Текст книги "Жестокая сказка"

Автор книги: Александр Сапегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Стоит откровенно поговорить с Лани, сказать ей всю правду, не следует доводить дело до обид и ненужных хлопот. Андрей полуприкрыл глаза защитной пленкой и покосился на драконшу. Выглядела она намного лучше, чем несколько часов назад. Сытный обедоужин и свобода от нотриумных цепей делали свое дело. Лани активно качала ману, направляя энергию на собственное излечение. Аура драконы из блеклого огонька превратилась в яркий светильник, темные рваные пятна на ее поверхности закрылись радужными заплатками, прорехи на крыльях затянулись.

Не дождавшись никакой реакции на свои провокационные действия, драконша сверкнула желтыми глазами, тяжело вздохнула, несколько раз крутнулась вокруг себя и улеглась в десятке метров от спасителя. Ну вот, обиделась. Андрей подозвал Тимура, попросил друга укрыть Тыйгу одеялом, сам же сложил крылья, тихонько встал и протопал к противоположному концу площадки. Лани, провожаемая взглядами орчанок и Тимура, поднялась со своего места и пошла за ним.

– Лани, нам надо поговорить… – начал Андрей.

– О чем? – безразлично ответила дракона, рассматривая когти на передних лапах.

– В том числе и о нас.

– Смеешься? Ты взял под крыло моих детей, а меня игнорируешь. Ты спас меня, признал своей женой, а теперь издеваешься…

Андрей так и сел на хвост. Не замечая боли в изломанной седалищем пятой конечности, он, обалдев от слов драконы, открыл пасть и ловил ею пролетающих мимо насекомых. Ничего себе заявка! Охренеть… Где и как он успел переступить черту, отделяющую холостого мужика от счастливого женатика? Спокойствие, только спокойствие. Попробуем зайти с другой стороны, что-то подсказывало ему, что следует разбираться с ситуацией немедленно, иначе в дальнейшем может быть только хуже.

– Лани, не спеши со словами. Только не перебивай меня, выслушай внимательно, что я тебе расскажу, а потом делай выводы.

– Хорошо.

Минут пятнадцать, заретушировав некоторые подробности, Андрей рассказывал свою историю. Сверкая глазами и недоверчиво стуча хвостом, Лани слушала его рассказ. Крылья драконы периодически приподнимались над спиной, выдавая волнение хозяйки мелко дрожащими кончиками.

– Мне шестнадцать лет, и скажи, пожалуйста, когда я успел стать твоим мужем? – завершил вопросом он свое повествование.

– Взяв под крыло Рури и Рари, ты признал их своими детьми, значит, по обычаю, я стала твоей женой. Как можно не знать таких простых вещей? – как само собой разумеющееся сказала дракона. Ланирра поднялась с земли и недоверчиво оглядела его со всех сторон. – Не может быть. В шестнадцать лет я была ненамного больше Рари!

Вот попадос так попадос! Пришла беда – открывай ворота… Согрел деток, душа сердобольная. Кто знал, что простое соучастие в судьбе дракончиков обернется таким конфузом? Как ей еще объяснить?

– Лани, я был человеком! – прошипел Андрей.

– Я родилась три тысячи лет назад, за десять лет до Большой войны. Отец мне кое-что рассказывал об измененных. Я хорошо запомнила, что люди могут стать драконом в малолетнем возрасте и растут медленно – как драконы! А ты взрослый!

– Я прошел Ритуал в четырнадцать лет, чуть меньше двух лет назад.

Настал черед драконицы открывать рот. Когда у нее от ветра пересох язык, Лани захлопнула пасть.

– Значит, ты не хотел взять меня в жены? – недоверчиво переспросила она. – Зачем же тогда укрывал Рари и Рури?

Блин, опять двадцать пять. Пойти, что ли, во-о-он тот валун головой разбить? Кому здесь три тысячи лет? Ну да, по человеческим меркам, тридцатилетняя женщина встречает симпатичного мужика в расцвете сил, а тот ей трет в уши, что ему три года. Придурок – самое безобидное, что скажет мужику дама, Лани же проявляет завидное терпение.

– Потому что люблю детей.

– А почему тогда ты выглядишь как взрослый дракон? – Желтые глаза недоверчиво прищурились. О-о-й, точно придется разнести валун в мелкую щебенку. – Ты должен быть чуть больше Рури.

– Не знаю, наверно, оттого, что я стал драконом в таком позднем для Ритуала возрасте. Моя названая мать всегда беспокоилась, что я слишком быстро расту, а Рари и Рури для меня как младшие братик и сестра.

Дракона надолго задумалась, желтые глаза закрылись полупрозрачной пленкой, периодически Лани убирала пленку и бросала взгляды на Андрея, словно проверяя – на месте он, не вздумал ли сбежать?

– Керр, скажи мне, а как ты вырвался из «испивающего круга»? – неожиданно задала она вопрос, как казалось, не относящийся к беседе.

– Какого круга?

– Круга с пентаграммой, в который жрецы заключали своих жертв и высасывали из них ману и жизнь, – уточнила Лани.

– Я им дал столько маны, что их ограничительные артефакты не выдержали.

– Ни в человеке, ни в драконе нет столько маны, ни даже полстолько, чтобы не выдержали артефакты на лучах пентаграммы, – резюмировала дракона. – Если только этот дракон не берет энергию извне. Ты дал им энергию извне?

– Да. – Недалекая баба из предыдущей части разговора сменилась умной и рассудительной магичкой.

– Теперь понятно, почему ты выглядишь как взрослый дракон. Для работы с энергией астрала требуется полностью развитая система внутренних энергетических каналов и хранилищ. – Лани опять замолчала, подняла голову с земли и хитро посмотрела на Андрея. – А ты можешь поделиться маной со мной? С твоей помощью я смогу излечиться быстрее.

– Могу, но не знаю как.

– Я сделаю канал, смотри на мою ауру. Видишь на ней белый цветок?

– Вижу, напоминает розу.

– Направляй энергию на цветок.

Андрей нырнул в сэттаж, привычно коснулся астрала и направил энергию океана на обозначенный драконой цветок. Делиться маной оказалось так приятно…

– Керр, очнись ты, хватит, – как сквозь вату донеслось до него. Андрей открыл глаза и отскочил от Ланирры, которую он, оказывается, закрывал всем телом и крыльями. «После такого, дружок, ты просто обязан на ней жениться!» – пронеслось у него в голове. – Спасибо, – прошептала дракона. – Теперь я точно знаю, что ты стал драконом совсем недавно. – Ланирра хихикнула. – Я тебе верю и буду считать своим братом, пока ты немного не повзрослеешь, а потом как получится, – облизнувшись, добавила она и провела лапой по его перепонке. Пипец, приговор не отменяется – приговор откладывается, но и то дело, может, небесный судья потом объявит амнистию? – Ты такой смешной и наивный, тебя любая в тугую перепонку скрутит. Как есть охота.

С боков драконы начала отваливаться старая чешуя, мелкими красными крапинками пробивалась новая. Ланирра игриво укусила Андрея за шею и побежала к леднику, он по себе знал, что в такие моменты хотелось не есть… Хотелось жрать. Вот и поговорили. С Карегаром он поторопился – тут как бы самому под венец не пойти, сегодняшний разговор – это отсрочка. Пройдет лет десять, и за него возмутся всерьез.

– Керр, что это было? – спросил его Тимур. – Ты весь светился.

– Я лечил Ланирру. – Что еще он мог сказать в ответ?

– Да? Это теперь так называется?

– Тимур, а в лоб? Тюкну так, что драконья кровь больше не поможет.

Тимур примирительно поднял руки.

Андрей аккуратно улегся между спящими дракончиками и Тыйгу, немного подумал, словно опасаясь очередного подвоха, и накрыл малышей крыльями. Через пятнадцать минут на площадку поднялась съевшая быка Ланирра, он посмотрел на переставшую хромать «сестрицу» и приподнял крыло. Не заставив себя упрашивать, «сестрица» хихикнула, пристроившись рядом с сыном. Поди разберись в этих женщинах… Что драконш, что остальных божественный скульптор лепил из одного теста…

– Расскажи о себе, – попросил он.

История Ланирры была проста и незамысловата. Родилась она три тысячи лет назад незадолго до Большой войны. Заговор эльфов и смерть вожаков всколыхнули всех драконов. Предвидя большую кровь, отец перевез пятнадцатилетнюю дочь в Южные скалистые горы, так нелюбимые драконами из-за близости океана и сильных зимних снегопадов. Много снега – мало дичи. Маленькая дракона надолго осталась одна. Она не считала времени, но прошло несколько месяцев, прежде чем в пещеру вернулся отец.

От него Лани узнала, что Великого Леса, как и драконов, больше нет.

– Скоро вообще никого не будет, – туманно выразился старый дракон. – Женщин почти не осталось. Мы вымрем, но эльфы ненадолго нас переживут, если смогут пережить.

Вдвоем они прожили около полутысячи лет. Отец учил ее магии, объяснял обычаи, иногда таскал людей, эльфов или орков и рассказывал, чем они друг от друга отличаются и можно ли с ними мирно жить. Старый дракон никуда не отпускал ее. Дальше десяти лиг от пещеры летать запрещалось, зато сам он пропадал порой больше чем на седмицу-другую. Новости, приносимые им, были ужасны. Драконы попрятались по горам, за ними ведут охоту рейнджеры из лесных эльфов. Бывшие союзники никакой помощи крылатому племени не оказывают.

– Испугались, сосульки трусливые, – дыхнув пламенем, сказал он тогда. – Недаром их орки с севера выбили. Что арии, что pay – нам они больше не помощники. Трусы… Наступит время, и они вспомнят о драконах, но кто к ним придет на помощь, я не знаю.

Скоро Лани осталась одна. В одно дождливое утро отец просто не проснулся. Драконы живут очень долго, но и они смертны. Она завалила родную пещеру и отправилась на поиски нового жилья.

Несколько дней драконица моталась по горам. Но не встретила ни одного соплеменника, никто не откликнулся на призывные крики. Молоденькая девушка выбрала заповедную долину и поселилась в небольшой пещере на склоне потухшего в незапамятные времена вулкана.

Каково же было ее удивление, когда у пещеры появились люди, которые принесли в дар несколько баранов. Дракона благосклонно приняла подношение, ей и в голову не пришло, что это могли быть охотники и подношение их с отравой, но обошлось. К следующему лету в долине выросла целая деревня. Люди мирно пахали плодородную землю, растили скот и периодически появлялись у пещеры с очередным даром. Лани не трогала поселенцев. Запустив в деревню несколько свободных модулей, она изучала язык двуногих и их обычаи.

Через несколько лет из соседних угодий в долину пришли пещерные мроуны и начали резать скот. Появившиеся у пещеры люди просили «небесную смерть» защитить их от произвола хищников, обещав приносить каждые три месяца по корове или быку и каждый месяц по два барана. Лани подумала и согласилась, кушала она как птичка – очень большая птичка. Через три дня мроуны были изгнаны, не захотевшие «изгоняться» – съедены. Мясо как мясо, и почему люди кошек не любят?

Но однажды мирная жизнь закончилась. В долину пришли тысячи вооруженных людей и предали деревню огню. К пещере драконы направился большой отряд магов. Выпустив по пришельцам несколько десятков громадных фаерболов и сровняв остатки деревни вместе с завоевателями с землей, Лани улетела. Больше тысячи лет скрывалась она по глухим уголкам, пока не столкнулась с Норигаром. Большой дракон, такой же, как и она, красной расцветки, прилетел сюда из Северных скалистых гор, где охотники разорили его гнездо. Охотников перебили, но оставаться на месте стало небезопасно, поэтому он двинулся на юга.

С Норигаром Ланирра прожила больше двухсот лет. Они постоянно меняли пещеры и перелетали с места на место, команды охотников рыскали по горам. Перелеты продолжались до тех пор, пока дракона не почувствовала, что непраздна. Семейная пара выбрала, как им казалось, безопасную пещеру вдали от людских поселений.

В положенный срок родились близнецы Рари и Рури – Рарирра и Руритарр. Семейное счастье длилось двенадцать лет.

Дальнейшую историю Лани Андрей знал со слов казненного им жреца.

Охотящегося дракона увидели хельраты. Не медля ни дня, в обители сформировали отряд по поимке зверя, но разведчики принесли весть, что в горах полноценное гнездо. К делу были привлечены рейнджеры из Светлого Леса. Ради охоты на древнего врага «лесовики» не чурались якшаться с запретными культами. В горы улетело множество управляемых лесными магами птиц. Через несколько дней было точно определено местоположение пещеры. Чтобы не вспугнуть драконов, «лесовики» пошли на хитрость. В течение трех месяцев птицы перетаскали к обнаруженной пещере сотни высушенных луковиц черной лилии. В один прекрасный для охотников вечер на кучки луковиц упали тлеющие труты. Семейную пару застали врасплох. От черного ядовитого дыма они и дети уснули беспробудным сном. Что стало с самцом, жрец не знал – по уговору его отдали «лесовикам», а «баба евойная» и дракончики на полгода достались «обители». Чем все закончилось, они видели сами.

Пятый час ночи, скоро рассвет. После рассказа драконы о своей жизни путешественники разошлись по палаткам, на бывший монастырь опустилась тишина. Длинный день и не менее длинная ночь заканчивались. Тихо сопела под крылом Лани, тоненько попискивали Рари и Рури, периодически пиналась Тыйгу. Андрей положил голову на прохладные камни и задумался. Ему требовалось привести мысли в порядок и наметить план дальнейших действий. Множество событий последнего дня оставили от его планов кучку черного жирного пепла.

Первое. Острый коготь прочертил на мостовой длинную полоску. Людей-узников он оставляет здесь, никакой ответственности перед людьми у него нет, они могут прекрасно обойтись без него. Отъедятся, отоспятся, благо харчей полный ледник, и двинутся куда глаза глядят. Или могут оставаться здесь. Ему до фонаря.

Второе. Рядом с первой полоской образовалась еще одна. Тимур и заносчивая эльфийка Любаэль. Андрей вспомнил, как она влепила ему пощечину, когда он в облике pay вернулся из нижних уровней казематов – как поганый смесок посмел смотреть своими бесстыжими глазами на обнаженную благородную эльфийку?! Он потерял дар речи и глупо хлопал ресницами, пытаясь разобраться в происходящем. Ни разу в жизни ему не давали пощечин. Пытали, жгли огнем и травили мушками, выбивали зубы, но пощечина… Удар по щеке, которого он совсем не ждал, выбил искры из глаз и принес с собой обиду и незаслуженное унижение. Требовалось спасать положение и свою честь.

– Имя, звание, номер части? – во все горло рявкнул он. – Быстро! Ко мне обращаться «лэр». Понятно?

Эльфийка вытянулась в струнку, одежда Слайсы, извлеченная из обнаруженной поклажи и отданная подруге по несчастью, еле сдерживала рвущуюся вперед аппетитную грудь. Вбитые в голову армейские инстинкты сделали свое дело. Рау представилась, назвала командира и номер части, присовокупив, что она наездник грифона в звании десятника. Тимур хмыкнул.

– Рой-дерт, – повернулся Андрей к другу, свое звание Тимур сообщил ему еще в пещере. – Что полагается в грифоньих частях за оскорбление старшего по званию?

Тимур назвал несколько видов наказания – от наряда вне очереди до плетей и карцера. Все зависит от вида нарушения. Закончив с наказаниями, он улыбнулся и сказал, что несет ответственность за спасенную в Ронмире союзницу, значит, часть вины лежит и на нем. Тимур и эльфийка получили два наряда вне очереди и поступили в распоряжение Ильныргу. Через час кто-то из орчанок проболтался, что командир не имеет воинского звания. Эльфийка молча дочистила картошку и нарезала мясо, но ужинать отказалась и ушла в келью. Ну и флаг ей в кулак! Сам Андрей приравнивал себя к полковнику. По огневой мощи один дракон приравнивался к грифоньему крылу. На шашлык она не вышла – просидела в келье весь вечер. На обиженных воду возят.

Зато сейчас ему приходится решать, что делать и как поступить с ней и ее спасителем. У обоих, как у латыша, – хрен и широкая душа. Взвесив все «за» и «против», он пришел к выводу, что Тимура необходимо отправлять в Тройд. Ягодку убили жрецы, наездники на данный момент «безлошадны», имеет смысл выделить другу пару хассов, провиант с утра тот соберет сам, оружием он их обеспечит. Понадобится, так зарядит маной стрелы. До Тройда доберутся, не дети.

Третье. Кроша камень, коготь прочертил толстую черту. Он сам и «компания». Вопрос интересный. Мысли катались в пустой черепушке с грохотом железных бочек. Ни один вариант не задерживался в голове. «Свои». Орчанки, Тыйгу, Олаф и драконы прочно заняли у него место «своих» и ассоциировались не меньше чем с семьей, за которую он порвет горло любой сволочи. Тем более Тыйгу и крылатые малыши. Не зря Лани хихикала, он моментально привязался к дракончикам, теперь Андрей прекрасно понимал Карегара и Ягу, не желавших отпускать его во внешний мир. Через что пришлось переступить бате, просто жутко представить, родительские инстинкты у драконов оказались неимоверно сильны, и он попал на этот крючок как жадная до наживки рыба. Ко всему прочему сверху наложились восприятия и ментальные следы Ало Троя, на дочку которого так похожа маленькая орчанка.

Что бы ни думали остальные, но он за них в ответе. Андрей попробовал на вкус слово «семья» и ему понравилось, как оно звучит. Терять семью он не собирался. Он доберется до долины, есть одна задумка… А потом полетит по обнаруженным хельратами гнездам и соберет всех драконов в одном месте, хватит им прятаться по медвежьим углам. Даже десяток крылатых монстров представляют реальную силу, а в компании с ним, обладающим выходом в астрал, они так окопаются в горах, что охотники и целые армии обломают о них зубы. Осталось решить – стоит или нет наводить мосты с pay? В свете последних событий выявляются неприглядные факты в датском королевстве, белые и пушистые не всегда такие. Млин, по рассказам Тимура, эльфы настоящие герои, жертвовавшие собой под стенами Ронмира, но несколько паршивых овец поганят все стадо. Та же Любаэль – отличная девчонка, выбить из нее всю спесь, и цены ей не будет. Так что, в конце концов, делать?

А делать нечего, надо идти на Тройд и захватывать портальную арку, а что – реальная мысль! Войну только объявили, значит, во власти царит бардак. Военные гнобят гражданских, гражданские делают пакости военным. Самое время ловить рыбку. В монастыре долго не попрячешься. Наверняка прикормленные власти или другие общины хельратов решат проверить, отчего замолчала «обитель». Значит, в скором времени стоит ждать гостей, а с захватом арки можно решить сразу два вопроса. Подкинуть властям нужные документы и перебраться не в Киону, а в тот же Горнбульд, энергией портал он напитает. Никто не ждет от них такой наглости, чтобы управляющие маги не дергались, можно захватить из обители управляющие амулеты.

Андрей потер лапы, утром он опишет план «своим», что на него скажут орчанки и Олаф. Мнение Лани не спрашивалось, она будет тяжелым штурмовиком…

Нарушая предрассветную тишину, подал сигнал один из свободных следящих модулей, следом буквально через пару мгновений заверещала объемная «паутинка» – к монастырю быстро приближалось два десятка низколетящих грифонов. Тарг! Как не вовремя! Накаркал гостей!

Из палаток, на ходу надевая брони и сбрую, выскочили орчанки. Олаф натягивал тетиву лука, из тула призрачно светились «огоньки».

Заверещала вторая «паутина», со стороны гор показались еще три десятка верховых полуптиц. Сомнений не оставалось – на монастырь нагрянула армия. Неожиданно в небе загорелись мощные магические огни, Андрей нырнул в сэттаж, соединился с астралом и приготовился бить на поражение, – ничто не сможет сдержать его, пусть сюда пригонят хоть полк грифонов.

– Мы не враги! – прозвучал над лагерем усиленный магией голос. – Прошу вас, не стреляйте, к вам вылетят три грифона!

– Мы не враги! Прошу вас, не стреляйте, к вам вылетят три грифона, – повторно разнеслось над драконами и людьми.

От первой группы отделились три полуптицы, несущие по два всадника.

– Золотистые грифоны, – шепнул Тимур.

Грифоны величаво зависли над площадкой и, часто хлопая крыльями, аккуратно приземлились. С первой полуптицы, стукнув резной тростью по мостовой и кряхтя, спрыгнул Мидуэль. Из-за спины второй вышли Мелима и… держащаяся за голову Фрида…

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
ТЕНИ ПРОШЛОГО

Тантра. Ортаг. Фрида

– Ты что-нибудь чувствуешь? – К Фриде подошла Мелима и пнула кончиком сапожка оплавленный камушек.

– Да, это был он. Я хорошо чувствую его ментослепок. Он стоял где-то здесь. – Фрида прошла несколько шагов по бывшей улице и остановилась, беспомощно оглядываясь вокруг. Невероятно, десяток домов был сметен с лица земли непонятным огненным смерчем. Что за магию здесь применили? – Холод и пустота. Керр ни о чем не думал, он плел заклинание.

– И убил десятки людей и магов одним движением руки, – проскрипел появившийся из-за угла в окружении десятка телохранителей Мидуэль.

Рядом с эльфом вышагивал высокий худощавый норманн с нашивками сотника на рукаве.

Мидуэль остановился в нескольких шагах от Фриды и скомандовал телохранителям:

– Рамку. Быстро проведите замер плотности маны.

Как по мановению волшебной палочки, на земле появился небольшой чемоданчик с вращающейся рамкой на крышке. Рядом с рамкой установили песочные часы.

– Отсчет пошел. – Из часиков посыпался песок, эльфы считали полные обороты рамки. – Восемнадцать белл! Невероятно! Плотность магического поля выше, чем в мэллорновых пущах, на четыре белл.

Фрида устало закрыла глаза и присела на аккуратную кучу кирпичей. Ужасно болела голова. Она, как служебная собака, искала Керра – только та ищет по запаху, а девушка по остаточному ментальному фону. Ей казалось, что они его вот-вот нагонят, но он постоянно исчезал с пути, появляясь не там, где его ожидали найти или хотя бы почувствовать. И вот опять они опоздали, позавчера вечером его видели на тризне, а утром гостиничный номер оказался пуст. Никто не видел, как он исчез из города. Сколько можно бегать впустую, она устала. Вампирша открыла глаза. Сколько времени прошло после отъезда из дома? Две седмицы, а она никак не становится ближе к цели…

Мраморный кряж. Анклав вампиров. Фрида. Две седмицы назад…

Порывы сильного северного ветра, цепляющегося своим прозрачным телом и руками-вихрями за стволы и ветки цветущих деревьев, срывали лепестки яблоневого цвета и кружили их в замысловатых хороводах, то поднимая ввысь и заставляя вращаться в сложных па бальных танцев, то опуская вниз и роняя на землю подобно крупным снежным хлопьям. Дорожки сада на время покрывались белым дурманящим ковром, но следующим шалящим порывом ветер, как беспечный котенок, опять поднимал лепестки и начинал бить их мягкими струистыми лапами.

Через открытую дверь балкона ветер заглядывал в комнату, легкие шелковые занавеси выгибались подобно парусам, и с тихим шелестом на пол ложились белые обрывки цветов, подаренные неугомонным непоседой.

Фрида сидела на постели и невидяще смотрела в одну точку, не замечая ни цветущих садов за окном, ни бело-голубых шапок гор, ни раскиданных по склону белокаменных, словно игрушечных, домиков. Шалопай-ветрюган не желал прекращать своих забав – занавеси резко всколыхнулись и взлетели под самый потолок, яблоневый цвет сорвало с пола и бросило девушке в лицо. От мягкого удара по щекам Фрида очнулась и встала с кровати, на мокрой от слез правой щеке остался один прилипший лепесток. Вампирша плакала, первый раз за всю свою сознательную жизнь она дала волю слезам.

«Взгляни на город и сады, посмотри на эти горы и Шепчущий водопад. Мы очень скоро все это можем потерять навсегда… – сказал тогда отец, прежде чем покинул ее покои. – Мир меняется, дочка, и меняется не в лучшую сторону. Вампиры больше не могут жить изолированно от остальных. Я не открою для тебя большого секрета, да ты и сама могла почувствовать это в Тантре. На нас надвигается война, которая не собирается обойти стороной, она придет на наш порог и сметет всех вампиров, если мы не найдем себе сильного защитника, который нуждается в нас и который подойдет нам. Нам предлагают защиту, залогом и платой за нее должна стать твоя свадьба. Я понимаю, что ты чувствуешь. Ты не дочь главы клана и даже не дочь члена Совета кланов, но pay выбрали тебя. Поверь мне, сын князя Неритэля совсем неплохая партия. Я не буду тебя неволить, брак будет заключен только с твоего согласия. Так я сказал Совету, так я говорю и тебе, но знай – от твоего ответа, ни много ни мало, зависит наше будущее. Тебе придется принять тяжелое решение. Может быть, мои слова звучат пафосно, но лично я не хотел бы класть на одну чашу весов личное счастье, а на другую – судьбу целого народа. Подумай…» – Отец посмотрел на нее печальными глазами, грустно улыбнулся и скрылся за дверью. Фрида рухнула на кровать. Отец не врал. Соврать эмпату невозможно, можно не сказать всей правды, но не соврать. Отцовские эмоции были окрашены в ржаво-серые тона: грусть, печаль, сожаление оттого, что все так получилось; где-то далеко на заднем плане блестела гордость за дочь, легким запахом ванили, перед тем как отец хлопнул дверью, пришло ощущение любви к родному чаду и надежда, что она будет счастлива. Будет ли?

«Я не буду тебя неволить. Брак будет заключен только с твоего согласия… но лично я не хотел бы класть на одну чашу весов личное счастье, а на другую – судьбу целого народа».

Отец говорил красиво, его слова звучали веско и выспренно, еще бы… Он не врал и все сказал правильно, лишив тем самым дочь всякого выбора. Никто ее не поймет, она себя сама не поймет и проклянет навеки, если из-за нее пострадает клан. Так ее воспитали, так принято у вампиров – на первом месте стоят интересы народа и клана, затем все остальное. Отец говорил о ее доброй воле – на самом деле Совет уже принял решение, Фриду о нем ненавязчиво уведомили его устами. Она подошла к балкону и закрыла дверь, занавески повисли безжизненными отрезами материи. Вот и она как эта безжизненная ткань…

Тяжело жить, не помня, что с тобой происходило в последние три месяца. Усилия магов жизни ни к чему не привели, последний, самый старый маг высказался в том духе, что причиной амнезии явились какая-то душевная травма и внешнее магическое воздействие. Со временем память должна вернуться, время – оно все лечит. Фрида оттянула широкий ворот ночной рубахи и посмотрела на грудь. Тончайшие, едва заметные шрамы были живым напоминанием о битве, в которой она участвовала и которой не помнила. На сердце висел груз понесенной утраты, что-то теплое и родное осталось там, за гранью забытья. Мозаика воспоминаний собиралась с трудом, Фрида цеплялась за чужие рассказы и примеряла их к своим ощущениям, вылавливала крупицы памяти на задворках сознания. Что же произошло с ней тогда? Отец сказал, что ее, плавающую в коконе живительного геля, привезли pay две седмицы назад. В Ортенской магической школе произошла какая-то заварушка, в которую она оказалась втянута, результатом чего явилось тяжелое ранение. Большего от него она добиться не смогла. Он предпочитал молчать, по его скупым словам и тщательно скрываемым чувствам было понятно, что знает он больше, если не все, только все равно не скажет. Мать смотрела на дочь с затаенной болью и жалостью, попытки что-либо выведать у нее тоже ни к чему не привели. На все вопросы звучал один ответ – тебе надо окончательно оправиться, волноваться проведшей седмицу без сознания девушке вредно, все вопросы потом. Сплошной заговор молчания. Острой иглой в душе засела обида на родителей, втайне обрадовавшихся амнезии дочери и не сумевших скрыть своих потаенных чувств.

Три дня назад в анклав прибыла делегация снежных эльфов. Колонна «ледышек» проехала мимо ее дома, и Фрида разглядела личный штандарт князя Неритэля, теперь полощущийся на ветру над домом Совета. Громом среди ясного неба явилось предложение pay скрепить созданный союз узами брака детей двух народов…

Фрида смахнула с щеки лепесток, накинула на плечи шелковый халат и вышла из комнаты. Свою судьбу она оплакала, – если защиту вампиров от поголовного уничтожения можно купить, выдав ее замуж за эльфа, то она готова к этому размену. Прошлое осталось позади, любила ли она кого и сколько в нем было хорошего или плохого, она не помнит, долг перед народом заставляет думать о будущем. Она дает свое согласие, быть может, предав кого-то. Но прежде чем молодожены пройдут под «крыльями любви» в храме Близнецов, она должна услышать правдивый ответ: почему князь pay выбрал именно ее?

Отец нашелся на заднем дворе, он и младший братишка отрабатывали защиту от воина, вооруженного секирой. Фрида остановилась в сторонке и смотрела, как Фрай пытается уклониться от отца, размахивающего оружием гномов и норманнов. Отец широкими взмахами секиры провоцировал сына на атаку. Во время широкого замаха воин открывается для атаки со стороны противника, это только кажется, что замах страшен, на самом деле человек открыт – входи не хочу. У секиры и топора гораздо страшней и опасней короткие полупетли и игра обушком, нижние секущие и косые удары без замаха. Норманны называют секиру крушителем щитов, гномы зовут топор королем боя. В какой-то момент Фрай решился. Стелющийся шаг, короткий взмах мечом… Уклонившись от рубящего удара сына, отец дернул рукой, выемка секиры зацепила щит, в следующую секунду Фрай оказался на земле. Брат, собрав глаза в кучу, сидел на заднице и сплевывал кровавую юшку из разбитых губ. Получить металлической окантовкой щита по зубам не очень-то и приятно. В четырнадцать лет пора прекратить ловиться на такие ловушки, сама Фрида последний раз получила щитом по носу в тринадцать.

– Что скажешь? – повернулся к ней отец.

– Я согласна.

– Замечательно, я поеду в Совет, а ты поработай с братом на ножах, потом погоняй его с парными мечами.

– Пап, есть одно дело.

– Кажется, я догадываюсь какое. – На Фриду волной накатили сожаление и непонятная тоска. – Я скажу тебе, как вернусь, обещаю.

Вернулся он не один. Дробный цокот лошадиных копыт подсказал вампирше, что к ним пожаловали гости. Фрида махнула брату рукой, прекратила поединок и убежала в дом – встречать гостей в доспехе и с полным вооружением считалось дурным тоном.

Девушка спустилась в подвал, скинула с себя броню с поддоспешником и залезла в бочку с подогретой водой. Какое блаженство… смыть с себя пот и грязь. Фрида выкупалась, щелчком пальцев активировав заклинание горячего ветра, высушила волосы и облачилась в чистую одежду.

Дом встретил ее тишиной – странно, она прекрасно слышала стук копыт нескольких лошадей. Фрида прошлась по первому этажу, не заметив никого, кроме кухарки и старого конюшего, пожала плечами и поднялась в свою комнату. Нет и не надо.

– Здравствуй, да будет с тобой благодать Близнецов, – приветствовала Фриду расположившаяся в кресле у окна эльфийка. – А у тебя миленько.

– Мелима? – удивилась Фрида, увидев в своей комнате одногруппницу из магической школы. – Что ты здесь делаешь?

– Как тебе сказать… – Мелима одним слитным движением поднялась с кресла. – Зашла сказать тебе, чтобы ты не убивалась. Сейчас Мидуэль так пропесочивает дипломатов, выставивших его слово как истину в последней инстанции, что, боюсь, им в жизни больше не понадобятся лопухи. Просто нечего будет подтирать. Идиоты, оказывается, есть и у нас и у вас, и какой из них первым сказал, что для прочного союза требуется свадьба, сейчас выясняется. Не будет никакой свадьбы. Договор уже подписали. У над-князя к тебе другое предложение.