Текст книги "Метка Дальнего: Точильных Дел Мастер (СИ)"

Автор книги: Александр Кронос

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

Глава 9

Снова маг. И опять работает с воздухом. Любопытно. Впрочем, куда больше меня интересует иной вопрос – как сейчас быть?

– Расскажешь? Или мне сломать тебе руку? – вихрастый парень чуть придвинулся, с интересом меня рассматривая.

Не могу шевельнуть и пальцем. Единственный способ выбраться – тот фокус, который я проверил в кабинете Мартына. Телепортация.

Может получится телепортировать кусочек его сердца? Вырвать его и кинуть на пол. Идеально.

Нет. Секунды четыре отчаянно пялюсь на его грудную клетку, представляя себе картину, но ничего не происходит.

– Федька, давай сюда иди! – орёт маг, которому самое место на слащавых рекламных буклетах для пожилых или недотраханных женщин. – У нас тут гобл нарисовался.

Вихрастый слегка поддат и это меня выручает. Похожет он до сих пор не сложил в своей голове всей картины. Что совсем не радует – ему отвечают. Откуда-то снизу кричат, если я не ошибаюсь. Из подвала. А может и не ему – несмотря на свой слух, не могу разобрать слов.

Сделать что-то с противником тоже пока не выходит. После неудачной попытки изъять кусок сердца, я решаю, что дело в визуализации и пялюсь на его глаз. Куда проще представить то, что видишь прямо сейчас. Но тот тоже никак не хочет исчезать, чтобы появиться на грязном полу. Паршиво.

– Чё ты так зенки пялишь, гобл? – смотрит на меня парень. – Рассказывай. Ты откуда здесь взялся? Спереть чёт хотел?

Внутренний зверь ревёт, впадая в ярость от беспомощности. Мышцы дрожат от натуги, но сдвинуться по-прежнему не получается. А мой взгляд падает на стакан воды, который стоит на столе. Сейчас бы взять его и уронить на макушку этому уроду. Хотя бы концентрацию сбить.

Звук плеснувшей воды. Удивлённый крик. Чувство свободного падения. Боль от удара об пол. И хруст моих собственных костей.

Вперёд я бросаюсь, ведомый скорее голыми инстинктами, чем разумом. Бью когтями, вспарывая икру. Рывком смещаюсь за спину мага, слыша как отчаянно трещит пол на том месте, где я только что стоял.

Прыжок. Когтями левой руки цепляюсь за плечо падающего мага. Правой рву его горло.

Тот ещё пытается что-то сделать. Сминается в блин кастрюля, надвое раскалывается полка, брызгают осколками чашки. Но этот маг явно слаб – иной бы наверное и не стал водиться с бандитами. Ограничения у него близки к моим. Чтобы поразить цель, нужно её видеть. Тогда как я у него за спиной.

Снова и снова рву когтями, пока не превращаю в месиво всю его шею. Только после этого выбираюсь из под тела. Вытянув указательный палец, вырезаю на его лбу метку. Улыбаюсь.

– Чё за шум? – снова голос из подвала. И в этот раз я могу разобрать слова.

Кухня. Освещённая тусклой лампочкой, закрытой пыльным стеклом светильника. Вот где я нашёл мага.

Нос безошибочно приводит к еде. Котлете, которая валяется на полу. А потом и целой их миске, что запрятана в холодильнике.

Пальцы уже вернулись в нормальное состояние, но крови на руках ещё в избытке. Так что вытираю их о белое полотенце. После чего беру в руки миску и вернувшись в коридор, шагаю на звук голоса.

Он всё равно далеко. А двое на втором этаже, кажется вовсе не обратили внимания на шум – конкретных слов я разобрать не могу, но они сейчас точно беседуют.

Около комнаты, в которой лежит привязанная женщина, ненадолго задерживаюсь. Увидев её изумлённые глаза, помахиваю рукой в которой сжата надкушенная котлета.

– Минус один, – сообщаю ей доверительным шёпотом. – Осталось трое.

Перемещение какого-то объёма воды потребовало приличных сил. Да и мышцы я напрягал по полной. Миска пустеет ещё до момента, когда я приближаюсь к ступеням, идущим вниз.

Дисциплина у местных бандитов однозначно хромает. Вместо того, чтобы отправиться проверить, как дела у «коллеги», мужчина из подвала вернулся к своему прежнему занятию. Характер которого я пока никак не могу определить.

Жужжание какого-то аппарата, болезненные мычащие стоны женщины, лёгкий запах крови, к которому щедро примешивается аромат краски. Ещё – пот, металл и пиво. Непонятно.

Всё проясняется, когда оказываюсь около открытой двери. Женщина лежит на столе, лицом вверх. Привязанная не только за все свои конечности, но ещё и за шею. Над ней нависает мужчина, который держит в руках небольшой аппарат, к которому тянется провод.

– Всегда мечтал на этом месте тату тёлке набить, – причмокнув губами, он отодвигается назад, рассматривая её. – Но не соглашался никто, прикинь? Вот на тебе хоть потренируюсь.

Договорив, берёт полотенце и проводит прямо по набиваемой татуировке. Внутренне морщусь от боли. Что такое татуировки я в курсе. Как их бьют, тоже видел. Вот так протирать – это больно.

Мужик ещё и шлепает ладонью. Прямо по её лобку похоже. Или промежности. А женщина выгибается от боли.

– Ну а чё? Живот я те забил, сиськи тоже, – довольно рыгочет он. – И на жопу поставил. Раком трахать, одно удовольствие теперь. Но какой я буду мастер, если не закончу работу.

Ржёт. Снова бьёт, наслаждаясь её болью. Поднимает руку с бутылкой пива. Запрокинув голову вверх, жадно пьёт, подёргивая кадыком.

Я проскальзываю внутрь. Сжимая в правой руке нож, оказываюсь у него за спиной. Используя уже испытанный приём, прыгаю, оказываюсь на его спине. Перерезаю горло.

Женщина снова мычит и извивается. Стресс. Шок. Страх.

Столкнувшись с моим взглядом, вдруг замолкает. Пытается отодвинуться.

Только в этот момент вдруг отчётливо понимаю – внутренний зверь жаждет женщину. Не эту, а в целом. Любую подходящую. Хочет соития. Безумного и страстного. Яростного.

Но – по согласию. Нечего ей меня бояться.

Фыркнув, делаю шаг назад. Выдыхаю. Окидываю помещение взглядом.

Держали её явно не тут. Судя по запаху – в комнате через одну от этой. А дальше по коридору – другие запертые пленники. Две человеческие девушки и мужчина. Плюс, гоблин из освобождённой мной группы.

Но с ними – потом. Сначала наверх. Туда, где ещё есть двое живых врагов.

С этими всё получается просто. Оба в чём-то вроде небольшой гостиной. Сидят в креслах, пьют вино и говорят.

Снаружи дома ничего не слышно из-за магической защиты. Внутри не осталось никого из числа противников. Поэтому я поступаю максимально рационально. Оказавшись в комнате, делаю несколько быстрых шагов, держась за креслом одного из собеседников. На ходу взвожу курок револьвера.

Когда один из этой парочку начинает поворачивать голову, а другой ведёт взглядом, вгоняю пулю в лоб второго. Рывком оказавшись сбоку от кресла, ловко запрыгиваю на журнальный стол. Упираю ствол револьвера в висок оставшегося бандита.

– Дёрнешься, мозги по полу расплескаю, – вкрадчиво обещаю я ему. – Давай-ка руки свои на затылке сцепи. А потом укладывайся мордой в пол. И поболтаем.

Тот скашивает глаза, пытаясь меня рассмотреть.

– На меня не гляди, – давлю я стволом револьвера. – Делай, что велено иначе тоже сдохнешь!

Глава 10

На пол он укладывается не спеша. Как будто ждёт, что кто-то ворвётся в комнату, придя ему на помощь. Но никого не появляется. А я стягиваю его руки за спиной, пустив в дело ремень из штанов его убитого собеседника.

– Ты ведь знаешь, чей это дом? – глухо интересуется мужчина, повернув голову в другую сторону. – Не знаю, кто тебя послал, но после такого не выжить.

– Угу, – подняв полу его пиджака, я вытаскиваю из кобуры небольшой револьвер, отбрасывая его в сторону. – Считай я уже мёртв. Ну а тебе, если хочешь ещё пожить, лучше начать говорить.

Какое-то время он молчит. Ровно до того момента, как я вытаскиваю ремень из его собственных штанов и принимаюсь вязать ноги.

– Ты чё, паскуда? – срывается он на истерический тон. – Я Старпом! Прояви уважение, тварь!

Внутри меня яростно рычит зверь. Которому дико хочется превратить в лохмотья одну из его ног.

Вместо этого рассекаю острием лезвия его правую икру,. Удовлетворённо улыбаюсь, слыша крик.

– Ты – мясо, – цежу слова, затягивая ремень на его дёргающихся ногах. – Которое я буду кромсать до тех пор, пока не услышу всё, что хочу.

Он пытается упорствовать и даже угрожать. А я наглядно демонстрирую, почему блокировка звуков – плохая идея. Отрезав оба уха и выдавив один глаз. Когда преодолевая отвращение, заявляю, что теперь примусь резать его гениталии, бандит ломается.

Говорит он много. Вываливает столько информации, что я с трудом успеваю запоминать. Стараюсь сразу отсекать третьестепенное и фиксировать только действительно важные вещи.

В этот раз повезло – на полу валяется действительно ценный член группировки. Один из условных лидеров, которых в местном криминальном мире зовут Старшими. По мере того, как он излагает, я привычно структурирую. Формируя для себя картину.

Факт номер один – на полицию можно не рассчитывать. У портовых кварталов отдельное полицместейрство, глава которого работает в тесной связке с «Кроликами». Ещё есть полиция порта, но она стоит особняком. А руководство сидит в Верхнем городе – до проблем трущоб им никакого дела нет.

Факт номер два – размах у банды куда шире, чем я предполагал. До того они в основном занимались рэкетом, мошенничеством и грабежами. Но после перехода к работорговле, набрали дополнительных людей и развернули новые точки. Именно живой товар сейчас даёт им основные деньги.

Факт номер три – с триадами они достигли соглашения. И почти не пересекались. Китайцам нужны были славянские красотки для борделей, а эти гребли всех, кто попадался под руку.

Ну и на закуску, он рассказал всё, что знал о конечных клиентах. Тех, кому они продавали живой товар. Знал Старпом не слишком много. Но это было намного больше того гигантского нуля, который у меня имелся до того. Одна информация о том, что «Кролики» пытались включиться в процесс использования рабов для «производства» товара, уже немало стоил.

Как выяснилось, тот склад, который я спалил, принадлежал банде. Они же организовали его защиту. А вот старик внутри были прислан партнёрами. С тем, чтобы обучить технологии и присмотреть.

Когда фонтан красноречия мерзавца иссякает, задаю ещё несколько вопросов. Куда более прозаичных. И вскрываю горло.

На то, чтобы обшарить дом, уходит больше часа. Тут совсем не те размеры, с которыми я сталкивался раньше. Есть даже что-то вроде погреба, где обнаруживается головка сыра и одинокая бутылка вина.

Куда больше меня интересуют деньги. Если суммировать содержимое карманов убитой пятёрки и найденное в ящиках письменного стола – я снова богат. Почти полторы сотни – немало по меркам местных улиц.

Другой интересный улов – бухгалтерия. Несколько тетрадок, в которых владелец места вёл записи. Кого привезли или увезли, сколько денег и кто именно заплатил, откуда поставлен живой товар. Много всего остального – анализировать всё прямо здесь, я не стал. Успеется.

Сейф тут тоже имелся. Массивный и наверняка с интересным содержимым. Но шифр от него знал портной, на которого была зарегистрирована мастерская. Тот мужчина, которому я влепил пулю в лоб. Поэтому от идеи вскрыть стальную коробку пришлось отказаться.

Оружие и кое-что из вещей я тоже забрал. Набив ими объёмистую кожаную сумку. Вместившую и головку сыра с бутылкой вина, и несколько пистолетов с револьверами, и прочие вещи.

Дальше настал черёд самого сложного – освобождения пленников. Спустившись в комнату, через окно которой забрался в дом, я остановился сбоку от кровати. Посмотрел в глаза лежащей женщины.

– Снаружи ничего не слышно, – начал я. – Но если станешь кричать и мешать, мне придётся использовать силу. Ты поняла?

Та, насколько это было возможно, изобразила кивок головой. Попыталась во всяком случае.

– Хорошо, – медленно протянул я. – Теперь я тебя развяжу. А ты попробуй вести себя адекватно. Потом поможешь разобраться с остальными.

Постояв, дождался ещё одного «кивка» с её стороны. Вытащил нож. И запрыгнув на кровать, принялся резать верёвки.

Глава 11

Выжившего гоблина звали Тэкки-тап. Из племени варразов.

Он хромал на левую ногу, был иссечён плетью и щеголял двумя глубокими порезами на правом боку. Ещё, у него кажется треснула пара рёбер. Тоже справа.

Группа, которую я освободил в прошлый раз, на исправительные работы решила не возвращаться. Именно оттуда их и продали, предварительно подсыпав чего-то в чай. Что убило в гоблинах последние капли доверия к правоохранительной системе.

Правда, попытка сбежать из города тоже не удалась. Перехватили на железнодорожной станции, где группа коротышек пыталась договориться с местными, чтобы укатить на товарняке.

Вместо обеспечения маршрута, местные известили «Кроликов». Те, в свою очередь прислали группу бойцов. Закончилось всё это предсказуемо плохо. Тэкки-тап остался в живых только по одной причине – кто-то из лидеров банды хотел поговорить о личности освободителя. Узнать, кто именно их отпустил.

– Зря тёлок оставил, – сделав ещё один шаг, гоблин сплюнул на брусчатку, кося назад взглядом. – Там пара ничё так была. И ваще, они те должны. Чё ты их отпустил-то просто так? Насадить над было!

Варразы. «Национальность» гоблинов, что принадлежала к третьей ветви. Всего тех было четыре. Ушастые коротышки из третьей отличались мускулистым телосложением, дикими обычаями и пристрастием к татуировкам. Специфика культурного кода.

– Моя добыча – моё дело, – отрезал я, чеканя слова.

Так проще, чем объяснять настоящие мотивы. Насколько я мог судить по речи моего спутника, его мозг работал предельно просто. Можешь кого-то трахнуть – поимей. Видишь золото – забери. Обнаружил врага – убей. Или затаись, если он слишком силён и убей ночью. А потом трахни его женщину и забери его золото.

Несложная схема. Комфортная. Но не очень эффективная в долгосрочном плане.

– Скоро доберёмся до места. Твоя задача – стоять и молчать. Если я к тебе сам не обращусь, чтобы ни слова. Это понятно? – притормозив на тёмной улице, я повернул голову к Тэкки-тапу.

– Да, понятно всё, – недовольно буркнул он. – Ничё не трогать, рта не открывать, на тёлок не пялиться. Изображать ушибленного на голову дебила.

Медленно поворачиваю голову. Встречаюсь с ним взглядом. Чувствую, как сами по себе расходятся губы, обнажая клыки.

– Прости, тарг, – склоняет голову спасённый. – Сломай мне палец.

И руку тянет. Даже указательный палец выставил. Самое ценное отдаёт.

Тарг – это у них что-то вроде вожака. Главы отряда или вольной ватаги, вроде их собственной. Которую на той железнодорожной станции вырезали. А жертвовать пальцем – судя по всему, традиция. Он его мне уже в третий раз предлагает.

Сначала – сразу после того, как я открыл дверь камеры. Тогда Тэкки-тап назвал меня таргом и поклялся в вечной верности за второе спасение.

Второй раз – когда сунулся к одной из женщин и получил удар в череп. И почувствовал лезвие моего ножа прижатое к его горлу.

Возможно стоило бы его отпустить. Или отправить вместе с женщинами. Одна оказалась дочерью шеф-повара ресторана. Из Верхнего города. А в доме имелся городской телефон, по которому та связалась с отцом.

Доверять местной полиции было бы верхом идиотизма. Водить никто из женщин не умел. А единственный, если не считать раненого варраза, мужчина, находился в полной отключке. Зато девушке удалось дозвониться до ресторана её отца, где к трубке позвали его самого. И быстро организовали транспорт.

Момент, когда те подъехали, я застал лично. Три мощных внедорожника из которых моментально высыпали крепкие ребята.

Сам я поспешил скрыться. Какая-то, совсем скромная часть меня лепетала, что можно поехать в Верхний город вместе со спасёнными. Поговорить с отцом девушки, заручиться его поддержкой и быстро забыть о портовой грязи.

Но логика и простейший анализ показывали, что исход будет вовсе не таким прекрасным. Даже если повар не забудет обо мне через полчаса, то через сутки, на спасителя дочери ему точно будет глубоко наплевать. А вот у полиции появится масса вопросов. Даже окажись там честные стражи порядка, они наверняка захотят поговорить по душам с зеленокожим карланом, который вырезал пятерых бандитов и освободил рабов.

Резонов внутри моей головы было ещё множество. Но все они сводились к простой и понятной мысли – отправиться в Верхний город будет равноценно самоубийству.

Вот и лапшевня. В которой ещё немало посетителей. Из-за чего я обхожу здание кругом, добираясь до чёрного хода. Около него ненадолго останавливаюсь, прислушиваясь к происходящему внутри. Дверь выходит в проулок. Более-менее чистый, но не пользующийся популярностью у населения. Можно немного постоять.

Наконец вставляю и проворачиваю ключ. Открыв дверь, киваю Тэкки-тапу. И захожу внутрь, ведя за собой увязавшегося гоблина, не так давно буквально умолявшего взять его с собой.

Останавливаюсь около лестницы. Жду, когда рядом будет проноситься Андрей, несущий грязную посуду на кухню. Увидев его, вытягиваю руку, касаясь локтя.

– Андрей, можешь позвать деда, – тихо говорю я. – Мне бы нового жильца обсудить.

Тот останавливается. Открывает рот, чтобы ответить. Но тут сбоку выплывает тень женской фигуры, вслед за которой показывается и она сама.

Бабушка Мэй собственной персоной. С недовольным лицом. И подозрительным взглядом, что устремлён на моего спутника.

– Ты ЕГО хосесь к нам заселить? – говорит она тихо, но слово выделяет так, что оно кажется грохотом с неба. – Изволь объяснить!

Глава 12

– Он будет моим помощником, – отчеканил я, смотря в глаза китаянки. – Станет усердно работать и превратится в ценного члена общества.

– Уселдно? – смерила она недоверчивым взглядом варраза, который казалось бы готов провалиться под землю. – Ценным членом обсества?

Акцент был забавным. Но выражение лица и её глаза отбивали всё желание смеяться. Даже собственный внук поспешил улизнуть на кухню.

– Усердно, – согласно кивнул я. – А если нет, отрублю ему по пальцу на каждой руке.

– Хм, – её взгляд сместился на руки Тэкки-тапа. – Пожалуй, пора бы нам и на кухне правила обновить.

Андрей, который как раз возвращался в зал с блюдами, притормозил, непонимающе смотря на руки гоблина. Но под взглядом бабушки тут же ускорился. Сама она вновь уставилась на меня.

– Куда его? – хмуро поинтересовалась китаянка. – В васу студию?

– Точно нет, – качнул я головой. – Другие варианты есть? Может что-то поменьше?

Не знаю, насколько много ей рассказал дед Олег и как женщина к этому отнеслась. Но сейчас она смягчилась и этим нужно было пользоваться.

Как быстро выяснилось, свободная каморка тут действительно есть. Крохотная комнатка с маленьким окном. Душ и туалет отделены от жилой зоной только шторкой, а из мебели – старинная кровать и стул с наполовину развалившимся столом.

Выглядело убого. Но то в моих глазах. Сам Тэкки-тап, пройдясь по комнате и заглянув за шторку, уставился на меня неверящим взглядом.

– Я тут жить буду? – в голове чувствовался полноценный культурный шок. – Прям ваще один?

Кивнув, я поспешил убраться в коридор к бабушке Мэй. Неровен час примется поклоны отбивать. Слишком уж много восторга в голосе.

Выложив восемьдесят рублей, которые женщина попросила за комнату, я вернулся. И чуть снизил накал ликования гоблина, объяснив ему правила проживания.

Их перечень, как и факт изъятия у него ключа, Тэкки-тапа несколько расстроил. Но принесённая в комнату порция фирменной лапши быстро вернула позитивный настрой. Я же вернулся в свою студию.

Наконец, прекрасная темнота. Можно не напрягать глаза, которые режет от любого, даже слабого, света.

– Ты бросил меня, – слабо доносится со стороны кровати. – Одну.

Вижу, как блестят в полутьме глаза Дарьи. Подхожу ближе.

– Оставил отдыхать, – поправляю ёё. – А сам занялся делами.

Девушка слабо усмехается. Даже через закрытое покрывалом окно, внутрь проникает достаточно света, чтобы я всё хорошо видел.

– Мужчины… Вы всегда одинаковы, – бормочет она, пытаясь отодвинуть одеяло в сторону. – Мне нужно в туалет.

Сначала не понимаю. А в следующую секунду доходит – она ведь даже встать самостоятельно не может.

Приходится подать руки и поднять её, поставив на ноги. Потом осторожно вести до двери. И даже усадить, чего уж тут. Хорошо, что со всем остальным, девушка справляется сама. Даже пробует подняться – едва не рухнув на пол.

– Почему ты меня вытащил? – слабо шепчет она, когда я снова укладываю её в постель и кормлю волокнами холодного варёного мяса. – Остальных ведь убил.

– Они уже были мертвы, – констатирую я факт, поднося сжатый в пальцах кусочек мяса к её губам. – Никто бы не вышел оттуда живым.

– Я бы тоже не вышла, – вместо того, чтобы ухватить еду, она смотрит на меня, продолжая говорить. – Почему ты забрал именно меня?

Зверь внутри яростно рыкает. Ему хочется выругаться. Напомнить о благодарности за спасение жизни. Или просто приказать заткнуться. Не нравится моей звериной части, когда кто-то настолько усложняет простые вопросы.

– Вернуть? – отчасти поддаюсь я желанию этого сегмента своего разума. – Или тебе так не нравится моя компания?

Она моргает. Кажется немного растерянной.

– Не в этом дело… – шепчет рыжеволосая. – Это скорее о…

Мысль она окончательно так и не оформляет. А я отставляю в сторону миску с остатками мяса.

– Жди здесь, – машинально озвучиваю, поднимаясь на ноги. Принесу свежего бульона.

– Конечно, – слабый голос Дарьи слышится, когда я уже подхожу к двери. – Постараюсь никуда не уходить.

Смысл настигвает мой взбудораженный внутренним зверем мозг только в коридоре и я невольно усмехаюсь нехитрой шутке. После чего спускаюсь вниз, заказав у бабушки Мэй новую порцию бульона и варёного мяса.

Этой ночью девушка съедает её полностью. Ещё – отпивает немного чая и даже пробует мою лапшу.

Выглядит она куда здоровее. Хотя до сих пор бледная, часто кашляет и дышит с трудом. Организм начал выползать из режима смертельного стресса и наружу полезли проблемы, раньше загнанные глубоко внутрь. Её бы сейчас положить в больницу и детально обследовать. Но негде. Да и внимания это привлекло бы солидно.

Перед самым рассветом ещё раз навестил Тэкки-тапа, напомнив о правилах поведения. В том числе запрете покидать комнату днём, пока я сплю. И наконец вытянулся на собственной кровати.

Пробуждение началось с ещё одного похода Дарьи в туалет. Девушка почти непрерывно кашляла и шаталась из стороны в сторону. Правда, сама она утверждала, что чувствует себя гораздо лучше.

Проверив варраза, который так и сидел в своей комнатушке, спустился вниз. Почти сразу столкнувшись с дедом Олегом.

– О, Рил-тап, – расплывшись в улыбке, мужчина протянул руку, хлопнув меня по плечу. – Первый заказ у тебя. Наточишь сотню ножей за ночь?