Текст книги "Зов Прайма"

Автор книги: Александр Комзолов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

7.

Дорога и правда заканчивалась через несколько сотен метров после выхода из Чертога покоя. Или начиналась там. При мысли об этом у Винсента по спине пробежал неприятный холодок.

– Госпожа, куда мы идем? – спросил Винсент Каэлии, которая, не сбавляя шага, направилась к лесной опушке.

– Я охочусь на Джитуку. Куда идешь ты, мне безразлично.

– И что мне делать? Следовать за ней? – поинтересовался у магозавра Винсент.

– Ты спрашиваешь меня? Зачем ты спрашиваешь меня? Это твое приключение, а я всего лишь молчаливый нейтральный наблюдатель. Да, я такой.

Посол проглотил саркастический комментарий насчет молчаливости магозавра, шумно выдохнул и вошел под раскидистые своды деревьев.

Что-то было не так с этим лесом. Он располагался на склоне Рассветных предгорий и, если посмотреть от ворот, простирался настолько, насколько хватало взгляда. Хотя Винсент был уверен, что Восточный тракт не был настолько далеко, чтобы потеряться из видимости. Другой очевидной странностью, беспокоившей посла, было то, что лес молчал, лишь изредка каркая на вторгшихся в его владения путников скрытым за кронами вороном. В такой тишине производимый Винсентом шум представлялся ему самому неестественным, нарушающим сокровенный покой леса. Треск сухого валежника под ногами, собственное тяжелое дыхание казалось ему оглушительно громким, способным разбудить нечто, спящее где-то за деревьями. Непроизвольно для себя, Винсент начал чаще осматриваться по сторонам, вжимая голову в плечи, и стараться дышать потише.

Каэлии торопилась вперед. Она как будто забыла о своей почти полной слепоте и ловко обходила поросшие мхом поваленные деревья и непроходимые кустарники. Винсенту даже казалось, что героиня нарочно ускоряет шаг, пытаясь оторваться от него подальше или вообще бросить в лесу как неприятную обузу. Но посол принял вызов и спешил, как мог, на ходу перепрыгивая через поваленные стволы и иногда даже переходя на бег. Коряги на земле так и норовили поставить подножку, захватив в плен его ступню. Цепкие ветки, похожие на скрюченные старушечьи пальцы, ловили полы его пальто и тянули назад, не желая пропускать дальше. Иногда они впивались настолько сильно, что непредназначенная для лесных пробежек дорогая ткань рвалась, оставляя лесу на память кусочки себя.

Аззара следовал за спиной Винсента, абсолютно не обращая внимания на препятствия, просто проходя сквозь особо заросшие буреломы, которые послу приходилось или обходить, или перебираться через. Иногда магозавр тихо хихикал чему-то себе под нос, и это хихиканье сильно бесило Винсента, заставляло терпеть, сжимая до скрипа зубы и еще усерднее догонять удаляющуюся Каэлии.

– Как она может так быстро идти! – выдохнул посол, на ходу отрывая прилипший к штанинам репейник.

– Она идет по тропинке, – ответил нагнавший напарника Аззара.

Ответил, и замолчал, иронически поглядывая на Винсента. Его глаза улыбались одному ему известной шутке.

– Э-э-э, как это? – сообразил, наконец, Винсент. – Если она идет по тропинке, а мы идем за ней, то почему я не вижу этой же самой тропинки?

– Этот лес разбужен Фарфоровой леди для того, чтобы не выпускать никого из Чертога покоя. Это он ведет ее вперед. Деревья расступаются перед ней и смыкают ветви, как только она пройдет мимо. У каждого здесь своя дорога. Посмотри назад!

Винсент послушно обернулся. Позади него красовалась светлая проторенная тропинка, петляющая между казавшимися только что непроходимыми зарослями.

– А вот и твоя дорога, – пояснил Аззара. – И она, скорее всего, выведет тебя обратно в Чертог, который ты так невежливо покинул, позабыв попрощаться с леди Инесс. Тхи-хи-хи. Зато, вот, мне этот лес не страшен! Мне плевать на все баррикады, которые он может выстроить на моем пути!

– Ты говоришь так, как будто он живой, – прошептал Висент себе под нос.

– Он такой и есть, – услышал его магозавр. – Но я ведь не открыл для тебя эту новость. Ты ведь и сам это уже почувствовал.

Наконец, они догнали Каэлии.

Героиня сидела на небольшой полянке около весело потрескивающего костерка и сосредоточенно шевелила в нем сухой веткой.

«И когда только успела?» – подумал Винсент, подходя ближе.

– Госпожа, вы позволите мне задать вопрос? – осторожно спросил посол.

– Только говори короче, – раздраженно попросила героиня, выбивая веткой искры из костра.

Было видно, что Каэлии уже жалеет о том, что недостаточно твердо отказала послу у ворот, и теперь вынуждена страдать от его общества. Винсент кивнул и присел к костру. Аззара тоже примостился рядом, свернув свой хвост в кольца и положив голову сверху.

– Я правильно понял, что из Чертога покоя невозможно выбраться? Что я застрял тут навсегда?

– Почему же? Бывает, люди уезжают отсюда, – пожала плечами Каэлии. – А раз в несколько месяцев Чертог посещает торговый караван.

Винсент недоуменно сощурил правый глаз и метнул взгляд на Аззару.

– Что? – невинно осведомился магозавр. – Ну да, иногда люди уходят из Чертога.

– Ты мне солгал!

– Вечно ты драматизируешь! Это было художественное преувеличение! Такой прием, использующийся для придания остроты рассказу!

– Почему ты не сказал мне, когда я думал, как отсюда выбраться?!

– А ты не спрашивал, – парировал Аззара. – И вообще, заканчивай брызгать слюной. И раз ты уже спросил – попроси об этом Фарфоровую леди, и, может быть, она тебя выпустит. Это же ее лес и ее город. Вообще, мне даже странно, что ты сразу к ней не пошел с этим вопросом. Или дождись каравана и уезжай вместе с ним.

Винсент обиженно отвернулся и засопел.

– Ну что, так и будем молчать?

Аззара явно скучал.

Все еще обиженный Винсент молча глядел в огонь, а Каэлии вообще не шевелилась уже около получаса. Героиня сидела у костра с закрытыми глазами, удивительно ровно держа спину.

– Ну, давайте, хотя бы познакомимся поближе! Мы же как будто путешествуем вместе, мы теперь попутчики, а в походах принято хотя бы немного рассказать о себе. Как вам идея?

Идея не вызвала у попутчиков абсолютно никакой реакции.

– Ладно, раз вы такие упрямые, то я начну.

Каэлии открыла глаза и испепелила магозавра взглядом, но Аззара как будто этого не заметил.

– Меня зовут Аззара из Дар-лоа, но на самом деле «Дар-лоа» в моем имени появилось сравнительно недавно. До этого там были другие места – Тотоол, Диналион, Базитур, – магозавр чуть помолчал, ожидая реакции слушателей. – Базитур – это город в Империи Доктов, – пояснил он, не дождавшись вопроса.

Винсент изумленно обернулся, а невозмутимая Каэлии удивленно изогнула бровь.

– Да-да, просто я очень люблю путешествовать. И так уж получилось, что магозавры Адорнии и чарозмеи Империи внешне очень похожи друг на друга. Стоит изменить цвет на синий, нацепить на голову уродливый железный шлем, и вуаля – ты вылитый чарозмей!

– И скольким же лордам ты присягал на верность? – спросил Винсент.

– Очень многим! Даже слишком многим, по мнению некоторых, – ответил Аззара. – Пф! Как будто меня интересуют их мнения. Магозавры стали очень редки в последнее время, магия Итералий прайма как будто специально перестала их создавать, поэтому мои услуги везде были востребованы. Можно даже сказать, что лорды меня с руками отрывали, тхи-хи-хи. Но к их большому сожалению, Аззара был рожден, чтобы стать свободным! Я имею ввиду, служить лорду – это очень почетно, и все такое, но вместе с тем ужасно скучно. Сопровождать караваны, охранять города от чуди, ловить по дорогам разбойников. Такие занятия быстро приедаются. А где же волнующие приключения, новые места, новые люди и истории! Ну да, я нарушил несколько присяг. Ну, хорошо, несколько десятков присяг. Но зато я столько всего видел! Мир полон чудес, о которых вы даже и не догадываетесь! Заповедное древо адорнийцев, песчаные круги в пустыне Сик`Хайя, великая Обсерватория Докта и вулкан Сакрал, где родились боги – я видел все это своими глазами! Чудесная сверкающая Ардея и фундаментальный непоколебимый Нео-Лафорт, вечно цветущий Диналион и экономный Гридвальд – я был во всех этих городах!

– А как же твой каталист? Кто воскресит тебя, если ты никому не служишь? – подала голос Каэлии.

– Каталист – это мелочи! – заявил Аззара. – Если ты не умираешь, то тебя не надо и воскрешать. Достаточно просто не лезть на рожон, и каталисты с лордами становятся тебе не нужны. Изредка, когда у меня было настроение, я выполнял задания какого-нибудь лорда и даже вручал ему свой каталист. Но потом бросал его и делал себе новый, за что мне давали всякие обидные прозвища. «Аззара-предатель», «Аззара-клятвопреступник». А один вообще кричал мне в след: «Мы еще встретимся, поганый дракон». Эх.

Магозавр грустно вздохнул.

– Я никого не предавал и ни разу никому не причинил вреда. Единственным, что страдало от моих уходов, была гордыня этих лордов. А иногда я даже развлекался с очередным лордом, считающим, что он заполучил к себе на службу целого магозавра! Я предлагал ему несколько безделушек на выбор, среди которых был мой каталист. И если лорд выбирал правильно, то я выполнял одно его поручение. Последним, кто выбрал правильный каталист, был лорд Раэль из Дар-лоа, так что, я теперь «Аззара из Дар-лоа». Все-таки, это лучше звучит, чем «Аззара-предатель».

– А как же те истории про твою долгую службу у лорда Раэля? – осведомился Винсент не потому, что не знал ответа на этот вопрос, а просто хотел, чтобы магозавр признался в своей лжи.

– Помнишь, я говорил тебе о художественных преувеличениях? Ну, так вот, это было одно из них. Ладно, давай теперь ты рассказывай! Твоя очередь! – приказал Аззара.

«Стоит или нет?» – рассеянно думал Винсент, собираясь с мыслями. – «Хотя, чего я теряю. Аззара вроде не такой уж плохой «человек», хотя и немного странный. Да и про себя он довольно много рассказал. Если не соврал, конечно. Художественно преувеличил».

– Я не герой, так что вряд ли моя история будет такой же захватывающей, – начал посол. – Я родился и вырос в Дар-лоа еще задолго до того, как это имение досталось лорду Раэлю. Мои родители были максималистами и решили отдать меня в Академию лордов в Ардее. К сожалению, мои способности не оправдали их ожиданий, и мой мастер меня прогнал. Жизнь пошла наперекосяк. Я был тогда молод и глуп, пробовал множество дел, и ничего толком не получалось. Прожигал последние деньги, иногда в один день мог посетить званный вечер какого-нибудь лорда, а после этого спать на улице. Однако мне всегда удавалось найти кого-нибудь, кто бы дал мне какую-никакую работу или поддержал бы меня материально. Мне каким-то образом – нужными словами, жестами, мимикой – удавалось добиться от людей того, чего я хочу, хотя видят боги – я ничего особенно не делал. В конце концов, один лорд заметил мой талант и взял к себе на службу. Так я стал его послом и доверенным лицом во всяких поручениях, не требующих силового вмешательства.

– Тебе очень повезло, немногим выпадает такой шанс – привлечь внимание лорда, – прокомментировал услышанное Аззара.

– Возможно, везение тут не при чем, а дело в моей врожденной дипломатичности, и этот лорд невольно пал ее жертвой, – улыбнулся Винсент. – Как бы то ни было, теперь у меня были и деньги, и насыщенная деловыми поездками по половине Адорнии жизнь. Так продолжалось до тех пор, пока я не встретил Ланалию. Однажды когда я возвращался из очередного путешествия, ночь застала меня в родном Дар-лоа. Если быть до конца честным, я специально подгадал свой маршрут так, чтобы там остановиться – хотелось навестить родителей и посмотреть на место, где вырос. В тот вечер молодой лорд Раэль, недавно получивший этот титул, давал прием, на который я был приглашен из вежливости. Ланалия была там, простая девушка с распущенными длинными волосами цвета солнца, она сидела в углу залы и играла на арфе, развлекая гостей...

– У-у-у, как интересно, давай подробности, – магозавр плотоядно улыбнулся.

– Не будет тебе подробностей! – огрызнулся Винсент, передергивая плечами.

Боль потери, как оказалось, еще не прошла. Старая рана хоть заросла сверху, но все еще болела, если надавить.

– Я провел весь вечер, слушая ее игру. А потом покинул своего лорда и перешел на службу к лорду Раэлю, чтобы быть поближе к ней. Через год у нас родился Кирик, еще через два – Адам, – скомкано поведал посол.

– Теперь понятно, в кого у твоего младшего светлые волосы, – сказал Аззара, и Винсент кивнул.

– Но нашему счастью не суждено было длиться вечно, – вздохнул посол. – Ланалия начала слышать зов прайма, как она сама говорила. Моя любимая всегда восхищалась героями-музами и часто говорила, что чувствует их как своих сестер. Через пару месяцев она решилась, и я не смог ее переубедить. Ланалия хотела стать героиней – подольше сохранить молодость, красоту, обрести силу – обещала не бросать нас с детьми. Она приняла прайм в Итералии Дар-лоа и погибла. Оказалось, что зов прайма звучал только в ее воображении. Ланалия кричала, растворяясь в заполненном чистым праймом священном пруду Итералии, а я был бессилен ей помочь.

Винсент замолчал, заново переживая те ужасные моменты, которые ему вряд ли когда-нибудь удастся забыть. Он до сих пор помнил ее глаза, помнил, как радостная надежда сменяется в ее взгляде пониманием собственной обреченности. Молчал и Аззара, удрученно уставившись в потрескивающий костер, не желая прерывать повисшую в воздухе скорбь.

– Меня зовут Каэлии из Зин-мара...

Голос героини прозвучал настолько неожиданно, что Винсент чуть не подпрыгнул на месте.

– ...это небольшой город в оазисе пустыни Сик`Хайя. Тогда я еще не была героиней. Я была другой. Начальница стражи замка Зин-мара. Фаворитка лорда Рунако.

Каэлии не смотрела на собеседников, она просто говорила, вороша веткой начинающий гаснуть костер. Говорила сама для себя, как будто кроме нее здесь больше никого и не было.

– Наш оазис соседствовал с другим. Большим, богатым. Шиндагра, пустынный алмаз королевства. Лорд Джафар из Шиндагры влюбился в меня и предложил уехать к нему. Я отказала и осталась верной моему Рунако. Тогда лорд Джафар напал на Зин-мар.

Каэлии запнулась. Было очевидно, что героиня не привыкла рассказывать о себе. Да и вообще, скорее всего, этот монолог был самой длинной ее речью за последние месяцы.

– Войска лорда Джафара приближались к Зин-мару. А мы отступали к городу, готовясь принять последний бой. И молились, чтобы королева Изабель побыстрее узнала о вероломстве Джафара. Однажды ночью мой отряд наткнулся на авангард из Шиндагры. Это был короткий и жестокий бой, в котором не было победителей. Авангардом управлял Джитуку, преданный генерал лорда Джафара и его друг. О его жестокости говорили во всех оазисах пустыни. Он загубил под пытками сотни пленников. Я ранила его, пробив стрелой икру на правой ноге. А он вырезал мои глаза и оставил умирать на песке. «Моему лорду так нравятся твои глаза. Теперь он сможет любоваться ими вечно», – сказал он тогда, придавив меня коленом к песку и доставая кривой кинжал. Он не ушел далеко. Прошел пару шагов и упал рядом. Мои стрелы были отравлены ядом пустынной кобры.

«Иногда выговориться незнакомым людям намного проще, чем знакомым», – подумал Винсент. – «Близкие останутся с тобой надолго, и, смотря на них, ты будешь вспоминать о своем рассказе. А незнакомцы покинут тебя, уйдут из твоей жизни, унося с собой груз твоей памяти».

– Лорд Джафар нашел нас тогда. Умирающих посреди пустыни. Он хотел сохранить нас обоих. Отдал нас Итералии прайма и в результате обоих потерял. Мы оба выжили, но заключенная в прайме магия не смогла полностью восстановить мое зрение. Воскреснув, я покинула лорда Джафара, но не смогла вернуться назад, к моему Рунако. Он не принял бы меня такой. Я сама не приняла себя такой. Вместо этого я ушла в Чертог покоя. А лорд Джафар развернул войска и вернулся в Шиндагру. Королева так и не узнала о предотвращенном побоище.

Костер окончательно потух, но Каэлии продолжала ковыряться веткой в его пепельных останках.

– Через два месяца в Чертог заявился Джитуку. Умиравший от яда змеи сам превратился в змею. Но магия прайма не смогла исцелить его, также как не смогла исцелить меня. После каждого возрождения яд кобры медленно убивает его, борясь с целительной силой прайма и побеждая в этой борьбе. Я ненавидела его. Он ненавидел мои глаза. Я убила его, как только он вышел из замка. Он возродился и убил меня, снова вырезав мои глаза. С тех пор я убила его девятнадцать раз. И буду убивать дальше. Я хочу, чтобы он страдал за свою жестокость. Джафар любил меня. Джитуку любит только причинять боль.

– Почему же мы тогда остановились? Чего мы ждем тут? – спросил Винсент.

– Вечера, – коротко ответила Каэлии, но затем вздохнула и пояснила. – Змеи слепнут в сумерках. Я не хочу встречать Джитуку, пока темнота не уравняет наши шансы.

8.

Легкий вечерний ветерок слегка взъерошил короткую челку Каэлии, и героиня резко вскочила на ноги.

– Он идет! Отойдите к деревьям! – приказала она, натягивая тетиву и поправляя колчан за спиной.

– Кто? Кто идет?

Винсент тоже вскочил и недоуменно огляделся по сторонам в поисках неизвестного врага. Но Каэлии не ответила, слишком занятая тем, что проверяла позицию колчана на спине, и сможет ли она одним движением достать стрелу.

– Какая разница. Джитуку, наверное. Давай отойдем, Винс, – предложил Аззара.

Магозавр осторожно ухватил посла пастью за рукав пальто и мягко, но настойчиво тянул назад. Каэлии между тем достала из кармана малиновый атласный платок и завязала себе глаза. И застыла в расслабленной позе, положив стрелу на тетиву, слушая ветер.

Ничего не происходило. Героиня не шевелилась, замерли на краю поляны и Винсент с Аззарой. Лишь немного подрагивало оперенье на стреле, и грудь амазонки слегка вздымалась в такт спокойному дыханию.

– Может, ей послыш...

Винсент не смог договорить, отлетев в сторону. Черный ветер пронесся мимо него, обдав жаром и сорвав с головы локон волос.

– Я... я чуть не погиб... он чуть не убил меня... он ведь мог меня убить... – лепетал Винсент, тщетно пытаясь подняться на ноги.

Однако черный ветер не смог застать врасплох внешне спокойную героиню. Когда до цели оставалось всего полметра, когда победное шипение уже вырывалось изо рта ядовитыми каплями, Каэлии исчезла. Просто-напросто растворилась на месте, оставляя четыре клинка нелепо кромсать воздух.

Исчезла, и моментально возникла на другом конце поляны, прямо за спиной разворачивающегося Джитуку. Его кожаная броня и клинки в четырех руках были покрыты мерзкой на вид зеленоватой слизью, которая медленно стекала вниз и выжигала траву в тех местах, где падала на землю. Шипастый змеиный хвост чуть подрагивал от возбуждения.

Пронзительно взвизгнули в воздухе три стрелы, выпущенные одна за другой, но ни одна из них не достигла цели. Джитуку грациозно отпрыгивал из стороны в сторону, уклоняясь от каждой из них, и с каждым прыжком все ближе и ближе подбирался к закусившей губу лучнице. Героиня не могла полагаться на зрение и стреляла на слух. Поняв это, Винсент замер на месте, страшась пошевелиться и поймать непредназначенный для него выстрел.

Следующий прыжок привел четырехрукого змея на расстояние удара. Снова блеснула в вечерних сумерках отравленная сталь, и снова Каэли растворилась в воздухе за мгновение до удара. Летевший прямо ей в лицо клинок прошел в миллиметре от цели.

– Они могут делать так бесконечно, – зевнул Аззара.

Происходящее явно перестало его забавлять.

– На кого бы из них ты поставил? – спросил магозавр напуганного посла.

Каэлии снова возникла на другом конце поляны. Разрубленную малиновую повязку она держала в руке, а сверху и снизу от левого глаза красовался неглубокий порез.

– Я достал тебя, тварь, – зашипел Джитуку, – мой яд уже в твоей крови. Ты чувствуешь его?

Четырехрукий змей поднес ко рту правый верхний клинок, удар которого достиг цели, и облизал клинок, обильно смачивая его своей густой зеленоватой слюной.

Каэлии не ответила, лишь еще сильнее закусила губу, запустив крошечную капельку крови, медленно сползающую к подбородку. Ее следующая стрела засияла, как только прикоснулась к тетиве, магическим образом разделяясь пополам, потом еще пополам, пока на луке не лежало несколько десятков снарядов.

– На твоем бы месте я бы пригнулся, – посоветовал Аззара, опускаясь пониже.

Но Винсент и сам уже все понял, ничком упав на землю. На поляне пели стрелы, сливаясь со злобным шипением и лязгом металла о металл. Изворотливый Джитуку легко бы увернулся от одной стальной молнии, но куда бежать, если попал в самый центр грозы? Змей принял бой, неистово вращая мечами и отбивая большинство стрел. Но вот одна из них пронзила левое верхнее плечо героя, заставляя выронить отравленный меч. Вот вторая ударила в эфес правого нижнего меча, выбивая его из руки. Третья и четвертая одновременно вонзились в живот Джитуку, и полный боли вопль сотряс притихший лес.

Все было кончено, и Каэлии опустила лук. Враг был повержен, хотя и все еще жив. Джитуку извивался на земле, хрипя и отхаркивая ядовитую слюну. Его кровь такого же зеленого цвета толчками выливалась из ран. Черный хвост метался из стороны в сторону и яростно бил по земле.

– Двадцать, – сказала Каэлии, останавливаясь неподалеку, вне досягаемости шипастого хвоста Джитуку.

– Ещ-щ-ще нхе-е-ет, – прошипел поверженный герой. – Я ещ-щ-ще ж-жив.

– Ненадолго, – бесстрастно ответила лучница, подслеповато прищуриваясь.

– Иди ко мне, Каэлии, – позвал Джитуку, с трудом пытаясь подняться, опираясь на руками о сожженную ядом землю. – Каэлии... Каэлии...

Героиня неожиданно выпрямила спину, как будто проглотила каминную кочергу, и нетвердой походкой направилась вперед.

– Глупыш-ш-шка Каэли. Дураш-ш-шка Каэлии. Твоя повязка не спас-с-сла тебя. Теперь твои глаз-за будут моими!

Змей чуть покачивался из стороны в сторону, маня послушную героиню. Его черные глаза без зрачков намертво впились в потухший взгляд лучницы.

– Помогите мне! – крикнула Каэлии. – Винсент! Аззара! Я не могу контролировать свое тело! Добейте его, он сейчас слаб и беспомощен!

Посол и магозавр переглянулись.

– Помоги ей, ты же герой! – воскликнул Винсент.

– Нет, нет, нет, – запротестовал Аззара. – Я не буду вмешиваться в чужие распри. Я тут всего лишь нейтральный наблюдатель.

Винсент сделал один нерешительный шаг вперед и тут же остановился. Джитуку ведь мог убить его тогда, когда в первый раз выскочил из леса. Он пронесся мимо, так близко, что Винсент почувствовал запах его пота. Но он не сделал этого, разве не должен теперь посол отплатить ему той же монетой? Каэлии молила о помощи, и сердце Винсента было полностью на ее стороне, но даже если бы он решил действовать, то как подступиться к этому ядовитому змею? Винсент не был героем и не мог бездумно рисковать собой. В конце концов, если он тут погибнет, то кто позаботится о Кирике и Адаме?

– Помоги! – в последний раз крикнула Каэлии.

– Я не могу, прости меня, – ответил Винсент, в отчаянии опуская руки, и сделал шаг назад.

Героиня уже вплотную подошла к четырехрукому змею. Две нижние руки Джитуку подхватили героиню, прижав ее руки к боками и приподняли в воздух.

– Тридцать три! – объявил Джитуку.

Его верхние руки обхватили голову героини, сдавили ее, а большие пальцы глубоко впились к глаза Каэлии. Героиня скривила губы, попытавшись плюнуть в лицо своему врагу, и умерла.

Отмеченный змеем откинул бьющееся в конвульсиях тело в сторону и обессилено упал на спину.

Винсент осторожно приблизился к распростертому на земле герою, и Джитуку с трудом повернул голову, чтобы посмотреть на посла.

– Ты не помог ей, – сказал он, выплевывая сгустки слизи, которая из светло-зеленой превратилась в почти черную.

– Ты не тронул меня, – сказал в ответ Винсент, пожав плечами.

– Конечно, не тронул. Зачем мне тебя трогать, ты ничего не сделал моему лорду Джафару. Что эта тварь тебе там про меня наплела? Что я жестокий и не знаю милосердия, – Джитуку то ли засмеялся, то ли закашлялся. – Все, что я делал, было во имя моего лорда. Ни одна моя жестокость не была сделана ради удовольствия. Я не умопомешанный маньяк, как какой-нибудь Зенон.

– Зенон? – встрепенулся Винсент. – Ты знаешь Зенона?

– Знаю его? Нет, его никто не знает, – прохрипел в ответ Джитуку, прикрывая глаза. – Зенон из Шиндагры, душелов лорда Джафара. Зенон – детоубийца. Он убил семерых детей в Шиндагре. Их родители требовали отмщения, хотели казнить его, а каталист разрушить, но лорд Джафар заменил смерть ссылкой. Мы с Зеноном прибыли в Чертог вместе, и видят боги, я считал мгновения до окончания этой поездки. Проклятая тварь все же достала меня, не правда ли? Так темно и холодно. Двадцать против тридцати трех, счет все равно в мою пользу...

Джитуку хрипло хохотнул в последний раз и затих.

– Нам нужно срочно вернуться в Чертог покоя, – обеспокоено сказал Винсент магозавру. – У меня очень нехорошее предчувствие.

* * *

Они оба погибли, и беспощадный цикл завершил еще один виток. Каэлии и Джитуку. Что может сделать мать, если ее дети ненавидят друг друга? Она же не способна встать ни на чью сторону, она любит их обоих одинаково сильно. Это безжалостное противостояние как будто разрывает меня пополам.

А леди Инесс просто наплевать. Нет, не леди Инесс, а Фарфоровая леди. Кукла, а не человек. Разве можно пройти мимо страдающего, и не посочувствовать ему? Знать, что кто-то отчаянно нуждается в твоей помощи, и не оказать ее? Просто пройти мимо, сморщив в презрении лицо?

Я видела этот бой между Каэлии и Джитуку. Окно в библиотеке, перед которым она постоянно сидит. Оно магическое, и если знать, как смотреть, то виден весь Чертог покоя, окрестный лес и даже Край. Ты ведь догадывался об этом, а, дневник?

Я была рядом с ней, и мы смотрели вместе. Мы были вороном, пролетевшим над ними, травинками, сожженными ядовитой кровью, деревьями с пробитой иглами-стрелами корой. Я смотрела и смотрела, и их страдание переполняло, но отвернуться было выше моих сил, а потом неожиданно все закончилось. Такое ощущение, как будто меня переехали каретой и оставили умирать у обочины.

...

– Знаешь, Рика, ты сейчас говоришь какую-то бессмыслицу.

Может, я сейчас и правда кажусь тебе паникующей истеричкой. Может, в моих словах и нет смысла, но это потому, что они идут от сердца. Зачем он нужен, этот глупый смысл? Кому от него стало легче?

Фарфоровая леди наполнила жизни Каэлии и Джитуку смыслом – убийством друг друга. «Им нужна цель, чтобы жить дальше. Так пусть они станут этой целью друг для друга».

– Но ведь они действительно чувствуют себя лучше. Каэлии собиралась сойти с Края. Джитуку протыкал себя клинками, не в силах терпеть свой собственный яд. А теперь они как будто забыли об этом, они снова живут. И с каждым возрождением чувствуют себя лучше – благодаря магическим свойствам прайма, они постепенно исцеляют и потерянное зрение, и отравленную кровь.

Ты сейчас говоришь, как она. Прекращай, если хочешь и дальше оставаться моим другом. Пойми же ты, наконец, Чертог покоя – это не темница, не склеп и не арена для поединков. Это святилище, тихая гавань, место, где каждый может обрести душевный покой и равновесие. Героям не страшна физическая смерть, но иногда их разум и эмоции не выдерживают груза прошедших лет и пережитых потерь. И тогда они идут на Край – отвесную скалу над бушующим морем, чтобы взлететь в последний раз, взглянуть на мир и попрощаться с ним, шагнув вперед, унося с собой свой каталист. А Чертог покоя – это последний приют на их пути. Тихая таверна, где можно оставаться столько, сколько потребуется, чтобы понять, стоит ли идти дальше.

Фарфоровая леди должна была вернуть Каэлии и Джитуку обратно, в Адорнию. Хотя бы постараться это сделать. Вместо этого, она заперла их тут, наделив своим фальшивым смыслом. Конечно, они больше не хотят взойти на Край, но как им вернуться к нормальной жизни?

Ох, я сейчас так зла, что_____

...

Ну вот, проткнула пером лист в тетради. Тебе не больно? Надеюсь, с тобой все в порядке. Мне нужно успокоиться, прости меня еще раз.

Уже собиралась уйти, но вернулась, чтобы сказать еще кое-что.

Когда я стану леди Чертога, я его переделаю. Это место не должно быть мрачным и гнетущим. Половину домов нужно снести, чтобы построить заново. Укрепить стену вокруг замка – не для защиты, но для ощущения целостности. Замок не станет полным без стен! О, а еще нужно увить ее диким плющом! Как ты думаешь, он приживется на такой каменистой почве? И обязательно разбить сады с клумбами и фонтанами, и буйно растущими деревьями. Я поселю здесь птиц, чтобы уставшие герои могли слушать их пение и чувствовать, как заботы падают с их плеч. И еще музыка! Пусть в Чертоге всегда играет музыка!

Королева Изабель – моя сестра, уверена, она мне поможет. Чертогу покоя нужна основательная уборка, и пусть вместе с пылью отсюда уйдет вся память о Фарфоровой леди.