332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Александр Золотько » Игры над бездной » Текст книги (страница 5)
Игры над бездной
  • Текст добавлен: 30 октября 2016, 23:35

Текст книги "Игры над бездной"


Автор книги: Александр Золотько






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Здрасьте, – улыбнулся Стас. – Ты же меня сам туда ведешь…

– Веду. Сандра сказала – приведи. Сходи, говорит, и приведи… Он, наверное, проспал, а Доктор…

– Я помню.

– Вот. А я подумал, что не нужно тебе идти в ресторан… Вот не нужно, и все… А почему я так подумал?

– Сандра ведь посмотрела вот так…

– Посмотрела. Только она всегда так смотрит, а тут я подумал – не нужно приходить Стасу… Чего я так подумал?

Они спустились на первый этаж – в холле было почти пусто, только Рустам дремал в кресле напротив входа. Верхняя рама была приоткрыта, горячий ветер свободно врывался в здание, раскачивал лампу над стойкой регистрации и позвякивал остатками хрустальной люстры под потолком.

Из ресторана пахло едой.

Обитатели «Парадиза» питались вместе. И вместе зарабатывали на это самое питание. В первую очередь, конечно, девки. Некоторую прибыль приносил Бабский Доктор. Практика у него была не особо обширная, но постоянная. Два раза Доктор по врожденной склочности и патологической жадности порывался даже уйти из «Парадиза» на вольные хлеба, но в первый раз его остановили все те же Рустам и Петя, а во второй раз, когда удержать не успели, Доктор прибежал на следующий день сам, объяснять ничего не стал, но с тех пор вел себя заметно спокойнее и покорнее, что ли…

Еще Сандра сдавала в аренду два своих грузовичка, автобус и три пассажирских мобиля. Нечасто и за очень высокую плату – запчасти в городе были редкостью.

Общие приемы пищи стали в «Парадизе» своеобразным ритуалом.

Сандра восседала во главе длинного стола, остальные занимали места согласно негласной табели о рангах. Чем ближе к хозяйке, тем выше статус. Причем полезность для общего выживания на этот самый статус влияла не особо. Доктор, например, сидел в самом конце, возле уборщицы.

– Приятного аппетита, – сказал Стас, входя в ресторан.

Все посмотрели на Сандру.

– Доброе утро, – сказала Сандра, и все присоединились к пожеланию.

Даже Доктор, после паузы. Но в его голосе прозвучало плохо скрытое злорадство, словно знал он что-то такое, что неизбежно превращало это утро для Стаса в недоброе.

– А вот Стас! – дребезжащим голосом провозгласил Болтун, сорвался на визг и закашлялся. – Я его нашел. Он у себя в номере был… проспал. Не у Маринки, нет, у себя проспал… Я стучал-стучал, а он не открывает, я сразу понял – проспал, а не у Маринки… Это только уроды могут думать, что Стас у Маринки. И этим уродам надают по роже…

Болтун посмотрел многозначительно, как мог, на Доктора.

– Ты проходи, Стас, – Болтун сделал широкий жест дрожащей рукой. – Завтракай.

Завтрак уже заканчивался, официант как раз наливал в чашки то варево, которое за два года все привыкли именовать кофе. Место Стаса было не занято, порция стояла нетронутой, но уже остыла, утратив даже отдаленное сходство с натуральной пищей.

Повар в «Парадизе» был отличный, остался со старых времен, но брикеты с пищевых фабрик были всего лишь пищевыми брикетами, содержащими минимальный набор витаминов и тому подобной жизненно необходимой ерунды, без всякой попытки придать им хоть какую-то внешнюю привлекательность.

Все участники завтрака молча проследили, как Стас подходит к своему месту, на лицах многих из них застыло такое внимание и ожидание, что Стас даже, на всякий случай, осмотрел сиденье своего стула на предмет какой-нибудь шутки, вроде булавки или куска грязи. Но ничего не обнаружил.

Это означало, что неприятность, ожидающая Стаса, будет носить характер эмоциональный.

Стас взял нож и вилку – в принципе любое блюдо, сделанное из пищевых брикетов, можно было есть просто ложкой, а иногда даже хлебать через край тарелки, но традиция высокого уровня обслуживания оставалась традицией, и возле тарелок с серо-желтой массой всегда лежали ножи и вилки.

Болтун, остановившийся в дверях, стал махать руками, даже подпрыгивал на месте, пытаясь привлечь внимание Стаса. Наверное, вспомнил, отчего Стасу нельзя идти в ресторан. Только Стас и сам уже сообразил.

За столом должно было пустовать еще одно место – Маринки. Но оно было занято, Стас не сразу обратил на это внимание, а когда обратил – было уже поздно.

Оставалось и дальше завтракать, делая вид, что присутствие за столом сотрудника СБ СЭТ – вещь в «Парадизе» обычная.

Улыбка Доктора стала еще противнее, хотя, казалось бы, куда уж больше.

– Это к тебе, – тихо сказала Сандра.

– Я уже понял, спасибо, – ответил Стас. – Зачем – не сказал?

– Нет. Он только просил найти.

– Вы, случайно, не обо мне? – спросил Генрих Шрайер, отставляя в сторону чашку.

Генрих был улыбчив, сухощав, обладал очень искренней улыбкой, слыл среди обитателей Гуляй-города человеком злопамятным, но в принципе порядочным.

В «Парадизе» на памяти Стаса появился впервые. Не к добру.

– О тебе, – кивнул Стас.

– Но только самое хорошее, – добавила Сандра.

– И это – правильно, – Шрайер встал. – Служба Безопасности всегда пользовалась поддержкой в народе. Потому что – стоит на страже его интересов.

– Я могу закончить завтрак?

– Конечно-конечно, – улыбнулся Шрайер. – Я подожду в холле.

Сандра дождалась, пока без выйдет из зала, и посмотрела на Стаса.

– Что? – спросил тот.

– Отойдем, – Сандра встала из-за стола, поправила двумя руками прическу, привычно демонстрируя окружающим свой бюст. – Поболтаем.

Стас вышел вслед за хозяйкой отеля на кухню. Повар глянул на них, кивнул и торопливо вышел в зал.

– Где был? – спросила Сандра. – Проспал?

– Нет, – спокойно ответил Стас, присаживаясь на край разделочного стола. – У меня в номере не было воды, я спустился к Маринке, принял душ. Она, как гостеприимная хозяйка, сочла нужным оказать мне… ну, ты понимаешь…

– Вот так просто? – немного удивленно приподняла брови Сандра.

– Что просто? Оказала? Нет, не просто. С фантазией оказала, с выдумкой. Я ведь за два года так и не разговелся по поводу девочек, а тут ей понадобилось от меня… Так что – не просто.

– Я спрашиваю – вот так просто ты мне ее сдаешь? – Сандра покачала головой. – Отымел девушку и сдал?

– Все мы, мужики, сволочи, – сказал Стас. – И что? Я должен был что-то изображать? А потом она стала бы не просить меня сделать глупость, а требовать, угрожая рассказать тебе…

– А ты не согласился?

– На что?

– Ну как на что? Прижать Марата, защитить его девочек… Не согласился?

– Убить Марата ты имела в виду?

«Значит, вот так. Значит, Сандра разрешила девочке попытаться. Или даже приказала. Вот ведь сука, – с восхищением подумал Стас. – Королева! Царица! Клеопатра!

Значит, у нее проснулись амбиции, захотелось расширить дело. На здоровье. Но без меня».

– А если он нападет на тебя? – поинтересовалась Сандра. – Услышит, что ты прячешь Черную Змею?

– Я тогда…

– Ты, Стас, не торопись с ответом. Не нужно. У нас с тобой все хорошо, все ладненько. Можно сказать – любовь. Только ты не забывай, что это я тебя имею, а не ты меня.

– Я не забываю, – Стас улыбнулся искренне.

Ну, почти искренне.

– Я, Сандра, все помню. И знаю цену всему, что имею… И, прости, всему, что меня имеет.

– Значит?

– Значит, я не стану связываться с Маратом. Попробуй сама. А меня ждет господин Шрайер. О, он хочет о чем-то поговорить со мной…

– Но ты же все равно вернешься, – напомнила Сандра. – И вечером все равно придется что-то решать. Ты – слишком полезен, чтобы тебя не использовать. Это тебя устраивает все в этой жизни…

– А тебя?

– А мне нужно решать – что делать дальше. Мы тут не живем – гнием. Мы ждем, когда все вернется на свои места, снова появится хоть кто-то, либо с севера, либо с юга. Придет добрый дядечка, и снова побегут «суперсобаки», снова повезут через наш город товары, появятся заказы, торговля и все такое…

– А ты полагаешь, что этого уже не будет?

– Не будет, – Сандра подошла к Стасу вплотную и посмотрела ему в глаза. – Больше – не будет. Нужно что-то делать, иначе все развалится. В пыль разлетится. Тот же Марат… Он уже приходил в «Веселый дом» после стрельбы, предлагал свою защиту. Там сказали, что подумают. В «Фонарь» явился позавчера. Если Питер согласится, то Маратик начнет прессовать меня. Понятно? И мне придется искать защиту. Канторщиков звать. Они придут, помогут. Тебе насрать на все и всех, о себе подумай. Тебя-то они выкинут из «Парадиза». Ты им – без надобности. Не так?

– Так.

– Вот и думай. Мне мальчик по вызову не нужен. Мне нужен человек, готовый со мною вместе дерьмо разгребать.

– И кровь.

– И кровь тоже. Думай, время у тебя – до вечера. И еще… – Сандра наклонилась к уху Стаса и прошептала: – Если ты еще раз только глянешь на другую – я тебе…

– До вечера, – сказал Стас и, отодвинув Сандру с дороги, вышел.

Болтун бросился ему навстречу, но Стас его обошел.

Шрайер сидел в кресле в самом углу холла. Стас с трудом рассмотрел его в полумраке.

– Рустам, – позвал без. – А не пойдешь ли в туалет? Минут на десять.

Рустам молча встал и вышел в подсобку.

– Присаживайся, Стас, – сказал Шрайер. – Вот тут, напротив. Поболтаем. Рад, что ты жив и здоров. В первую нашу встречу я подумал, что ты не жилец. Столько апломба, столько гонора… Такие мегаполисные штучки в провинции долго не живут. Потом, когда ты пристрелил тех двоих, я совсем уж решил, что ты, парень, пошел вразнос. Стрелять начал. Трудно остановиться, когда начал палить. Сколько народу на моей памяти вот так стреляли-стреляли, пока совсем не кончились. А ты – остановился. Я тебя прямо зауважал.

– Что бы я без этого уважения делал? – Стас поцокал языком и подумал, что нужно держать себя в руках.

Это разговор с Сандрой его так раскачал. Нужно успокоиться и не портить и без того непростые отношения с местными безами. Особенно со Шрайером.

Полтора года назад, на шестом месяце своего пребывания в Харькове, Стас убил двух человек. Честно убил и, что самое важное, в рамках местных законов. У парней был ствол – один на двоих, но тем не менее. Соучастник в таком деле разделял вину полностью. Вот Стас обоих и положил, не дожидаясь, пока те станут стрелять.

Было холодно, февраль. Мороз – около тридцати, два тела лежали в сугробе, что-то кричали люди, привлеченные выстрелами. Девица, которую Стас выручил, что-то говорила, пытаясь в благодарность за спасение обнять и облобызать. Сандра подбежала и ругала его самыми последними словами, требуя, чтобы он больше никогда, слышишь, никогда не совался в такие разборки…

А потом оказалось, что пистолета у парней нет. Что исчез пистолет, будто и не бывало. Приехали безы, все осмотрели и радостно сообщили, что Стас перегнул палку с перепугу, что примерещилось ему на февральском морозе да в темноте огнестрельное оружие у мальчишек, а это значило – нет у мужественного защитника пострадавших никакого оправдания.

В первую зиму после Катастрофы безы особо не церемонились. Нужно было продемонстрировать силу и порядок, вот они и демонстрировали. Ходили даже слухи, что возле Барабана или еще дальше, на Рогани, нескольких грабителей вообще повесили и не давали убирать почти неделю.

Вот и Стаса вполне могли поставить к стенке. Чтобы другим неповадно было. Полномочия полномочиями, но законы – едины для всех обитателей города. Сандру отодвинули в сторону, несмотря на ее крики, спасенная девица, подумав, сообщила безам, что нет, не видела никакого пистолета. Да, на нее вроде бы напали и даже, наверное, угрожали, но оружия у них в руках она не видела.

Вот и все, успел подумать Стас, но тут вмешался этот самый Шрайер. И Стаса отпустили.

И сейчас вовсе не стоит вести себя, как неблагодарная свинья.

– Извини, – сказал Стас. – Просто утро как-то не задалось. И ночь, считай, не спал…

– Да ладно, – махнул рукой Шрайер. – Я к тебе, собственно, вот по какому делу…

Шрайер посмотрел через плечо Стасу, тот оглянулся – из ресторана вышла Сандра и направилась к ним.

– Все могут быть свободными, – предвосхитил ее вопрос Шрайер. – Абсолютно все. У тебя нет планов на Стаса в течение ближайших пары часов? Нет? Вот и славно.

Шрайер встал с кресла.

– Поехали, прокатимся, – сказал он Стасу. – Тут недалеко. Я на мобиле, так что домчу с комфортом.

Мобиль Шрайер оставил прямо перед отелем, на солнцепеке, салон, несмотря на раннее время, уже нагрелся.

– А в тень было слабо отогнать? – поинтересовался Стас, опускаясь на переднее сиденье.

Как на сковороду.

– Тогда мобиль не был бы виден Рустаму. А я попросил его проследить. По-дружески, – Шрайер сел на место водителя. – Ничего, проветрится на ходу. Остынет.

Мобиль плавно тронулся с места, свернул направо, Стас удивленно оглянулся – опорный пункт СБ был в стороне Транспортного Креста, налево от «Парадиза».

Шрайер заметил реакцию Стаса.

– Не нужно волноваться.

– Я и не волнуюсь.

Шрайер одобрительно кивнул.

– Действительно, стоит ли волноваться законопослушному гражданину? И не напрягайся, чего ты?

Стас сглотнул.

За окном мобиля проплывали дома Гуляй-города. Еще метров пятьсот – и все. Дальше – Проплешина, а за ней Нагорный район. У Стаса там нет никаких дел. В Нагорном он был всего один раз, когда его привезли осмотреть то, что осталось от Дипломатического квартала. Он помнил куски бетона, рваный металл, обломки эстакады и обгорелые остовы вагонов «суперсобаки».

Из дипломатов не выжил никто. Их, собственно, и было-то в городе всего полтора десятка, а после взрыва, после того, как грузовая «суперсобака», сорвавшись с разрушенной эстакады и описав в воздухе фантастическую дугу, влетела в самый центр квартала, не осталось ни одного. Шло какое-то совещание. Какого-то совета.

Стасу кратко рассказали, как все получилось. Вначале взбесившиеся вагоны протаранили здания, обрушивая их и погребая под обломками всех, кто находился внутри, а потом какая-то химическая гадость, находившаяся в вагонах, вспыхнула, добивая тех, кто каким-то чудом уцелел во время первого удара.

Стас тогда смог внятно ответить на вопросы безов, подписать какие-то бумаги, что-то гарантирующие ему и Российской Федерации – какие-то права на время форс-мажорных обстоятельств. Ему выразили соболезнования, он поблагодарил, как смог.

Кажется, это был местный губернатор.

То есть тогда он был губернатором, которого избирали те самые консулы и торговые представители, что были разорваны в клочья и сожжены взбесившейся «суперсобакой». Сейчас он – председатель Городского Совета.

Еще был шанс, что мобиль свернет перед блок-постом на въезде в Нагорный район, но Шрайер спокойно проехал под запрещающий знак и остановился у сложенного из бетонных блоков бункера – прямо перед заинтересованно повернувшим дуло в его сторону «Молотком».

Шрайер подождал, пока к машине подойдет без с переносным сканером.

Шрайера без наверняка знал, но проверил тщательно, меняя настройки сканера, попросил повернуться, чтобы просканировать «балалайку». Потом перешел к Стасу.

– У него оружие, – сказал Шрайер. – Разрешено.

– Я вижу, – кивнул без. – Номер… Номер совпадает, все нормально. «Балайка»…

Без удивленно посмотрел на Стаса, потом на экран сканера.

– У меня нет «балалайки», – Стас смотрел прямо перед собой, на щель между створками ворот.

У него все нормально. Все в порядке. Ладони вспотели, между лопатками течет пот, но у Стаса – все в порядке. Он не выспался. Был трудный разговор с Сандрой…

– Я вынул «балалайку», – сказал Стас, заставив себя, наконец, повернуться к безу. – Мне нравится ходить без нее. Это преступление?

– Нет, – чуть растерянно ответил без.

Ему и в голову не приходило, что кто-то может добровольно отказаться от «балалайки».

– Все нормально, – без отступил в сторону и махнул рукой кому-то в дежурке. – Пропускай.

Створки ворот медленно разошлись, мобиль мягко тронулся с места и въехал вовнутрь Периметра. Стас зажмурился, потом скрипнул зубами, но заставил себя открыть глаза.

Самое обидное, что он не понимал, отчего это происходит. Да, он не любил выходить за пределы Гуляй-города, но чтобы вот так испугаться…

Да, испугаться.

Стас отдавал себе отчет в своих чувствах, и сейчас это был именно страх – животный, бессмысленный и пронзительный.

За окном мобиля цвели цветы, зеленела трава на газонах, работали даже автоматические поливалки, и в мелких брызгах воды безжалостное солнце превращалось в радугу.

Мобиль подъехал к высокому зданию, словно облитому сверху донизу темно-синим стеклом, и остановился.

– На выход, – улыбнувшись, скомандовал Шрайер. – В вестибюле тебя встретят. Бодрее, Стас! Все будет хорошо. Я останусь здесь и отвезу тебя обратно.

Шрайер убрал улыбку, наклонился к Стасу и зловещим шепотом добавил:

– Если тебя выпустят…

И засмеялся, довольный шуткой.

Стас вышел из мобиля, хотел изо всей силы врезать дверцей, но, вспомнив об ответственности за умышленную порчу городской собственности, прикрыл осторожно.

Поднялся по широким ступеням – входная дверь открылась автоматически. Из полумрака дохнуло прохладой, приятной, наверное, но по спине Стаса пробежал холодок.

– Вам – на пятнадцатый этаж, – сказал дежурный за пультом и указал рукой, где именно расположен лифт. – Вас там встретят. Вы только сдайте оружие.

– Не могу, – сказал Стас. – Я за него отвечаю. И гарантировал, что оно в чужие руки не попадет. У тебя – чужие руки. Или мне уйти?

Дежурный задумчиво посмотрел на Стаса. Хотя скорее всего он сейчас просматривал инструкции, касающиеся странного посетителя. Информация выводилась непосредственно на глаза. И взгляд от этого становился даже каким-то загадочным. Неподвижным, во всяком случае.

«Нанотехнологии меняют лицо человечества», – вспомнил Стас старый рекламный слоган. У него и самого наноэкран напылен на глаза, жаль, что его нельзя так же легко убрать, как «балалайку» из черепа.

– Проходите, – разрешил, наконец, дежурный. – Только я обязан вас предупредить…

Голос дежурного стал глубоким и многозначительным – живое воплощение официальности.

– В случае каких-либо ваших действий, направленных на нарушение порядка, правил или закона, оружие Службой Безопасности к вам будет применяться без предупреждения и на поражение. Подтвердите, пожалуйста, свое согласие.

– Подтверждаю, – Стас откашлялся. – В случае – на поражение и без предупреждения. Согласен.

– Проходите, – повторил дежурный. – Пятнадцатый этаж.

Глава 4

На пятнадцатом этаже было прохладно, солнечно и – поначалу Стас себе не поверил – пахло кофе. Наверное, даже хорошим кофе, хотя после двух лет кофейного воздержания любой, самый низкосортный кофе мог показаться райским напитком.

Правда, представить себе, что в этом шикарном кабинете могут пить низкосортный кофе, было решительно невозможно. Это казалось чем-то вроде богохульства.

Добротная консервативная мебель, внушающая уважение, но не вызывающая раздражения, сдержанный, но приятный для глаза колорит внутренней отделки, очень симпатичная девушка за компьютером, в строгой, но многозначительной блузке и наверняка в облегающей, но не слишком короткой юбке.

Дверь за Стасом закрылась, а он замер перед столом секретарши.

– Здравствуйте, Станислав Ильич. – Девушка улыбнулась, демонстрируя умеренную радость от визита Стаса. – Вас ждут в кабинете.

«Если бы еще ноги не дрожали в коленках, – подумал Стас, – было бы совсем хорошо. Или это результат Маринкиных стараний в душе?

Нет, – с мстительным удовольствием сказал себе Стас, – это ты боишься. Испугался чего-то. И сам не знаешь, чего именно. И оттого боишься еще больше. Тебе мерещится, что все здесь пропитано этим страхом, все источает смертельный ужас, и девушка эта, с высокой, умело предъявленной для обозрения грудкой, тоже боится.

Улыбается и боится. И по ночам она просыпается в поту и с криком. Пугая своего начальника, который наверняка одаривает ее вниманием в свободное от служения городу время. Или они с начальником вместе орут о страха, синхронно. Вскидываются, смотрят друг другу в глаза, будто спрашивая: «Что, снова кошмар?» – и не решаясь произнести этот вопрос вслух…»

– Проходите, – сказала секретарша.

«Поблекла у нее улыбка», – подумал Стас. Точно – поблекла, словно услышала девушка то, что он подумал. Или ему просто захотелось, чтобы так произошло. Иногда очень надоедает бояться в одиночку. Хочется с кем-нибудь поделиться своим страхом.

– Кофе? – спросила девушка, когда Стас подошел к двери кабинета. – Чай? Бутерброды или печенье?

«На дирижаблях привозят, – прозвучал голос Болтуна в голове у Стаса. – Жрут они там натуральное».

– Да, – сказал Стас. – Пожалуйста.

Пусть сама решает, что принести.

Стас открыл дверь и вошел.

И сразу перестал бояться.

У него так бывало в детстве. Он мог жутко дрожать только от одной мысли, что вот сейчас нужно пройти по чужому району, а тамошние мальчишки давно обещали ему надавать. Ноги тяжелели, руки дрожали, во рту пересыхало, но как только эти самые мальчишки приближались к нему, страх вдруг исчезал, приходили спокойствие и отстраненность. И желание врезать кому-нибудь из нападавших так, чтобы до смерти. Кулаки сами сжимались, на лице появлялась улыбка… У тебя звериная улыбка, говорили ему приятели. А противники чаще всего отступали. Даже если их было больше.

А сейчас Стасу следовало испугаться по-настоящему. До истерики, до обморока или рвоты, а он вместо этого почувствовал какое-то извращенное облегчение, прикрыл за собой дверь и усмехнулся.

Одной половиной рта. Правой. И это – Стасу говорили неоднократно – делало его похожим на волка.

Здоровенного негра, сидевшего сейчас за письменным столом, жители Гуляй-города называли Максимкой. В глаза, естественно, его так никто назвать бы не решился. Так панибратствовать с главой Службы Безопасности Харькова мог только безумец с воспаленной тягой к суициду.

Да, в общем, если бы Максим Андреевич Фрейдин и не был главой Службы Безопасности, то и тогда не стоило бы с ним вести себя излишне смело.

Черная лоснящаяся рожа с классическими вывернутыми толстыми губами, глаза навыкате, бритая до блеска голова, два с лишним метра роста, сто пятьдесят килограммов веса, бычья шея, толстые сильные пальцы прирожденного душителя, длинные мощные руки – внешность не просто пугала, она парализовала. Слухи о Максимке ходили самые разные. Все больше – страшные.

Он мог в одиночку сходить на Барабан, выдернуть из какого-то притона зарвавшегося наркоторговца и принести его в штаб-квартиру СБ. Мог одним ударом убить человека. А однажды – оторвал кому-то руку.

Страшные ходили о Максимке слухи.

В некоторые Стас верил. В некоторые – нет. Например, не поверил в то, что Максимка получил в молодости философское и медицинское образование, и был удивлен, когда оказалось, что у того и вправду два диплома с отличием.

А еще говорили, что Максимка иногда, под плохое настроение, ест людей.

И в это Стас готов был поверить.

«Нужно бояться», – сказал мозг, но тело Стаса разом успокоилось, дрожь в мышцах исчезла, сердце стучало ровно и четко.

– Это не мой кабинет, – сказал Максимка, глядя на Стаса из-под полуопущенных век. – В моем кабинете все по-другому. И сейчас там немного не прибрано.

Голос у Максима Андреевича был гулкий и низкий, словно у ночного кошмара. После каждой фразы, произнесенной таким голосом, все невольно ожидают раскатов демонического хохота.

– Ты себе кофе заказал? – спросил Максимка.

– Да, – Стас подошел к креслу возле стола. – Я могу сесть?

Толстые губы шефа Службы Безопасности растянулись в улыбку.

Стас сел.

– Стас Ильич Колос, тридцать два года, воспитанник детского дома, закончил школу оперативного состава при ОКР Российской Федерации. Выполнял задания на территории РФ: сопровождение, задержание, поиск. К аналитике не склонен, самооценка завышена, но компенсируется отсутствием карьерных стремлений. За время службы не было ни одного отказа от выполнения задания и ни одного проваленного задания тоже не было. И это при почти полном отсутствии поощрений со стороны начальства…

– Мне выплатили премию четыре года назад, – попытался возразить Стас.

– При почти полном отсутствии, – повторил Максимка, глядя неподвижными глазами в лицо Стасу. – Два года назад внезапно был переведен на новое место работы, куда и прибыл. К своим прямым обязанностям не приступил, ввиду форс-мажорных обстоятельств.

– Можно сказать и так, – Стас закинул ногу за ногу, свободно, но без вызова. – Форсы действительно получились мажорными…

– Кто бы мог подумать, что «суперсобака» способна на такое… – произнес Максимка со странными нотками в голосе.

– Катастрофа… – пожал плечами Стас.

– Катастрофа. – Улыбка исчезла с черного лица. – И Стас Ильич Колос вместо должности охранника принимает на себя обязанности консула Российской Федерации.

Стас кашлянул.

– Я знаю, что ты не в восторге от своего карьерного роста, но тут даже мы ничего не могли поделать. Все работники консульства, и аккредитованные, и обычные, погибли. Так получилось. Вся вертикаль наследования должностей закончилась, но тут появляешься ты, с дипломатическим паспортом, заметь… Договор о Представительствах на Свободной Экономической Территории срабатывает мгновенно, и ты становишься почти совсем консулом. До конца форс-мажора и прибытия замены из Москвы, – руки Максимки легли на стол, пальцы сплелись в замок. – Ты плохой консул, Стас. Удобный, но очень плохой.

– Я – не консул. Я тот, на кого временно повесили эту бирочку и забыли снять. Я живу, стараясь не создавать проблем…

– Не создавать проблем. – Максимка расцепил руки и взял с края стола пластиковую папку. – Сразу же после приезда – обращение в Службу Безопасности с требованием расследовать попытку взлома и хищения информации… Три часа разборки на Транспортном Кресте, потом – отказ от своих требований. Злоумышленника отпустили… Так?

– Так.

– Затем… – Максимка перевернул страницу. – Поселился в отеле «Парадиз» по рекомендации Службы Безопасности, в связи с невозможностью вселения в помещение Консульства Российской Федерации… Находился в отеле в момент Катастрофы, принял участие в спасательных работах… Молодец. Спас, если я не ошибаюсь, хозяйку отеля из-под обломков стоянки мобилей… Удачно спас, Сандра – человек благодарный. Так… Сожительствует с госпожой Новак, тридцати двух лет… ровесники, значит… хорошо. Сожительствует. В бизнесе участия не принимает… Оп-па…

Начальник Службы Безопасности перевернул страницу и покачал головой.

– Не принимал… А вот со среды выполняет обязанности охранника. Вооруженного охранника.

– Я просто люблю стриптиз и выпивку, – сказал Стас и мысленно пообещал себе послать Сандру подальше, даже если придется сменить место обитания.

Можно уйти в «Веселый дом». Или к Питеру в «Фонарь». Правда, и там от него потребуют услуг вполне определенного свойства. «А пристрели-ка злодея, Стасик!»

Жизнь осложняется. И это не есть хорошо.

– Тут в чем закавыка… – Максимка снова улыбнулся, зубы у него белые, крупные, а клыки…

Нет, что-то есть в этих слухах о каннибализме.

– Закавыка в том, что оружие тебе оставили как дипломату. В целях самообороны. И защиты имущества Российской Федерации на Свободной Экономической Территории Харьков. А не для защиты шлюх мадам Новак. Какой бы шикарной любовницей она ни была. Ты уже один раз применял оружие. И только по личному ходатайству иногда излишне гуманного Шрайера тебя не пристрелили в позапрошлом феврале. Он тебе поверил, оружие тех, кого ты убил, украл кто-то из зевак. Так значится в протоколе.

– Так и было.

– Может быть, может быть… Но если ты еще раз применишь этот свой пистолет в такой ситуации, то… – Максимка щелкнул пальцами так звонко, что Стас непроизвольно вздрогнул. – Ты понимаешь?

– Я не применю его…

– Ты постараешься, я понимаю. Ты ведешь очень осторожный образ жизни. Осторожный до странности. Ты извлек свою «балалайку». Ты за два года ни разу не покинул территории Гуляй-города. Ты и на улице вне «Парадиза» почти не бываешь. Вот лично у меня, будь я чуть более подозрительным, возникло бы ощущение, что ты от кого-то или от чего-то скрываешься. Но я, как человек доверчивый, согласен с точкой зрения Шрайера, который искренне полагает, что ты просто пережидаешь тот самый форс-мажор.

Ты ждешь, что завтра-послезавтра приедет из Москвы новый консул, и тебя отправят назад. Или переместят по служебной лестнице вниз, в охранники, где ты снова будешь чувствовать себя более или менее комфортно. Так?

«На дурацкие вопросы не отвечаем, – подумал Стас. – Пошел ты в задницу. Кому какое дело до того, что у меня в голове. Я никому не мешаю. Я договорюсь с Сандрой. Я пошлю подальше Маринку с ее предложением. Я жру засохшую слизь и пью ту гадость, которую из нее гонят. Я даже на улицу перестану выходить из «Парадиза».

– А вместе с тем… – продолжил Максимка, – работа консульства не выполняется. Жалобы и обращения граждан Российской Федерации не рассматриваются, меры по ним не принимаются.

– Какие жалобы? – вскинул голову Стас. – Что еще за жалобы?

– Первого августа сего года, – Максимка достал из папки лист бумаги. – Заявление от гражданки РФ о пропаже другой гражданки РФ. Расследование Службы Безопасности результатов не дало, гражданка потребовала повторного следствия и заявила, что требует участия в этом деле консула.

– Ко мне никто не обращался…

– Уже обращаются. – Максимка уронил лист бумаги, тот спланировал и опустился на стол перед Стасом. – Вот.

– И что я с этим должен делать? – поинтересовался Стас.

– Одно из двух, – черная ладонь тяжело ударила по крышке стола, – либо начинаешь расследование вместе с моей Службой, либо отказываешься и становишься дезертиром. В отставку, сам понимаешь, ты уйти не можешь, заявление некому подать. В случае отказа ты лишаешься дипломатической неприкосновенности и права владеть оружием…

«Жилья, питания, перспектив и, наверное, самой жизни, – мысленно закончил перечень Стас. – Сандра, конечно, человек благодарный, но рациональный. Мужика она себе еще найдет, без проблем. То, что у него есть деньги, ничего не значит. В лучшем случае они когда-нибудь закончатся, а в худшем – с такой суммой на руках и без оружия он умрет быстрой и не очень приятной смертью. Так себе перспектива…»

Максимка молча рассматривал Стаса, не скрывая насмешки.

– Что мне с этим делать? – спросил Стас, указав на заявление.

– Брать и расследовать. Вот выйдешь из здания и отправляйся искать. Шрайер, раз уж он такой добренький, будет с тобой в паре. Ты ведь не возражаешь?

– Нет. Не возражаю.

– Ты «балалайку» свою не выбросил? Я могу тебе выдать новую. Сейчас это большая ценность, из-за них начали убивать. Ты не слышал?

– Служба новостей ничего такого не сообщала.

– Служба новостей… Разве ты не интересуешься слухами?

– Сегодня мне рассказали об отрезанных головах. Еще удивлялись, что головы отрезают, а мясо не едят. Это о «балалайках»?

– О них. И мясо действительно не едят. Я тоже удивляюсь. Обрати внимание – конец света, Катастрофа и все такое – и никакого каннибализма, погромов, борьбы за выживание… Тебя это не удивляет?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю