Текст книги "Эвакуация (СИ)"

Автор книги: Александр Боровской

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

– Так и есть – подтвердил Войцех – я прочитал все труды Вероники Новак по орионской истории. Ка Бирра интересует Вселенная. Свободное исследование и максимально эффективное использование ресурсов, подчинение как можно большей части материи и энергии разуму. Более того, я полагаю, что Ка Бирр пытается спасти Вселенную.

– Интересная теория – фыркнула директор – и от чего же её надо спасать, если не от самого Ка Бирра?

– От тепловой смерти, например. От истощения запасов водорода. Возможно, Ка Бирр хочет взять под контроль Галактику именно для того, чтобы получить ресурсы, нужные для его колоссальных проектов. У наших учёных ведь тоже есть расчёты, подтверждающие, что можно создать сферу Дайсона, разделить на части звезду и тому подобное. Представляете, что будет, если кому-то удастся взять под контроль звёзды: вместо миллиардов выгорающих задарма солнц мы получил строго ограниченное их количество, работающих на благо цивилизации. Колоссальная экономия водорода и энергии, никаких космических катастроф, триллионы триллионов лет жизни и развития.

– Кто-то физику прогуливал... – протянула Хелена.

– Да – скептически посмотрела на своего работника Мирослава – Войцех, что Вы делали, когда по расписанию у вас была физика? Любовались Туманностью Ориона? Мечтали о победе Ка Бирра?

– Хотите сказать, я предатель Никеи?

– Хочу сказать, что Вы как-то слишком выгораживаете Ка Бирра.

– Да просто не нужно видеть в нём абсолютное зло. Орионцы – ответвление человеческой цивилизации, как и мы. А насчёт физики – да, распад всех барионов, знаю. Но, может быть, Ка Бирр и здесь что-то придумает. Просто, понимаете, я не вижу иных мотивов завоёвывать всё человечество. Сейчас же не средневековье. Если кто-то хочет объединить всех людей Галактики, то только ради поистине великой цели, для достижения которой нужны соединённые усилия всех людей.

– Как бы там ни было, а Мирослава права, Ка Бирр – враг – кивнул Влад Станчик, заведовавший ремонтом роботов и другого оборудования – даже если у него благородные цели, действует он очень неблагородными методами, и каждый человек на планете старше десяти лет испытал это на собственной коже. Боюсь, наши родственники и друзья действительно в большой опасности, и если они не сбегут с островов в ближайшие дни, то нам следует учиться жить без них.

– Вы сами-то с ними говорили? – возразил Войцех – я вот успел до того, как Планетарный Совет оборвал связь. Планетарный Совет, заметьте, а не Ка Бирр.

– Говорил. Он были в оккупации ровно три часа, когда состоялся наш разговор. То, что Ка Бирр не убил всех людей на архипелаге за первые 10800 секунд своего пребывания там, ещё не делает его мягким пушистым котёнком, Вы взрослый человек, и такие вещи должны быть Вам понятны, Войцех.

– Ладно, хватит – холодно сказала Мирослава – я понимаю, некоторым из нас хочется верить, что всё обойдётся, что мы помиримся с Ка Бирром и мы заживём мирной жизнью, но факты говорят об обратном. Ряд учреждений уже эвакуируются, ополчение советует всем, кто не хочет воевать, поступить так же. Наш университет так же взял это на заметку и активно готовится. Но пока ничего точно не известно. В лесу ошиваются роботы Ка Бирра, поэтому все экспедиции и любые выходы за пределы биостанции в рабочее время приказываю прекратить. Приём студентов и школьников мы прекращаем. Думаю, правильно будет начать потихоньку складывать наиболее ценные вещи. Питомники в случае эвакуации вывозить не будем Войцех, Хелена, вам предстоит найти новых хозяев для тех животных и растений, которых можно содержать в домашних условиях.

От такого поворота Войцех обомлел.

– В смысле, не будем? – переспросил он – мы что, бросим животинок на произвол судьбы?

– Кого можно – отпустим, кого нельзя – усыпим – без тени сожаления в голосе сказала Мирослава.

– Что?! – Войцех почувствовал, что закипает изнутри – КАК УСЫПИМ?! Опомнитесь, Мирослава! Мы не бросаем своих, и тем паче, не убиваем! На этом стояла и стоит вся наша цивилизация! Сто поколений людей живо по этом непреложному этическому закону, сто поколений наших с вами предков! А вы предлагает взять и убить десятки ни в чём не повинных животных, и ради чего? Ради того, чтобы увезти лишний нанопринтер?

– Оборудование действительно в приоритете – ответила женщина – но ещё важнее люди. Ваш этический закон распространяется на людей, а не на улиток и горихвосток. Только на людей. А животные будут тормозить нас, если придётся эвакуироваться быстро.

– И за это их нужно убить?

– Это гуманнее, чем просто бросать их на съедение диким зверям или гибель в неестественных условиях.

– Гуманнее вывезти их и расселить по питомникам на севере!

– Я уже сказала, что мы не будем этого делать, и даже объяснила причину. Что Вам ещё не ясно, Войцех?

– Сколько раз Ваши дети играли с моими питомцами, Мирослава? Вы понимаете, что они проклянут Вас? Ваши собственные дети Вас проклянут!

От избытка чувств Войцех почувствовал, что задыхается, и резко рванул ворот рубашки. Кнопки с хлопком расстегнулись.

– Они не узнают. И гибель животных – не повод рвать на себе рубашку. До возникновения клеточной инженерии тысячи коров и свиней каждый день забивали на мясо, а про дикую природу я вообще молчу.

Войцех не слушал дальше. Он молча развернулся и пошёл к стройным рядам клеток своих зверей и птиц, вокруг которых хлопотали роботы. Серебристые шиншиллы и буроватые кролики, зелёные попугаи и желтоватые корольки радостно уминали порцию пищи, ягуар в своём просторном вольере играл качаном капусты, ежи свернулись колючими шариками и замерли в тени. Большой серый кот по имени Имбирь, единственный питомец, которому разрешалось жить вне клеток и вольеров, устроился в развилке дерева и подёргивал хвостом, рассматривая веселящихся птичек. У Войцеха на глаза навернулись слёзы. Ему показалось, что коллеги смотрят ему в спину, и он поспешил скрыться за углом.

Глава 5.

Отчаяние ушло, пришла решимость. Новости о ночных боях не оставляли сомнений – эвакуироваться придётся. Нужно было предпринимать какие-то действия, чтобы спасти питомцев раньше, чем Левандовская пустит в ход отраву. Войцех разместил объявления в социальных сетях и обратился в местный совет, попав как раз на обсуждение эвакуации. Совет согласился выделить два грузовых автомобиля для перевозки клеток с животными, если этого будет мало, можно было попросить местных жителей взять часть питомцев с собой. Мозг лихорадочно перебирал возможные варианты. Уговорить Левандовскую оставить зверей и птиц орионцам? Вряд ли согласится. А если согласится, есть ли дело Ка Бирру до животных? Вопрос. Будет ли до них дело людям, оставшимся в оккупации? Ещё больший вопрос. Съездить в университет, поговорить с администрацией? Скорее всего, они сейчас думают о том, как выехать самим и вывезти студентов, им не до ёжиков с выхухолями. Он сам чувствовал себя животным, запертым в клетке, буквально ощущал её холодные стальные прутья вокруг себя.

На работе царило оживление. Роботы складывали какие-то коробки, у Левандовской в конторе сидела целая толпа ополченцев, похожих в своих маскировочных плащах на супергероев из древних земных кинофильмов, все куда-то бегали, перекрикивались, таскали вещи и оборудование. Несколько жителей из ближайших поселений, откликнувшись на призыв Войцеха, выбирали животных, которых они смогут увезти. Среди местных биолог внезапно увидел детей Левандовской, Татьяну и Станислава, десяти и восьми лет соответственно.

– Таня, Станислав, вы-то что здесь делаете? – ласково спросил он, наклонившись к детям – Почему не дома.

– Вы разве не знаете? – удивилась Таня – нет у нас больше дома.

– Как нет? – Войцех обомлел – Что случилось?

– Ка Бирр ночью напал на наше поселение. В дом попала бомба. Теперь мама боится отпускать нас с кем бы то ни было, и таскает всегда с собой. А почему вы раздаёте своих животных?

– Чтобы вывезти быстрее. А никого не ранило?

– Нет – девочка помотала головой – только крышу повредило немного. Мама больше всех испугалась.

– Так и должно было быть – улыбнулся Войцех и пошёл к Владу.

– Что было ночью у вас в поселении? – спросил он – маленькие Левандовские сказали, что им в дом попали.

– Им попали, а кому-то и полностью снесло. Ты новости не смотришь, Ковальчик? Ночью бой был, орионцы нанесли удар по магнитной дороге.

– И дорога...

– Пострадала немного, в сравнении с поселением. Сейчас ремонтируют.

– Поэтому Левандовская решила форсировать эвакуацию?

– В том числе. Главная причина – эвакуация университета.

– А там-то что?

– То же самое. Ка Бирр напал на город тоже, в районе университета был бой, здание главного корпуса повреждено, окна выбиты. Ректор приказал выехать сегодня же, оборудование и все ценные вещи уже на пути на север.

– Мы будем ждать, пока дорогу отремонтируют?

– Нет, Мирослава настаивает, чтобы мы выезжали на автомобилях. Хелена предлагала вылететь, но ополченцы летательные аппараты использовать запретили, так как их сбивают обе стороны.

– Кошмар...

– Зайди к Мирославе. Она просила.

Бойцы планетарного ополчения закончили свою беседу и покинули контору. Войцех кивнул им и проследовал в кабинет начальницы.

Сидевшая за столом Левандовская была мрачнее тучи, её глаза выглядели уставшими и красными от слёз. Биолог в первый раз видел свою начальницу такой. Голос её звучал немного сипло, но интонация не изменилась. Женщина резко встала, протягивая Войцеху коробочку со стеклянными ампулами.

– Завтра мы выезжаем – сказала она равнодушно – приказываю сегодня вечером добавить яд в пищу или воду всем животным, которых не разберут в течение дня. Простите, если можете.

– Не придётся прощать, Мирослава, я нашёл выход. Местный совет предоставляет мне два грузовика специально для эвакуации питомника. Плюс несколько односельчан с легковушками согласились помочь. Вы можете покинуть биостанцию и эвакуироваться хоть прямо сейчас, а мы к завтрашнему полудню погрузим клетки, и к вечеру догоним вас где-нибудь под Никольским.

Она посмотрела на Войцеха остекленевшим взглядом, словно глядя куда-то вдаль, и он понял, что женщина пребывает в состоянии сильнейшего шока. Возможно, она даже не поняла, что он сказал.

– Идите – холодным тоном ответила Мирослава – идите и поступайте как знаете.

Войцех подумал, что она до сих пор в состоянии шока и скорее всего, даже не поняла, что он ей сказал.

Рабочий день прошёл в режиме аврала. Небезразличные к судьбе животных люди приходили и уходили, увозя с собой кто кролика, кто канарейку или горихвостку, а кто тукана или какаду, а кто и животных покрупнее. Группа детей среднего школьного возраста в сопровождении женщины средних лет, приходившейся матерью одному из них, забрала сразу всех жуков и половину паукообразных, молодая студентка, занимавшаяся на дому разведением бабочек, почла за честь стать спасительницей остальных насекомых, включая даже муравьёв и термитов. Можно сказать, что к концу дня питомник опустел – осталась только ягуар в вольере, несколько грызунов поросёнок и кот. Роботы, ранее ухаживавшие за животными, были аккуратно упакованы в коробки и уехали прочь. В растительно питомнике и вовсе остались одни крупные деревья – силами местного совета и добровольцев удалось сохранить почти всё, включая пустынные и холодолюбивые виды, для которых нужны были специальные герметичные камеры. Мирослава забрала детей, извинилась и укатила домой собирать собственные вещи. Войцех, решив, что оставшимся зверям и птицам ничто не угрожает, так же решил вернуться домой, а на следующий день с утра закончить эвакуацию. С души его упал колоссальный камень. Страх, что какие-то животные не влезут в выделенные советом грузовики, улетучился, а Левандовская, до долгожданного момента спасения оставался всего один день.

Глава 6.

Вечером, когда уставший и довольный Войцех просматривал местные новости, внезапно ожила программа сетевой телефонии. Биолог ответил на звонок, и на экране возникло радостное лицо матери. Чуть дальше, в глубине комнаты, стояла сестра. Они, оставшиеся на оккупированной территории, раньше никак не могли до него дозвониться, но теперь что-то изменилось, и судя по их радостным лицам, в лучшую сторону.

– Вас освободили? – спросил Войцех первое, что пришло ему на ум.

– Нет – мать покачала головой – это вас освободили.

– В смысле?

– Ка Бирр прорвал информационную блокаду – вмешалась в разговор сестра – Теперь мы можем связываться хоть со всей планетой.

Ка Бирр! Значит, его родные всё ещё находятся под властью орионцев. Но тогда как им удалось связаться? Неужели Ка Бирр уже захватил власть и здесь? Войцех оказался в оккупации и сам того не знает? Может, Планетарный Совет капитулировал и вся планета теперь во власти орионцев? Войцех не мог понять, какой вопрос задать первым, но мама сама начала говорить, и всё стало ясно.

Оказалось, что в первый же день оккупации Ка Бирр пообещал островитянам, что они скоро получат возможность общаться с обитателями материка, как и прежде. На прорыв информационной блокады были выделены необходимые ресурсы и военная сила. Орионцы действовали по нескольким направлениям: пытались захватывать ретрансляционные станции и спутники, взламывали компьютерные системы, вели борьбу против глушителей радиосигнала, установленных ополченцами вдоль берега. Мама Войцеха не разбиралась в компьютерных технологиях и в современных средствах связи, и не знала, что именно удалось Ка Бирру, а где он потерпел фиаско, но факт оставался фактом: на некоторое время острова снова стали частью единой информационной системы. Маме и сестре было чем поделиться с Войцехом, жизнь под властью Ка Бирра, к счастью, не оправдала её самых страшных ожиданий, а оказалась вполне терпимой и даже, в некоторых отношениях, лучшей, чем жизнь в Конфедерации Семи Миров. По крайней мере, все островитяне чувствовали постоянное счастье на грани эйфории. Ка Бирр не стал разрушать старые устои, все учреждения работали, как и в первый день, люди чувствовали себя в полной безопасности. Дети ходили в школу, влюблённые встречались, заводы продолжали работу. Тучи роботов всех возможных размеров быстро ремонтировали повреждённую инфраструктуру и дома, силы Планетарного ополчения не атаковали острова и не бомбили их, так что, жители почувствовали себя в большей безопасности, чем до оккупации. Бывшие ополченцы были свободны в пределах архипелага, но попытки организовать побег на материк или подпольное сопротивление решительно пресекались. Были и совсем непонятные явления. Так, многие одинокие люди внезапно влюбились и образовали пары, больные в больнице стали быстрее выздоравливать, в среднем островитяне меньше спали и чувствовали себя бодрее, чем раньше.

– Нанороботы – понял Войцех. Нанороботы в вашей крови. Это они делают регулируют функции ваших организмов, создавая иллюзию счастья или любви. Они же могут влиять и на иммунную систему. Одно время я думал, что тоже заражён.

– Думал? – не поняла мать.

– Да, сейчас уже не думаю. Я в начале февраля сильно болел один день, а потом внезапно почувствовал себя лучше. Был очень бодрым, весёлым, и главное, мои физические характеристики изменились.

– Супергероем стал? – усмехнулась сестра.

– До этого не дошло. Но движения стали более точными и быстрыми. Я словно тренированный боксёр или теннисист. Так же обострилась и мысль. А ещё возник интерес и симпатия к орионцам.

– У нас так же – согласилась мать. Интерес и симпатия к культуре Ориона заметны у всех на островах. И счастье. Постоянное ощущение счастья и радости. Наверное, действительно нанороботы. Но ты сказал, что же не думаешь себя заражённым. Почему?

– Как раз из-за последнего пункта. Счастье. Я глубоко несчастлив и сильно переживаю за всех. Больше всего – за своих питомцев. Питомник переезжает, но без них. Левандовская приказала эвакуировать только персонал и оборудование, а животных убить.

– Какой кошмар!

– Меня это так поразило, что я в прямом смысле слова заплакал. Впервые за много лет, заметь. Если бы я был Ка Бирром и делал микроскопические машины, способные контролировать эмоциональную сферу человека, как думаешь, оставил бы я место в захваченном мною человеке для сострадания животным? Идёт война, какое сострадание? Боевому зомби оно будет только мешать.

– Возможно.

– Как, кстати, вы сами отреагировали на мой рассказ о животных? Что-нибудь чувствуете?

– В основном антипатию к Левандовской.

Сестра кивнула в знак согласия с мамой.

– Вот именно. Это логично. Вы заражены орионскими нанороботами, как минимум, часть вашего сознания контролирует ими. А я, очевидно, нет, поскольку я испытал в первую очередь сострадание и сожаление. Это была такая безысходность и уныние, что ни о какой борьбе за орионцев и речи быть не могло. Отпустило только когда я получил у местного совета грузовики для эвакуации животных.

– Должна признать, что я тоже сильно переживала за тебя, хотя и была уверена в том, что с тобой всё будет хорошо. Или наше предположение о роботах в корне неверно, или они не подчиняют волю человека полностью, а лишь каким-то образом корректируют эмоциональное состояние.

– Скорее всего, второе. Машины есть, иначе не было бы столько счастливых людей в оккупации. Ты помнишь, чтобы во время прошлой войны жители оккупированных территорий массово влюблялись и испытывали эйфорию? Ничего такого не было, потому что Ка Бирр тогда применял другое оружие, нанороботов подобным этим, скорее всего, не было и в разработке. Но если бы он мог контролировать волю человека полностью, разве могло бы быть такое количество попыток побега и организации сопротивления? Все были бы послушны, как роботы. Скорее всего, роботы просто заставляют нервную систем вырабатывать так называемые гормоны счастья, и на этом их функция ограничивается. Люди довольны, люди любят друг друга и не бунтуют, все, кроме самых стойких, на которых эта технология не действует или действует меньше.

– Ладно, сынок, какая разница? Самое главное, что у нас всё хорошо, оккупационные власти поверхностью планеты вообще не интересуются, ополченцы нас не бомбят, а ты жив и здоров. Ведь здоров же?

– Да, конечно.

– Ну вот и замечательно, мы невероятны счастливы, что смогли, наконец, с тобой поговорить. Мы все теперь поняли, что Ка Бирр не так уж плох, во всяком случае, не абсолютное зло, как его иногда рисует наша пропаганда, и хотим только одного: чтобы война закончилась. Судя по всему, победит Ка Бирр, ну и пусть. Ведь мы от этого не пострадаем, только выиграем. Ты как думаешь?

– Да в принципе, так же. Мне орионцы тоже нравятся всё больше. Иногда я даже начинаю думать, как Ка Бирр. Особенно после прочтения работ Вероники Новак.

– Не хочешь вернуться домой? Нас от материка отделяет узкий пролив, ты сможешь, если постараться.

– Прости, мам, но нет. Я пока на материке. Решу, что делать. Созерцание – не моё, ты знаешь. Если я решу, что орионцы правы в этой войне, я буду на их стороне. Если нет – вступлю в ополчение.

– Мы очень волнуемся за тебя, сынок. Ты подумал о нас?

– Всё будет хорошо, мам. Я лишь хочу приблизить конец войны. Просто ждите меня.

– Что ж, ты волен поступать так, как считаешь нужным. Но знай, если с тобой что-то случится, я не переживу. И никакие нанороботы не помогут.

Связь прервалась. Войцех остался наедине со своими мыслями. Нанороботы, Ка Бирр. Может, поэтому он всё больше чувствует себя орионцем? Тогда как понимать такое сострадание к животным? Он меняется, но не так сильно, чтобы заподозрить какой-то контроль сознания. Всё происходит слишком медленно, слишком плавно. С этими мыслями Войцех уснул.

На самом деле, конечно, нанороботы в организме Войцеха были и продолжали свою работу. Были они и в организмах островитян, но действовали по-разному. От островитян требовалось лишь вести себя спокойно и не бунтовать против новой власти. От Войцеха – стать орионским шпионом в тылу никеянцев. И Войцех был не один такой. Десятки людей, чья нервная система оказалась подходящей для микроскопических машин, быстро превращались в копии Ка Бирра, и вскоре они все должны стать узлами грандиозной шпионской сети, опутывающей всю планету.

Глава 7.

Рано утром Войцех проснулся бодрым, полным решимости и надежды. Ему предстояло стать спасителем для нескольких десятков больших и малых животных, оставшихся в питомнике, для чего в его распоряжении было два грузовика и несколько легковых автомобилей, хозяевам которых он сказал, что они не понадобятся, и они укатили на север вслед за основной массой эвакуирующегося населения. Грузовики же были полностью автоматическими, поэтому план Войцеха не задерживал в опасной местности никого из людей, кроме него самого. Он ездил на работу на электровелосипеде, и на этот раз пристегнул к нему небольшой грузовой прицеп, в который можно было положить несколько клеток. Самые большие трудности должны были возникнуть с ягуаром, ведь ухаживавшие за животными роботы уже уехали на север, да и весь персонал, кроме самого Войцеха, скорее всего, тоже, и как самому сладить со зверем, он не представлял. Предполагалось воспользоваться транквилизатором, чтобы усыпить животное, и в таком состоянии довезти до города. В городе был большой зоосад, который мог быть ещё не эвакуирован. Если же сотрудники зоосада уже выехали, предполагалось обратиться за помощью к ополченцам. Двух часов, которые будет спать животное, должно было хватить на всё. С остальными проблем не будет – просто мелкие зверьки и птицы в переносных клетках, которые можно легко поднять и погрузить. Главное – доехать до города, а там уже разберёмся – думал Войцех. Только бы Имбирь был на месте. Старый кот выживет в джунглях и сам, но Войцеху не хотелось расставаться с другом.

Дорога вильнула и погрузилась в тень стометровых дерев. Войцех ехал сквозь лес, быстро приближаясь к биостанции. До неё оставалось всего несколько десятков, когда он услышал выстрелы. "Ба-бах! – звук отдавался эхом и звоном в ушах – ба-бах". "На станцию напали! – мелькнула мысль – Орионцы!" Войцех прибавил ход и въехал на территорию станции. Но она была пустой. Биолог обошёл контору, учебные оранжереи, мастерскую, лаборатории и жилые домики для практикантов. Оборудование и ценные вещи были вывезены, людей нигде не было, орионцев тоже. Покосившись на автоматизированные грузовики, терпеливо ждущие во дворе, он прошёл к зоологическому питомнику. То, что он увидел, повергло его в шок.

В ближайших клетках неподвижно лежали пушистыми шариками мёртвые шиншиллы и морские свинки. Чуть дальше валялась на боку большая капибара. Птицы, похожие на недоделанные чучела, попадали со своих насестов в клетках и замерли среди корма, субстрата и отходов собственной жизнедеятельности, лишь один королёк упал головой в поилку и остался в таком положении. Войцех медленно прошёл дальше, между грызунами и птицами, к вольеру с ягуаром. Тот уставился на него ничего не видящими мутными глазами, по которым ползали мухи. Войцех протянул сквозь сетку руку, отогнал мух и закрыл хищнику глаза. Внезапно в нос ударил запах пороха. Биолог прошёл к клеткам ежей, запах усилился. Ежей не было. В клетках с повреждёнными решетчатыми дверцами и изрешеченными задними стенками лежало кровавой месиво с торчащими во все стороны иглами, а вода в поилках разила миндальным запахом. "Цианид" – вспомнилось Войцеху – ежи устойчивы к цианистым ядам. Он ещё раз окинул взглядом питомник. Под клетками что-то шевельнулось.

– Имбирь! – позвал биолог – Кис-кис!

– Мр-мяу – жалобно отозвался старый кот и выбежал, прижимая уши и испуганно озираясь.

– Испугался выстрелов? – ласково спросил Войцех – Я тоже испугался. И вонь тут, конечно, не для твоего носика. Я уж думал, что и ты... Ладно, иди сюда, поехали. Здесь больше нечего делать.

На всякий случай биолог обошёл питомник ещё раз, дабы убедиться, что спасать некого, и решил, что делать дальше.

...Таня и Станислав Левандовские прожили свой последний день дома. Они уже собрали все свои вещи и вышли на улицу, что в последний раз посмотреть на место, где прожили всю жизнь. Здесь они познакомились со своими первыми друзьями, по этой улице ходили в школу и из школы, здесь рвали спелые манго и бананы, здесь выгуливали собаку наблюдали за звёздами по ночам. Теперь всему этому пришёл конец. Через несколько минут выйдет их мама, и они все вместе поедут на север, навстречу снегам и холоду, незнакомым людям и чужим местам, и скорее всего уже никогда не увидят ни родного дома, ни друзей, ни этих садов, ни экваториального леса. В первый раз в жизни дети испытали настоящую грусть. В первый раз им не хотелось ни смеяться, ни плакать.

– Эй, Левандовские! Почему такие кислые? – окликнул детей знакомый голос.

– Дядя Войцех! – Станислав и Татьяна были рады видеть смотрителя зоопитомника с маминой работы – что вы здесь делаете?

– Заехал попрощаться.

– Мы думали, вы с нами поедете, и снова будете работать с мамой – удивилась Таня.

– Нет, я на войну.

– А вас не убьют орионцы? – снова спросила девочка.

– Орионцы точно не убьют – улыбнулся биолог.

– А как ваши животные? – девочка увидела, что в перевязи на груди мужчины сидит кот – Всех спасли?

– А почему спрашиваете? – Войцех ответил вопросом на вопрос.

– Как почему? Мы же всё время играли с ними, мы любили их, как своих собственных.

– Так, по-вашему, стоит переживать из-за животных в такую минуту, когда идёт война и могут погибнуть люди?

– Конечно, стоит! Что вы такое говорите? Вы же сами хотели их спасти – девочка не понимала, к чему клонит её собеседник.

– Ну тогда ловите – он бросил детям чёрную сумку, из которой выпала лапка в серебристом пуху – я пытался спасти их, и даже смог бы, но ваша мама посчитала, что несколько десятков зверей и птиц задержат эвакуацию, а потому их всех нужно убить.

– Мама? – не понял мальчик, осторожно приоткрыв сумку и изменившись в лице.

– Да, дала им цианид. А ежей, которых отравить цианидом не так просто, приказала пострелять из ружья. Я возвращаю ей результаты её трудов, надеюсь, она будет довольна. А вы, если будете задерживать её в дороге, не принимайте воду из её рук.

Обомлевшие дети смотрели на трупы грызунов почти безумными глазами. Довольный Войцех улыбнулся коту.

– Её дети проклянут её за то, что она сделала – и прижался щекой к мягкой шерсти – а мы поедем далеко-далеко на север, и никогда уже не вернёмся в этот проклятый экваториальный лес.

Эпилог

Блестящий снег весело хрустел под ногами, свежий ветер приятно обдувал лицо, разреженный горный воздух наполнял лёгкие. Свет солнца, слишком яркий для жителя равнин, неприятно слепил глаза, по спине пробегал холодок. Замёрзший кот жалобно мяукал под курткой, время от времени высовывая нос наружу. Ему было тесно и неудобно между телом и одеждой человека, но мороз загонял тут же загонял его обратно.

Войцех обернулся назад. Зелёная долина с её городами и экологическими поселениями, полями, садами и экваториальным лесом осталась далеко позади. Внизу медленно плыли облака. избрал горную дорогу, так как на ней вероятность встречи с ополченцами была меньше всего. Теперь он уже не был Войцехом Ковальчиков с архипелага Виктории. Он перерос это. Нанороботы переработали его мозг, и он окончательно стал Ка Бирром из туманности Ориона, завоевателем Галактики. Ценности никеянского общество, все межличностные отношения Войцеха, все его интересы и устремления – всё это было теперь где-то глубоко в памяти, и уже никак не относилось к настоящему. Только кот по кличке Имбирь, за несколько дней из старого ворчуна превратившийся в пугливого котёнка, был ему по-прежнему дорог. Отношение к войне тоже поменялось. Она уже не казалась ужасной. Теперь это было просто наиболее эффективное средство решения проблемы, а жертвы воспринимались как виновники собственных бед. Ему казалось что он, Ка Бирр, нёс людям освобождение от неизбежной гибели вместе со всей Галактикой, нёс прогресс, жизнь и процветание, а они сопротивлялись ему. С удивлением вспоминал Ка Бирр о чувствах Войцеха к животным и шок, в который повергла его их смерть. Разве люди тысячи лет не убивали животных только ради забавы? Какое вообще значение может иметь жизнь неразумного существа. Теперь он был далёк от сострадания к попугаям и кроликам. Только кот... последняя зацепка. Отработав своё, нанороботы покинули организм человек и вышли с мочой, потом и калом, а он пересёк перевал Георгиевского и вышел с другой стороны гряды, где его встретил отряд ополченцев. Анализ на нанороботы показал отрицатльный результат, что позволило гражданину Ковальчику получить право ехать с остальными беженцами на север. Через час сверзвуковой поезд на магнитной подушке уже нёс его навстречу новой жизни...