355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Покровский » Бортовой журнал 6 » Текст книги (страница 1)
Бортовой журнал 6
  • Текст добавлен: 10 октября 2016, 00:43

Текст книги "Бортовой журнал 6"


Автор книги: Александр Покровский



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Александр Покровский
Бортовой журнал 6

О, дайте вечность мне, —

и вечность я отдам

За равнодушие к обидам и годам.

Иннокентий Анненский

Бортовой журнал 6

* * *

Россия, Россия, Русь святая, где ты, что ты, как ты в сердцевине и на окраинах?

Да неужто же ты жива еще – дышишь, дышишь на манер того заиндевелого путника, что не рассчитал свои силы и двинулся в путь в надвигающуюся пургу; и как он вышел, все видели, а вот только не дошел он вовсе до пункта своего назначения, упал, сердешный, разметав по просторам свои стылые ноги, и снегом его занесло, запорошило; а потом окрестные ребятишки нашли его в поле, кликнули мужиков и баб, а те и подсуетились – и ну слушать биение сердца: вот ведь оно, вроде как бьется! – отчего и притащили они бедолагу поближе к жилью, раздели, уложили в лохань и давай его водой поливать – сначала и вовсе холодной, а потом все теплей и теплей.

И порозовел наконец горемыка, разверз уста свои непослушные да и выдохнул тихонько: «Чайку бы!»

* * *

Рассудочность – главное украшение нашего ума, лишение которого в высшей степени бедственно, а приобретение, стало быть, чрезвычайно трудно.

Вглядитесь в наши лица. Не правда ли, рассудочность – вот то, что бросается в глаза во-первых, а ублюдочность – во-вторых.

И здесь под ублюдочностью я понимаю только то положение, что человек, облеченный доверием, каким-то непостижимым образом все время оказывается у блюда.

Все дело в поводыре.

А поводырь – рассудок.

* * *

Вот это да! Судебная коллегия по гражданским делам Санкт-Петербургского городского суда отказала капитану первого ранга в отставке, инвалиду второй группы Измаилу Познянскому в признании его участником войны.

В 1944 году он стал курсантом Ленинградского подготовительного училища. Суд посчитал, что курсант такого училища на воинской службе не состоял. И все его товарищи, что волею судьбы оказались в Ленинградском и Владивостокском училищах в это время, тоже не служили, а потому у того, кто этого статуса добился раньше, необходимо его отнять.

Во как! Присягу приняли в 1944-м, но это все не считается. Присяга не основание.

Как в карауле с оружием стоять пятнадцатилетним пацанам по ночам, так к этому основания есть, а вот для признания того, что караул с оружием в пятнадцать лет – это воинская служба, так сразу и не находится никаких оснований!

И Постановление Совнаркома № 330 от 1 марта 1944 года, и Приказ наркома ВМФ Николая Кузнецова – это тоже не основания? Браво!

И медали «За победу над Германией» и «За победу над Японией» отберут.

Люди жизнь прожили, но в конце ее выясняется, что все было не так? Вот это пощечина!

И почему стариков на самом пороге смерти у нас ею награждают – на это, ребята, у меня ни объяснений, ни приличных слов не находится.

То есть в училище они пошли только из-за того, чтоб там время переждать, потому что там сытнее было? Ну, блин!

И это у нас навсегда.

У нас на службе были такие отделы кадров, и сидели там люди, которые учитывали, где ты и как служил.

Вот посылают тебя на подводную лодку, а вдогонку шлют приказ, а потом тебя прикомандировывают к другой лодке, но приказ куда-то теряется, и потом получается, что ты не служил, что тебе это только так показалось, потому что по всем приказам получается, что несколько месяцев ты неизвестно где пропадал, и они, эти месяцы, тебе в пенсию не засчитываются, и потому ты должен их искать и всем доказывать, что в это время ты нигде не бегал.

После увольнения в запас всеми этими подсчетами и пересчетами занимаются уже не отделы кадров, а военкоматы, но и те и другие объединяет одна страсть – они изо всех сил пытаются доказать, что никакой ты не герой, а совсем наоборот, и сам по себе ты никто.

Служба – это непрерывная череда унижений. И она у нас такая, что кто-то жизнь кладет на алтарь Отечества, а кто-то штаны протирает, но выигрывает всегда тот, со штанами.

Поразительным образом чиновники могут воспитать в народе ненависть к власти.

Этих курсантов по всей стране осталось всего 180 человек, им уже по 80 лет каждому, и дело даже не в цене вопроса – по 500 рублей на каждого – дело в том, что в конце жизни надо обязательно человека растоптать.

* * *

Правда очень нужна. Она как зуд.

Обязательно надо переименовать улицы.

Не надо имен убийц. Убийца должен оставаться убийцей. Пора выздоравливать.

* * *

Офицеры – это звание надо заслужить.

Власть боится кастовости. А ведь именно ей обязана, скажем, Германия. Без нее не было бы побед рейха.

Наши же великие полководцы посылали солдат на минное поле и считали, что это нормально.

Суворов, когда переходил Альпы, рисковал так же, как и любой солдат его армии.

А тут – полное презрение к человеческой жизни. Тот не офицер, кто о солдате не думает.

* * *

Начальники – их дуновение приносит. Случится как-нибудь дуновение, и принесет оно начальника, и как только приземлится он, так сейчас же и поменяет всех родственников и друзей прошлого начальника на собственных родственников и друзей.

Оттого-то и история на Руси всегда была историей смены одних родственников и друзей на других друзей и родственников.

А на саму Русь это никак не влияет, потому что блохи были всегда, и только собаке, запаршивевшей совершенно, решать, когда пришло время окунуться в речку, да не сразу, не вмиг, а постепенно, погружаясь все медленнее и медленнее, чтоб дать, значит, им, кровососам, время собраться, подняться повыше и скопиться в одном только месте. Ато место– нос собачий. И вот когда все эти злыдни сойдутся на этом самом носу, вот тогда-то псина и погрузится в воду вдруг, а они и утопнут.

* * *

Все, что ни делает начальник, все он делает во благо.

Наделавшего рассудит время.

* * *

Ой, до чего же мне нравится все в России – и это нравится, и то. Вот намедни наш губернатор опять чего-то сломал. Чего-то старинное. Он намеревался еще сломать, но профессора немытые ему не дали.

А жаль! То-то было бы чудно!

* * *

9 Мая – день скорби. У меня воевали и отец и дед. Когда просил отца рассказать о войне, он всегда говорил: «Война – это грязь». Он шестнадцатилетним пацаном со своей матерью и двумя малолетними сестрами 22 июня оказался в Бресте. Потом – три года под немцами. Питались чем придется. Отца чуть в Германию не угнали. Мать схоронили.

Малолетняя моя тетка 22 июня в 4 утра видела, как по пешеходному мосту через железнодорожную станцию Брест бежали солдаты в исподнем. Они бежали в белом – кальсоны и рубашки, а головы они прикрывали подушками от шрапнели. Немцы заняли город. Боевые части пошли дальше, полевая жандармерия осталась наводить порядок. Эти расстреливали на месте любого, кто оказывал хоть малейшее сопротивление.

Всюду на обочинах лежали убитые люди. В основном – молодые ребята. Моему отцу немец прикладом выбил все передние зубы за один только косой взгляд.

А дед воевал в Гражданскую, финскую и потом прошел всю Великую Отечественную. Он привез семью в Брест за несколько дней до войны. Назначение получил. 22 июня он ушел по тому мосту. Он вышел из окружения, добрался до своих, а потом через три года вернулся в Брест и отыскал свою семью. Вот такие бывают чудеса.

Их в землянке бомбили наши, когда на Брест наступали. Они еле из нее выскочить успели.

А потом всех ребят, достигших восемнадцати, что под немцами были, спешно призвали и с ходу бросали в бой. Даже в обмундирование не переодевали. Мол, под немцами был – искупай кровью. Они и искупили. Пали почти все.

Я собираю воспоминания солдат о той войне. Я собираю то, что они рассказывали своим сыновьям и внукам.

Вот только некоторые:

«…Дед Гена был переброшен под Москву в ноябре в составе так называемых «сибирских дивизий» (не путать с дальневосточными, одетыми и вооруженными), а они были совсем без оружия («Добудете в бою»), вот и стоят у меня в ушах до сих пор его слова, когда он говорил об атаках: «Бежишь и думаешь: блядь, ну хотя бы ножичек!!!»»

Или:

«…Нас везли на фронт долго. Остановились как-то в степи, вывели несколько человек, поставили перед вагонами и расстреляли. Расстреляли просто так. Для острастки…»

А вот еще:

«…Мы «ура» не кричали. В атаку когда идешь, то кричать не можешь. Это в кино кричат. Мы – молча. Встала в атаку рота, побежала, я бегу, оглянулся – один бегу. Всех положили. Мне сержанта дали.»

«...Ворвался в немецкий блиндаж, а в руках – только саперная лопатка. Очнулся – вокруг куски мяса. Мне потом говорили, что я четырех немцев зарубил. Чуть под трибунал не отдали. Говорят, что надо было их в плен брать.»

«…Нас не очень-то и кормили. Кухня всегда опаздывала. Видно, списывали продовольствие. Выписывали как на живых, а после атаки – где они, живые-то? Шли по грязи трое суток. Налетели самолеты – небо от них черное. Я потом в поле один встал.»

«…Задача была шоссе удержать. По нему кавалерия должна была пройти. У немцев танки, у нас – кавалерия. Рейд в тыл врага. Кавалерия прошла. Назад никто не вернулся – ни люди, ни лошади. Их генералу потом повышение вышло. Он-то в тот рейд не ходил.»

«Сейчас, слава богу, никто не опровергает слова Монтгомери, который спросил у Жукова про штурм Зееловских высот примерно так: «Это правда, что вы отдавали приказ войскам идти по минным полям?» Последовал недоуменный ответ: «Да, а что?» – и Монти ответил: «Если бы я так приказал, то меня расстреляли бы на следующий день».

Вот такие записки о войне.

Генералы о войне вспоминают часто. Кучу книг написали. Солдаты – редко. Только когда внукам рассказывают.

Мне было примерно тринадцать, когда я что-то стал говорить отцу о Великой Победе. Он меня прервал и сказал: «Это скорбь. великая...»

* * *

Нет, нет, нет! Ни слова об их черствости, низости, жадности, подлости – ни слова!

Только о том, как они умны и чудесны, прекрасны, добры и сдержанны во всем.

* * *

Я имею на него виды. То есть я хотел сказать, что виды мои не чета тем видам, что отмечают в себе все остальные.

Мои виды отличаются дальновидностью. То есть если подходить близко к работе великого мастера, то картина его выглядит совершеннейшей мазней и гадко пахнет. А вот отойди от нее на дальнее расстояние, и воссияет она в лучах истины, что твоя мадонна и прочие пейзажи.

* * *

Всем необходимо внушение. Оно, оно, оно двигатель нашего общества, потому как за всем нужен пригляд, отчего в Отечестве возлюбленном следует развивать сыск и доносительство.

Внушение может быть только сверху. Оно для нижестоящих, и в этом оно сродни матерным выражениям, которые, в свою очередь, сродни водопаду.

Водопад падает только вниз. Никто еще не замечал обратного.

* * *

Постоянно хочется сделать что-нибудь для окружающих – реанимировать, возродить, воздвигнуть и дать немного денег этим, как их, ну. дабы они не ходили всюду с опущенными к корыту чунями.

* * *

Я трепещу от мысли, что тысячи путешественников по необъятным просторам человеческих знаний могут быть внезапно застигнуты мглой невежества.

Сами знаете, отчего у нас мгла.

Правителям хорошо бы ежедневно принимать пилюли от глупости.

Я рисую себе в воображении картины кисти великих мастеров эпохи, посвященные этому занятию: «Такой-то принимает пилюли в присутствии государственных членов».

А то ведь, пардон, не лик, а рыло.

* * *

Что же касается духовенства, то нет и еще раз нет!

Ни слова против. Никогда я не скажу ничего о том, как они велики и неопрятны. В мыслях своих, конечно.

При всей слабости моих нервов и подавленном состоянии, в котором я постоянно нахожусь, я мог бы, конечно, отметить, что цинизм нашего духовенства сродни цинизму… но делать мне это не хочется.

А всему виной природная моя застенчивость. Ее приступы. Знающие меня хорошо часто загодя отмечают надвигающийся приступ и. ну вот опять. снова. Нет. ни слова о духовенстве.

* * *

Все рыдают. И рачительный врач напрасно щупает пульс у околевшей старушки. Крики ближайших родственников: «Россия! Россия!» – привлекли мое внимание.

– Что? Что? Где? – спрашивал я шепотом, соблюдая приличия. – Да вот! – говорили мне. Скрипачи настраивали парочку творений Амати на подобающий лад, а я в это время все вглядывался и вглядывался в лицо, с той же минуты ставшее мне особенно дорогим. Неужели? Неужели это она? Как? Я ведь думал, я полагал, что она тучна и благодатна, а тут – высохшее нечто. Как же это?

– Клещи! – заметил мне патриарх Всея, присутствие которого я осознал в то же мгновение. – Как же… – Все в руках Его! – Но… – Твари… – А… – Льстецы! – Но… – Опричнина! – И… – И клещи! – То есть? – Это все, что есть. Можно есть, можно не есть! – после этого полилась музыка, и была она ух как хороша.

* * *

Мне показалось странным, что в недавнем своем рейде по Атлантике «Адмирал Кузнецов» обошелся без эсминцев.

Я поговорил с ребятами об этом. Вот что мне рассказали.

Эсминец проекта 956. Легкий крейсер – убийца авианосцев. Так его натовцы называли во времена холодной войны.

Их было ровно 17 – эсминцев проекта 956. Они вошли в состав Северного, Балтийского и Тихоокеанского флотов.

На Севере их было девять. Теперь осталось четыре, а в море до недавнего времени ходил только один – «Адмирал Ушаков». В 1994 году на нем был поднят Андреевский флаг. Тогда он назывался «Бесстрашный».

Этот корабль шесть лет служил в Атлантической эскадре КСФ. Экипаж завоевывал призы Главкома ВМФ по противовоздушной и артиллерийской подготовке. В дальних походах обеспечивал боевую устойчивость ТАКР «Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов», участвовал в визитах.

Из девяти эсминцев Северного флота «Адмирал Ушаков» единственный прошел заводской ремонт и возвратился в строй.

Головной эсминец «Современный» (ремонт был сделан на 70 процентов) сгнил в 35-м СРЗ в Росте.

«Отличный», «Отчаянный», «Безупречный» выведены из боевого состава.

На прикол к стенке поставлены эсминцы «Безудержный», «Окрыленный», «Расторопный», гвардеец «Гремящий».

У каждого из них не одна боевая служба, тысячи пройденных миль. Им бы служить еще и служить, ведь такие корабли рассчитаны на тридцать лет.

Да, эти эсминцы спроектированы давно, но по своим тактико-техническим характеристикам (ТТХ) они до сих пор являются уникальными.

Ударный комплекс «Москит» (по натовской классификации SS-N-22 Sunburn, или «Солнечный ожог», 8 сверхзвуковых ПКР), ЗРК «Ураган», арткомплексы АК-130 и АК-630 неоднократно доказывали свою эффективность.

При максимальном водоизмещении (около 8 тысяч тонн) – изящные обводы, скорость хода до 33 узлов, превосходная маневренность. Если б эти корабли были газотурбинные!

Эти эсминцы оснащены минно-торпед-ным вооружением, двумя бомбометными установками РБУ-1000, вертолетом ПЛО Ка-27ПЛ (применяем при волнении моря до 5 баллов на дальности до 200 километров); на них установлены системы РЭБ, навигационные радары, РЛС обнаружения воздушных и надводных целей, РЛС управления огнем 130-мм и 30-мм орудий, гидроакустический комплекс (с активным и пассивным каналами). Их корабельные системы боевого управления способны получать информацию о целях с активных и пассивных устройств эсминцев, других кораблей соединения, от самолетов или по каналам связи с корабельным вертолетом.

Контур ПВО обеспечивает поражение нескольких целей.

Они предназначены для уничтожения надводных кораблей и подводных лодок, десанта противника, противоракетной и противовоздушной обороны кораблей и транспортов в походном ордере, для огневой поддержки морских десантов, патрулирования и несения боевой службы как в соединении, так и в одиночном плавании.

Их бы эксплуатировать правильно: в котлотурбинную энергетическую установку (КТЭУ) надо давать не какую попало воду, а только ту, что прошла водоподготовку, да специалистов-эксплуатационщиков бы им неплохих, да запасные части не разворовывались бы, да и ремонты (ППО и ППР) неплохо бы проводить – и тогда цены бы им не было.

Ведь не дураки же китайцы – они у нас четыре таких эсминца купили.

Эсминец «Окрыленный» выходил в море только в течение пяти лет – с 1989 года по 1994-й. А потом?

А потом по техническому состоянию в паровых котлах было заглушено максимальное количество трубок, после чего корабль переведен в «резерв второй категории», то есть постепенно приходит в негодность у пирса.

Уэсминца «Расторопный» другая судьба. В ноябре 2000 года его буксировали из Североморска в Санкт-Петербург. В проливной зоне «накрылся» дизель-генератор. Три дня корабль был обесточен. Консервы разогревали на огне (в бочке) возле кормового орудия. Он уже восьмой год ждет своего часа на «Северной верфи».

Гвардейский эсминец «Гремящий» в 2005 году был выведен из боевого состава флота. Его ремонт обойдется федеральному бюджету в 900 миллионов рублей. Его собрат «Безудержный» тоже ждет своей очереди. Вот только дождется ли?

Корабли у нас разовые – вот ведь беда – построены на один раз – никакого ремонта.

Можно, конечно, создать уникальный корабль (например, «Стерегущий»), но вот только будет ли он ремонтироваться?

«Гремящему» следовало бы служить до 2018 года, «Расторопному» – до 2019-го, «Безудержному» – до 2021-го.

А единственному из них ходовому «Адмиралу Ушакову» – до 2023 года.

Пять уже утилизированных североморских эсминцев не выслужили и трети положенного срока, гвардеец «Гремящий» – только половину.

Кстати, в депеше о списании корабельного состава наряду с «Гремящим» есть и многоцелевая атомная субмарина Б-388 «Сосновый Бор», которая в день прихода телеграммы на КСФ находилась в полигоне Баренцева моря, где успешно выполнила учебную торпедную стрельбу по отряду боевых кораблей.

Что касается ее, то флоту удалось отстоять ее у Москвы. Шокированные офицеры обматерили столичных чинуш: «Что это за долбоебизм – списывать боеготовую лодку, на доковый ремонт которой флот потратил сорок миллионов рублей! По этой «единичке» даже разговора не может быть!» Вот такие дела у нас на Севере.

По Тихоокеанскому флоту: эсминцы «Быстрый», «Бурный», «Боевой», «Безбоязненный» небоеспособны, стоят на приколе.

По Балтийскому флоту: «Беспокойный» и «Настойчивый» – полукалеки.

* * *

Ах, какие украшения предприняты нами для окружающей обыденности: елки, палки, кружева. Всем, абсолютно всем окунаться на Крещение в прорубь. Окунание – вещь самонужнейшая, потому что выходят все пороки.

Организм спасается от очевидной смерти, вот они и выходят.

* * *

Выше всего ценимы мною те лишения, коим подвергнуты были наши правители минувшей ночью. Чрезвычайно трудно было не заметить, как они взбледнули с лица.

Им надо бы примириться с положением людей внутренне голых. Это выносимо, конечно, но только при некотором философском усилии, когда любой персонаж нашей отечественной истории удовлетворяется тем немногим, что он может подцепить и спрятать у себя под исподним, не возбуждая при этом криков «Держи!» и «Караул!».

* * *

Как глупо выглядит одинокая шишка! Она годится лишь на то, чтобы напоминать нам об отсутствии соседней шишки. Вот так – от шишки к шишке – и происходит построение, отчего через некоторое время мы уже имеем полное собрание шишек.

А как же еще, скажите, нам сохранить себя?

* * *

Как же хочется безвременно лишиться своего начальника! Чтоб, значит, раз и навсегда.

Я лично человек очень преданный, но так иногда хочется, чтобы бедняга помер, – это вам не передать.

А я стоял бы в изголовье и держал бы свечку. Толстую. И слезы сами бежали бы у меня по лицу, оставляя грязные полосы. Я всхлипывал бы, пускал пузыри, задыхался бы от жалости. Ах, как было бы приятно!

* * *

Не знаю, подлинно не знаю, что со всем этим делать.

Всюду министры, а мы все движемся и движемся – будто салазки кто салом смазал. Только кажется, что приехали, уже трудно и тесно щекам и другим частям тела – ан нет! – не так трудно, не так тесно – и опять заскользили, заскользили под горку с улюлюканьем и со свистом.

* * *

Какими бы философскими принципами, пометами, положениями, воззрениями ни обладал любой крючкотвор, столь цепко расположившийся на наших исконных равнинах и низменностях, в самую пору будет по отношению к нему умеренность в воздаяниях.

А то ведь все жрут и жрут – с лязгом зубов, с чавканьем, сочно, смакуя, утираясь, торопясь, подбирая, похлипывая, похрипывая, похлопывая себя по ляжкам, истекая слюной.

* * *

Не случалось ли вам видеть, как возгорается белый лист бумаги, положенный на тлеющие угли? Сначала он медленно, неторопливо покрывается темными пятнами, а потом в нем образуются прожжения, а потом он вспыхивает вдруг и догорает в один миг.

Вот так и чиновник. Все ведь приходят белыми в этот мир.

* * *

Должен вам сказать следующее: залюбуешься иногда, на него глядючи. И ведь так все устроено в нем, что где там наша статуя Давида! И ножки у него хороши, и ручки, и пробор. А говорит-то, говорит-то как сладко – просто слюнки побежали – так он хорошо говорит.

И любит он из всех блюд только одно – Россию.

* * *

38 лет тому назад 12 апреля 1970 года в Бискайском заливе затонула К-8 – атомная подводная лодка проекта 627А (по натовской классификации «Ноябрь»).

Это была первая катастрофа атомной подводной лодки Советского флота. Она произошла при возвращении лодки с боевого дежурства. Подробности гибели К-8 оставались секретными вплоть до 1991 года.

К-8 возвращалась из Средиземного моря, где она почти два месяца несла боевую службу.

На переходе в базу она должна была принять участие в самых крупных учениях Советского военно-морского флота – «Океан-70».

В этом случае лодка изображала подводную лодку вероятного противника, осуществляющую прорыв к берегам Советского Союза. Учения предполагалось начать 14апреля, а заканчивались они к 100-летию со дня рождения Владимира Ильича Ленина.

8 апреля, когда лодка шла в районе Азорских островов, при всплытии на сеанс связи произошел пожар. В рубке акустиков в 3 отсеке (центральный пост) произошло короткое замыкание (КЗ) в силовой сети 380 В 50 Гц.

Звук от этого дела был такой силы, будто взорвались гранаты.

Практически одновременно по той же причине возник пожар и в 7 отсеке. Сработала аварийная защита реактора.

На лодке была объявлена «Аварийная тревога», и она всплыла в надводное положение– отсеки загерметизировали, началась борьба за живучесть. Дизель-генератор запустить не удалось – он был неисправен. На лодке остался только один источник электроэнергии – электрическая батарея – ее хватило ненадолго.

В огне погибли пятнадцать человек. Несмотря на герметизацию, продукты горения скоро распространились по всей лодке. Управление борьбой за живучесть было перенесено на ходовой мостик.

В 2.00. уже 9 апреля через люк 8 отсека на верхнюю палубу вышел личный состав кормы. С собой они вынесли пятнадцать человек, получивших смертельные отравления угарным газом. Через некоторое время к месту аварии приблизился канадский транспорт «Clyv de оге». Он сделал потрясающие фотоснимки и ушел, не оказав помощи.

В течение суток все попытки связаться со Штабом флота и донести об аварии закончились неудачей.

10 апреля к лодке подошло болгарское судно «Авиор», с которого о случившемся удалось доложить в Штаб. Одновременно началась эвакуация экипажа. К этому времени в корме выгорели сальники размагничивающего устройства, и корма лодки стала заполняться водой. Какое-то время проникновение воды внутрь прочного корпуса удавалось сдерживать с помощью ВВД, но к 10-апреля весь запас ВВД был израсходован.

С этого времени лодка была обречена.

На третьи сутки после аварии к лодке прибыли советские суда «Саша Ковалев», «Касимов» и «Комсомолец». С лодки снимали оставшихся людей. Шторм не позволил взять лодку на буксир.

Говорят, когда командир К-8 капитан второго ранга Всеволод Бессонов докладывал в Штаб об аварии, то его спросили не о людях, а что с лодкой! «Вы бросили корабль?» После этого он понял, что должен умереть. Он вернулся на корабль и привел с собой почти всех офицеров – 21 человек. Командира БЧ-5, который говорил ему, что лодка теряет остойчивость, что идти опасно, он обвинил в трусости и выслал с корабля.

Зачем он повел на темный, заполняющийся водой корабль офицеров, один Бог ведает, но такое было время. Не повел бы – отдали бы под суд, а там и расстреляли б. Вполне. Атак– герой.

В 6.20 12 апреля К-8 затонула вместе со всеми, кто был на борту.

Всего погибли пятьдесят два человека. Семьдесят три спаслись.

Расчеты командира БЧ-5 были признаны верными, и все обвинения с него были сняты.

Погибших наградили посмертно.

До некоторых вдов награды так и не дошли.

* * *

О нем можно будет сказать потом, что глаза его не молчали.

Глаза – те окна, сквозь которые смотрит в этот мир душа, – не молчали. Они говорили, твердили, талдычили о том, чтоб мы не верили ни одному его слову.

Трудно держать в уме подряд несколько правд. Какая-нибудь да выскользнет.

Выручает только жаргон.

Он отвлекает внимание и не дает сосредоточиться на выскользнувшей правде.

* * *

У наших господ мало, а то и вовсе нет времени на разум. Разум – это же ум, хотя бы один раз, но если есть важная физиономия, густой строгий голос, делающий в словах ударения в правильных местах, и прочие орудия обмана, то ум становится лишним приобретением.

Избавление от него – во благо.

Ведь заведись в организме ум – там и до совести недалеко.

* * *

У всех правителей череп очень правильной формы.

Конечно, когда при рождении его доставали все мы знаем откуда, то он был слабый, легко меняющий свои очертания, но потом, со временем, когда биография правителя начала выправляться, то и череп претерпел благоприятные изменения.

Теперь же какой только череп былого правителя ни возьмешь в руки – так и не можешь сдержать своего восхищения. Что ни череп – то шедевр костоправного искусства.

* * *

Интенсивный падеж генералов не может не радовать.

Я вообще считаю, что вместе со званием «генерал» надо человеку вручать юбилейный револьвер. Ну, чтоб потом, на досуге, когда ему приспичит подумать о бренности, было чем чесать во лбу.

* * *

Земля очищается. Это только сначала на ней лежит куча навоза, а потом эта куча превращается в плодородную почву, и выгребные ямы только какой-то период служат по своему прямому назначению, а потом они уже служат культуре.

* * *

«Травля бедных остроумцев велась во все времена. Остроумие всегда приживалось не там, где приживалась власть.

Власть ею не венчана. Остроумцы взяли на себя труд очищать этот мир от мусорной кучи ходячих ошибочных мнений.

Власть же только тем и занята, что рожает эти мнения с превеликим избытком».

Вольтер (вроде бы).

* * *

Все, что мы знаем о президенте, – это то, что он имеет ум.

Предположить противное было бы неразумно.

* * *

Не всегда все дается. И потом – эти твердые решения… Я не знаю ничего тверже этих решений – что тебе скала или алмаз – звук пустой.

А тут… Я бы сравнил это все с ударом копытом осла.

Никогда не ожидаешь от осла ничего подобного – а вот и поди ж ты!

Именно в то место.

* * *

Никогда не теряю надежды обнаружить человеческое в правителе.

Пусть даже это будет самое что ни на есть неприличное.

* * *

19 марта 1906 года по указу императора Николая II в классификацию судов военного флота был включен новый разряд кораблей – подводные лодки. В состав Российского флота вошло 10 подводных лодок.

19 декабря 1900 года главный инспектор кораблестроения, член Морского технического комитета Николай Евлампиевич Кутейников составил «комиссию по проектированию полуподводного судна». Ее возглавил Иван Григорьевич Бубнов, корабельный инженер, преподаватель Николаевской морской академии и конструктор на Балтийском заводе. Подводные лодки тогда именовались миноносцами.

Проектирование началось с пустого места. В России к этому времени не было ничего, что касалось бы теории подводной лодки. Полный комплект чертежей миноносца разработал чертежник Яковлев.

5 июля 1901 года первая лодка была заложена на Балтийском заводе. 26 февраля 1902 года в список команды вошли «люди здорового сложения, хорошего поведения и некурящие» – 2 офицера и 8 матросов. Подлодку зачислили в состав судов флота 14 сентября 1902 года под названием «Миноносец № 150». В мае 1903 года ее спустили на воду. В начале июня ей присвоили наименование «Дельфин».

16 июня планировалось очередное учебное погружение у стенки Балтийского завода. Лодка была перегружена (из 34 матросов лишь четверо принадлежали к штатной команде «Дельфина», остальные были новичками). При погружении лодка опускалась быстрее обычного, и в люк хлынула вода. Спаслись 12 человек. Не пожелал спасаться лейтенант Черкасов, замещавший командира Беклемишева, с ним погибли еще 24 человека. Комиссия, расследовавшая причины трагедии, нашла их в… «совокупности неправильных действий лейтенанта Черкасова».

Именно с этих пор, то есть с самого начала строительства подводного флота, в гибели лодок будут обвинять прежде всего экипажи кораблей.

Конструктивные недостатки «Дельфина», а кроме того, полное отсутствие на нем спасательных средств не взволновали никого – не хотелось сразу же отваживать людей от такого перспективного дела, как подводная война.

Зимой 1904 года подводные миноносцы «Дельфин» и «Сом» отправились на Дальний Восток по железной дороге. Лодки отправились на войну без оружия – мины для них не были готовы.

6 февраля командир Завойко доложил о готовности «Дельфина» к выполнению боевых задач. К этому времени лодку удалось вооружить – для нее на месте переделали несколько мин Уайтхеда образца 1898 года.

«Дельфин» – лодка бензиновая. Бензин использовался в качестве топлива. Несколько взрывов подряд убедили конструкторов в том, что в выборе топлива была допущена ошибка.

Конструкторы будут ошибаться еще не один раз, и всякий раз это будет стоить подводникам жизни.

Подводный флот России прошел славный путь от «Дельфина» водоизмещением в 113 тонн и до 48 000 тонн «Акулы».

Он участвовал во всех войнах.

Через катастрофы и гибель людей в 2006 году Российский подводный флот пришел к своему столетию.

* * *

У важных господ мало или вовсе нет надежды на приобретение того, что называется дальновидность. Воруют.

Как это недальновидно!

* * *

Начальника отличает от других людей то, что он способен к немедленным действиям.

Слабые и порядочные все время сомневаются – справятся ли, и потому они не идут в начальники.

Начальники не сомневаются. Начальники не сомневаются никогда.

В самом конце начальник всегда говорит: «Я душу положил на алтарь Отечества!» – отчего у очень слабых и порядочных тотчас же возникает вопрос: в какой момент своего правления начальник положил – в самом начале или же в самом конце?

Потому что если он положил в начале, то далее он обходился совершенно без всего, если же это произошло в конце, то кому в конце нужна была его душа?

* * *

Лишения – вот чему надо подвергнуть каждого чиновника.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю