Текст книги "Возвращение Завгара (СИ)"

Автор книги: Александр Курзанцев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 13

Балуева Захария Петровна была полковницей в отставке Имперской службы безопасности. Но даже уйдя на заслуженный отдых, она не переставала с тревогой следить за тем, как её Империя медленно превращается в какой-то рассадник патриархата. И это при полном потворстве власти.

Ничем иным, живучесть мужской террористической организации два десятка лет успешно проворачивающей свои делишки на территории Империи она объяснить не могла. Без прикрытия на самом верху их бы давным давно выловили всех до единого, а тварь по кличке «Кентавр» давно бы сидела в самой дальней камере подвала в здании Управления и пела бы соловьём, после пары ударов сапогом по лицу. Магию бы даже применять не пришлось. Всего пара ударов, легких, чтобы не убить ненароком, но так чтобы в кровь. Представляя себе эту картинку женщина каждый раз жмурилась от фантомного удовольствия.

Потом, правда, когда видение отступало, чувства сменялись глухой, до зубовного скрежета, яростью и злостью. Вот только женщина не глупая сама по себе, да ещё и целый полковник, Захария Петровна прекрасно понимала, что «Кентавр» это не причина, «Кентавр» – следствие. Убрать его, достаточно быстро появится новый. Нет, разбираться надо было с причиной.

К чему может привести дальнейшее попустительство и излишняя свобода мужского пола, прекрасно видно было по заокеанским заклятым друзьям. Мало того, что они извратили само понятие демократии, включив в понятие демоса – мужчин, глупость, от которой гречанки древности уже бы волчком вертелись в гробах, если бы таковые имелись, так они ещё и, помимо избирательных прав, дали им возможность самим занимать руководящие посты.

И ладно бы это были секретари, понятно для каких дел принятые в Белый дом, но нет, в настоящий момент должность вице-президены САСШ занимал самый настоящий мужчина, который даже что-то там вякал из-за спины впадающей, похоже, в старческий маразм президены Эммы Каллис.

Представить на месте императрицы, здесь – в России, императора было почти физически больно. А уж куда могло завести страну управление в мужских руках думать и вовсе не хотелось.

Единомышленниц из таких же как она, отставниц найти оказалось делом несложным. Шесть официр, шесть ветеранов службы составили первичный костяк новой организации. И тогда, несколько лет назад ими было организовано тайное общество «МММ», образованное от трех слов являющихся теми тремя китами на которых зиждилось общество – «Мир, магия, матриархат».

Но это было официальным названием, которое должно было закрепиться в умах обывательниц, при неизбежном раскрытии их деятельности. Сами же они называли себя не иначе как «Невидимая Империя».

Главой организации – «Архимагиней» – стала сама Балуева, остальная пятерка именовалась – «Ведьмами». Именно они, в дальнейшем, организовали создание тайных ячеек организации по стране, вербуя сторонниц в основном среди бывших и действующих официр армии и спецслужб. Рядовые участницы «МММ», в целях конспирации, именовались «Фуриями».

Сеть сторонников была ещё недостаточна, разве что в родном управлении ИСБ удалось перетащить на свою сторону бывших учениц, ныне занимавших серьезные руководящие кресла, и, по уму, следовало бы, продолжать тихую и незаметную инфильтрацию во все слои имперского общества, с продвижением консервативной идеологии, но появление, словно из ниоткуда Петра Иванова, оказавшегося, не много ни мало, пропавшим племянником Императрицы, заставило резко переходить к активным действиям.

У Балуевой имелась парочка хороших ушей в Академии и ей крайне не понравилось то, что она услышала об этом первом мужчине-курсате. Он не просто стал прецедентом, его появление в стенах элитного учебного заведения буквально заставило вековые устои пошатнуться. Образно говоря, скрепы начали трещать, потому что прыткого пацана невозможно было удержать в рамках традиционного поведения.

Прими он правила игры, не выделяйся так из общей массы курсат, и доучится бы ему дали, как и отслужить в войсках, как-никак, исключения только подтверждают правило, но нет, малец начал творить такое, что вся Академия буквально каждый день вставала на уши, грозя спустить в унитаз всю свою двухсотлетнюю безупречную репутацию.

А затем объявление его великим князем стало той последней былинкой что склонила чашу весов в пользу его устранения.

Всё пришлось делать, хоть и тщательно, но в условиях дикой спешки. Благо, кандидатку подобрали быстро, – одну из тех, что пострадала от рук поганца. Обработали Арину отлично, та не задумываясь выпустила три пули, последним выстрелом произведя контрольный в голову, чего не имеющему магии парню должно было хватить с гарантией. Вот только он, неожиданно, не умер. Балуева даже изначально подозревала подмену, но тщательное расследование показало, что тот действительно смог пережить даже пулю в голове, но впал в кому. В принципе, Архимагиню устраивал и такой результат, позволив вновь вернуться к первоначальному плану, но после шести месяцев овощем в отдельной палате, великий князь Пётр Алексеевич изволил очнуться и спустя жалкие пару месяцев принялся чудить ещё пуще прежнего, не просто шатая устои и разгибая скрепы, а с ухмылкой подрывая само основание матриархального общества, обещая устроить самый настоящий гарем наоборот.

Этого позволить Балуева не могла и поэтому созвала экстренное собрание всех пяти Ведьм и нескольких особо приближенных Фурий, для окончательного решения вопроса с слишком много возомнившем о себе парне.

– Он племянник императрицы, – после недолго молчания произнесла одна из Ведьм.

– В семье не без урода, – и не подумала улыбаться Архимагиня, произнося эти слова как констатацию факта, совершенно серьезно.

– Но почему его не останавливает собственная семья? Это же крах буквально всего, морали, устоев, в конце-концов извращение всего института брака.

Балуева кивнул вслед полным эмоций словам соратницы, подтвердила, – Всё так.

После недолгой паузы, добавила, – И я даже догадываюсь почему. Боюсь, кто-то заигрался с правами мужчин и прочими бреднями про равенство и сестринство. Мужчина женщине не сестра и наша задача аккуратно но твердо императрице на это указать.

– И что предлагаешь? – Спросила ещё одна ведьма.

– Надо довершить начатое. Окончательно закрыть вопрос с инициативами великого князя и с ним самим.

– Он, скорее всего, под плотным колпаком тайной канцелярии.

Архимагиня кивнула, – Не скорее всего, а так и есть. Не удивлюсь, если канцелярия всё это и начала. Поэтому подготовку начинаем уже сейчас. Мне нужно знать всё, чем сейчас живёт Пётр Романов, куда ходит, с кем встречается. Круг его бывших и нынешних контактов. Постараемся сделать всё, по возможности, тихо.

– А если тихо не выйдет?

– Значит, – сурово обвела Балуева взглядом находящихся перед ней женщин, – Будет громко и жестко.

* * *

– Парапабабам, парапабабам, – напевал я, уверенно шагая по направлению к Светланиной спальне.

Настроение у меня было отличное, на улице светило солнышко и пели птички, а я был весь в предвкушении неистового секса с тоскующей почти год без мужского внимания бывшей командирой учебного взвода.

Тем более, что прямо возражающих против внеочередной форы в вопросе моего завоевания, на ужине не было и уже на следующее утро, я, опшикавшись одеколоном «Шипр» от московского производства «Брокар и Ко», целеустремлённо, летящей походкой, пересекал дворец торопясь на долгожданное рандеву.

Подойдя к двери выделенной для Светланы комнаты, постучал и, услышав приглушенное – «войдите», тут же оказался на пороге, с сакраментальным, – А вот и я, цветов не надо!

Оглядев просторное помещение, тут же остановил острый взгляд на большой кровати, и уже затем посмотрел на саму девушку, поднявшуюся с нее и серьёзно глядевшую на меня.

– Здравствуй, Светлана. – Я пробежался взглядом по спортивным майке и шортикам, что были на ней, подошел, поинтересовался невзначай, – Бегала?

Девушка и правда, выглядела так, будто вернулась с долгой пробежки. Чуть покрасневшее лицо, слегка учащённое дыхание, выраженный чуть сильнее чем обычно рельеф мышц ног.

Не став отрицать очевидное, она кивнула, а я сделал вид, что принюхиваюсь, затем, вспомнив давнюю рекламу, с нарочитым удивлением спросил, – Странно, майка сухая и совсем не пахнет?

Мгновенно напрягшись, девушка, зло сверкнула здоровенными глазищами и отбрила, – А ты носки понюхай.

– Ну всё-всё, – примирительно поднял я руки, – уела. И вообще, – я тут же приобнял её за талию и прошептал интимно на ушко, – Мне такие разгорячённые красотки даже больше нравятся.

Скинув мою руку, света отступила на шаг, сказала, не глядя на меня, – Я ещё не решила.

– Что не решила?

– Хочу ли с тобой спать, – чуть резковато ответила она.

– Я тебе не нравлюсь?

Сказанный чуть жалобным тоном вопрос заставил девушку замолчать, что-то напряженно обдумывая.

– Нравишся, – наконец вынуждена была признать Света, – но ты не такой как другие парни. Ты слишком наглый, слишком… – она замялась.

– Распутный? – предположил я, приподняв бровь.

– Да, можно и так сказать, – не приняла шутливого тона девушка, – и это отпугивает. Ты не понятен, я просто не знаю, что от тебя ждать в следующий момент, что ты выкинешь вновь. Иногда мне кажется, что ты готов раздеться даже на людях, ради секса.

– Ну нет, – хмыкнул я, – это слишком. И вообще, ты из меня какого-то маньяка делаешь.

– А ты разве не?..

Но я только истово помотал головой отводя от себя опасные инсинуации. – Не-не-не, никаких маньяков. Я просто люблю секс и женщин, вот и всё.

– Это как-то неправильно, – с сомнением в голосе произнесла девушка, потихоньку начиная сдавать позиции и я сделал ход конем.

– Ну хочешь, будет так как правильно? Как Вы – выделил я голосом, – считаете правильным? А?

Коснувшись пальцами верхней пуговицы на рубашке, под заострившимся взглядом Светланы, медленно расстегнул. Затем, спустившись ниже, расстегнул следующую. В конце, рывком выдернул её из-за пояса, и оставил свободно висеть на теле. Опустил руки на пояс. Выдернув его одним движением, расстегнул штаны и дал им упасть на пол.

Шагнув в сторону, носком ноги отправил брюки в короткий полёт, закончившийся в руках девушки, рефлекторно вцепившейся в этот элемент моего гардероба.

Дернув плечами, я позволил рубашке тоже соскользнуть с меня, но запускать её вслед за штанами уже не стал и, оставшись в одних плотно облегающих и бугрящихся где надо плавках, не торопясь забрался на кровать и застыл там, лёжа на спине, раскинув руки в стороны.

Приподняв голову, взглянул на всё еще стоящую с моими брюками девушку и произнёс, – Вот я лежу, в классической миссионерской. Обещаю вести себя так как обычный парень. Даже трусы не снимал, это же такой разврат парню самому трусы снимать, надо обязательно чтобы девушка сама. Да, кстати, – я кивнул на штаны, – там бутылёк с зельем, вольёшь мне его тоже сама, я не буду сопротивляться.

После чего кротко уставился взглядом в потолок.

Сдалась она буквально через секунд тридцать, как я и думал. В конце-концов, когда у тебя на кровати лежит такой красавец как я, причем в одних трусах, ну какая женщина перед таким устоит.

Резко зашуршала одежда, кровать качнулась, принимая полностью освободившееся от одежды девичье тело и наклонившись надо мной, так что в поле зрения качнулись упругие Светины сиськи, она, учащённо дыша, и пару раз судорожно сглотнув, поднесла к моим губам пузырёк.

Глядя ей в глаза, я чуть приоткрыл рот, позволяя тёрпкой, пахнущей мятой струйке зелья скатиться по языку в горло и дальше в пищевод.

Под напором резко встающего и увеличивающегося в размерах конца плавки затрещали, но крепкие девичьи ладошки уже сжались на ткани и одним резким рывком Светлана разорвала их на две половинки, высвобождая моего дружка.

– Будь со мною нежной, – прошептал я, прикрывая глаза и чуть отворачиваясь, а затем почувствовал, как, говоря языком китайских трактатов, нефритовая пещера жадно насадилась на яшмовый жезл.

Чуть приоткрыл глаза, наблюдая за синхронным подпрыгиванием Светкиной груди, улыбнулся сам себе. Всё-таки я её раскусил, а гаремный опыт мне помог подобрать верное поведение. Девушка была махровой консерваторшей. Мужик должен был обязательно лежать и почти не шевелиться, и быть покорным. Вот что её возбуждало больше всего. Ну а мне что, лежи да получай удовольствие, даже, в какой-то мере, удобно. Устал на одной, отдохнул под другой.

Под конец, я для удобства закинул руки за голову, наблюдая как Светлана всё ускоряется, чтобы буквально через десяток секунд замереть и, содрогнувшись в последний раз, слезть с меня, плавно завалившись на постель рядом.

Повернувшись к ней, я коснулся стоявших торчком сосков, пальцем поводил сначала вокруг одного, затем второго.

– Тебе понравилось? – вдруг, чуть хрипловато спросила девушка, встретившись со мною взглядом.

– Понравилось, – от её вопроса мне стало вдруг необычайно весело. Посмотри-ка, интересуется. – Я же говорил, я люблю секс и женщин, – ответил ей, продолжая играть с её сосками.

– Мне тоже. Просто я думала, что ты любишь сам инициативу.

– Я всяко люблю. – Отстав от груди, посмотрел на продолжавший стоять член, затем с намеком добавил, – вот только я так и не кончил…

– Прости, – вдруг с каким-то раскаянием в голосе, произнесла та, решительно поднялась, примериваясь, чтобы снова взгромоздиться сверху, – сейчас я доведу тебя.

– Погоди, – остановил я её.

– Что? – удивлённо спросила Светлана, замирая на полпути.

– Ты можешь довести меня по другому.

– Это как?

– Ну… – протянул я, затем коснулся её упёрной в постель ладони, – например этим. И… – тут я смущённо прикрыл веки и почти шепотом, с придыханием произнёс, – И ротиком…

– Э-э… – зависла ещё сильнее девушка, но я с жаром добавил, – Мне ещё никто, никогда, а я так хочу.

«Во врать-то! Никто и никогда… – Восхитился даже я сам, тем, с какой неподдельной искренностью это произнёс. В гареме это было любимое развлечение отдельной категории баб, особенно с нарочитым покусыванием в процессе, что так сильно пугало среднестатистических гаремных мужиков.

– Я думала, вы этого боитесь, – медленно произнесла Светлана, садясь на колени и осторожно сжимая член ладонью.

– Очень боюсь и очень хочу. Ты же не сделаешь мне больно? – я захлопал ресницами.

– Я буду очень осторожна, – наконец пообещала она и решительно склонилась к нему.

А я… я просто закрыл глаза, с шумом выдыхая и блаженно откидываясь на подушку вновь. Как же всё-таки женщинами легко управлять. Особенно в постели.

* * *

Уже после, возвращаясь к себе, я шел буквально пританцовывая и напевая куплеты переделанные на местный лад, – Полюбил я трактористку, и как водится, ей дал. Две недели от солярки свой конец я отмывал!

Неладное, обострившимся в последнее время нюхом, я почувствовал уже на подходе. Распахнув дверь, ещё раз втянул носом воздух и аж закашлялся. А затем замер, разглядывая удивительную композицию, что предстала перед глазами.

Во-первых, то тут, то там, в моей спальне валялись целые связки чеснока. На прикроватном столике, на самой кровати, даже на стойках балдахина, везде висели сухие косички с головками чеснока.

Во-вторых, мой камердинер, несомненно ответственный за весь этот идиотизм, какого-то фига забыл под моей кроватью, и наружу торчала только его задница, по которой мне немедленно захотелось пнуть.

А в третьих, тут присутствовало ещё и ведро с водой, которое я чуть не разлил, буквально споткнувшись о него.

– Сергеич! Бать твою! – заорал я в бешенстве, отчего ноги камердинера резко взбрыкнули, словно попытавшись сбежать, вот только с половиной тушки под кроватью, это было проблематично.

Кипя от негодования, я дождался, когда Сергеич выберется наружу, но растрёпанный камердинер посмотрел на меня каким-то совершенно полубезумным взглядом, дыхнул ядрёным чесночным духом, а затем взял и вылил целое ведро воды. На меня! С-сука!

Вот такого я точно не ожидал. Мало того, пока я обтекал, в шоке от происходящего, этот тварина попытался меня приложить какой-то увесистой штукой, оказавшейся массивным крестом, а затем, когда я в бешенстве вырвал тот из его рук, камердинер, ужом проскочив мимо, галопом рванул по коридору от меня.

– Скотина! – прошипел я, исходя паром, а затем потянулся магией за ним и кадки с растениями в коридоре буквально взорвались щупальцами, хлеща завизжавшего от ужаса Сергеича и крепко обвивая того за руки и ноги.

А затем, замотанная словно в кокон фигура камердинера медленно поплыла ко мне, удерживаемая щупальцами на весу.

– Ну всё, Сергеич, – злорадно захрустел я пальцами, – вот тебе и пришел конец!

Глава 14

Когда через пару дней главная фрейлина у меня осторожно поинтересовалась, когда я последний раз видел своего камердинера и не в курсе ли куда он пропал, я только хмыкнул и пожав плечами сказал, что Сергеич ударился в религию и, вроде как, в паломничество собрался.

Когда выяснилось, что он действительно посещал церковь где приобрёл целое ведро святой воды и здоровенный крест, версия бредовой в глазах окружающих, быть перестала.

Ну а задумчивые взгляды, изредка бросаемые на меня главной фрейлиной, я спокойно игнорировал, ещё по прошлой жизни зная простую истину: нет тела – нет дела.

Впрочем, пропавший Сергеич был темой для меня неинтересной. Меня вовсю занимал вопрос организации устойчивой ячейки общества, которому сильно мешало врождённое отсутствие покладистости в женском характере. Причём у всех. Нет, они приняли вариант командной игры, но только поделившись на две примерно равные половинки. Первая группа состояла из боярыни с Мирославой и Иланой, вторая из Марины со всеми бывшими курсатами. И эти две могучие кучки интриговать начали безбожно, стараясь повлиять на меня и любыми способами очернить противниц.

Мда, когда я говорил про то, что меня надо удивлять, я имел ввиду – приятно удивлять, а не наоборот.

Нет, фору курсатам они благородно предоставили, всё-таки, какие-то понятия о чести и достоинстве соблюдены были, но затем началось форменное безобразие.

Всё началось с Семёновой, которую я и обозначил, как свою партнершу на этот вечер.

И ведь, как дурак, во всеуслышание объявил, что сегодня победителем становиться она. Подготовился, принарядился, весь такой из себя франт, зашел к ней в комнату и обнаружил, что она банально спит.

– Чё, правда, что-ли? – удивленно пробормотал я, глядя на раскинувшуюся поперёк кровати девушку, что еле слышно сопела, находясь в полном отрубе.

Подойдя, поднял её руку, отпустил, поджав губы, понаблюдал как она безвольно упала обратно на кровать. Пару раз несильно пнул по свесившейся с кровати ноге, но результата так и не добился.

Решившись на крайние меры, залепил пощёчину, но только отбил руку, а Илана, так и не проснувшись, причмокнула и пробормотала, – Да, Петя, да…

– Дурдом какой-то. – Я опустился на кровать рядом, со вздохом положив ладони на колени. В том, что спит девушка не просто так, я уже догадался, не дурак, да и тщетность попыток её разбудить, наводила мысли на искусственную природу сна.

Огляделся. Почти сразу увидел на столике стакан с остатками воды, подойдя и внимательно изучив, заметил легкий белый осадок на дне. совсем чуть-чуть, но этого хватило, чтобы сделать правильные выводы. Снотворное. И, в целом, даже понятно кто придумал.

Вернувшись к дрыхнувшей без задних ног Семёновой, я кое как вытащил из под девичьего тела застилавшее кровать покрывало, затем раздел саму девушку и подхватив под ноги, перетащил на середину. Накрыв, постоял пару минут, разглядывая безмятежное лицо Иланы и только разочарованно махнув рукой, вышел из комнаты обратно в коридор, плотно прикрывая за собой дверь, на сегодня оставшись без секса.

Ну а дальше пошло поехало. Ответная мстя не замедлила себя ждать.

В следующий раз, когда мой выбор пал на Ржевскую, я вновь, постучав в дверь, не услышал ответа. Заглянул, ожидая увидеть ещё одно безвольное тело, но, внезапно, кровать оказалась пуста.

Удивившись этому факту, сначала подумал, может женщина свалилась с кровати, но, даже обойдя высокое и широкое ложе с другой стороны, Марину не обнаружил.

На всякий случай заглянул под кровать, убедившись, что и там нет, да и не было в никого в обозримом прошлом, причем даже руки уборщицы, судя по покрывавшему пол тонкому слою пыли.

Встал, отряхнулся, решил подождать, может вышла куда, но, внезапно услышал какое-то шебуршание за дверью, что вела в личную уборную.

Подойдя, аккуратно стукнул пару раз, спросил, – Марин, ты там?

– Не входи! – тут же резанул по ушам громкий напряжённый вскрик.

– Не буду, – быстро ответил я, слегка ошарашенный такой резкой отповедью. Осторожно поинтересовался, – У тебя всё в порядке?

– Да-да, – излишне поспешно ответила женщина, – всё нормально.

– Ну тогда я подожду…

– Не надо! – голос Ржевской снова взлетел под потолок, – лучше иди, как-нибудь в другой раз.

– Но мы же хотели…

– Петя, уйди-и… – голос Марины поменялся, и я услышал как громко зашипела вода во включенных на полную кранах.

Мда. Я не дурак и быстро всё понял. Похоже Илана нашла как отомстить. Натолкнулся взглядом на полупустой стакан, приглядевшись, заметил следы нерастворённого остатка на дне и понял, что ответ конкуренток вышел ассиметричным, на снотворное они ответили слабительным.

Из комнаты выходил с не слишком радостными мыслями, что в следующий раз кто-то додумается совместить оба препарата и меня будет ждать зрелище которое я вряд-ли скоро забуду.

А затем противостояние начало набирать обороты и в средствах уже никто не стеснялся. Каким-то образом им удалось перетянуть на свою сторону даже часть фрейлин и борьба вышла на новые рубежи. Я же только ходил и матерился.

Вот как, ну вот как, соревнование, с попыток переспать со мной самой, вдруг превратилось в состязание не дать со мной переспать другой?!

В этом вопросе дамы не гнушались ничем и вскоре дворец стал напоминать сумасшедший дом с какими-то полоумными ниндзя, передвигающимися исключительно тайком и разбрасывающими везде и всюду ловушки!

Зоной свободной для перемещения оставалась лишь моя спальня с кабинетом и прилегающие коридоры, в крыло же, куда поселили женщин, заходить стало попросту опасно.

Один раз, прямо после того, как я по быстрому решил воспользоваться туалетом одной из дам, в нём взорвался унитаз, благо я уже успел захлопнуть за собой, выходя, и осколки санфаянса застряли в двери, а не в моей спине и заднице.

В другой, стоило коснуться массивной металлической ручки, как меня хорошенько трахнуло током.

В третий… Впрочем, перечислять всё, что со мной приключилось, было слишком долго, проще было сказать, чего со мной так и не произошло.

Две недели! Именно столько творилась эта вакханалия, за время которой я ни разу, ни с кем, не смог переспать.

Две недели вынужденного воздержания и хождения по дворцу как по минному полю меня превратили в злобное, дёрганное существо готовое растерзать первого попавшегося на клочки. И тогда я понял, что пора с этим всем кончать. Иначе дальше будет только хуже.

– Перемирие, бать вашу, перемирие! – орал я, ходя по коридорам и стуча половником по крышке от кастрюли, которые я стащил на кухне, за неимением других средств привлечения внимания.

– Сегодня вечером общий ужин в столовой. Никакой магии, никакого оружия, никаких ловушек! Перемирие! – Ходил я, не переставая стучать и кричать, а затем, найдя главную фрейлину, за эти две недели как-то сильно осунувшуюся и даже постаревшую, продублировал сообщение и через неё. Пора было расставить все точки над «ё».

Когда все виновные лица вновь собрались за одним столом, я оглядел потрёпанных двухнедельным противостоянием гражданок, дамами их назвать у меня язык не повернулся, и усмехнувшись, язвительно протянул, – Хороши…

Заметил несколько злобных взглядов, брошенных друг на друга, зло прикрикнул, – Что, не навоевались ещё?!

Стукнул для острастки кулаком по столу, заставив всех опустить глаза вниз.

– Мебели поперепортили, сантехники поразбивали… – я достал блокнот, послюнявив палец, принялся перелистывать, – одних унитазов семь штук взорвали, у кого-то даже дважды. – Поднял взгляд на угрюмо молчавший женский контингент, спросил, – Это что за бомбист-ассенизатор у нас тут завелась?!

Никто не признался и я принялся листать дальше.

– Вот, – ткнул я пальцем в строчку, – кровати двуспальные – четыре штуки. Три восстановлению не подлежат. Две, – я замолчал, обвел всех снова тяжелым взглядом, повторил, – Две. Разрушились когда на них находился я.

Взгляды присутствующих вновь уткнулись в пол, а я, начиная потихоньку заводиться, пробежался по записям которые начал вести дня с третьего, – Вместо шампуня клеящий состав, скипидар в бутыльке с одеколоном, петарда в курице…

Я замолчал, на миг прикрыв глаза и вспомнив тот злополучный ужин при свечах, произнёс тише, – Между прочим, я её тоже ел.

– Прости, – тихонько ответила покрасневшая Кристина.

– Как взрывпакет в борщ положить не догадались, это же так весело.

Сарказма в моём голосе было на десятерых, но это был далеко не самый большой сюрприз.

– Подкладывание банановой кожуры… – тяжело вздохнув, я спросил, – вы мультиков пересмотрели, что-ли? А прибитая к полу обувь? Да ещё дверь с срезанными петлями.

В тот раз я должен был встретиться с Мирославой, но услышав мой стук, она запрыгнула в оказавшиеся прибитыми к полу заранее приготовленные туфли, не удержалась на ногах, по инерции упав вперед, прямо на дверь, а та, под немаленьким весом безопасницы, рухнула прямо на меня, придавив.

– Между прочим, мне было больно.

– Значит так. – После недолгой паузы, я встал и прошел к окну, оставшись к женщинам спиной. – С этого дня все боевые действия прекращаются раз и навсегда. Устанавливается посуточный график посещений в алфавитном порядке. Никаких изменений, замен, перестановок и прочего мухлежа не допускается. Не смогла в этот день, ждешь когда снова дойдёт очередь. Конкретное время и место определю я сам. – Обернулся к притихшему столу, сказал веско, – Шутки кончились, дамы. Скоро из просто травмоопасных ваши проделки станут смертельными, причём, скорее всего, для меня. Будете палить друг в друга, а зацепите меня. Сколько раз ко мне целительницу вызывали? Не знаете? А я знаю.

Я посмотрел последние записи в блокноте и объявил, – Восемь раз! За две недели.

За столом вновь установилась полная тишина. Видимо до всех наконец дошло, что я, в отличии от них, магией не защищён.

Кстати, в условиях такого жесточайшего цейтнота, мне хватило буквально декады, чтобы доработать до ума свой растительный костюм скрытого ношения и теперь он всегда сопровождал меня вне собственной спальни и кабинета, плотно, словно вторая кожа, прилегая к телу, оставляя открытыми только голову с шеей и кисти рук – те места, что были не прикрыты обычной одеждой.

Костюм уже даже прошел обкатку в полевых условиях и с честью выдержал несколько ударов, в том числе когда сработала магическая огненная ловушка. Одежду обуглило, но сами растительные волокна почти не пострадали, за счёт большого количества воды, что постоянно циркулировала по микроканальцам, осуществляя терморегуляцию и не давая мне перегреться. Пот, кстати, костюм тоже прекрасно в себя вбирал.

Но я отвлекся. В настоящий же момент, судя по всему, идиоток продолжать непотребство не нашлось, а груз вины за причинение страданий нонкомбатанту, в моём лице, останавливал от возражений всем тем изменениям, что я собирался привнести для регуляции наших совместных отношений. И это было очень даже неплохо.

С довольным видом усевшись обратно во главу стола, я улыбнулся смущённо поглядывающим на меня дамам, объявил, – Ну чтож, а теперь предлагаю отметить этот возврат к мирному сосуществованию и больше никогда не допускать разлада и вражды в наших рядах.

Но стоило только всем потянуться за бокалами, наполненными красным вином, как внезапно дверь столовой распахнулась и вошедшая старшая фрейлина с мрачным, не предвещающим ничего хорошего видом, направилась прямо ко мне.

– Случилось что? – нахмурившись, поинтересовался я у неё.

– Да, – коротко бросила она.

– И?..

– Там княжна Еникеева у ворот, – буркнула женщина, продолжая как-то странно на меня глазеть.

– Что надо этой суке? – услышал я тихий шёпот Семёновой и увидел солидарное выражение появившееся на лицах всех трёх курсат. Пожевав губами, переадресовал вопрос фрейлине, правда, слегка подредактировав и убрав излишнюю экспрессию.

– Она с ребёнком.

– И что это меняет?

Она утверждает, что он от вас.

С полминуты общественность переваривала эту весьма новую информацию, как, впрочем, и я, а затем на меня обрушился хор женских голосов разной степени возмущённости.

– Ты же говорил, что у тебя с ней не было?! – Все взгляды вновь сконцентрировались на мне, а я смог выдать только неопределённое «гм», сам находясь в некоторой растерянности.

– Так ты с ней на самом деле спал?!

– Как ты мог?!

Но тут сквозь поток обвинений, наконец, пробился голос разума.

– А может эта сука лжёт?

Я посмотрел на произнёсшую это Семёнову и чуть улыбнувшись, коротко ей кивнул. Резко поднялся под скрип отъехавшего назад стула, решительно произнёс, – Я сейчас схожу и во всём разберусь.

– Мы с тобой! – вдруг как-то очень слитно и дружно заявили все мои дамы, словно по команде, вставая следом.

– Ну если только молча и не вмешиваясь в разговор.

Запрещать им не стал. Тем более, что они, скорее всего, меня бы не послушались, а так, хоть видимость приличия получится соблюсти.

Дождался согласия с их стороны, недовольно поджимая губы, а затем проследовал за старшей фрейлиной наружу.

Было ещё светло, хотя солнце и клонилось давно к закату, и длинные тени от деревьев темными полосами прочертили парк, но взгляд как магнитом притягивала к себе одинокая фигурка с свертком в руках.

Парочка фрейлин метрах в пяти перед ней преграждали дорогу, положив ладони на кобуры с оружием. Впрочем, это было скорее предупреждение, чем угроза. Однако гостья была нежданная и даже наличие ребёнка ничуть не могло поколебать решительность охранниц.

Остановив семёрку грозных дам за моей спиной на пол дороги, дальше я прошел один в сопровождении старшей фрейлины. Остановился не доходя пару метров до замершей на подъездной дорожке девушки, внимательно оглядел.

Да, это была она, мажорка и стерва, наглая, беспринципная и самоуверенная тварь, что пыталась гнобить меня в академии, а затем, когда я, вдруг решил, что она самую чуточку не такая, чем кажется, вскрылось, что она, банально воспользовалась моим безвольным телом, для прикрытия своей подружки. А может не подружки, что у неё там были за взаимоотношения с Ариной, я не вникал, но факт был фактом, её она посчитала более достойной помощи, чем меня.