической осуществимости которого вы и доложите своим правительствам. Джентльмены! Мало победить коммунизм. Мало поставить на колени ненавистные коммунистические страны. Дело не в военной победе, джентльмены, а в полной дезинфекции, то есть в мере чисто санитарного порядка.

Я дам вашим правительствам все виденные вами вчера вооружения. Но, кроме этого, для священного похода против мировой заразы взамен стального оружия, которое опасно, так как солдаты могут его повернуть против своих хозяев, я дам вам движущиеся стены огня, и они огненной метлой выметут все зараженные пространства. В дальнейшем эти дезинфицированные и освобожденные области будут заселены новыми людьми, необходимыми для обеспечения деятельности предприятий, создание которых возьмет на себя наряду с вашими правительствами мой концерн. Я согласен на равных правах с передовыми странами нести все тяготы и расходы по освоению освобождаемых земель.

В ближайшее время мне будут доставлены запасы фиолетового газа, достаточные для окружения владений коммунизма сплошной огненно-фиолетовой стеной…

Эксперты испуганно смотрели на автора страшного плана «огненной метлы», стремящегося создать сбыт своей продукции. А он продолжал:

– Я понимаю, что вы – не правительства своих стран. Вы только военные эксперты! Но через вас хочу я передать политическим руководителям ваших стран свой призыв к забвению споров между собой, к отказу от политики умиротворения, к священной войне против коммунистов – губителей частной собственности и цивилизации! В моих руках наука, которая может отныне повелевать миром. Я играю в открытую, джентльмены, я показал вам свои товары, которые правительства могут приобрести, руководствуясь величайшими гуманными целями спасения человечества. Мало этого, я указал вам неисчерпаемую область их применения. Я предлагаю тост, джентльмены, за тот факел, который выжжет язву коммунизма на нашей планете, тост за соединение наших идущих с востока и запада огненных стен на Урале, тост за скорейшее очищение от продуктов горения органических и неорганических тел вновь освобождаемых земель, будущих колоний ваших держав! За мир во всем мире!

Мистер Вельт выпил свой бокал и, словно присматриваясь, уставился своим прищуренным глазом на опустивших головы гостей.

Часть третья
АРЕНИДА

Глава I
ОСТРОВ

– Тысяча три морских черта! – проворчал просоленный и выветренный морями человек, переложив трубку из одного угла рта в другой. – Когда я вижу твою чугунную сковородку, мне приходит на ум старая история!

Негр блеснул белыми зубами. Два матроса подошли поближе. Еще бы! Боцман опять хочет что-то рассказать!

Старенькая яхта, недавно вышедшая из капитального ремонта, неслась в свой тихоокеанский рейс, как, бывало, на увеселительную прогулку мистера Вельта-старшего, с прежней легкостью, пиратской скоростью и юным изяществом в дряхлом теле.

– Расскажите нам, дядя Эд! – попросил матрос.

– Когда же, наконец, мне надоест услаждать ваши дырявые раковины? – заворчал моряк, выколачивая трубку. – Ну, поверните свои уши на три румба.

Матросы и кок уселись на связки каната.

Теплый ветер изредка доносил влажные брызги.

– Пусть кошка научится плавать, если с того времени прошло мало лет! – начал боцман.

Ганс Шютте вышел из своей каюты. Подражая истым морякам, он широко расставил ноги, похожие на бревна, облокотился о борт и с шумом вдохнул в себя морской воздух.

Ветер фамильярно трепал его куртку, а Ганс Шютте смотрел на него, если только на ветер можно смотреть, и усмехался, словно у него было что-то на уме.

Да, Ганс Шютте смотрел именно на ветер, на воздух, на морскую смесь кислорода и азота, которую с легким гудением продолжал вдыхать.

Вдоль палубы, постукивая косточками пальцев по деревянной обшивке, опустив голову с торчащей шевелюрой, шел невысокий человек.

Шютте вытянулся и громоподобно приветствовал его. Тот поднял усталое лицо с остренькой черной бородкой, молча кивнул.

Удаляясь, он продолжал постукивать пальцами о стенку. Если стена в каком-нибудь месте кончалась, он не обращал на это внимания, продолжая выстукивать свою дробь в воздухе.

Когда, три раза обойдя палубу, человек этот, наконец, заметил, что у перил стоит не кто иной, как Ганс, он остановился.

– Я очень извиняюсь, уважаемый repp Шютте, но не можете ли вы сообщить мне, через сколько именно дней после нашего приезда на остров следует ожидать прибытия товарных пароходов с людьми и грузом?

– Не раньше чем через десять дней, герр профессор.

– Ах, десять дней! Позвольте выразить вам свою благодарность!

Человек с бородкой вежливо раскланялся и, заложив одну руку за спину, а другой задевая за все попадающиеся предметы, продолжал свой путь.

До Ганса Шютте донесся раскатистый хохот матросов. Он прислушался.

– Пусть проглочу я морского ежа и он начнет во мне кувыркаться, если я не второй раз в жизни отправляюсь в такой проклятый рейс. Первый раз моим единственным пассажиром тоже был профессор. Он нанял мой моторный бот в Ливерпуле для увеселительной прогулки. Уплывали мы очень весело, тайком, ночью… и увеселялись до самой Арктики…

Ганс приблизился на несколько шагов:

– Эй, дядя Эд! Что вы тут врете про Арктику и ливерпульского профессора?

– Пусть язык мой заржавеет, как старый якорь, если вру, мистер Шютте. Мне очень не хотелост отправляться в рейс с одним-единственным пассажиром. Я знал, что у моего отца, старого шкипера, именно такой рейс и был последним. Однако мистер Вонельк заплатил мне вперед хорошую сумму, на которую можно было купить не одну бочку рому. А я, в конце концов, свободный моряк… свободный от лишних денег.

– Вонельк? – переспросил Шютте. – Англичанин?

– Нет, американец. Но он незадолго перед тем получил английское подданство. Кажется, как он говорил, это было нелегко. Будь я колесом на ухабистой дороге, если тут обошлось без дипломатических нот. Этот профессор Вонельк был ценной штучкой, что-то он знал такое, о чем стоило спорить дипломатам. В конце концов его уступили, как племенную лошадь.

– Вонельк? – глубокомысленно повторял Ганс. – Куда же вы его прокатили на боте?

– Я же вам говорю, сэр, в Арктику. До первой хорошей льдины… Пришлось ее искать на севере Баренцова моря, чуть ли не у самых берегов Земли Франца Иосифа. Там были уже советские воды, и мне было не по себе. Но когда мы увидели, наконец, ледяные поля, тут-то и началось самое необыкновенное. Пусть у меня вырастут вместо рук ласты, если мой пассажир не решил уподобиться тюленю. Он потребовал, чтобы я его высадил на льдину. Я готов был лопнуть от изумления, как глубоководная рыба на воздухе. Он забрал радиостанцию, которую захватил из Ливерпуля, теплую палатку, немного продуктов и все-таки перебрался на наиболее симпатичную льдину, согнав с нее огромного тюленя. На обратном пути я видел на горизонте советский ледокол…

– Словом, с вашей помощью он удрал от своих боссов, – усмехнулся Ганс. – У меня тоже был такой случай. Только посмешнее. Все затеял шельма-японец! Чтобы устроить побег одному слабоумному и безобидному человеку, он заставил меня с ним вместе вынести на носилках свинью…

– Свинью, мистер Шютте? – заинтересовались матросы.

– Ну, это было сорок лет назад. Только тогда этот японец смог сыграть на жалости Ганса. Теперь такой номер ни у кого не вышел бы!

– Расскажите, мистер Шютте, про свинью.

– Еще чего захотели! Не стану я с вами про свинство рассуждать. Что вы тут расселись, лодыри? Развесили уши!

Подошедший профессор обратился к Гансу:

– Не скажете ли вы мне, уважаемый repp Шютте, какое название носит эта земля на горизонте?

Все стали всматриваться.

– Пусть меня похоронят на суше, если это не тот самый проклятый остров, о котором рассказывал мне еще отец! – сказал Эд.

– Аренида! – сказал Ганс.

– Аренида! – закричали матросы и кок.

– Аренида! – прошептал профессор Бернштейн.

Плеск разбивающихся о борт волн и мерное дыхание судовых машин стали необыкновенно отчетливыми. Люди на яхте молча смотрели на поднимающийся из моря остров.

Матросы смотрели с любопытством, кок – с некоторым страхом, боцман – недоброжелательно, профессор – с нетерпением, а Ганс Шютте – с усмешкой. Он подумал: «Вот она, та печка, откуда начнет танцевать новая война!»

Через некоторое время дымчатые контуры начали превращаться в бесформенную массу, похожую на опухоль.

По мере приближения яхты из воды стали медленно вырастать голые скалы желтовато-ржавого цвета. С этих скал поднимался странный фиолетовый дым. Немного поодаль он стелился по морю, сливаясь с его синевой.

– Там, должно быть, пожар, – сказал негр.

– Да нет! Какой это пожар! Там, наверное, вулкан, – прервал один из матросов.

– Этот дым, парни, – единственное, что есть на острове, – сказал Ганс Шютте.

Вскоре стало заметно, что шершавые скалы покрыты причудливой сеткой глубоких трещин. Отвесные каменные стены спускались к морю, не обещая ни бухты, ни пологого спуска.

Пристать к этим стенам, уходившим на сотни метров вверх, нечего было и думать.

Моряки качали головами.

– Это словно борта корабля, севшего на риф, – говорил дядя Эд, поглядывая на торчащий из воды странный остров.

Местами скалистый берег свисал над морем. Похоже было, что настоящий, нормальный остров где-то внизу, под водой, а на нем, словно упав сверху, лежит этот кусок чужой породы – шершавый, потрескавшийся, кое-где как будто оплавленный.

Долго шла яхта вдоль неприветливых каменных стен, тщетно пытаясь отыскать место, где можно было бы пристать.

Постепенно судно перешло на подветренную сторону, и люди неожиданно почувствовали на себе, что такое фиолетовый газ.

– Я задыхаюсь, мистер Шютте! – закричал кок и схватился за горло. Белки глаз его покраснели, он стал хрипеть, на губах выступила пена.

– Босс, надо повернуть назад! – испуганно сказал один из сматросов.

– Молчи, рваная покрышка!

Негр катался по палубе, корчась в судорогах.

Все вокруг стало фиолетовым.

Один матрос нелепо вытаращил глаза, опустился вдруг на колени и тихо лег. Другой прислонился к перилам: его рвало.

Вдруг яхта завиляла, словно потеряв управление, и помчалась прямо ва скалы.

– Не иначе, как это чертово дыхание задушило рулевого! – закричал боцман, бросаясь к мостику.

В фиолетовой дымке появилась низенькая фигура профессора Бернштейна. Он тоже направлялся к мостику. Не видя его лица, боцман узнал его по растрепанной шевелюре. Но когда фиолетовая толща между ними стала меньше, он отшатнулся. Слезящимися глазами увидел он под шевелюрой профессора страшную звериную морду с чешуйчатым хоботом.

Фигура со звериной мордой что-то протягивала боцману.

– Никогда не думал я, что при жизни попаду в ад и встречусь с живым чертом!

Боцман, пролепетав это, ухватился за поручни трапа, ведущего на мостик, и потихоньку стал сползать по ступенькам.

По палубе, свистя и фыркая, ползло нелепое фиолетовое чудовище. Фигура с хоботом продолжала протягивать боцману мягкий предмет, потом вдруг бросилась к ползущему по палубе чудовищу и в течение нескольких секунд возилась с ним. После этого чудовище поднялось на задние лапы, оказавшись гигантского роста, не меньше, чем Ганс Шютте.

Боцман, теряя сознание, почувствовал, что ему натягивают что-то мягкое на голову и твердым сапогом наступают на руку.

Боцман вздохнул и cpaзy пришел в себя. Теперь он видел пробегающего наверх Ганса и надвигающиеся на яхту скалы.

Ганс Шютте, придерживая хобот противогаза, бежал к штурвалу. Отбросив обмякшее тело рулевого, он налег на колесо.

Если бы берега острова Аренида не уходили отвесно под воду, яхта погибла бы, и человечество, может быть, не пережило бы всех тех страшных потрясений, о которых будет идти речь. Но Ганс Шютте успел повернуть руль, чем неожиданно для себя повернул историю планеты Земля.

Яхта шаркнула бортом о скалы. Ганс не давал команды в машинное отделение, но почувствовал, что корпус яхты перестал вздрагивать и она остановилась.

«Молодец машинист!» – подумал Ганс. Ему страшно захотелось чихнуть. Но он был в противогазе и не знал, как в этом случае надо орудовать платком. Он вынул его из кармана и беспомощно держал в руках.

Наверх поднялся пришедший в себя боцман.

У самого берега газа почти не было. Фиолетовой, спускавшейся на море стеной он отгораживал остров от горизонта.

Люди понемногу стали приходить в себя. Видимо, действие газа сказывалось только во время его вдыхания. На многих профессор Бернштейн успел надеть противогазы.

Около штурвала держали совет профессор, Ганс и боцман.

– Придется нам сознаться: опростоволосились мы с вами, профессор!

– Да, я должен с вами полностью согласиться, уважаемый герр Шютте. Я никак не мог ожидать столь сильного действия газа. Дело в том, что газ этот нигде не описан в литературе. Мне же приходилось с ним иметь дело в очень ограниченных дозах.

– А вы, дядя Эд? Ведь вы сын человека, побывавшего в этих местах.

– Отец мой давно утонул. А про удушье рассказывал – это верно!

– Рассказывал! – проворчал Ганс. – А мы все проморгали. Однако не говорил ли ваш отец, где тут можно пристать?

– Да, разве нет указаний, где прежде приставали суда? – спросил профессор.

– Капитан плавающего здесь прежде парохода обиделся, что вы не зафрахтовали его корыто, и отказался что-нибудь сообщить. А у моего отца не было карт.

– Вы ведь знаете, проф, что мистер Вельт был категорически против посторонних лиц в этой экспедиции.

– О да, это известно мне, уважаемый герр Шютте.

Яхта тихо покачивалась у самой стены.

Ганс и профессор опустились вниз и привели в чувство машиниста и его помощников.

На яхте яе было капитана. Ганс почему-то высадил его в одном из американских портов и обязанности его возложил на боцмана Эдварда Вильямса, а официальным капитаном объявил самого себя.

Для того чтобы решить, как же быть дальше, опять собрались втроем в просторной каюте, когда-то отделанной, по капризу мистера Вельта-старшего, шерстью мамонта.

Свисавшие со стен остатки шерсти постарели за десятки лет куда больше, чем за миллионы, пока хранились в вечной мерзлоте.

Вильямс высказался за то, чтобы объехать весь остров:

– Ведь должно же быть место, где приставали суда и два года и сорок лет назад! Тысяча три морских черта, не могли же они переправиться на остров на крыльях!

– Если это и возможно было несколько лет назад, то немыслимо было в условиях 1914 года, – серьезно сказал профессор.

Решили обойти весь остров, придерживаясь как можно ближе его берегов.

Вся команда не снимала противогазов.

Каждый тщательно всматривался в отвесный складчатый берег. Яхта шла тихим ходом, боясь наткнуться на рифы.

В этот вечер люди были свидетелями странного фиолетового заката. Солнце, просвечивая сквозь пелену газа, садилось за горизонт.

Люди в безобразных противогазах походили на существ другой планеты, осторожных, подозрительных в чужой, незнакомой им обстановке.

Первым глубокую, зияющую трещину в острове увидел негр-кок. Он стал кричать и приплясывать. В это время и другие обратили внимание на трещину. Она оказалась достаточно широкой, чтобы яхта могла пройти в нее. В глубине трещина терялась в непроглядной тьме.

Вильямс пробормотал что-то насчет преисподней, потом оглянулся на Ганса Шютте. Тот махнул рукой.

Яхта повернула к расщелине и осторожно вошла в нее. Там было мрачно и сыро. Отвесные стены словно смыкались в вышине. Стало темно, как ночью.

– Придется зажечь фары, – сказал Ганс.

Матросы баграми ощупывали стены и промеряли дно. Яхта с зажженными огнями медленно пробиралась вперед.

Трещина стала расширяться. Вокруг посветлело. Наконец погасили огни. Трещина оказалась входом в скрытую внутреннюю бухту.

Здесь голые дымящиеся берета были не так высоки, как со стороны океана. Скалы с характерными складками походили на искусственно высеченные лестницы.

– Недурное место для морской базы! – сказал Ганс Шютте.

Пытались бросить якорь, но дно, видимо, было такое же скалистое, как и весь остров.

Бухта была настолько защищена от волнений, что Вильямс решил остаться в этой каменной чаше.

Высокие стены отгораживали её от океана и от всего мира, надежно скрывая этот очаг будущих мировых потрясений.