Текст книги "Русские заветные сказки"

Автор книги: Александр Афанасьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Семейные разговоры

Жил-был мужик, у него была жена, дочь да два сына – еще малые ребята. Раз пошла мать с детьми в баню, посбирала черное белье и начала стирать его, стоя над корытом, а к мальчикам-то повернулась жопой. Вот они смотрят да смеются:

– Эх, Андрюшка! Посмотри-ка, ведь у матушки две п…ды.

– Что ты врешь! Это одна, да только раздвоилась.

– Ах вы, сопливые черти! – закричала на них мать, – вишь что выдумали!

Пришла баба в избу, легла с дочкою на печь, и стали меж собой разговаривать.

– Ну, дочка, – сказывает мать, – скоро тебя замуж пора отдавать, будешь с мужем жить, а не с нами…

– Коли так, я и замуж не хочу!

– Что ты, что ты, глупая. Да чего тебе бояться? Добрые девки еще тому радуются.

– Да чего радоваться-то?

– Как чего? Переспишь с мужем первую ночь, променяешь тады и отца с матерью на него, понравится тебе слаще меду и сахару.

– Отчего же, матушка, так сладко и где у них эта сладость?

– Ах ты, какая глупая! Вить ты ходила маленькою с отцом в баню-то?

– Ходила, – говорит дочь.

– Ну, видела ты у отца на конце зарубку?

– Видела, матушка.

– Вот это и есть самая сласть.

А дочь говорит:

– Коли бы эдак зарубить зарубок пять, тады б еще слаще было!

Отец лежал, лежал на полатях, слушал, слушал, не утерпел и закричал:

– Ах вы, разбойницы! Х…й вам в горло! Про что говорят! Мне для вашей сласти не разрубить своего х…я на мелкие части.

Вот тут девушка гадала да гадала: одного-то х…я мало, а два не влезут; лучше их вместе свить да оба вбить.

Странные имена

Жил-был мужик с женою. Поехал на поле пахать; только прошел одну борозду – и выпахал котелок с деньгами. Обрадовался мужик, схватил котелок, и только хотел припрятать – подходит солдат, увидал деньги и говорит:

– Послушай, мужик! Это мои деньги. Коли отдашь их мне, то сколько борозд пропашешь нынче, столько и котелков с деньгами найдешь!

Мужик подумал-подумал и отдал солдату свою находку. Начал опять пахать; прошел одну борозду – нет денег, прошел другую – тоже нет. «Видно, соху пущаю мелко», – думает мужик и пустил соху поглубже: едва лошадь тянуть может! А денег все нету. Приходит к нему хозяйка с обедом и давай его ругать:

– Какой ты хозяин! Бога ты не боишься, поди-кась, как лошадь упарил! Зачем так глубоко пашешь?

– Послушай, жена! – говорит мужик. – Только приехал я на поле да прошел первую борозду, сейчас и вырыл котелок, полный денег. Да принеси на ту пору нечистая сила солдата: коли ты, говорит, отдашь мне эти деньги, то сколько ни пройдешь за день борозд, столько и котелков с деньгами найдешь, Я ему и отдал свою находку. Стал пахать, да вижу, что нет ничего, и подумал себе: видно, соха берет мелко; ну, взял и пустил ее поглубже. Пахал-пахал, целый день пахал, а толку нету!

– Экой ты дурак! Попало счастье, не мог сберечь. А в какую сторону пошел солдат?

– Да прямо вот по этой дороге.

– Пойду-ка его догоню!

И пошла хозяйка со своим сынишкой догонять солдата. Шли-шли и видят: идет впереди какой-то солдат и несет в руках котелок. Нагнали.

– Здорово, служивый! Куда Бог несет?

– Иду в отпуск, голубушка!

– А в какую деревню?

– Да в такую-то.

– Ну и мне туда же, пойдем вместе.

– Пойдем.

Идут вместе и разговаривают:

– Как тебя, голубушка, зовут?

– Ах, служивый, нас с сыном так зовут, что и сказать стыдно.

– Что за стыдно? Украсть – стыдно, а сказать – ничего, можно.

– Да видишь, меня-то зовут Насеру, а сына Насрал.

– Ну, что же – это ничего!

Пришли они на постоялый двор и легли ночевать. Только солдат заснул, баба вытащила у него котелок, разбудила сына и ушла с ним домой. Солдат проснулся, хватился – а денег нет и стал звать: «Насеру, Насеру!» А хозяин услыхал и говорит:

– Служивый, ступай в нужник срать.

Солдат видит, что баба не откликается, давай звать мальчика: «Насрал, Насрал!»

А хозяин заругался:

– Экой ты, служба! Таки насрал в хате.

Взял солдата и выгнал вон.

Солдат решетит[75]75
  Записано в Московском уезде. (Авт.)


[Закрыть]

Была свадьба у богатого мужика: женил он сына; и было у него пированье великое. Обвенчали жениха с невестой и спать уложили, а наутро подняли, поздравили с законным браком, потом накрыли молодых белою простынею и стали решетить[76]76
  решетить – одаривать молодых дарами


[Закрыть]: всякий кладет денег сколько может! Вот все отрешетили; остался один солдат. Старик видит, что он лежит с похмелья, и говорит:

– Что ж, служивый, встань да порешети молодых-то! Солдат встал.

– Решетить так решетить! – говорит и идет без портков, как спал, берется за решето, и прямо поднял простыню и давай решетить молодую через жопу.

– Служивый! – кричит свекор. – Ты не так решетишь!

А молодая:

– Ничего, батюшка! пускай хоть так порешетит!

Отвалял ее солдат и полез на лавку. Вот свекру досадно стало, и говорит он девкам:

– Спойте-ка солдату страшную песню!

Девки запели: «Ах ты солдат! По белу свету волочился, а решетить не научился!»

– Ах вы, курвы! Как умел, так и решетил!

Солдат сам спит, а х…й работает

Жил-был мужик, у него была молодая хозяйка. Вот пришли в деревню солдаты и поставили к этому мужику в постояльцы одного служивого. Как легли они вечером спать все вместе: хозяйка в середине, а мужик с солдатом по краям – мужик лежит да разговаривает с женою, а солдат улучил то времечко и стал хозяйку через жопу валять. Мужик разохотился было и сам на бабу слазить и хотел ее пощупать – хвать за п….ду рукою и поймал солдатской х…й.

– Что ты делаешь, служивый?

А солдат храпит себе, будто спит крепким сном.

– Ишь, какой служивый! – сказал мужик. – Сам спит, а х…й в п….ду направил.

– Извини, хозяин! И сам не знаю, как он туда попал!

Солдат и черт

Вышел солдат в чистую отставку и пустился на родину; а солдат-то был размычь горе[77]77
  размычь горе – непутевый


[Закрыть]: какие были деньжонки, все пустил в разные стороны. Идет дорогою. «Дай, – говорит, – я с горя горилки тяпну! Продам последний ранец и развеселю ретивое». Ладно, ранец побоку и урезал[78]78
  урезал – выпил


[Закрыть] полштоф начисто. Пошел путем-дорогою, брякнулся спьяна наземь и стоит на четвереньках, никак не может подняться! Прибежал черт:

– Что ты делаешь, служивый?

– Сам видишь – е…у!

– А что ж у тебя х…й торчит наружу?

– Не попаду!

– Да ты кого е…ешь?

– Да кого велишь, того и стану.

Черт видит, что солдат – парень ловкий, а им таких а надо, взял его к себе. Солдат теперь живет богато – каждый день пьет горилку, курит махорку, редькой закусывает.

Беглый солдат

Беглый солдат залез ночью к одному мужику в ригу и залег на сене спать. Только стал засыпать, слышит: кто-то идет. Солдат испугался и залез под самую крышу. Вот пришла туда девка, а за нею парень; принесли с собой вина и разных закусок; поставили в угол, разделись и давай целоваться да любоваться. Парень повалил девку на сено и начал ее еть; девка подмахивает, а сама говорит:

– Ах, милой друг! Коли Бог даст, да рожу я ребенка – кто за ним присмотрит, кто его выходит?

А парень отвечает:

– Тот, кто над нами!

Как услыхал эти речи солдат, не вытерпел и закричал:

– Ах вы, подлые! Вы блуд творите, а я за вас отвечать буду!

Парень тотчас вскочил с девки да бежать; девка тоже – давай, Бог, ноги! А солдат слез наземь, забрал их одежу, вино и закуски и пошел своей дорогой.

Солдат, мужик и баба

Стояли в деревне солдаты, и бабы были к ним очень привычны; дело-то, знаешь, было не без греха: хозяин на заработку[79]79
  (на) заработку – заработки


[Закрыть], а хозяйка и пьет, и ест, и спит с солдатом. Вот у одного мужика была жена больно гульливая; много раз заставал он ее и с мужиками-то, и с солдатами, а все она права оставалась. В одно время застал ее мужик с парнем в сарае: – Ну, блядь, что ты теперь станешь говорить?

А она покедова под парнем лежала – говорила:

– Виновата, мой милый друг!

А как встала да прибежала в избу – сейчас бросилась к свекрови и давай плакать. Пришел муж и говорит:

– Ну, матушка! Я людям не верил, а теперь я сам застал жену с парнем в сарае.

А баба со слезами:

– Видишь, матушка, какую терплю я напраслину!

– Ах ты, блядь проклятая! Вить я сейчас поднял тебя из-под Андрюшки!

– Врешь, подлец! Ну-ка скажи, куда я головою лежала?

Мужик задумался и сказал:

– А черт тебя знает, куда ты головой лежала!

– Вот вишь, матушка, как он врет-то на меня!

Мать накинулась на сына и давай его ругать.

– Хорошо, – говорит мужик, – я тебя, голубушку, опять скоро поймаю!

Прошло несколько времени, связалась та баба с солдатом, и пошли они вместе в сарай. Положил ее солдат на вязанку соломы и давай еть. Хозяин и подметь, пришел в сарай и захватил солдата на своей жене.

– Ах, брат служивый! Это нехорошо.

– Черт вас разберет! – отвечает солдат. – Она говорит– хорошо, а ты– нехорошо. На вас не угодишь!

– Я, брат служивый, пойду на тебя просить!

– Ну ты ступай, еще проси, а я уж выпросил.

Солдат и хохлушка

Ехал хохол с жинкою и сыном в город на волах, а кирасир[80]80
  кирасир – в русск. армии тяжело вооруженный всадник


[Закрыть] привязал на дороге кобылу к дереву и е…ет ее.

– Что ты, москаль, делаешь?

– Да вот казенная лошадь сплечилась[81]81
  (лошадь) сплечиласъ – вывихнула переднюю ногу


[Закрыть], так лечу!

А хохлушка думает: «Верно, у него х…й большой! Ишь кобылу е…ет!» Взяла и села в телеге на грядку[82]82
  (села в телеге на) грядку – боковую жердь кузова


[Закрыть]; колесо ударилось в канаву, хохлушка упала с телеги и кричит:

– Беги скорей за солдатом, я сплечилась!

Хохол побежал, догнал солдата:

– Москаль! Будь родной отец, помоги, пожалуйста, у меня хозяйка сплечилась.

– Что делать, надо помочь твоему горю!

Воротился солдат, хохлушка лежит на земле да стонет:

– Ай, батиньки, я сплечилась.

– Есть у тебя, – спрашивает солдат хохла, – рядно[83]83
  рядно – полотно


[Закрыть], чем телегу накрыть?

– Есть.

– Хорошо; давай сюда!

Накрыл телегу и положил туда хохлушку.

– А есть ли у тебя хлеб-соль?

– Есть.

Солдат взял кусочек хлеба и посолил.

– Ну, хохол! Ступай, держи волов, чтобы с места не трогались.

Хохол ухватил их за рога и держит, а солдат влез на телегу и давай еть хохлушку. Сын увидал, что солдат на матери лежит, сказал:

– Тятько, а тятько! Москаль мамку е…ет.

– И то, сынок, кажись, е…! Да нет! Хлеб-соль его не попустит!

Солдат отработал и вылез из телеги; хохлушка говорит:

– Ну, спасибо, москаль! Вот тебе карбованец[84]84
  карбованец – десять золотых рублей


[Закрыть].

Хохол достал кошелек, дает ему два карбованца:

– Спасибо, москаль, что жинку вылечил!

Солдат и хохол

Стоял солдат у хохла на квартире и свел знакомство с его хозяйкою. Хохол заметил и перестал ходить на работу; все сидит дома. Солдат поднялся на выдумку, переоделся в другую одежду, приходит вечером к хате и стучится в окно. Хохлушка спрашивает:

– Кто там? А солдат отвечает:

– Бабе.

– Какой бабе?

– Какой хохлов е…е! Что, хозяин дома?

– На что тебе?

– Да вот последовал указ всех хохлов перееть! Отпирай-ка скорей двери!

Хохол испугался, не знает, куда деваться, схватил кожух, залез под лавку и укрылся тем кожухом.

Хохлушка отперла двери и впустила солдата; вошел он в хату и кричит:

– Где же хозяин?

– Его нема дома.

Солдат начал искать его на печи, на полатях и по всем углам – и, наконец, напал на хохла под лавкою.

– А это кто?

Хозяйка говорит:

– Это теля.

А хохол услыхал и замычал по-телячьи.

– Ну, коли нет хозяина, так сама ложись.

– Ах, Боже мой! Нельзя ли обождать до другого раза, пока хозяин придет?

– Тебе хорошо – до другого раза! А мне надо обойтить все избы, а не обойду – так триста палок в спину. Ложись-ка скорее; мне с тобой некогда разговаривать.

Хохлушка легла, а солдат начал ее осаживать по-свойски, до того припер ей, что она аж запердела с натуги. Отвалял солдат и ушел из хаты; хохол вылез из-под лавки и говорит:

– Ну, спасибо тебе, жинка, что за меня потрудилась, у тебя две дыры: в одну прет, в другую дух идет – и то ты не утерпела да запердела, а я, кажись, совсем усрался бы! Ох, жинка, ты умна, а я еще умней: ты сказала «теля», а я и замычал по-телячьи!

Мужик и черт

Жил-был мужик. Посеял он репу. Приходит время репу рвать, а она не поспела; тут он с досады и сказал: «Чтоб черт тебя побрал!» А сам ушел с поля. Проходит месяц, жена и говорит:

– Ступай на полосу – может статься, наберешь репы.

Отправился мужик, пришел на полосу, видит: репа большая да славная уродилась, давай ее рвать. Вдруг бежит старичок и кричит на мужика:

– Зачем воруешь мою репу?

– Какая твоя?

– А как же, разве ты мне ее не отдал, когда она еще не поспела? Я старался, поливал ее!

– А я садил.

– Не буду спорить, – сказал черт, – ты точно ее садил, да я поливал. Давай вот что: приезжай на чем хошь сюда, и я приеду. Если ты узнаешь, на чем я приеду, – то твоя репа, если я узнаю, на чем ты приедешь, – то моя репа.

Мужик согласился. На другой день он взял с собой жену, и подойдя к полосе, поставил ее раком, заворотил подол, воткнул ей в п…ду морковь, а волоса на голове растрепал. А черт поймал зайца, сел на него, приехал и спрашивает мужика:

– На чем я приехал?

– А что ест? – спросил мужик.

– Осину гложет.

– Так это заяц!

Стал черт узнавать. Ходил, ходил кругом и говорит:

– Волоса – это хвост, а это голова, а ест морковь!

Тут черт совсем спутался.

– Владей, – говорит, – мужик, репою!

Мужик вырыл репу, продал и стал себе жить да поживать.

Солдат и поп

Захотелось солдату попадью уеть; как быть? Нарядился во всю амуницию, взял ружье и пришел к попу на двор.

– Ну, батька! Вышел такой указ, велено всех попов перееть; подставляй свою сраку!

– Ах, служивый! Нельзя ли меня освободить?

– Вот еще выдумал! Чтоб мне за тебя досталось! Скидай-ка портки поскорей, да становись раком.

– Смилуйся, служивый! Нельзя ли вместо меня попадью уеть?

– Оно, пожалуй, можно-то можно! Да чтоб не узнали, а то беда будет! А ты, батька, что дашь? Я меньше сотни не возьму.

– Возьми, служивый, только помоги горю.

– Ну, поди ложись в телегу, а поверх себя положи попадью, я влезу и будто тебя от…бу!

Поп лег в телегу, попадья на него, а солдат задрал ей подол и ну валять на все корки. Поп лежал-лежал, и разобрало его; х…й у попа понатужился; просунулся в дыру, сквозь телегу, и торчит, да такой красный! А попова дочь смотрела-смотрела и говорит:

– Ай да служивый! Какой у него х….й здоровенный: матку и батьку насквозь пронизал, да еще конец мотается!

Жидовка

Пошел парень на работу; увидел на дороге кабак и заехал ночевать. А тот кабак держал жид; у него была жена. Вот стемнело, и полегли они спать на полу. Показалось жидовке жарко, она спросонок раскидалась и посбросила с себя все: лежит с открытой п…дой. Взяла мужика охота; он не думал долго, взлез на нее и давай валять. Жидовка думает себе, что это муж ее качает, и говорит:

– Волько, волько!

А парень отвечает:

– Какого ты черта волькаешь? Жид проснется!

Жидовка схватила его за голову, пощупала – а пейсиков нет!

– Ай вей, волько?

– И так потихоньку! – сказал парень, отработал и слез долой.

Охотник и леший

Ходил охотник по лесу, ходил-ходил и ничего не убил, нарвал орехов и грызет себе. Попадается ему навстречу дедушка леший.

– Дай, – говорит, – орешков. Он дал ему пулю. Вот леший грыз ее, грыз, никак не сладит и говорит:

– Я не разгрызу!

Охотник ему:

– Да ты выхолощен или нет?

– Нет!

– То-то и есть! Давай я тебя охолощу, так и станешь грызть орехи.

Леший согласился. Охотник взял защемил ему х…й и муди между осинами.

– Пусти, – кричит леший, – пусти! Не хочу твоих орехов!

– Врешь, будешь грызть!

Вырезал ему яйца, выпустил и дал взаправский орех. Леший разгрыз.

– Ну вот, ведь я сказывал, что будешь грызть!

Пошел охотник в одну сторону, а леший в другую сторону и грозит ему:

– Ну, ладно! Придешь овин сушить, я сыграю с тобою штуку!

Пришел охотник домой, сел на лавку и говорит:

– Ох, жена! Я устал, поди-ка ты овин сушить.

Баба пошла в овин, развела огонь и легла у стенки. Вот приходят два лесовика[85]85
  (два) лесовика – (двое) леших


[Закрыть] и говорят промеж себя:

– Давай-ка зажжем овин!

– Нет, давай наперво посмотрим, такова ли у него рана, какую он у тебя сделал.

Посмотрели.

– Ну, брат! У него еще больше твоей; видишь, как рассажена – больше шапки, да какая красная!

И пошли они прочь – в свой лес.

Хитрая баба[86]86
  Существуют различные варианты этой сказки.(Сост.)


[Закрыть]

Жил-был мещанин, у него была пригожая жена. Жили они и прожилися[87]87
  прожилися – разорились


[Закрыть]. И говорит жена мужу:

– Надо нам с тобой поправиться, чтоб было чем свои головы прокормить.

– А как поправиться?

– Уж я придумала, только не ругай меня.

– Ну, делай, коли придумала.

– Спрячься-ка, – говорит жена, – да выжидай. Я найду и приведу к себе гостя, ты и застучи: тут мы дело и обделаем.

– Ну, хорошо.

Вот взяла она короб, насыпала сажею и поставила на полатях; мужа спрятала, а сама набелилась, нарумянилась, убралася и вышла на улицу, да и села подле окошечка – такая наряженная! Немного погодя едет мимо верхом на лошади поп; подъехал близко и говорит:

– Что, молодушка, нарядилася, али у тебя праздник какой?

– Какой праздник! С горя нарядилася: теперь я одна дома.

– А муж где?

– На работу уехал.

– Что ж, голубушка, твоему горю пособить можно; пусти-ка меня к себе в гости, так и не будешь одна ночь коротать!

– Милости просим, батюшка!

– Куда ж лошадь девать-то?

– Веди на двор; я велю батраку прибрать ее.

Вот вошли они вдвоем в избу.

– Как же, голубушка, надо наперед выпить; вот целковый, посылай за вином.

Принес батрак им целый штоф водки; они выпили и закусили.

– Ну, теперь пора и спать ложиться, – говорит поп, – поваляемся да и пое…емся немножко!

– Послушай, батька! Коли грешить, так грешить: раздевайся догола – так веселее!

Поп разделся донага и только улегся на кровать, как муж застучит шибко-нашибко.

А жена кричит:

– Ох, беда моя! Муж воротился! Полезай, батюшка, на полати и спрячься в короб.

Поп как был голый, так и вскочил в короб и улегся в саже. А муж идет в избу да ругается:

– Что ты, мать твою разэдак, дверь долго не отворяешь?

Подошел к столу, выпил водки стакан и закусил; вышел потом из избы и опять спрятался, а жена поскорей на улицу и села под окошечком. Едет мимо дьякон. С ним то же случилось. Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб с сажею и прямо попал на попа.

– Кто тут?

– Это я, – говорит поп шепотом. – А ты, свет, кто?

– Я, батюшка, дьякон.

– Да как ты сюда попал?

– А ты, батюшка, как?

– Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет!

Потом таким же образом заманила к себе хозяйка и дьячка.

Очутился и он в коробе с сажей, ощупал руками попа и дьякона:

– Кто здесь?

– Это мы, я и отец дьякон, – говорит поп, – а ты, кажись, дьячок?

– Точно так, батюшка!

Наконец, пошла хозяйка на улицу и звонаря заманила. Звонарь только разделся, как раздался шум и стук; он бултых в короб:

– Кто тут?

– Это я, свет, с отцом дьяконом и дьячком, а ты, кажись, звонарь?

– Так точно, батюшка!

– Ну, свет, теперь весь причет церковный собрался!

Муж вошел и говорит жене:

– Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить хотят.

– Пожалуй, продавай, – говорит жена, – на полатях целой короб стоит.

Взял он его с батраком, взвалил этот короб на телегу, и повезли по большой дороге. Едет барин.

– Сворачивай! – кричит во всю глотку.

– Нельзя, у меня черти на возу!

– А покажи, – говорит барин.

– Дай пятьсот рублей.

– Что так дорого?

– Да коли открою короб, только и видели их – сейчас уйдут!

Дал ему барин пятьсот рублей; как открыл он короб – как повыскочил оттуда весь причет церковный да во всю прыть бежать – настоящие черти, измазанные да черные!

Битье об заклад

Жил поп, содержал на большой дороге постоялый двор. Идучи с заработков, заходили к нему ночевать и обедать всякие мужики. Вот разговорился раз поп с одним парнем:

– Что, свет, хороша ль работа была? Много ль денег заработал?

– Сот пяток несу домой.

– Это доброе дело, свет! Давай-ка с тобой поспорим да об заклад побьемся на эти пять сотен: коли выиграешь, будет у тебя целая тысяча.

– О чем нам с тобой спорить-то?

– А вот что: живи у меня сутки, пей, ешь, что твоей душе угодно, только до ветру не ходи; вытерпишь – твое счастье, а не вытерпишь – мое!

– Изволь, батька!

И ударились об заклад. Поп сейчас поставил на стол всякого кушанья и вина; парень давай уписывать, нажрался и напился до того, что вздохнуть невмоготу. Запер его поп в особую горницу. Только дня еще не прошло, а мужику захотелось срать – невтерпеж пришло.

– Что делать, – говорит он попу, – отопри, батька, проспорил!

Поп обобрал с него деньги и отпустил домой начистоту. Понравилось попу огребать денежки, надул еще двух-трех мужиков таким же манером. Прошел о нем слух по деревням и селам, и выискался один хватюга[88]88
  хватюга – хват, пройдоха


[Закрыть]. Шел он домой с работы, а денег у него в мошне-то меньше гроша. Пришел к попу ночевать.

– Откуда идешь? – спрашивает поп.

– В работниках жил, теперь иду домой.

– А много ль денег домой несешь?

– Тысячи полторы будет.

Поп как услышал, чуть не подскочил от радости.

– Давай, – говорит, – об заклад биться. Ешь и пей ты у меня, что душе угодно, только до ветру не ходи целые сутки. Вытерпишь – я плачу тебе полторы тысячи, а не вытерпишь – ты мне заплатишь. Хочешь?

– Давай, батька!

Уселся мужик и давай угощаться: поп не успевает носить кушаньев да вина подливать – так все и прибирает. Нажрался, напился и спать повалился. Поп его и запер накрепко. Ночью проснулся мужик, и так захотелось ему до ветру, что, кажись, последнюю калитку ломает – туго приходит! Мужик увидал: на гвозде висит большая попова шапка, снял ее, навалил в нее больше половины и опять повесил на стену, а сам улегся спать.

Прошли сутки, мужик давай стучать: «Отпирай, батько!» Поп отпер, осмотрел везде – нигде не видать насранного. Тут мужик и прижал попа: подавай денежки! Поп морщится, а делать нечего, заплатил ему деньги и спрашивает:

– Как тебя, проклятый, зовут-то? Николи тебя пущать не буду.

– Меня зовут Какофием, батько! – отвечал мужик; взял денежки и ушел.

Остался поп один и раздумал: жалко стало ему денег. «Пойду, с горя лошадей посмотрю». Схватил со стены шапку и напялил на голову; говно и потекло оттуда по голове на шею ему и на плечи. Поп еще пуще взбесился, выскочил на двор, сел верхом на лошадь и погнал по большой дороге, а навстречу ему извозчики едут. Поп и спрашивает:

– Не видали ль, ребята, Какофья?

– Батька, каков ты? Неча сказать, хорош! Кто тебя так славно изукрасил-то?

С тем поп и воротился.