Текст книги "Почерк дракона"

Автор книги: Александр Золотько

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Муж, – протянул Шатов. – Это вы меня извините. Можно, я вернусь на диван?

– Конечно, – девушка попыталась поддержать Шатова, но тот легко отстранился.

– Все нормально. Просто мне нужно немного прийти в себя. Еще несколько часов назад я вас не знал, а сейчас – муж. Это очень серьезное изменение в личной жизни. Это нужно обдумать. Кстати, – Шатов сел на диван, – а как зовут мою жену.

– Лилия.

– Очень красивое имя.

– Мне не нравится, – Лилия села в одно из кресел, – отец выбирал, решил назвать болотным цветком.

Шатов вздрогнул:

– Мне оно тоже не нравится. Уже. У нас проблема.

– Какая?

– Как же мы теперь будем вас называть?

– Не знаю, – улыбнулась девушка.

– У меня есть идея, – очень серьезно сказал Шатов, – хорошая идея. Давайте я буду называть вас Витой.

– В честь старой любви?

– В честь жизни. Вита – жизнь, а вы спасли мне именно жизнь.

– Вита… – нараспев произнесла девушка. И прислушалась, словно надеясь услышать отзвук имени. – Хорошо, пусть Вита.

– А меня зовут…

– Вас зовут Евгением Шатовым, – сказала Вита.

– Вы смотрели мои документы?

– Нет, просто время от времени, пока мы вас тащили сюда, вы повторяли, что вас зовут Евгений Шатов. Было такое впечатление, что кто-то в этом сомневается.

– Нет, просто я иногда забываю, как меня зовут. Однажды даже примерещилось, что меня зовут Лучиано Паваротти…

– И что?

– Спел пару итальянских арий, но завистники назвали мое настоящее имя.

– Правда?

– Правда. И я снова лишился и слуха, и голоса.

– Какой ужас, Евгений Шатов… – улыбнулась Вита.

– Можно вопрос, Вита?

– Меня называли симпатичной, если вы снова об этом.

– Вам…

– Мне врали, я знаю. На самом деле я красивая. Невероятно красивая. Мне это тоже уже говорили. Сегодня.

– Вам снова соврали. Вы – прекрасны. Вы самая прекрасная девушка, с которой я встречался.

– В этом-то все дело, – грустно улыбнулась Вита, – встречаться – еще не значит жениться. Или хотя бы влюбиться.

– Вы изумительно прекрасны, – сказал Шатов, – но, если честно, я хотел спросить не об этом. Я всего лишь хотел спросить который час. Вернее, это утро или вечер?

– Вечер. Девятнадцать ноль семь. Это что-нибудь значит?

– Ничего. Это ровным счетом ничего не значит. Это значит только, что я провел несколько часов в чужом доме и даже толком не поблагодарил.

– Делай добро и бросай его в воду, – спокойно сказала Вита.

– Это из мультика…

– Да, есть такой старый армянский мультик. И, кстати, о воде – вы не хотите принять душ? У меня – газовая колонка.

– Вы ангел, – сказал искренне Шатов.

– Тогда я полетела включать воду. Вам погорячей?

– Не слишком.

Похоже, он еще не проснулся. Просто бред сменился прекрасным видением. Шатов снова встал и подошел к полкам.

Они милые. Шатов осторожно тронул одну из фигурок – щенка. Ощущение было такое, будто он коснулся чуть затвердевшего воздуха. Собственное тело показалось неуклюжим и громоздким.

Это сон.

Может же и ему, наконец, присниться что-нибудь хорошее. Видение…

– Можете идти, душ уже к вашим услугам, – сказала Вита, входя в комнату и открывая дверцу шкафа, – вот полотенце.

– И все-таки – это сон, – пробормотал Шатов, забирая из рук Виты полотенце.

– Это вы о чем, Евгений Шатов?

– Это я ни о чем. Это я о себе.

– Тогда я должна извиниться перед вами, Евгений Шатов, у меня не работает на двери ванной засов. Если честно – его вообще нет. Я живу одна, закрываться не от кого.

– Клянусь вам, что не стану выбегать из ванной мокрый, голый и в мыле, – Шатов клятвенно поднял руку.

– Отсюда следует, что вы можете выскакивать либо голым, либо мокрым, либо в мыле. Евгений Шатов, вы даете хитрые клятвы, которые легко обойти, – строго сказала Вита, – Евгений Шатов, я обещаю, что не стану подглядывать за вами и пытаться открыть незапертую дверь.

– Вита, вы, как и всякая женщина, даете такие клятвы, выполнение которых мучительнее, чем их нарушение.

– Вы эксгибиционист? Вам нравится, когда вас видят голым?

– Да, я иногда по вечерам бегаю голым в длинном плаще, распахивая его перед одинокими женщинами…

– И они вспоминают, что не все еще покупки сделали в продовольственном магазине. Идите мойтесь, Евгений Шатов.

Вода была теплой. И напор тоже был в самый раз. Вода ласково и осторожно обмывала синяки на теле Шатова, не причиняя при этом боли.

Хорошо. Все это хорошо и поэтому слишком странно. Слишком хорошо.

Шатов согнал с лица нелепую улыбку. Вита. Невысокая. Худощавая… Нет, не худощавая, у нее великолепная стройная фигурка. Спортивная. И очень женственная. Небольшая грудь, стройные длинные ноги. Чистое лицо, нос с легкой горбинкой.

Он ей сказал правду – она действительно прекрасна. И несвоевременна. Какая глупость, встретить такую девушку в такое время. Глупо и нелепо.

Шатов осторожно вытерся. Расчесал мокрые волосы. Глянул в зеркало – хорош. Под глазами круги, цвет лица скорее зеленый, чем бледный. Хорошо еще, что она не стала его раздевать. Эти задорные синяки по всему телу, как минимум, настораживают.

Лучше всего сейчас быстро попрощаться и немедленно покинуть этот дом. Как можно быстрее, пока не накликал беду на самую прекрасную из девушек.

Сейчас нужно выйти из ванной и как можно более деловым тоном сказать, что ему пора, что его ждут великие дела, что он, конечно же, позвонит ей, попросить ее телефон, а если телефона нет, то пообещать, что обязательно зайдет к ней в аптеку… Потом уйти отсюда и больше никогда не появляться. Во всяком случае, пока не решаться его проблемы.

Шатов поморщился. Сегодня он, кстати, потратил день почти впустую. Это если не считать того, что он чуть не убил мента и закатил оплеуху шлюхе. И узнал, что студент Фроленков торговал наркотой, за что и был отправлен в полет с седьмого этажа.

В дверь постучали.

– Кто там? – спросило Шатов.

– Это вы там, Евгений Шатов, а я – здесь. И вы там, Евгений Шатов, аккуратно выключите газовую колонку, чтобы она не прогорела.

– Обижаете, Вита, – Шатов вышел из ванной, придержав дверь, чтобы не задеть хозяйку, – как я могу причинить ущерб этому дому?

– Не можете? Тогда сполосните ванну и идите пить чай.

Сказано это было таким тоном, что Шатов разом забыл о своих намереньях быстро испариться. Наваждение какое-то. Нужно просто взять себя в руки…

– Вита, – начал Шатов сразу, как только вошел в комнату, – я вам очень благодарен за помощь и спасение, но мне…

Шатов осекся, увидев, как изменилось выражение лица Виты.

– Мне правда, очень нужно идти. У меня…

Вита не отводила своих глаз.

Они слишком блестят, подумал Шатов. В них дрожит отражение лампы. Это слезы.

– У меня очень важная встреча, – выдавил из себя Шатов.

– Да, конечно, – ровным голосом произнесла Вита.

Очень напряженным голосом.

– Я уже практически опоздал…

– Я понимаю.

Ну, не смотри ты на меня так! Просто улыбнись и скажи, что все нормально, что я могу идти. Скажи, чтобы я позвонил, как только доберусь домой, чтобы ты не волновалась…

– Я… забыла сказать, – ее голос чуть дрогнул, – я забыла сказать, что вам звонили. По вашему мобильному телефону…

По телефону. Шатова будто обдало жаром.

– Я сказала, что вы очень плохо себя чувствуете…

Шатов облизал губы.

– И не можете ответить. Ваш друг спросил, где вы сейчас находитесь, и пообещал сюда подъехать.

– Когда?

– Он сказал – через пару часов. Это было незадолго перед тем, как вы пришли в себя.

– Значит… – Шатов взглянул на часы.

– Вот уже скоро, совсем скоро. Через несколько минут. А ваш телефон – вот. Я его положила на диван, – сказала Вита, – вы ведь еще подождете несколько минут? Пока придет ваш друг. Подождете, Евгений Шатов?

– Подожду, – ответил Шатов.

У него не было выбора. За него уже все решил Арсений Ильич. Все решил. Он сказал Вите, что приедет сюда. А что произойдет на самом деле…

Он может просто сдать его Васильеву. Просто тупо позвонить и сказать, где именно прячется возомнивший о себе Бог знает что журналист. И сейчас сюда едут двое… или трое парней, которым уже сказали, что произошло с их предшественниками, и которые не станут разводить разговоров и пугать. Они просто убьют его и на всякий случай убьют свидетельницу. Это все будет выглядеть как ограбление…

Шатов опустился в кресло.

– Вам чай или кофе, Евгений Шатов? – повеселевшим голосом спросила Вита.

– Чай, – ответил Шатов.

Ожил телефон.

– Ваш сотовый, – сказала Вита.

– Слышу.

– Вам подать его?

– Я сам, – Шатов тяжело поднялся из кресла и подошел к дивану.

Взял телефон, оглянулся зачем-то на Виту и вышел на кухню.

– Да.

– Вы живы? – осведомился Арсений Ильич.

– Жив.

– Что с вами стряслось? Дама сказала, что у вас температура.

– Сорок и пять.

– Однако! С чего бы это?

– Я думаю, что это мои нервы. Стресс плюс то, что я плохо переношу высокую температуру. Секунда и уже начинаю видеть бред и нести околесицу.

Арсений Ильич помолчал.

– Но все это быстро проходит, – сказал Шатов.

– Вы хотите сказать, что уже температура спала, и вы готовы продолжить выполнять мое задание?

– Да.

– Но этот день вы предлагаете списать как потерянный?

– Не совсем, – коротко ответил Шатов.

Он не хотел, чтобы Арсений Ильич вдруг прекратил разговор, но и не хотел выглядеть очень уж испуганным и подобострастным.

– Не играйте со мной, мой милый друг, – предостерег Шатова Арсений Ильич, – это может плохо кончиться.

– А вы не давите на меня, не то у меня просто поднимется температура, и я не смогу с вами общаться.

– Как только вы не сможете со мной общаться, резкое понижение вашей температуры до комнатной будет неизбежно, – оборвал Шатова Арсений Ильич, – прекратите попытки отстоять собственное достоинство и переходите к делу.

– После нашего с вами утреннего разговора я отправился в общежитие Инженерно-экономического института. Там жил Фроленков…

– Я знаю, дальше.

– Оказалось, что там, на третьем и четвертом этажах функционирует публичный дом. Я задал вопрос о Фроленкове, и меня за это чуть не грохнули…

– Вопрос стоял так серьезно?

– Мне кажется – да. Фроленков на самом деле не выбросился в окно, а был выброшен. Возможно, за то, что продавал наркотики в общежитии…

– И вас сразу начали убивать.

– Со мной начал разбираться сержант в штатском, размахивая резиновой дубинкой.

– Он что, еще и удостоверением размахивал?

– Нет, удостоверение и пистолет в кобуре я у него обнаружил уже после того, как чуть его не убил.

– Вы опасный человек, как оказалось, – в голосе Арсения Ильича проскочила ирония.

– Я человек, которого потихоньку загоняют в угол.

– Опустим лирику. Что еще вы узнали в общежитии?

– Фроленков был убит после того, как сержант Слащев…

– Тот, которого вы чуть не убили?

– Тот самый. Этот сержант сообщил крыше публичного дома о том, что Фроленков начинает снабжать наркотой проституток.

– И после этого…

– И после этого Фроленков отправился в полет.

– Замечательно. И как вы вышли из щекотливой ситуации?

– Я предупредил мадам…

– Почему не сержанта? – снова прервал Арсений Ильич.

– Он как раз лежал без сознания.

– Вы его так крепко приложили?

– Я ему сломал нос и, кажется, организовал сотрясение мозга.

– Это серьезные повреждения…

– У меня не было выбора. Я сказал мадам, что являюсь представителем тех, кто поставлял Фроленкову наркотики. И предупредил, что в их интересах гораздо выгоднее промолчать о моем визите. Сказать, что сержант поскользнулся на лестнице.

– Н-да… – сказал Арсений Ильич.

– Что-то не так? Собака кого-то укусила без приказа?

– Собака сунула голову в медвежий капкан. И свободно могла остаться без головы. И прекратите эти идиотские шутки по поводу собак…

– Хорошо. Но вы же не перестанете вести себя так, будто я у вас на поводке.

– Не перестану. Я честный человек и формулировка, предложенная вами, наиболее точно отражает наши взаимоотношения, – отрезал Арсений Ильич. – Что было дальше?

– Дальше я посетил следственный отдел городского управление автоинспекции и узнал, что все материалы о гибели Мазаева в мае были переданы в Оперативно-поисковый отдел городского управления милиции. В ОПО у меня знакомых нет. Все.

– В смысле?

– В смысле, что почти сразу же после этого у меня случился приступ, и я на автопилоте добрался до аптеки, откуда меня сердобольная аптекарша доставила к себе домой.

– Эта ваша знакомая?

– Да не знакомая она мне вовсе. Вижу ее первый и последний раз в жизни, – взорвался Шатов.

Ему стало страшно, что кто-нибудь, пусть даже тот же самый Арсений Ильич, может связать Виту с Шатовым.

– Не надо так нервничать. Я ведь вам, по большому счету, добра желаю. И просто объясняю вам ситуацию, в которую вы поставили свою новую знакомую.

У Шатова оборвалось сердце:

– В какую ситуацию?

– В нехорошую. Я могу списать только на ваш стресс и высокую температуру то, что вы умудрились привести утром к своему дому хвост. И то, что вы потом его смогли привести к дому вашей новой знакомой.

У Шатова задрожала рука. Кровь бросилась в голову. Он привел за собой хвост? Откуда? От Некрофила? Не может быть. Он был очень осторожен. За ним от дома точно никто не шел. И он не мог проглядеть другую машину на пустой ночной улице.

– Откуда вы это знаете?

– Узнав адрес, по которому вы сейчас находитесь, я решил на всякий случай, зная с кем имею дело, пройтись вокруг и посмотреть.

– Вы хотите сказать, что вычислили того, кто меня пас?

– Нечто в этом роде.

– Тогда с чего вы решили, что он ходит за мной с ночи? А если он прицепился за мной от общаги?

– Исключено. Я с ним побеседовал, – скучным голосом ответил Арсений Ильич.

– И он сходу раскололся?

– У него не было выбора.

– И он сказал, что ехал за мной от самого проспекта Индустрии, а потом обратно?

– Он сказал, что ехал за вами ДО проспекта. Утром. Его привесили к вам рано утром. Вечером он должен был связаться с заказчиком и сообщить все о ваших приключениях.

– Васильеву? – Шатов не мог поверить в то, что директор завода смог так оперативно его вычислить. Никто не мог знать, что Шатов поедет к Некрофилу. Некрофил? Вася?

– Не Васильеву.

– Кому?

– А это вы сами выясняйте. Я вам не нянька. Я могу только подсказать вам, что среди информированных людей прошел слух, что ваша голова стоит десять тысяч долларов. Не исключено, что кто-то решил пополнить свой бюджет…

– Я могу поговорить с… Ну, с этим, который за мной следил?

– К сожалению – нет.

– Что же мне тогда делать?

– Ничего. Можете поближе познакомиться с вашей новой знакомой. Я разрешаю.

– А «хвост»?..

– Забудьте. Помните только, что ваш долг передо мной увеличился еще на одну единицу. До связи.

До связи, прошептал Шатов. До связи, твою мать.

Долг увеличился еще на одну единицу… Это значит, что еще один человек умер. Что еще один человек был убит Арсением Ильичом для того, чтобы Шатов мог докопаться до причин восьми смертей. Какой он был, этот третий? Молодой? Старый? Знал, что ему может угрожать? И зачем следит за Шатовым?

И кто его послал?

Вася? Вася-Некрофил отправил за Шатовым человечка, чтобы получить дополнительную информацию? Или для того, чтобы иметь возможность заработать еще десять тысяч долларов? Вася, Вася… Что же ты так, сволочь? Что? Где? Когда? Ты так называл ту игру, в которую играешь? И что теперь?

– Евгений Шатов! – позвала его Вита, – Ты где там? Что-то случилось?

– Ничего не случилось. Ровным счетом ничего, – ответил Шатов, пряча телефон в карман.

– Скоро остынет чайник.

– Я люблю холодный чай, – сказал Шатов, войдя в комнату и сев в кресло.

– А что еще ты любишь? – спросила Вита.

До Шатова не сразу дошло, что Вита обратилась к нему на «ты». А когда дошло…

– Не что, а кого.

Тишина взлетела к потолку и трепетала там, тонко звеня крылышками.

– Евгений Шатов, – слишком громким голосом сказала Вита, – если ты сейчас ляпнешь что-нибудь о любви – я тебя вышвырну из моей квартиры.

– Почему?

– О любви говорят только тогда, когда хотят обмануть.

– А тебя разве можно обмануть? – Шатов встал с кресла.

– А меня нужно обманывать? – Вита тоже поднялась с кресла и заглянула в глаза Шатову. Снизу вверх.

– Тебя нельзя обманывать, – сказал Шатов, – нельзя.

– Тогда что мы будем делать? Ты ведь собирался меня обмануть…

– Я? Обмануть?

– Да, ты, Евгений Шатов. Ты собирался меня обмануть. Сказать, что тебе некогда, что тебе нужно срочно убегать… Хотел? – Вита коснулась рукой щеки Шатова, повернула его лицо к себе. – Зачем? Зачем меня нужно обманывать?

– И зачем нужно от тебя уходить? – пробормотал Шатов.

– И зачем нужно от меня уходить! – почти выкрикнула Вита.

Ее рука продолжала касаться щеки Шатова.

– Это правда, что женщина любит мужчину настолько, насколько его благодетельствует? – спросил Шатов.

– Правда.

– У нас проблемы…

– Я знаю.

– Если я что-то скажу о любви – ты меня вышвырнешь из дому.

– Вышвырну, – шепотом сказала Вита.

– Как же мне быть? – Шатов взял руку Виты в свои ладони и поднес к губам.

– Соври что-нибудь.

– Я тебя ненавижу, – прошептал Шатов.

– И совершенно меня не хочешь? – тихо-тихо, одними губами спросила Вита.

– До отвращения, – шепнул Шатов.

Глава 7

Странное, нереальное состояние. Впервые в жизни Шатов словно оказался вне пространства и времени. Реальность исчезла, отступила перед бредом, который случайно, по чьему-то недосмотру, выбрался из горячечного забытья и заполнил собой Вселенную. Шатов не знал, где находится.

Он даже не представлял себе, в какой район города привезла его девушка… Имя которой он сам придумал несколько часов назад. Как произошло, что они оба поддались странному чувству, похожему на любовь, но которое не могло быть любовью… Потому что просто не могло ею быть.

Она пожалела, он… Он нуждался в ласке… В ласке? В любви? Просто в физической близости?

И Вита потребовала, чтобы он не смел говорить ей о любви… Кто-то здесь кого-то использует? Он – Виту? Или Вита – его? Или им обоим просто понадобилось прижаться…

Спина к спине, против всего мира, чтобы хоть на мгновение ощутить себя защищенным.

А что будет утром?

Правая рука затекла, но Шатов не мог ее передвинуть. Нельзя беспокоить Виту. Она только что уснула. Незаметно скользнула в сон, не предупредив, не пожелав спокойной ночи.

Только что тихим голосом рассказывала о своей жизни, а потом вдруг затихла. Шатов подождал несколько секунд, потом почувствовал, как чуть вздрогнуло ее тело, стало ровным и размеренным дыхание. Вита уснула.

А Шатов уснуть не мог. В голове роились мысли, отгоняя сон. Что будет утром?

Как нужно себя повести? Сделать вид, что ничего не случилось? Доброе утро, милая! Как спалось? Спасибо за проведенную ночь, но мне пора бежать?

Или вести себя так, будто они уже знакомы сто лет и еще сто лет собираются поддерживать отношения? Утром она сочно поцелует Шатова, вскочит обнаженная с постели, спросит, будет ли он кушать на завтрак яичницу, а потом, не стесняясь, займется своей косметикой…

И все это будет пошло. Как бы они себя ни повели – все это будет пошло и неестественно. И нет ни какого выхода.

Или это ему только кажется, что нет выхода? Он просто привык загонять себя в безвыходные ситуации. И остальные тоже повадились совать его в угол…

И Вита…

Нет, Вита здесь не при чем. Тут он сам виноват. А вот…

Вася-Некрофил…

Не были они никогда приятелями и тем более близкими друзьями. Один продавал, другой покупал. О доверии речь не шла, но какое-то уважение всегда было в их отношениях. Было точно известно, что Вася готов сделать за деньги, а что нет. Из принципа.

Принципы. Вот это слово, понял Шатов. У Васи были принципы, странные, извращенные, но, тем не менее, принципы. И их Вася не нарушал. Никогда. Во всяком случае, никто не слышал, чтобы Вася когда-нибудь отступал от своих принципов.

Никто и никогда. Кроме Шатова. Сегодня.

Десять тысяч долларов – достаточная сумма, чтобы продать человека? А чтобы уважать себя, достаточно знать, что кто-то готов выложить за твое убийство столько денег?

Вита вздохнула во сне и потерлась щекой о его плечо.

Кстати, если Вася решил продать Шатова, почему он просто не вызвал специалиста к себе на дом? Боялся нарушить экстерриториальность своей берлоги? Не хотел светиться? Не желал подрывать репутацию?

Чем еще он может напакостить Шатову? Адрес? Это не есть военная тайна. Васильев наверняка знает его. Что значит – наверняка? Просто знает. И место работы знает, и… И все. Больше он ничего пока не знает. Даже того не знает, что его пацаны убиты.

А что может к этому добавить Вася? Почти ничего. Почти.

Шатов чуть не вскочил с постели. Вася может сообщить, что Шатов интересуется восьмью покойниками. И Шатова смогут ловить по этим адресам. Если сегодня-завтра Васин человечек не вернется с информацией о Шатове, то Вася свободно сможет указать сферу шатовских интересов. В этом случае лучше отказаться от мысли о дальнейших поисках. Но тогда его сдаст Арсений Ильич.

Выхода нет.

Шатов скрипнул зубами. Снова нет выхода. На этот раз из-за Васи. Посмотреть бы ему в глаза… Просто глянуть в глаза, а потом… Убить?

Хорошее предложение, товарищ Шатов. Очень хорошее предложение. Взять Васю за горло и держать так до тех пор, пока он не перестанет дышать. Язык вывалится, глаза… Черт его знает, что произойдет с глазами.

Правая рука Шатова вспомнила, как мягко подавалось под пальцами горло того мужичонки в метро… Под ложечкой противно засосало.

Ты уже созрел Шатов. Ты уже созрел для того, чтобы убивать.

А ведь нужно просто посмотреть в глаза Васи-Некрофила. И задать несколько вопросов. И…

Ну конечно! Ну как это сразу не пришло в голову Шатову! Вася не захотел передавать Шатову информацию о Башкирове. Значит, за этим стоит какая-то тайна. Что-то, что не согласуется с Васиными принципами. И Вася решил подстраховаться. Выяснить, а зачем Шатову вообще копаться в слоновьей заднице. И Вася приставил к Шатову хвост. А хвост этот…

Шатова снова замутило.

Странно, раньше он много писал об убийствах, неоднократно копался в фотографиях убиенных и погибших. Но никогда не воспринимал это как что-то личное. Жмурик и жмурик. И черт с ним. Лишь бы материал вышел крепкий и жесткий. Народ любит читать о покойниках и их убийцах. И чтобы обязательно с подробностями. Сколько раз ударил топором… Насиловал просто так, или в извращенной форме…

Людям это было нужно, чтобы убедить себя… ну, хотя бы в том, что у них все не так плохо. В сравнении с неработающим тридцати лет, убитым в результате возникшей ссоры в ходе совместного распития спиртных напитков.

А для Шатова это было еще одним способом заработать.

Как все выходит логично и замечательно! Если занимать такую позицию и чуть ее расширить, то Вася совершенно прав. Абсолютно. И если прав Вася, если прав Арсений Ильич, то почему не встать на правую сторону и Шатову?

С Васей нужно просто перетереть эту проблемку. Обсудить и прийти к консенсусу. Нужно только заехать к Васе. Прямо сейчас.

Шатов осторожно высвободил свою руку. Вита еле слышно застонала. Шатов замер, подождал, пока Вита успокоится. Не нужно ее будить. Не нужно переносить нелепую утреннюю ситуацию на ночь.

Он просто уйдет. Прямо сейчас. У него есть необходимость уйти. Нужно. От этого зависит его жизнь. И, хоть Шатов и не хотел об этом думать, жизнь Виты.

Если они будут вместе, то…

Об этом лучше не думать. Хотя это позволяет ощущать себя чуть ли не благородным рыцарем, даже совершая подлые поступки. Он не оскорбляет ее, уходя среди ночи. Он делает это, чтобы защитить ее. Спасти жизнь. Виту.

Утром… То, что будет утром, его уже не касается. Будут слезы, или будет отчаяние – его это не волнует. Он будет слишком далеко. И он будет драться за свою жизнь. За Виту?

К черту! Шатов осторожно встал с дивана, собрал свою одежду, разбросанную по полу, и вышел на кухню. Одевайся быстро, Шатов, и беги подальше. А то вдруг ты, не дай Бог, успеешь задуматься, от чего бежишь. И чего ты боишься больше – умереть или полюбить.

Ты заговорил о любви, Евгений Шатов? Тебя пора вышвыривать из квартиры. Только не забудь забрать телефон. Иначе как тебе смогут отдавать приказы.

Беги, Шатов!

– Стой, Евгений Шатов! – Вита метнулась к нему. – Стой!

Даже сбежать у тебя толком не получается, идиот, подумал обреченно Шатов. Оттолкнуть ее? Просто отодвинуть? Или начать объяснять, что так нужно, что так будет лучше, что иначе она будет подвергаться опасности… И отвечать глупо на ее отчаянные вопросы.

Только Вита не спрашивала.

– Ты уходишь, Евгений Шатов, – сказала Вита неожиданно ровным голосом. Слишком ровным и слишком спокойным.

– Да, мне нужно… Я должен…

– Ты имеешь право, Евгений Шатов, – голос дрогнул, чуть слышно, еле заметно, но Шатов услышал этот затаенный крик.

– Хорошая… – Шатов осторожно коснулся ее волос.

– Ты имеешь право, Евгений Шатов, – повторила Вита, – имеешь право. А я не имею права тебя задерживать.

– Я…

– Молчи, Евгений Шатов, не выдумывай ничего и не оправдывайся. Я не буду тебя уговаривать. Не умею. И не требую, чтобы ты мне обещал вернуться. Не имею права. Я вообще не имею на тебя права, – голос дрогнул на этот раз явственно, но Вита справилась с собой, – но я имею право ждать тебя. Сегодня, завтра, всегда. А ты…

– Я…

– А ты – имеешь право вернуться. Сегодня, завтра – всегда.

– Вита! – но она будто не слышала и продолжала говорить тем же ровным безжизненным голосом.

– Только знай, если ты… Если ты, Евгений Шатов… Я… Если ты вернешься…

– Вита, я…

– Да замолчи же ты, Евгений Шатов. Не смей мне отвечать! Оставь меня с моими иллюзиями и моими правами, – Вита отпустила Шатова отошла с сторону, а потом нащупала его руку своей, – вот. Ключ. Если вернешься – откроешь дверь сам. Если нет – оставь себе на память.

– Хорошо…

– Можешь прийти когда угодно. Я буду ждать. Если перестану – сменю замок в двери. Тогда – не звони.

Шатов вышел на улицу. Несколько раз глубоко вздохнул. Лучше бы она плакала. Лучше бы хлестнула его по лицу и потребовала больше никогда не приходить.

Мир – это холодная пустыня, вспомнил Шатов чьи-то слова. То ли вычитанные когда-то, то ли просто кем-то сказанные. Мир – заледеневшая пустыня, а люди – дикобразы. Они жмутся друг к другу, чтобы согреться, чтобы получить хоть капельку тепла и ранят друг друга длинными ядовитыми иголками.

Ранят друг друга. Пытаясь согреться.

Ранят друг друга.

Шатов достал из кармана телефон. Набрал номер Некрофила.

– Мне нужна информация.

– Пошел ты, – ответил Вася, и его голос показался Шатову обычным недовольным голосом Некрофила. Он не испытал, похоже, никаких эмоций по поводу того, что звонит Шатов. Словно он не посылал за Шатовым человека.

– Я заплачу хорошо.

– Если ты по поводу вчерашнего…

– Нет, это не о Башкирове. Он мне не интересен. Мне нужна срочная информация… Я не могу по телефону. С меня – сотня зеленых.

– Забогател? – поинтересовался Вася.

– Какая разница?

– Никакой. Приезжай.

Приезжай, сказал Некрофил. Приезжай, Шатов. Приходи Женя. А Женя придет и…

И что же будет, когда придет Шатов? Не будут ли его ждать прямо возле Васиного дома? Или в доме?

Шатов остановил проезжавшую машину, назвал адрес, но не обратил внимания ни на марку машины, ни на водителя. Что там будет? Или Шатов сошел с ума и прется прямо в ловушку?

Нет, не должен Вася сдать Шатова прямо сейчас. Он не сделал этого прошлой ночью, не сделает и сейчас. Вася слишком любопытен. Он должен разузнать все подробно, а потом только принимать меры. Потом только решать – продавать Шатова или нет.

– Здравствуй, Вася, – сказал Шатов Некрофилу.

– Привет, – неприветливо ответил Вася, закрывая за гостем дверь, – говори, зачем пришел. Хреново, кстати, выглядишь.

– Спасибо на добром слове, Вася, – Шатов попытался успокоиться.

– Чего стоишь на пороге, проходи, – Вася повернулся к Шатову спиной и двинулся по коридору.

Сволочь. Гнида. Некрофил долбанный. Он ведет себя так, будто ничего не случилось, будто…

– Вася! – окликнул Шатов.

– Что? – Некрофил оглянулся и глаза его расширились.

Что-то почувствовал, Васенька, что ты увидел на моем лице? Что-то страшное. Шатов шагнул вперед и сгреб левой рукой Васину футболку в пригоршню.

– Ты чего?

Удар справа прошел по касательной. Васина голова мотнулась в сторону, Шатов удержал его и ударил снова.

Футболка с треском разорвалась, оставляя клочья ткани в руках у Шатова. Вася упал.

Упал, гад! Шатов отбросил тряпки в сторону.

– Ты чего, охренел совсем? – Вася попытался встать, но Шатов ударил ногой в грудь.

– Охренел, Вася, я охренел. А ты сейчас подохнешь! – Шатов поднял Некрофила за волосы с пола и снова ударил. Кулаком. В лицо.

Вася вцепился в руку Шатова, попытался вырваться. По лицу текла кровь. То ли из носа, то ли из рассеченной брови.

– Ручки убери, козел! – Шатов ударил ладонью, сильно.

Как ту шлюху в общежитии.

Вася ударил в ответ. Рукой в лицо. Попытался ударить рукой в лицо, а потом попытался ударить коленом.

– Ах ты, засранец мелкий! – Шатов швырнул Васю на стену. Тот ударился затылком и спиной, отлетел назад, к Шатову.

И получил новый удар – в живот. В солнечное сплетение. Согнулся вдвое и упал на колени.

– Нравится? – поинтересовался Шатов и не выдержал, сорвался на крик, – Нравится? Ты, торговец смертью! Тебе нравится, когда тебя убивают? Нравится?

Вася попытался ползти. В комнату.

– Ты хочешь к компьютеру? Тебе помочь? – Шатов снова схватил Некрофила за волосы.

– За что? – прошептал Вася.

– За что? – Шатов втащил Некрофила в комнату и бросил его на диван. На тот самый, на котором вчера спал. – Я тебе сейчас объясню – за что.

Шатов поискал глазами по комнате. Веревочку бы… Ага! Подойдет и телефонный шнур. Его нужно просто вырвать из розетки.

– Руки назад, – приказал Шатов.

Вася замешкался и получил оплеуху:

– Руки.

Вася сложил руки за спиной.

– Молодец, хороший мальчик, – Шатов вырвал шнур из телефона, и туго обмотал им запястью Некрофила. – Теперь – ножки.

Когда Шатов потянул со стола компьютерную «мышку», Вася попытался запротестовать. Ему даже удалось вывернуться из-под руки Шатова и встать на колени.

– Лежать, – рявкнул Шатов, и новая оплеуха опрокинула Васю на диван, – компьютера жалко? Себя пожалей хотя бы, раз меня не пожалел.

Связав Васе ноги, Шатов вскочил и прошелся по комнате. Так, шептал себе Шатов, так, теперь поговорим. Теперь ты, Вася, мне расскажешь все. Кто, кому, за что. Не твои принципиальные что, где, когда, а то, что нужно мне. Иначе…

Что иначе? Что?

– Что тебе нужно, Шатов? Ты чего взбесился?

– Что мне нужно? – Шатов схватил Васю за горло.

– За-х-душишь, козел… – простонал Некрофил.

– И что, кто-то заплачет? Кто-то пожалеет? Ты кого-нибудь в жизни жалел?

– Гор-ло… – еле выдавил из себя Вася.

– Хорошо, горло. Ладно, – Шатов заставил себя разжать руку, – но ты сейчас мне расскажешь все. Все, до капельки.

Вася закашлялся. По лицу текла кровь. И слезы. И Вася не отводил глаз от лица Шатова.

– Говорить можешь? – спросил Шатов присаживаясь возле Некрофила.