Текст книги "Русские заветные сказки"
Автор книги: Александр Афанасьев
Жанр:
Сказки
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Мужики и барин
Пришел барин в праздник к обедне, стоит и молится Богу; вдруг откуда ни возьмись – стал впереди его мужик, этот сукин сын согрешил, так набздел, что и продохнуть не можно.
«Эка подлец! Как навонял», – думает барин. Подошел к мужику, вынул целковый[49]49
целковый – рубль
[Закрыть] денег, держит в руке и спрашивает:
– Послушай, мужичок! Это ты так хорошо насрал?
Мужик увидел деньга и говорит:
– Я, барин!
– Ну вот, братец! На тебе за это рубль денег.
Мужик взял и думает: «Верно, барин уж очень любит бздох, надо каждый праздник ходить в церковь да около него становиться– он и всегда по целковому будет давать».
Отошла обедня, разошлись все по домам. Мужик прямо к соседу своему и рассказал, как и что с ним было.
– Ну, брат, – говорит сосед, – теперича, как дождем праздника – пойдем оба в церковь; вдвоем мы еще больше набздим: он обоим нам даст денег!
Вот дождались они праздника, пошли в церковь, стали впереди барина и напустили вони на всю церковь. Барин подошел к ним и спрашивает:
– Послушайте, ребята, это вы так хорошо насрали?
– Мы, сударь!
– Ну, спасибо вам; да жалко, со мной теперича денег не случилось[50]50
теперича денег не случилось – сейчас денег
[Закрыть]. А вы, ребята, как отойдет обедня, пообедайте поплотней да приходите ко мне на дом набздеть хорошенько, я вам тогда заодно заплачу.
– Слушаем, барин! Нынче же к вашей милости оба придем.
Как покончилась обедня, мужики пошли домой обедать, нажрались – и к барину. А барин приготовил им добрый подарок: розог да палок. Встречает их и говорит:
– Что, ребята, побздеть пришли?
– Точно так, сударь!
– Спасибо вам! Да как же, молодцы, ведь надо раздеться, а то на вас одежи много – не скоро дух прошибет.
Мужики поскидали армяки и поддевки, спустили портки и долой рубашки. Барин махнул слугам своим; как они схватили мужиков, растянули их да начали парить[51]51
нет парить – пороть, бить
[Закрыть]. Палок пятьсот задали в спину[52]52
задали (в спину) – ударили
[Закрыть]! Насилу выбрались, да бежать домой без оглядки, и одежу-то побросали.
Добрый отец
В одной деревне жил веселый старик, у него были две дочери – хорошие девицы. Знали их подруги и привычны были к ним на поседки[53]53
(на)поседки – посиделки
[Закрыть] сходиться. А старик и сам был до девок лаком: завсегда по ночам, как только они уснут, то и ползет щупать, и какой подол ни заворотит – ту и отработает; а девка все молчит, тако уж заведение было. Ну, мудреного нет, таким образом, может, он и всех-то девок перепробовал, окромя своих дочерей. Вот и случилось, в один вечер много сошлось к ним в избу девок, пряли и веселились, да потом и разошлись все по домам: той сказано молотить рано поутру, другой мать ночевать наказала дама, у третьей отец хворает. Так все и разошлись. А старик храпел себе на полатях, и ужин проспал, и не видал, как девки-то ушли. Проснулся ночью, слез с полатей и пошел ощупывать девок по лавкам и таки нащупал на казенку[54]54
на казенке – на печи
[Закрыть] большую дочь, заворотил ей подол и порядком-таки отмахал, а она спросонок-то отцу родному подмахнула. Встает поутру старик и спрашивает свою хозяйку:
– А что, старуха, рано ли ушли от нас ночевщицы?
– Какие ночевщицы? Девки еще с вечера все ко дворам ушли.
– Что ты врешь! А кого же я на казенке-то дячил?
– Кого? Вестимо кого: знать, большую дочуху.
Старик засмеялся и говорит:
– Ох, мать ее растак!
– Что, старой черт, ругаешься?
– Молчи, старая кочерга! Я на доньку-то[55]55
доньку – дочку
[Закрыть] смеюсь; вить она лихо подъе…ть умеет!
А меньшая дочь садит на лавке да обертывает онучей[56]56
онучей – обмоткой, портянкой
[Закрыть] ногу, хочет лапоть надевать, подняла ногу да и говорит:
– Вить ей стыдно не подъе…вать; люди говорят: «Девятнадцатый год!»
– Да, правда! Это ваше ремесло!
Невеста без головы[57]57
Публикуется один из вариантов сказки. (Сост.)
[Закрыть]
Жил мужик с бабою. Повел он на ярмарку корову и продал мужику из другой деревни; выпили магарыч и стали сватами.
– Ну, сват, будь завсегда знаком!
– Как же, сват, как же! С тех пор, где они ни съедутся, величают друг друга сватами и угощают водкой. Случилось один раз съехаться им в харчевне.
– А, здравствуй, сват!
– Здорово, сват! Какова твоя коровушка?
– Слава Богу!
– Ну, слава Богу лучше всего. А вот, сват, как бы нам с тобой породниться?
– Ну что ж? У тебя сына время женить, а у меня дочь – хоть сейчас выдавай замуж!
– Так, значит, по рукам?
– По рукам.
Потолковали и разъехались. Воротился домой мужик, что корову-то продал, и говорит сыну:
– Ну, сынок, кланяйся: я тебе невесту нашел, хочу тебя женить!
– Где же ты нашел, батюшка?
– А помнишь того свата, которому надысь я корову-то продал?
– Знаю, батюшка.
– Ну, вот у этого свата дочка – раскрасавица!
– Нешто ты видел?
– Сам-то я не видал, а от свата слыхал.
– А не видал, так и хвалить неча. Сам ведаешь: заглазного купца кнутом дерут[58]58
заглазного купца кнутом дерут – сравни у Даля: «Заглазного купца кнутом бей, т. е. покупателя за глаза».
[Закрыть]! Ты пусти меня, я схожу в ихнюю деревню, высмотрю хорошенько и разузнаю, какова еще девка.
– Ну, ступай с Богом!
Парень надел на себя самую худую одежу, перекинул узду через плечо, взял кнут в руки и отправился к свату. Пришел уже вечером и стучится под окошком у сватовой избы:
– Здорово, хозяин!
– Будь здоров, добрый человек, – отвечает мужик. – Чего тебе надо?
– Пусти к себе от темной ночи укрыться.
– А ты откудова?
– Издалеча, верст за сто: ищу, дядюшка, хозяйских лошадей. Был я на ночлеге с лошадьми; у меня двух лошадей и увели. Вот третий день ищу, а толку нет…
– Пожалуй, переночуй у нас!
Вошел парень в избу, снял узду с плеча и повесил на гвоздь, сея на лавку и поглядывает на невесту. Старик спрашивает у своего ночлежника:
– А что в вашей стороне хорошего слыхать?
– Хорошего, дяденька, ничего, а худого много.
– Что же такое?
– Да вот что: каждую ночь волки людей едят; уже недели с две редкая ночь пройдет, чтобы волки не отгрызли[59]59
отгрызли – загрызли
[Закрыть] пять или десять человек!
Потолковали и легли спать: старик со старухою в клети, дочь в сенях на койке, и ночлежник в сенях, только на сене, что наверху было на досках накладено. Парень лежит да все прислушивается: не придет ли к девке какой любовник? Прошел час и два, вдруг постучался кто-то в двери и говорит:
– Миленькая, отопри!
Девка встала потихонечку, отперла дверь и впустила своего полюбовника; он разделся и лег с нею спать. Поговорили вромеж себя, и до того договорились, что гость взобрался на девку и ну валять ее во все лопатки; отзудил раз, отзудил и в другой.
– Послушай, душа, я слыхала от баб, что если привязать ноги веревкою и притянуть покруче к самой шее, то п…да вся снаружи будет и что эдак-то хорошо еться: не надо и подмахивать. Попробуем-ка, дружок.
Гость долго не думал, взял свой кушак, обвязал около ее притянул их покруче к шее и давай качать. Тут ночлежник бросится сверху, да как закричит во все горло:
– Караул! Рятуй[60]60
рятуй – спасай
[Закрыть], хозяин! Твоя дочь пропала: волки голову отъели.
Любовник соскочил, да и к дверям, а ночлежник схватил за шиворот: «Нет, брат, стой, погоди маленько!» Старик со старухою услышали крик, что волки у ихней дочери голову отъели, выбежали из клети – и к дочерней постели. Щупает ее старик руками и нащупал в потемках п…ду и жопу, оробел: ведь это, думает, одно туловище, головы-то нету – и закричал на старуху:
– Давай скорей огня! Теперича нашей дочки нет живой на свете!
А сам крепко ухватился и держит за п…ду и жопу и плачет по дочери. Принесла баба огня. Глядь, а дочка-то связана! Господи Боже мой! Что это такое?
– А вот он, дядюшка, волк-то, – говорит ночлежник, держа полюбовника за ворот.
– Эка ты, сукин сын! – закричала старуха. – Разве не мог поеть ее попросту?
Давай толкать любовника в шею; так и вытолкали! А дочь развязали.
– Сделай милость, дружок, – просит старик ночлежника, – не сказывай никому нашего горя; вот тебе за то двадцать пять рублев!
– Нет, дядюшка, не скажу, Бог с вами! Какое мне дело! Поутру угостил старик ночлежника и проводил за деревню. Пошел парень домой. Идет, а навстречу ему целая ватага нищих с котомками.
– Послушайте, нищенькие, – стал он говорить им, – ступайте вот в эту деревню, там на самом краю живет мужик богатый, нынче он делает поминки по своей дочери, у которой волки голову отъели. А мужик-то добрый, он вас примет, накормит и напоит, еще и в котомки накладет!
Нищие прямо туда и потащились, пришли на двор, выстроились в ряд и дожидаются обеда. Хозяин увидал: «Ишь сколько их нашло!» Взял большой каравай хлеба, разрезал и обдарил всех по куску, а нищие все стоят, нейдут со двора вон.
– Чего ж вы дожидаетесь? – спрашивает мужик. – Ведь вам дали милостинку!
– Да не будет ли, дядюшка, твоей милости, не дашь ли нам пообедать да помянуть твою дочку?
– Какую дочку?
– Да которую волки съели.
– Какой черт вам сказал? У меня дома все благополучно!
– Да нас послал к тебе эдакий-то парень.
– Ну, ну, проваливайте! – закричал мужик.
Нищие ушли со двора, а хозяин говорит:
– Ну, старуха, пропали мои деньги! Только понапрасну дал этому сукину сыну: обещался никому не сказывать, а как вышел за ворота, полон двор нищих нагнал! Поди-кась, он теперича по всем деревням славу пустил! Да еще коли сват про то узнает, так дело наше дрянь выйдет!
Меж тем парень шел-шел и пришел домой.
– Ну что, сынок, видел свою невесту? – спрашивают его отец с матерью.
– Ах, батюшка, не досаждайте мне, лучше бы совсем не видать.
– Что так?
– Да ведь у нареченной невесты – царство ей небесное! – волки голову отъели, одно туловище оставили; завтра хоронить будут!
– Эка беда-то стряслась над ними! Надо, старуха, поехать да проститься, пока не похоронили. Люди они для нас были хорошие! Запряги-ка, сынок, нам лошадок, мы со старухою к свату поедем…
Сын запряг лошадей, они сели и поехали. Подъезжают ко двору, а сват увидал и выбежал навстречу:
– Здравствуй, сват! Как Господь милует? Милости просим в избу, гости дорогие!
А гости унылым голосом отвечают:
– Спасибо, сватушка, мы к тебе не гостить приехали, а проститься с твоей дочкою. Верно, не судьба нам быть в родстве с тобою.
– Отчего же, сват?
– Да ведь у тебя несчастье в доме: волки голову у дочки отгрызли.
– Когда? Кто это вам сказал?
– Да сынок, ведь он у тебя прошлую ночь ночевал, сам и видел.
– Вот те раз! Так это твой сын был? Нечего делать: хоть дочка моя и жива, да дело-то неладно!
Потолковали и решились с Богом; с тех пор и перестали они называться сватами.
Боязливая невеста
Разговорились промеж собой две девки:
– Как ты, а я, девушка, замуж не пойду!
– А что за неволя идти-то! Ведь мы не господские.
– А видала ль ты, девушка, тот струмент[61]61
струмент – инструмент
[Закрыть], каким нас пробуют?
– Видала.
– Ну что же – толст?
– Ах, девушка, право, у другого толщиною будет с руку.
– Да это и жива-то не будешь!
– Пойдем-ка, я потычу тебя соломинкою – и то больно!
Поглупей-то легла, а поумней-то стала ей тыкать соломинкою.
– Ох, больно!
Вот одну девку отец приневолил[62]62
(Вот одну девку отец) приневолил – заставил
[Закрыть] и отдал замуж. Оттерпела она две ночи и приходит к своей подруге:
– Здравствуй, девушка!
Та сейчас ее расспрашивать, что и как.
– Ну, – говорит молодая, – если б я знала-ведала про это дело, не послушалась бы ни отца, ни матери. Уж я думала, что и жива-то не буду, и небо-то мне с овчинку показалось!
Так девку напугала, что и не поминай ей про женихов. Не пойду, говорит, ни за кого, разве отец силой заставит, и то выйду ради одной славы за какого-нибудь безмудого. Только был в этой деревне молодой парень, круглый бедняк. Хорошую девку за него не отдают, а худой самому взять не хочется. Вот он и подслушал ихний разговор. «Погоди ж, – думает, – мать твою так! Улучу время, скажу, что у меня кляпа-то нет!»
Раз как-то пошла девушка к обедне, смотрит, а парень гонит свою худенькую да некованую клячу на водопой. Вот лошаденка идет-идет, да и споткнется, та девка так смехом и заливается. А тут пришлась еще крутая горка, лошадь стала взбираться, упала и покатилась назад. Рассердился парень, ухватил ее за хвост и начал бить немилостливо да приговаривать:
– Вставай, чтоб тебя ободрало!
– За что ты ее, разбойник, бьешь? – говорит девка.
Он поднял хвост, смотрит и говорит:
– А что с ней делать-то? Теперь бы ее еть да еть, да х…я нет!
Как услышала она эти речи, так тут же и уссалась от радости и говорит себе: «Вот Господь дает мне жениха за мою простоту!» Пришла домой, села в задний угол и надула губы. Стали все за обед садиться, зовут ее, а она сердито отвечает:
– Не хочу!
– Поди, Дунюшка! – говорит мать. – Или о чем раздумалась? Скажи-ка мне.
И отец говорит:
– Ну что губы-то надула? Может, замуж захотела? Хошь за этого, а не то за этого?
А у девки одно в голове, как бы выйти замуж за безмудого Ивана.
– Не хочу, – говорит, – ни за кого; хотите – отдайте, хотите – нет за Ивана.
– Что ты, дурища, взбесилась али с ума спятила? Тыс ним по миру находишься!
– Знать, моя судьба такая! Не отдадите – пойду утоплюсь, не то удавлюсь.
Что будешь делать? Прежде старик и на глаза не принимал этого бедняка Ивана, а тут сам пошел набиваться со своею дочерью. Приходит, а Иван сидит да чинит старый лапоть.
– Здорово, Иванушка!
– Здорово, старик!
– Что поделываешь?
– Хочу лапти заковыривать[63]63
(лапти) заковыривать – плести
[Закрыть].
– Лапти? Ходил бы в новых сапогах.
– Я на лыки-то насилу собрал пятнадцать копеек; куда уж тут сапоги?
– А что ж ты, Ваня, не женишься?
– Да кто за меня отдаст девку-то?
– Хачешь, я отдам? Целуй меня в самый рот!
Ну и сладили. У богатого не пиво варить, не вино курить[64]64
курить – варить
[Закрыть]; в ту ж пору обвенчали, отпировали, и повел дружка молодых в клеть и уложил спать. Тут дело знакомое: пронял Ванька молодую до руды[65]65
(до) руды – крови
[Закрыть], ну да и дорога-то была туды! «Эх я, дура глупая! – подумала Дунька. – Что я наделала? Уж ровно бы принять страху, выйти бы мне за богатого! Да где он кляп-то взял? Дай спрошу у него». И спросила-таки:
– Послушай, Иванушка! Где ты х…й взял?
– У дяди на одну ночь занял.
– Ах, голубчик, попроси у него еще хоть на одну ночку.
Прошла и другая ночь; она опять говорит:
– Ах, голубчик, спроси у дяди, не продаст ли тебе х…й совсем? Да торгуй хорошенько.
– Пожалуй, поторговаться можно.
Пошел к дяде, сговорился с ним заодно и приходит домой.
– Ну что?
– Да что говорить! С ним не столкуешься, 300 рублей заломил, эдак не укупишь[66]66
(не)укупишь – купишь
[Закрыть]; где я денег-то возьму?
– Ну сходи попроси взаймы еще на одну ночку; а завтра я у батюшки выпрошу денег– и совсем купим.
– Нет уж, иди сама и проси, а мне, право, совестно!
Пошла она к дяде, входит в избу, помолилась Богу и поклонилась:
– Здравствуй, дядюшка!
– Добро пожаловать! Что хорошего скажешь?
– Да что, дядюшка, стыдно сказать, а грех утаить: одолжите Ивану на одну ночку х…я вашего.
Дядя задумался, повесил голову и сказал:
– Дать можно, да чужой х…й беречь надыть.
– Будем беречь, дядюшка, вот те крест! А завтра беспременно совсем у тебя его купим.
– Ну присылай Ивана!
Тут она кланялась ему до земли и ушла домой. А на другой день пошла к отцу, выпросила мужу 300 рублей. И купила она себе важный кляп.
Никола Дуплянский[67]67
Публикуется один из вариантов сказки. (Сост.)
[Закрыть]
Жил-был поп с попадьей. Завела попадья себе любовника. Батрак заметил то и стал ей всячески помеху творить. «Как бы избыть его?» – думает попадья и пошла за советом к старухе знахарке, а батрак с ней давно сделался.[68]68
сделался – сговорился
[Закрыть] Приходит и спрашивает:
– Родимая бабушка, помоги мне работника с попом извести!
– Поди, – говорит старуха, – в лес, там явился Никола Дуплянский, его попроси, он тебе поможет.
Побежала попадья в лес искать Николу Дуплянского. А батрак выпачкался сам весь и бороду свою выпачкал мукою, влез на ель и кряхтит. Попадья и увидала: сидит на ели белый старец. Подошла к ели и давай молить:
– Батюшка Никола Дуплянский! Как бы мне извести батрака с попом?
– О жена, жена! – отвечает Никола Дуплянский, – совсем извести – грех, а можно ослепить. Возьми завтра напеки побольше да помасленней блинов, они поедят и ослепнут; а еще навари им яиц: как поедят, так и оглохнут.
Попадья пошла домой и давай творить блины. На другой день напекла блинов и наварила яиц. Поп с батраком стали собираться на поле; она им и говорит: «Наперед позавтракайте!» – и стала их потчевать блинами да яйцами, а масла так и подливает, ничего не жалеет:
– Кушайте, родные, масленые, макайте в масло-то, по-вкуснее будет!
А батрак уже и попа научил. Поели они и стали говорить: «Что-то темно стало», а сами прямо-таки на стену лезут.
– Что с вами, родные?
– Бог покарал: совсем ослепли.
Попадья отвела их на печь, а сама позвала своего дружка и стала с ним гулять, пить и веселиться.
– Дай-ка теперь мне пбеть, – просит гость у попадьи, – только давай сзаду, как козел козу е…ет!
Попадья задрала хвост и стала раком, а гость и влез на нее. Тут поп с батраком слезли с печи и ну их валять со всего маху – важно отдули!
Муж на яйцах
Жил мужик с бабою; мужик был ленивый, а баба работящая. Вот жена землю пашет, а муж на печи лежит! Раз как-то и поехала она орать[69]69
орать – пахать
[Закрыть] землю, а мужик остался дома стряпать да цыплят пасти, да и тут ничего не сделал: завалился спать и проспал цыплят – всех их ворона перетаскала; бегает по двору одна квочка да кричит себе; а ему хоть трава не расти. Вот приехала хозяйка и спрашивает:
– А где цыплята?
– Ах, женушка, беда моя! Я уснул, а ворона всех цыплят и перетаскала.
– Ах ты, пес эдакий! Ну-ка, курвин сын, садись на яйца да высиживай сам цыплят.
На другой день жена поехала в поле, а мужик взял лукошко с яйцами, поставил на полатях, скинул с себя портки и сел на яйцах. Вот баба не будь дура, взяла у отставного солдатика шинель и шапку, нарядилась, приезжает домой и кричит во все горло:
– Ей, хозяин! Да где ты?
Мужик полез с полатей и упал вместе с яйцами наземь.
– Это что делаешь?
– Батюшка, служивый, домовничаю.
– Да разве у тебя жены нету?
– Есть, да в поле работает.
– А ты что ж сидишь дома?
– Я цыплят высиживаю.
– Ах ты, сукин сын!
И давай его плетью дуть изо всех сил да приговаривать:
– Не сиди дома, не высиживай цыплят, а работай да землю паши!
– Буду, батюшка, и работать, и пахать, ей-Богу буду!
– Врешь, подлец!
Била его баба, била, потом подняла ногу:
– Посмотри, сукин сын! Был я на сражении, так меня ранили, что, подживает моя рана? Аль нет?
Смотрит мужик жене в п…ду и говорит:
– Заволакивает, батюшка!
Баба ушла, переоделась в свою бабью одежду и назад домой, а муж сидит да охает.
– Что ты охаешь?
– Да приходил солдат, всего меня плетью избил.
– За что?
– Велит работать.
– Давно бы так надо! Жалко, что меня дома не было, я бы попросила еще прибавить.
– Ну, да ладно же, и он издохнет!
– Это отчего?
– Да был он на сражении, там его промеж ног… он мне показывал свою рану да спрашивал, подживает ли. Я сказал: заволакивает – только больно рдится[70]70
рдится – краснеет
[Закрыть], а кругом мохом обросло!
С тех пор стал мужик работать и на пашню ездить, а баба домовничать.
Мужик за бабьей работой
Жил-был мужик с женою. Дождались лета, пришло жнитво, стали они ходить в поле да жать. Вот каждое утро разбудит баба мужика пораньше; он поедет в поле, а баба останется дома, стопит печку, варит обед, нальет кувшинчики и понесет мужу обедать, да до вечера и жнет с ним на поле. Воротятся вечером домой, а наутро опять то же. Надоела мужику работа; стала баба его будить и посылать на поле, а он не встает и ругает свою хозяйку:
– Нет, блядь! Ступай-ка ты наперед, а я дома останусь; а то я все хожу на поле рано, а ты спишь только, да придешь ко мне уж тады[71]71
тады – тогда
[Закрыть], когда я досыта наработаюсь!
Сколько жена ни посылала его, мужик уперся на одном слове:
– Не пойду!
– Нынче суббота, – говорит жена, – надо много в доме работать: рубахи перемыть, пшена на кашу натолочь, квашню растворить, кринку сметаны на масло к завтраку сколотить[72]72
сколотить – взбить
[Закрыть]…
– Я и сам это обделаю, – говорит мужик.
– Ну, смотри ж, сделай! Я тебе все приготовлю.
И принесла ему большой узел черных рубах, муки для квашни, кринку сметаны для масла, проса для каши, да еще приказала ему караулить курицу с цыплятами, а сама взяла серп и пошла в поле. «Ну, еще маленько посплю!» – сказал мужик и завалился спать, да проспал до самого обеда. Проснулся в полдень, видит: работы куча; не знает, за что прежде браться. Взял он рубахи, связал и понес на реку; намочил да так в воде и оставил: «Пущай повымокнет, потом развешу, просохнет и будет готово». А река была быстротекучая, рубахи все за водою и ушли[73]73
(рубахи) все за водою и ушли – уплыли по течению
[Закрыть].
Приходит мужик домой, насыпал в квашню муки, налил водою: «Пущай киснет!» Потом насыпал в ступу проса и начал толочь и видит: наседка по сеням бродит, а цыплята все в разные стороны рассыпались. Он сейчас половил цыплят, перевязал их всех шнурочком за ножки и прицепил к курице и опять начал толочь просо; да вздумал, что еще кринка сметаны стоит, надо сколотить ее на масло. Взял эту кринку, привязал к своей жопе: «Я, дескать, буду просо толочь, а сметана тем временем станет на жопе болтаться: разом и пшено будет готово, и масло спахтано!»[74]74
(масло) спахтано – взбито
[Закрыть] Вот и толчет просо, а сметана на жопе болтается. Тут курица побрела на двор и цыплят за собой потащила. Как вдруг налетел ястреб, ухватил курицу и потащил совсем с цыплятами. Курица заквохтала, цыплята запищали; мужик услыхал, бросился на двор да на бегу ударился кринкою об дверь, кринку расшиб и сметану всю пролил. Побежал отнимать у ястреба курицу, а дверей и не запер; пришли в избу свиньи, квашню опрокинули, тесто все поели и до проса добрались: все сожрали. А мужик курицы с цыплятами не отнял, воротился назад – полна изба свиней. Хуже хлева сделали! Насилу вон выгнал. «Что теперича делать? – думает мужик. – Придет хозяйка – беда будет!» Все дело чисто убрал – нет ничего! «Дай-ка поеду, рубахи из воды вытащу». Запряг кобылу и поехал на реку; уж он искал, искал белья – нету. «Дай-ка в воде поищу!» Разделся, скинул с себя рубашку и штаны и полез в воду и пошел бродить, а толку все не добьется: так и бросил! Вышел на берег, глядь – ни рубахи, ни штанов нету – кто-то унес. Что делать-то? Не во что и одеться, надо в деревню голому ехать. «Нарву-ка я себе, – говорит, – длинной травы да обвяжу кляп, сяду в телегу и поеду домой, все не так стыдно будет!» Нарвал зеленой травы, обвертел свой х…й и стал отвязывать повод у лошади. Лошадь увидала траву, схватила ее зубами и оторвала совсем с х…ем. Заголосил мужик о кляпе, кое-как добрался в избу, залез в угол и сидит в углу.
– Ну что, все приготовил?
– Все, любезная жена!
– Где же рубашки?
– За водой уплыли.
– А курица с цыплятами?
– Ястреб утащил.
– А тесто, а просо?
– Свиньи съели.
– А сметана?
– Всю разлил.
– А х…й где?
– Кобыла съела.
– Экой ты, сукин сын, наделал добра!
