Текст книги "Проводник"

Автор книги: Александр Лидин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Ты забыла о договоре?

– Договоре?.. – похоже Светлана твердо решила «валять дурочку».

– Ты вчера подписала договор, – вновь встрял Тогот. – Согласно ему ты получаешь назад свои ноги и обязуешься пять лет верой и правдой стаптывать их во славу Орти. Ты подписала его!

Какое-то время Светлана молчала.

– Ноги в обмен на душу? – наконец выдавила она.

– Ни кому твоя душа и на фиг не нужна. Тебе уже об этом говорили, – я постепенно начинал сердиться. – Ты хоть знаешь, что такое душа? – честно говоря, я и сам этого толком не знал.

– Сейчас позавтракаем и начнем готовиться к операции, – объявил Орти.

Завтрак прошел в полном молчании. Светлана ела, фыркая, чавкая и пуская слюни. Она словно специально пыталась вывести нас из состояния равновесия, одновременно наблюдая за нашей реакцией. А мы с Орти делали вид, что ничего не замечаем.

Но стоило только Светлане увидеть «операционную», все началось по новой. Наверное, нужно было ее усыпить. Но ни я, ни Орти не предполагали сколь бурной окажется ее реакция, на нашу «пыточную». Первый шок девушка испытала от размеров помещения. В современном, стандартном доме просто не могло существовать зала таких размеров. Для этого нужно было бы снести перегородки нескольких квартир, а потом лучшие декораторы в течение многих лет должны были бы трудиться, не покладая рук, чтобы создать подобную обстановку: средневековые «пыточные» приспособления, горящие факела, цепи…

Светлана изо всех сил впилась ногтями мне в руку. Повернув ко мне искаженное страхом лицо, она завопила:

– Давай назад! Не хочу! Отпустите!

Вскрикнув от боли, я на мгновение выпустил ручки ее инвалидного кресла. Воспользовавшись этим, девушка резко крутанула колесо, пытаясь развернуться. Но Орти был наготове. Он не дал ей этого сделать. Точным движением он рубанул Светлану по шее. Девушка дернулась и безвольным кулем повалилась на пол.

– Ты чего? – удивился я, все еще рассматривая царапины, уже начавшие наливаться кровью. – Как думаешь, заражения не будет?

– Нашел о чем беспокоиться, – проворчал Орти, наклонившись над Светланой. – Я вчера к твоему шампуню добавил пару заклятий… Как думаешь, я ей не сильно врезал?

– Кто тебя знает.

Я обошел коляску и помог Орти поднять Светлану. Вместе мы перенесли ее на «операционный стол», а потом Орти быстро раздел ее. На мгновение я опешил. Крошечное, тощее тельце. Выпирающие ребра и тонкие, словно лапы паука, руки – бледная кожа украшенная фиолетовыми кровоподтеками синяков, сквозь которую местами просвечивало синеватое переплетение вен. От жалости у меня аж челюсти свело. Я попытался представить себе, сколько же бед в самом деле перенесла она. Гибель родителей. Собственное увечье. Рабство у цыган. Побои и унижения. И вот теперь мы – маг-неудачник, занимающийся перевозками и начинающий создатель. Еще два человека, которые помимо ее воли перекраивают ее жизнь на новый лад…

– Бери краски, чего стоишь, – подтолкнул меня Орти. – Хватит пялиться. Можно подумать голых баб не видел.

В этот миг мне захотелось все бросить и убежать. Да, прав, как всегда прав был Тогот. Не стоило мне ввязываться в это дело. Не тот я человек. Однако, в какой-то миг, пересилив себя, отбросив все сомнения, я взял баночку краски, тонкую «беличью» кисть и начал помогать Тоготу. Работая в четыре руки, мы стали разукрашивать тело Светланы, покрывать его тайными колдовскими символами.

Я старался сосредоточиться на работе. Пытаясь отогнать мысли о несчастной, я твердил себе, что передо мной всего лишь полотно человеческой плоти, которое необходимо должны образом разукрасить. Словно на уроке Тогота, я автоматически рисовал символ за символом, знак за знаком, выбирая наиболее нейтральные участки и предоставив Орти лицо, грудь и промежность девушки.

Наконец работа была завершена – Светлана превратилась в размалеванную куклу.

– Прервемся минут на десять, – предложил Орти. – Надо подождать пока краска засохнет. Иначе размажем, когда будем переносить тело.

Я кивнул.

Присев на высокие табуреты у огромного стола, заставленного всевозможными сосудами «мечта алхимика», мы какое-то время молчали.

– Как считаешь, мы правильно поступаем?

– К чему такой вопрос? – удивился Орти. – Это я должен тебя об этом спросить. Пойми, мы с тобой разные. Не смотря на внешнее сходство, у нас разное воспитание, разная мораль, мы по-разному смотрим на этот мир, потому что ты вырос тут, а я в совершенно другом мире.

– Расскажи мне о нем!

– Ты ведь бывал в других мирах?

Я кивнул.

На душе у меня кошки скребли. Я чувствовал, что мы делаем что-то неправильное, нехорошее.

– И как я тебе могу что-то рассказать?????

Я вновь кивнул.

– Не понимаю я твоих сомнений, – продолжал Орти. – На мой взгляд, чтобы вновь обрести здоровье, она должна не то что пять лет, а до конца жизни отрабатывать.

– Знаешь, иногда лучше быть свободной калекой, чем рабыней, – огрызнулся я.

– То есть ты хочешь сказать, что до этого она была свободной? – взорвался Орти. – Ты же сам сказал, что она собирала милостыню для цыган. Ты же сам… – казалось, он просто задыхается от негодования. А ведь мне нечего ему было возразить. Да, он был совершенно прав. Мы спасли, точнее спасали эту девушку. Мы вырвали ее из лап злодеев, мы вот-вот подарим ей здоровье, не бесплатно, естественно… Хотя какая все это ерунда! Но если мы правы, если и в самом деле мы делаем благородное дело, тогда откуда взялось это неприятное, щемящее чувство?

– Ладно, – отмахнулся я, разом разгоняя все сомнения. – Давай закончим.

Мы аккуратно переложили девушку в каменный саркофаг. Потом Орти добавил туда каких-то колдовских ингредиентов. На вид они напоминали бурую глину, а воняли так, что в какой-то момент я даже испугался, что Светлана придет в себя от их чудовищного запаха.

– Вот и все, – вздохнул Орти, задвигая каменную крышку. – Теперь надо подождать часов десять, а потом клиент дозреет.

Чего-чего, а времени у нас было, хоть отбавляй.

* * *

Крышку саркофага мы открыли с трудом. Мне пришлось даже сбегать за фомкой. Вначале, когда нам не удалось сдвинуть ее ни на миллиметр, я испугался, но Орти меня тут же успокоил. Дескать, все в порядке, бывает. И лишь когда мы сдвинули крышку, обнаружилась причина: раньше чистую внутреннюю поверхность саркофага покрывал толстый слой то ли копоти, то ли смолы.

– Что это? – удивился я.

– Негатив, – улыбнулся Орти. – У каждого человека в организме скапливаются всевозможные гадости. При перерождении они выходят из организма. Постарайся не измазаться. Штука скверная.

После, наклонившись, он вынул Светлану. Она-то вся, с ног до головы была покрыта черной смолой. Волосы ее слиплись, склеились в единый пучок. А ноги? Ноги были на месте. Длинные красивые ноги.

– Помоги перенести ее в ванну, – приказал Орти. – Теперь она стала намного тяжелей.

– Давай помогай, чего стоишь!? – вывел меня из ступора Орти. – Бери за ноги. Понесли.

– А она не очнется? – на всякий случай поинтересовался я.

– Не должна. У нее легкий шок – результат всех этих метаморфоз. Она придет в себя через день или два. А пока надо ее помыть и… – тут Орти перевел взгляд на копну слипшихся волос, и побрить тоже. Мы вряд ли это отмоем. У тебя есть бритва?

– Только безопасная, разовая.

Орти поморщился. Видимо он не понял о чем это я.

– Наверное, сгодится.

Мы перенесли Светлану в ванну и принялись оттирать ее от черной грязи. Ни разу ни до того, ни после, не доводилось мне быть банщиком. Потом я принес бритву, и Орти побрил Светлану.

Я невольно еще раз пробежал взглядом по телу девушки. Совершенство! Какая грудь! Раньше у нее практически не было груди! Ребра грудной клетки с двумя темными пятнами сосков. А теперь у Светланы была небольшая красивая девичья грудь. Да и все тело изменилось. Кожа стала матово-белой, гладкой, от кровоподтеков не осталось и следа…

Завернув тело девушки в огромный махровый халат, мы перенесли ее на диван, аккуратно уложили, прикрыв теплым одеялом.

К тому времени уже перевалило за полночь. Я собрался было идти спать, но Орти настоял, чтобы мы тщательнейшим образом убрали ванну и собрали все сбритые волосы. После этого мы вернулись в «операционную», Орти бросил волосы в «саркофаг» и пропел очищающее заклятие. Тут же внутри саркофага разгорелось синее пламя. Это был холодный, колдовской огонь. Словно завороженные, мы наблюдали, как извивающиеся языки пламени пожирают прошлое Светланы.

– Значит, ты уверен, что мы поступили правильно? – вновь задал я Орти все тот же вопрос.

– Ты и сам все знаешь, – так же шепотом ответил мне он. – Сам все поймешь завтра утром…

* * *

Утром меня разбудил крик.

Нет даже не крик, а истошный женский вопль, в котором воедино смешалось отчаяние, страх и что-то еще, то ли восторг, то ли экстаз.

Пулей вылетев из постели, я со всех ног бросился в большую комнату, и замер на пороге. На диване, широко расставив ноги сидела Светлана – обладательница идеальной фигуры. Если бы не бритая голова, она выглядела бы настоящей красавицей. Низко опустив голову, она рассматривала свои ноги и завывала, произнося что-то нечленораздельное.

Я не заметил, как за спиной у меня появился Орти.

Не знаю, на сколько затянулась бы эта сцена, если бы не Тогот. Как всегда, появившись совершенно неожиданно, словно чеширский кот, он рявкнул:

– Хватит бабских слез! Лучше встань и попробуй пройтись.

Светлана вздрогнула всем телом. Словно наслаждаясь собственной наготой она сбросила с плеч халат, потом опершись одной рукой на подлокотник дивана, а другой о спинку стоящего рядом стула, попробовала встать на ноги. Первая попытка не удалась. Не удержав равновесия, Светлана шлепнулась назад, на диван.

– Скорее всего, мускулы еще плохо сокращаются, – пробормотал мне в ухо Орти.

Но Светлана не желала сдаваться. Она повторила попытку, и в этот раз устояла на ногах. Мы застыли, словно статуи, затаив дыхание. Даже Тогот притих. Вот Светлана выпустила из рук спинку дивана, качнулась, но осталась стоять. Ее вторая рука медленно поднялась над спинкой стула, и девушка осторожно шагнула вперед, к нам с Орти. Ее нога подвернулась, и она начала падать вперед. Я метнулся к ней, не дав ей со всего маху лицом впечататься в пол. Присев, я перевернул ее. По лицу Светланы ручьем лились слезы. Она плакала… и улыбалась одновременно.

– Я снова могу ходить, – прошептала она, обвивая руками мою шею.

И только в этот миг я осознал, насколько она изменилась внешне. Теперь передо мной было совершенно иное существо. Волшебное создание, явившееся из грез Сароямы. Что же изменилось? Те же черты лица, что вчера еще казались уродливыми, теперь очаровывали, зазывали, манили. Даже не смотря на отсутствие волос, Светлана в тот миг показалась мне самой прекрасной женщиной на свете.

Увы, она была не моей женщиной. Душой и телом она принадлежала Орти – своему создателю. Или все-таки мне? Ведь это я нашел ее, выделил из безликой толпы убогих, поверил в то, что чудо удастся. Издавна меня мучил вопрос: что важнее, поверить в чудо или сотворить его?

За завтраком, забравшись в мой спортивный костюм, Светлана улыбалась, щебетала, неся какую-то чепуху. Ни слова о прошлом, ни слова о том, что ждет ее дальше. Мне показалось, что даже повадки ее изменились. Она ела словно истинная леди, не торопясь, словно впервые в жизни пробуя каждый кусочек пищи. И в самом деле, она переродилась… Позже, когда Светлана занялась подгонкой одежды, я спросил об этом Орти.

– Знаешь, позавчера, гуляя по городу, я зашел в одну из ваших церквей. Тогда мне казался парадоксальным сам факт наличия института поклонения, при отсутствии живого объекта поклонения. Как ты знаешь, в большей части миров боги – создания реальные. Но я обнаружил интересный факт. Как бы мне проще объяснить… У вас церковь это своего рода институт нравственности и здоровья. Человек, который соблюдает основные заповеди вашей религии – праведник. С ним приятно иметь дело, потому что он не переступает основные моральные нормы вашего общества… А теперь представь, мы взяли самого мерзкого грешника и выжали из него все его грехи – все нечистоты, накопившиеся в его теле и душе…

– Ты хочешь сказать…

– Точно. Сейчас Светлана невинна, точно младенец. Нет, она, конечно, хорошо помнит свою предыдущую жизнь, но вместе с тем лишилась злого, отрицательного жизненного багажа, накопившегося у нее за все эти годы.

– Вы говорите обо мне? – за спиной Орти стояла Светлана.

– Да, – кивнул создатель. – Но лучше бы ты закончила со своим костюмом… У тебя есть деньги? – неожиданно обратился ко мне Орти.

– А что?

– Мне нужно две-три тысячи.

– Рублей? – удивился я.

– Американских рублей… как они там… долларов… – хочу приодеть нашего первого архангела.

– Архангела? – в свою очередь удивилась Светлана.

– А как ты думаешь, чем тебе предстоит заниматься следующие пять лет?

Глава 6
По следу

Иногда на проверку монахи еще больше грешники, чем обычные люди.

М. Каддафи

В то утро все мне не нравилось. Начнем с того, что было тринадцатое мая. Нет, сам я ничего не имею против цифры тринадцать, но на фоне всеобщего суеверия… Во-вторых мерзко моросило. По мне так лучше ливень или солнце, а вот такая типичная петербургская погодка всегда действовала мне на нервы.

Мирно шуршали колеса, и от этого становилось еще тоскливей. Больше всего мне хотелось забыть обо всем, лечь в постель, завернуться в одеяло, а дальше хоть трава не расти. Но не тут-то было. «Философия Конфуция быть может и хороша, но у тебя нет возможности сидеть на берегу реку, ожидая пока мимо проплывет труп твоего врага», – объявил Тогот.

Нет, они меня живо подняли – Тогот и мои «дамы». Раз решили ехать в Озерный монастырь, то съездить надо. В конце концов, я был перевозчиком, и надо было взять ситуацию под контроль. Однако, по словам Тогота конкурентов у меня быть не могло. Существовал некий порядок вещей, некая сущность, обусловленная законами высших сфер. Как-то Тогот даже пытался мне втолковать основы этих законов, но я (цитирую дословно) «невосприимчивый к магии лентяй» «опять извернулся, избегая занятий». В итоге пока покемон и две оставшиеся «дамы» занимались родственниками и знакомыми моих сотрудников, прочищая им мозги и обрабатывая с помощью всевозможных заклятий, я с Ольгой – а «честь» сопровождать меня выпала именно ей – вооружившись всевозможным магическим и реальным оружием сели в мою старенькую некогда белую «пятерку» и покатили в сторону Приозерска. «Ладу» мы выбрали не случайно, любая иномарка сразу привлекла бы алчное внимание гаишников. «Всегда старайся быть незаметным», – вот главный принцип перевозчика. Эх, если бы я всегда им пользовался…

Так вот, в это утро дождь моросил, шины шуршали, я дремал на переднем сидении, иногда бросая косые взгляды на Ольгу. Когда-то мы были любовниками. Но все это осталось в далеком прошлом, а теперь рядом со мной сидела очаровательная брюнетка с копной черных как смоль вьющихся волос. Помнится, когда-то она говорила, что дед ее был армянином. Очень может быть. Хотя кожа ее белая-белая, казалась творением изо льда, на фоне черных волос, ярко-алых губ и малинового шарфика. А кремовый брючный костюм, в котором она отправилась на эту прогулку, был сшит по выкройкам начала семидесятых. Хотя кто его знает. Я не знаток моды, сейчас девушки вновь стали носить расклешенные джинсы с низкой талией и короткие пиджачки, сверкая пирсингом в пупках.

Говорить нам собственно было не о чем. Мы давно стали совершенно чужими людьми. Между нами уже все давно случилось, закончилось, все было высказано и забыто. Да, Ольга до сих пор считала, что очень мне обязана, когда в нужный момент я вспомнил о ней и «сосватал» ее Орти…

Кроме того, она находилась под впечатлением от увиденного. Не смотря на ранний час, она, непрестанно крутила головой, оглядывалась по сторонам, и удивлялась изменениям, которые произошли с городом за последние годы. Ничего подобного она не ожидала. Реклама, магазины импортного образца, огромные универмаги… Когда она покинула этот мир, Перестройка делала только первые робкие шаги, и Ольга помыслить не могла, что когда-нибудь наша северная столица сможет соперничать с Западом (если, конечно, закрыть глаза на грязь и разруху, скрытую за внешним лоском «а ля рюс»). Так что Ольга во все глаза разглядывала город, а я, натужно зевая, скучал.

И все-таки, как я не старался, все-таки задремал.

Разбудил меня визг тормозов. Машина резко остановилась.

Я разом подобрался. События трехдневной давности еще были свежи в моей памяти.

– Впереди скопление машин, – у Ольги был красивый голос. С таким только в опере выступать.

– Пробки тут быть не может, – тихо пробормотал я.

– Авария?

– Посмотрим.

Я решительно распахнул дверцу машины, но голос Ольги остановил меня:

– Не забудь взять вот это, – улыбнувшись, она выудила из бардачка пистолет, заряженный серебряными пулями. – Береженого бог бережет.

Я кивнул. Если честно, то я подсознательно не хотел брать с собой никакого оружия. Где-то в глубине души я надеялся, что впереди обычная авария, но, пройдя метров сто, мы уже четко могли рассмотреть, что, перекрыв движение в обе стороны, машины сгрудились у въезда и выезда на заправку. И в основном это были милицейские и пожарные машины. На выезде с заправки торчала одинокая скорая помощь. Несколько милиционеров бесцельно бродили внутри оцепления из красно-белых лент, остальные, столпившись под козырьком заправки, о чем-то беседовали с тремя штатскими, бросая косые взгляды на толпу из местных и приезжих, мокнущих под дождем.

Чуть поодаль сквозь туманную поросль смутно проступали очертания сельских домов какой-то деревни.

Судя по обилию сотрудников правоохранительных органов, толпе любопытных, которых даже дождь не смог разогнать, тут произошло что-то серьезное. К тому же, я нигде не видел покореженных машин. Может это и не авария вовсе?

Кутаясь в тонкую куртку, я обратился к одной из «местных» – даме неопределенного, но явно преклонного возраста, в линялом плаще и высоких резиновых сапогах.

– Что тут случилось?

– Тебе какое дело? Проезжай.

Тем временем Ольга обратилась к пожилому мужчине в цветастой бейсболке, явно водителю одной из тех машин, что сгрудились вдоль обочины.

– Убили там кого-то, – проворчал он через плечо. Потом скосив взгляд получше рассмотрел Ольгу, и сразу же стал разговорчивее. Миловидные девушки на всех мужчин действуют одинаково. – Вроде бы даже не одного, а нескольких. Я-то когда ехал, смотрю машины «скорой помощи». Потом менты все оцепили. Говорят, вот-вот телевидение приедет. Я собственно телевизионщиков и жду.

– Глупости все это, – вмешалась дама с оранжевым зонтиком, который при всем желании хозяйки не мог прикрыть ее непомерного тела. – Там всего-то и было два человека. Федька, он всегда в утреннюю смену тут рабочим халтурит, и кассир – барышня из города. Их на куски порубали и куски эти по всей заправке лежат. А крови и вовсе нет, словно выпил кто… – тут дама сделала многозначительную паузу, желая посмотреть, какой эффект произведут ее слова на слушателей.

– Да брешешь ты все, – вмешалась дама в сапогах. – Это небось какие-нибудь милионерщики из города напились да учудили. А ты порубаны, крови нет… Ты еще скажи, что вампиры с монастыря здесь побывали.

Так! Похоже, утро перестало быть томным.

– Вампиры? – удивился я.

– А то, как тех иродов назвать. Раньше сидели себе у себя за стеной, ироды проклятые, а теперь повылазили секстанты всякие.

– Не «секстанты», а сектанты, – поправил полную даму водитель в бейсболке.

– Никакие они не сектанты, – вмешалась в разговор третья дама в полиэтиленовом дождевике. – Монахи там живут.

– Всех монахов еще при Сталине к стенке поставили, а это – секстанты, проклятые. Мутят головы, работать мешают…

Спор продолжался, но я понял, что нового ничего не услышу.

– А кто тела-то нашел? – спросил я у дамы в сапогах. Разгоряченная спором она казалась более разговорчивой.

– Васильевна нашла. Пошла Федьке своему непутевому завтрак отнесть. Тут все и завертелось. Она в крик. Благо наш участковый неподалеку живет, прибег. Потом стали вызывать и милицию, и скорую…

– А Васильевна-то сама где? – продолжал наседать я.

– Да у ментов там где-то. Опрошают они ее.

– Угу, – кивнул я. – И?

– Что «и»? – проворчал Тогот. – Что ты от меня хочешь?

– Как считаешь, это все с нашим делом связанно?

– А то!

– По человечески ответить не можешь! – обиделся было я.

– Не надо задавать глупых вопросов. Можно подумать, что в окрестностях города рыщут толпы кровожадных убийц! Все тут связано, тем более, что до Озерного монастыря тебе километров тридцать осталось.

– Двадцать семь, – поправил я.

– То-то и оно. Конечно, есть шанс, что ты тут не причем, но я бы на твоем месте не слишком на это надеялся.

Сделав незаметный знак Ольге, чтобы она продолжала расспрашивать, я начал быстро проталкиваться сквозь толпу, одновременно бормоча заклятие незаметности. Есть такое замечательное заклятие. Оно делает тебя незаметным. Не невидимым, то заклятие много сложнее, и а не уверен, что когда-нибудь вообще смогу его освоить. Заклятие незаметности делает тебя незаметным, ты можешь пройти на любой охраняемый объект, но только в том случае, если охрану не предупредили, что кто-то должен совершить незаконное проникновение. Тогда они засекут тебя в два счета. Но тут-то меня никто не ждал.

Проскользнув под красно-белой ленточкой, я, не спеша, направился вдоль нее, но уже внутри огороженного периметра. Еще раз я выругал себя за то, что прихватил с собой пистолет. В случае чего мне было бы довольно сложно объяснить, откуда он взялся у добропорядочного гражданина.

Подойдя сбоку, я осторожно заглянул внутрь заправки через большую витрину. Не смотря на то, что стекло отсвечивало, мне удалось разглядеть маленькое помещение, разделенное на несколько комнатушек. Стенд с газетами и журналами на продажу. Больше отсюда видно ничего не было. Приходилось и дальше рисковать.

Не торопясь, пройдя мимо трех милиционеров, которые о чем-то оживленно спорили, стоя под козырьком у входа, я пулей нырнул в здание. Внутри было пусто. Только контуры тел очерченные мелом на полу. Но что-то сразу мне не понравилось. Лишь через несколько секунд я понял, в чем дело. Контуры тел были безголовыми. Я огляделся. Два контура были нарисованы мелом в другом конце помещения. И еще. По идее тут должно разлиться море крови. Ведь если и в самом деле человеку голову оторвут, крови выльется немерено. А тут ни капли. Сухой чистый пол, только контуры тел, обведенные мелом.

– И что ты по этому поводу думаешь? – поинтересовался я у Тогота.

– Ничего, – ответил покемон. – Кто-то выпил кровь, а потом открутил головы. Причем пил профессионал.

– Вампир?

Я вспомнил странное создание, с которым схватился два дня назад на дороге. Настоящий вампир!

– Знаешь, Артурчик, я бы на твоем месте поспешных выводов не делал, – и почувствовав мое недовольство, чтобы как-то сгладить «Артурчика», покемон добавил. – Не произноси этого слова, пока не будешь точно уверен.

На мгновение передо мной встало лицо незнакомца, которого я «застрелил» три дня назад. Вампир, без сомнения!

– Послушай, – продолжал покемон. – Ты на вампирах не зацикливайся. Есть ведь еще вурдалаки, вамфири, вампы и множество другой нечисти подобного толка.

– Ладно, энтомологические споры оставим на потом, – отмахнулся я. – Лучше подскажи, что дальше делать. Ехать в монастырь?

– Погоди. Лучше допроси кого-нибудь из ментов. Узнай, что тут точно случилось. Тогда и думать будем. Кстати, судя по карте, здесь своя церковь есть, так что, наверное, тебе туда вначале стоит заглянуть. Может, узнаешь чего. А то так наобум в логово врага лезть.

– Так уж врага. Если помнишь, то моих перебили горгульи, и виноват тот, кто их вызвал.

– Монахи виноваты уже потому, что попытались действовать не через тебя – перевозчика, а обходным маневром.

– А может они и вовсе не знали о моем существовании… – но закончить диалог с Тоготом я не успел.

Дверь открылась и в зал заскочил молоденький милиционер. Кивнув мне, словно мое присутствие на месте преступления было само собой разумеющимся, он проскочил во внутренние помещения. Я последовал за ним. Однако лейтеха оказался проворным, я только сорвался с места, а он уже скрылся за дверью «М/Ж». Я решил подождать.

Когда минут через пять из-за двери «М/Ж» под победный рокот бачка появился молодой мент, я встретил его букетом заклятий. Беднягу аж отбросило, он врезался затылком в стену и начал было сползать по ней, но я во время ухватил его за галстук и не дал расслабиться. Несколько секунд мы внимательно смотрели друг на друга.

Молоденький, ему было не больше двадцати трех; веснусчатый, курносый – ему бы не преступников ловить, а на дискотеке с девчонками отплясывать….

– Ты кто? – едва ворочая языком выдавил лейтенантик.

– А вот это тебе знать не обязательно.

Я придвинулся к нему, нависая. На мгновение в его глазах я увидел свое отражение, точнее отражение того образа, в котором я предстал перед ним. Седой вамп, вытянутые черты лица, прямой, римский нос, седые бакенбарды, волосы, зачесанные назад, плащ с алой подстежкой и высоким красным воротником – классический Дракула. От страха у мента глазки сдвинулись к носу. Он ничего не мог сказать и лишь пускал слюнявые пузыри. Если честно, то случись со мной такое, я бы, наверное, еще и обделался, но он то ли только полностью опорожнил кишечник, то ли и в самом деле держался молодцом.

Резко дернув за галстук, я подтянул его к себе. Теперь мы чуть-чуть не касались носами друг друга.

– Говорить можешь? – злобно прошипел я.

Он кивнул.

Я чувствовал, как трясутся его поджилки, чувствовал запах страха, исходивший от него.

– Можешь?

– Да, – ответил он.

– Что тут случилось? Ты сейчас спокойно расскажешь мне обо всем, что здесь случилось, – я старался говорить, не повышая голос. Той порции страха, что я уже обрушил на него, вполне хватило. Теперь необходимо было хотя бы немного его успокоить и попытаться выудить информацию. – Я жду.

– Тут… случилось… убийство…

– Это я и сам знаю, – отмахнулся я. – Меня интересует все с самого начала и с подробностями.

– Сначала позвонила Роза… или Зоя… Не помню я как ее зовут… Ну, эта, местная продавщица, сказала, что у нее неприятности. Я попытался узнать, какие, но она не сказала… Я дежурным в Приозерске по этому участку. Так вот, я Паше перезвонил… То есть, Павлу Андреевичу – местному участковому, он там сейчас с полковником на улице… Когда тот прибежал, тут уже одна из местных бабок была. Она первая тела и нашла…

– Без крови?

– Без крови, – обреченно согласился лейтенантик.

– Без голов?

– Головы отдельно лежали, и нигде… нигде ни капли крови…

– И что ты по этому поводу думаешь?

– Я?

– Милиция, полковник твой, мать твою!

– А это не вы разве их?

Теперь я начал понимать чего так испугался лейтенант. Зря я, наверное, вампиром заделался.

– Нет, не я, – теперь похоже настала моя очередь отвечать. – Если бы я этих двух угробил, то не бродил бы тут вокруг да около. Я сам ищу этого гада. Сейчас я тебя отпущу, и ты никому не скажешь, что видел меня, а если что узнаешь, перезвонишь по этому телефону. Я продиктовал ему номер своего второго сотового, по которому отследить меня было невозможно. – Надеюсь, ты мне все сказал.

Я уже готов был выскользнуть со стоянки через заднюю дверь, когда лейтенантик остановил меня.

– Подождите, у полковника есть видеокассета. Все что происходило на заправке, записывалось.

Похоже, дело принимало интересный оборот. Значит, я мог увидеть воочию все, что здесь произошло.

– Рискнем? – спросил я у Тогота.

– А то нет, – отозвался покемон. – Если увидишь, что тут случилось, реально узнаешь, кто твой противник.

– Я бы не стал обольщаться, – возразил я. – Судя по всему это всего лишь груз нашего фургона. То, с чем не пожелали связываться горгульи.

– А ты хочешь с этим связаться?

– У тебя есть альтернатива? Я хочу понять, что произошло! Мы не дружили с Олегом, но он был моим приятелем, партнером… Я не могу это так оставить.

– Ладно. Иди. Попробую помочь.

Оставив лейтенантика, я неспешно вышел с заправки, направившись к группе ментов, один из которых носил погоны полковника.

– Здравствуйте, – никто не повернулся в мою сторону. Отлично, заклятие действовало.

– У кого кассета? – спросил я Тогота.

– Подожди, никак не могу определить, – какое-то время я слушал ментальные охи и крехи Тогота. Потом мой покемон вновь заговорил членораздельно. – Кассета у сотрудника в «волге». Спокойно иди вперед.

Я постарался осторожно, никого не задевая и не привлекая внимание, отойти от основной группы милиционеров и направиться в в сторону единственной милицейской «волги». Двигаясь неторопливо, я мысленно повторял заклятие подчинения.

Но в это время из здания заправки вскочил мой лейтенантик. Наверное, надо было его придушить, или стереть ему память, но второпях я не сделал ни того ни другого.

– Держите его! – завопил лейтенантик. И тут меня все разом увидели.

Изо всех сил я рванул к «волге». Не знаю, чего ожидал от меня водитель в штатском, но, видимо, только не этого. Опершись о капот, я изо всех сил двинул правой ногой в боковое стекло. Посыпались осколки. Водитель завопил, закрывая лицо. Выгнувшись всем телом, я нырнул в выбитое окно. В тот же миг в правой руке у меня оказался пистолет, в левой – видеокассета (она лежала на переднем сидении за водителем).

– Она?

– Наверное, – отозвался Тогот.

– Ладно, будем считать это – она.

Я лихо развернулся. Менты, раньше стоявшие у входа на заправку, теперь были в трех метрах от меня. Мне ничего не оставалось, как, не целясь, выпустить обойму из пистолета шофера. Я старался ни в кого не попасть, и похоже, мне это удалось. Во все стороны полетели куски асфальта. Мои преследователи метнулись в разные стороны, я швырнул разряженный пистолет им вслед, прошептал заклятие уничтожения следов. Еще не хватало, чтобы у ментов оказались мои «пальчики». Меня, в моем реальном облике, видело много людей. Если менты постараются, то смогут составить словесный портрет, и с этим-то я уже точно ничего поделать не смогу.

Потом я вытащил свой вальтер с серебряными пулями. Бог с ним с серебром! Однако менты, забившись в щели, ответный огонь открывать не спешили.

Со всех ног я бросился в обход машины. Ольга сделает остальное.

И она не подкачала.

Очередь из автомата заставила ментов вновь вжаться в асфальт. Толпа бросилась врассыпную. Я, зная, что будет дальше, прикрыл глаза, поэтому заклятие слепоты меня не коснулось. Нет, что и говорить, Ольга знала свое дело.

А через пять минут мы спокойно ехали по шоссе, и я знал, что никакого хвоста за нами нет. Да какой там хвост, менты едва смогли бы вспомнить во что я был одет, а тем более мое лицо. Что же до кассеты, я почти сразу переслал ее Тоготу. Мелкому негодяю понадобилось минут десять, чтобы подсоединить камеру к компьютеру, после чего я вошел в транс, чтобы лучше воспринять визуальное послание моего покемона.