Текст книги "Мера зверь: Прорыв (СИ)"

Автор книги: Александр Изотов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12. Узник

Камень стучался мне в голову, в лопатки, холодил спину и очень просил очнуться. Мягко подливал в меня энергию, и очень жалел, что все так получилось.

Раньше я так стихию не чувствовал, чтобы прямо с эмоциями…

– Ой-ой… – послышался голос, – Ой…

Открыв глаза, я осмотрелся. Каменная темница, толстая дубовая дверь… Сверху еле пробивается свет через зарешеченные окошки, и внизу темно. По полу кое-где накидана почерневшая солома, а передо мной упал на колени грязный, абсолютно голый ноль. Прикован одной тонкой цепью к стене, но ему и такой хватит – не вырвется.

Память услужливо подкинула мне картинку темницы под крепостью Альфы в Вольфграде, где мне довелось пару раз побывать. Правда, тут хотя бы свет сквозь окошки падает, и то хорошо.

Я тоже прикован. Сам сижу на заднице, а руки висят сверху, прицепленные кандалами на коротких цепях. На предплечьях засохла кровь, а запястья морозятся уже знакомым холодом. Сквозь просвет видно, что в кожу воткнулись шипы.

– Какого? – вырвалось у меня.

Беспокойно опустив взгляд, я уперся подбородком в грудь, пытаясь рассмотреть. Сижу в одной набедренной повязке, никакой одежды и брони. На животе, почти рядом с солнечным сплетением, свежий розовый шрам. А вот талисмана нет!

– А-а-ррр, – я зарычал, попытался подтянуть колени.

Не получилось, ноги тоже были прикованы, причем колодки даже без цепи, просто на штырях, вбитых в пол. И все тот же мороз на щиколотках.

– Где я? – машинально спросил я.

Ноль не издал ни звука, и даже не сдвинулся, только уперся лбом в грязный пол. Его волосы и кожа сами давно приобрели такой же цвет, что и камень вокруг.

– Ты оглох что ли? Эй, ноль…

Молчание.

Я поджал губы – так захотелось задумчиво поскрести свой бородатый подбородок. Ноль молчит и не отзывается на приказ… Хм-м-м…

Непроизвольно мой взгляд скользнул внутрь, чтобы рассмотреть меру. Ух, дерьмо нулячье, я пятый коготь! Как отсыпал-то мне Мориц, какой хороший четвертый перст, на целую ступень духа отвалил! Да и до шестой не так много осталось, половина секции…

– О-хо-хо, – покачнулся я от смеха.

Сразу появилось желание еще добежать до Шмелиного Леса и отвернуть голову той Геллии. Теперь я реально осознал, что для успешного роста мне не со зверями надо воевать, а с высшей мерой Инфериора.

Я вернул взгляд к нулю, и сердце запнулось разок. Так бывает – глаза-то уже заметили неладное, а мозг еще не осознал. Стоп-стоп…

Снова мне пришлось вернуться к внутреннему стержню. Пятая ступень, сверху шестая, я еще не достиг ее. И пустота! Не вижу седьмой!

– Какого хрена?! – я аж дернулся, колодки на ногах неприятно скрежетнули штырями в камне.

Ничего не было за шестой ступенью, словно срезали столб духа огромным лезвием. Кровь гулко отбивала в уши, мешая думать. Что, твою мать, здесь происходит?!

– Ноль, что это за место?! – рявкнул я.

Тот только начал причитать, но не ответил и головы не поднял. Я задергал руками и ногами от злости, огонь всколыхнулся внутри, подпитывая ярость. Снова потекла кровь из ран под шипами, кандалы окрасились кровью.

Так, Марк, успокойся. Включай мозги, хватит уже звериной силой мериться. Огонь тут не поможет, надо загасить…

Представив прохладную стихию воды, я чуть улыбнулся. Так уже лучше. А теперь вспоминай, Марк, почему ноль молчит? А потому что ты зверь пятой ступени.

– Ноль, где я? Отвечай.

– Гос… господин зверь в темнице…

Я стиснул зубы. Если он дальше продолжит, что я сижу на камне, точно вырву кандалы… Еще чуть воды представим, спокойную гладь Слезы Каэля.

– Ноль, я и без тебя это знаю. Какой это город? Отвечай.

– Это Панзерград, господин зверь…

Мои брови подпрыгнули. Панзерград? Это слово…

– Черные Пантеры, что ли? Отвечай.

– Да, господин. Это великий город старшей стаи.

Я устало откинулся затылком на камень, уже чуть более спокойно рассматривая обрезанный стержень духа. Наверх пути нет, и я уже догадывался, что это. Вот как ты видел приоровы кандалы над своей стаей, Рычок…

Так, ладно. Что за хрень тут происходит, и почему я в темнице? Все никак не могу привыкну, что в Инфериоре все мои вопросы остаются без ответа.

– Ноль, дальше будешь отвечать без позволения. Как зовут?

– Я Мордаш, господин зверь.

– Что ты здесь делаешь?

– Посмел открыть рот в присутствии вождя, господин зверь. Сюда кинули, а потом и забыли… Спасибо Небу, что иногда объедки перепадают.

Я покачал головой. О, времена, о, нравы. Став зверем, я уже был далек от этого. Вот только проблем не убавилось.

– Давно меня сюда привели?

– Вы здесь уже второй день, господин. До этого бредили… говорили страшные вещи… Вас посещает господин лекарь, а еще к вам приходит госпожа. А еще…

Я вспомнил. Хильда… Она где-то здесь.

– Что еще?

– Здесь были великие господа! Такие, что бедный Мордаш чуть сознание не потерял.

Я кивнул своим мыслям. Ну, ясно, люди.

– Простите, господин… – начал было спрашивать Мордаш, но осекся.

– Спрашивай, ноль. Я позволяю, – со вздохом сказал я.

– Великие господа… да прости мне Небо мою дерзость… они… ой, да простите вы мою дерзость!

Я стукнулся затылком об камень. Да, ну чтоб тебя! Сраный ноль, а он может не лепетать в страхе, а ясно выражаться?

– Говори уже, – процедил я.

– Господа великие сказали… что вы… – Мордаш затрясся мелкой дрожью, аж зазвенела цепь, – …просвет… просве…

– Просветленный?

– Д-да! Были… Великие господа… говорили между собой. Мордаш не слушал, нет, но Небо само сотрясало воздух!

Я поджал губы. Разговор с нулем хоть немного отвлекал от безысходности, в которой мне посчастливилось оказаться.

– Был, – со вздохом ответил я.

На миг Мордаш поднял глаза. Еще довольно молодой, мужчина лет тридцати, если брать за пример земной возраст. Нет, я его ни разу не видел до этого.

А вот мой ответ породил бурю эмоций у бедного нуля. Он трясся и причитал, то поднимая, то опуская голову.

– Так это правда! Не врал старый Юсто, не врал. Ох, Небо, прости мне грехи мои, да прими мое смирение, да надеюсь на место в твоем новом мире…

Я нахмурил брови. Что-то мне подсказывало, что этот Мордаш немало знает о религии просветленных. Текст молитвы, которую он шептал, был вполне цельным текстом, это не бредни умалишенного.

– Блажен ноль, что смирится пред Небом, а пред зверем головы не склонит! Дана человеку власть повелевать гадами и зверями, стихиями первозданными, – продолжал ноль, будто спешил вспомнить все, пока не забыл, – Нулями же повелевать не дано, ибо в Нулевой день еще не было ничего!

Я округлил глаза. Даже тот просветленный, который умер передо мной в Шмелином Лесу на отвале, столько не говорил. Да тут наверняка священное писание целое!!! Откуда все эти слова?!

– Ты сам просветленный, что ли, ноль?! – удивленно прошептал я.

Но поговорить нам не дали.

– Ой-ой-ой… – запричитал ноль, когда в подземелье послышались звуки.

Сюда кто-то шел. Я непроизвольно кинул земной сканер, но он не проник далеко – резко похолодели колодки, и я стал терять силы, в глазах потемнело. Чары работали вполне исправно.

Лязгнул замок, и внутрь вошел зверь, в руках которого покачивалась увесистая связка. Типичный тюремный охранник – заплывшее жиром тело едва не рвало кожаную одежду. Весь его вид говорил, что он очень любит жирную пищу и пиво, и очень мало ходит.

Зверь второй ступени, почти без силы и даров, окинул хозяйским взглядом камеру и противно улыбнулся.

– Свободен, зверь, – сказали ему в спину, и охранник, замешкавшись, протиснулся обратно в проем.

До боли знакомый голос заставил мое сердце подпрыгнуть. Через миг в комнату вошел совсем другой посетитель. Вошла… У меня защемило сердце, когда я увидел стройную фигуру валькирии. Черные волосы, затянутые в косу, и черные, пронзающие насквозь глаза.

– Спика! – Хильда метнулась ко мне и упала на колени рядом.

Она быстро взяла себя в руки, иначе это была бы не Хильда. Ее пальцы беспокойно прошлись по моему животу, груди, а нахмуренные брови выдавали работу ума.

– Рана зажила, удивительно, – она покачала головой, – Представляешь, тебя насквозь проткнули!

Я жадно рассматривал Волчицу. Даже не ожидал, что так по ней соскучился, хотя между нами и не было раньше все гладко. Сложные отношения хозяйки и раба, но теперь я даже выше ее на ступень – Хильда была четвертым когтем.

– Когда я твоего Фолки нашел, его тоже насквозь…

– Но не сильверитом же. Тем более, у тебя за пазухой яд какой-то был – бутылек раскололся, и клинок смазался в нем.

У меня вырвался вздох удивления. Вот тебе и раз, сам себе мину подложил.

– Лекарь говорит, это сила лесных духов из Шмелиного Леса, – продолжала Хильда, – Она тебе половину даров закрыла, еле откачали.

Я тряхнул головой. Яд, сильверит… Это все хорошо, но меня интересовало другое.

– Какого хрена я тут делаю, Хильда?

Волчица, к моему удивлению, улыбнулась:

– Скоро освободят, я думаю. Зеленый Приор уехал.

– Какое освободят?! Да что за дерьмо нулячье? – я дернул руками, – Ты посмотри на мою меру, ты видела?

Хильда непонимающе глянула.

– Ну да, мера у тебя ого-го! Силен ты, Спика… – она покосилась на нуля, не желая называть мое настоящее имя, – Я, когда увидела, не поверила сначала – ты ведь пятый коготь!

– Я не про это… Барьер!

– А, вон чего, – Хильда потерла лоб, – Тут долгая история, Спика, но мы смогли отвоевать тебе жизнь. Тебя не казнили!

Ох, как же я был зол. Где этот Зеленый Приор?! Встал бы со мной у камня, поговорил бы с Небом. Да я бы сам ему обрезал чего-нибудь!

Я видел по взгляду Хильды, что она не понимает моей злости. Я же лишь таращил глаза, мои зубы скрипели в тишине. Волчица, не удержавшись, пожала плечами:

– Так рано или поздно любого зверя ждет барьер. Разве ты не знал? Вожди ведь на шестом когте…

Тут послышались шаги, и Хильда встала, глянув назад. В темницу шел кто-то еще.

– Это вождь, Альфа Черных Пантер, – прошептала Волчица.

Через миг новый гость протиснулся внутрь. Если охраннику проем был туговат из-за жира, то этому воину мешали плечи. С небольшими топорами за поясом, в железной кольчуге, и с черной шкурой предка на плечах, зверь выглядел очень внушительно.

Мне оставалось только радоваться, что могу посоперничать с ним размерами. Небо тоже щедро одарило меня силой.

– Здравствуй, Белый Волк. Я Баако, шестой коготь, вождь Черных Пантер, – воин с черными, как у Хильды, волосами, и с гладко обритым подбородком, кивнул.

Говорил он без враждебности, будто мы не в темнице, а за пиршественным столом у трона.

Несколько секунд я молчал, решая, отвечать или нет. Та ситуация, в которой находился я, совсем не располагала к дружескому разговору. Тем более, когда смотришь снизу вверх.

– Понимаю твою злость, Белый Волк, но великий приор Эмерик чтит закон… – тут вождь чуть прикусил язык, – Иногда даже слишком.

– Что-то много чести для узника, вождь, – наконец выдавил я.

– Ты помог землям Черных Пантер, и я в долгу перед тобой.

У меня вырвался нервный смешок. Он что, издевается надо мной?

– Тогда, наверное, кандалы надо было украсить, – ядовито процедил я, – Или приковать меня в парадной одежде, с рюшками.

К сожалению или счастью, вождя мой юмор совсем не задел. Баако улыбнулся Хильде, потом бросил за спину:

– Смотритель, освободи зверя.

Кивнув мне, вождь вышел из темницы. Хильда вздохнула, коснувшись моей груди пальцами:

– Не так я представляла нашу встречу, Спика.

Тут она округлила глаза, а потом сунула руку в поясной кармашек. Через миг ее пальцы вытащили… мой талисман!

Я на автомате склонил голову, и Хильда одела его, а потом вдруг притянула мою шею и впечаталась своими губами в мои.

– Ух, зверье, – протянула она, оторвавшись, – Действительно, сильная воля!

И, вскочив, она вышла из темницы. В коридоре послышался ее грозный окрик:

– Заснул, что ли?! Тебе Альфа что приказал?

– Да-да, госпожа, – наглый голос охранника намекал, что у него и так дел полно, – Бегу-бегу.

Через несколько секунд он появился в проеме. Вальяжно передвигаясь по камере, пнул замершего на полу нуля, потом подошел ко мне. С деловым видом позвякал ключами, отыскивая нужный…

Когда я встал, растирая окровавленные запястья, охранник отшатнулся. Я искал, на ком бы выместить злость за все то, что тут произошло… Энергия заструилась через ноги будто по собственной воле, набирая силу для удара.

– Г… г… – зверь заикался, – Это зе-земли Пантер… господин… в-вы… т-ты тут не-не властен!

Даже не удостоив взглядом, я оттолкнул его, прошел по камере к нулю и без особого усилия порвал цепь.

– Что вы творите?! – охранник чуть не сорвался на визг.

– Он со мной пойдет.

– Я по… позову с-стражу! – лепетал охранник, но не сдвинулся с места.

– Из-за нуля? – я хохотнул, и одной рукой поднял Мордаша, – Зови, падаль!

Охранник не позвал, лишь надул толстые губы. Он с презрением смотрел, как я вытолкал что-то лепечущего нуля из камеры.

Хильда стояла в коридоре, держа под мышкой чистую одежду. Она с интересом смотрела, что я делаю, но не препятствовала.

– Пантеры могут не позволить, – только и сказала она.

– К нулям их желания, – огрызнулся я, и отпустил нуля, – Мордаш, за мной пошел.

Тот лишь мотнул головой, еле стоя на ногах. Слишком много переживаний для этого слабака за столько короткое время.

Хильда протянула мне одежду. Это оказался обычный длинный балахон.

– Баако ждет тебя на ужин, тебе стоит привести себя в порядок. Я провожу тебя в комнату.

Я бодро нацепил одежку и пошел вслед за Волчицей. Внутри росла прежняя уверенность. Барьер, как дамоклов меч, висел надо мной, но его подпирала моя злость. Приходилось тушить ее водой, чтобы не наделать глупостей.

Сначала разберусь, что к чему, потом буду решать. Слишком многое позволили себе эти человеки, пока я был без сознания. Но надо быть реалистом – просто так приора зверь к ответу не призовет. И к камню я его не притяну для ответа, не вышел еще мерой.

Мы шли по коридорам, мало чем отличающимся от тех, что были под крепостью в Вольфграде. Точеная фигура Хильды впереди отвлекла меня от тяжких мыслей, и я поймал себя на мысли, что моя стихия огня перестала подпитывать ярость.

Напротив, пламя стихии направилось совсем в другие уголки тела и души. Закусив губу, я понял, что пора бы заняться самоконтролем. С ростом звериной меры мной все чаще овладевают эмоции.

– Сколько дней прошло? – спросил я.

Хильда оглянулась.

– Четыре дня назад ты прикончил того предателя.

Я хмыкнул.

– У меня были копье и…

– В комнате, – махнула Хильда, – Я искала их, но теперь они принадлежат тебе, Белый Волк.

Мы вышли во двор крепости. Я зажмурился от яркого солнца, сзади охнул ноль и чуть не заплакал. Тот, наверное, еще дольше находился в камере.

Здесь было почти так же, как и в Вольфграде. Стены, возведенные из грубого камня, сверху бревенчатый козырек, прикрывающий проход для стражи. В центре небольшой замок, из подвала которого мы и вышли.

Хильда уверенно провела меня в другую дверь, кивая по пути встречающимся воинам-пантерам. Вскоре мы вошли в коридор, где я, к удивлению, встретил знакомые лица.

Это небольшое крыло отдали Хильде, как главе клана Лунный Свет. При себе она держала несколько Серых Волков, и лица некоторых я уже видел раньше.

Комнату, которая мне предназначалась, можно было назвать роскошной. Кровать с балдахином, комоды, стулья, тахта, и даже у окна изящная ванна. Здесь явно жил какой-то зверь-аристократ.

– Ха, примал, – воскликнул Фолки, которого мы обнаружили в комнате, – Я знал, зверье твое пустое, что выберешься!

Зверь сидел на стуле, откинувшись, и задумчиво крутил кинжал в руке.

– Ага, – я усмехнулся и ткнул себя в грудь, – Вижу варианты.

Тот захохотал и чуть не свалился со стула.

– Какие, к нулям собачьим, варианты?! Легкое пробил, ядом отравился… Учиться тебе еще и учиться, примал.

Я ответил усмешкой, потом обернулся. Ноль стоял в входа, прижавшись к стене, и дрожал, осматривая все вокруг. Слишком много света и зверей для его малой меры.

– Хильда, можно его пристроить? – я кивнул Волчице, – Отмыть, накормить.

Волчица возмущенно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на Мордаша. В ее глазах так и читалось: какого хрена надо возиться с этим нулем?!

– Он знает то, что мне нужно, Хильда, – сказал я с нажимом.

– Я разберусь, – Фолки подхватился со стула и воткнул кинжал в ножны, – Раз примал говорит, что нужен, значит, нужен.

Я благодарно кивнул ему, и тот вышел, утянув за собой нуля.

Мы остались в комнате вдвоем, и Хильда кивнула на большой чан у окна.

– Воняешь ты, зверь. Сейчас первушницы… кхм… придут, примешь ванну.

Я кивнул, хотя в помощи слуг не нуждался. Но спорить с местными обычаями было бесполезно.

Мой взгляд Волчица расшифровала правильно:

– У меня тоже много вопросов, Марк, – наконец назвала она мое имя.

Глава 13. Хильда

– Ты для меня теперь закрытая книга, – Хильда прижималась спиной к моей груди, опустив голову мне на плечо и рассматривая потолок, – Раньше чуяла твои эмоции, примал.

Я сидел, откинувшись на спинку кровати, а руки обнимали, иногда оглаживая зверицу. Конечно, больше всего меня интересовали отдельные части ее тела, но я с интересом трогал и едва заметные шрамы. Где-то она успела добыть такие боевые трофеи.

Позади остался час стихийного безумия, и мои глаза с легким изумлением рассматривали скомканные простыни, кое-где просто порванные. Такое чувство, что их просто полосовали когтями…

Точно такие же полосы горели у меня и на спине, но это была боль с приятным бонусом – сразу вспоминается лицо Хильды, и безумная страсть в ее глазах. Звериная страсть… Вот уж действительно, Дикая!

А если б я остался прималом? Мне кажется, Волчица бы просто порвала меня. Поговаривали же в Вольфграде, что она насмерть своих прималов залюбить может.

Я поморщился. Идиоты поговаривали, половина из которых уже, наверное, отбросила копыта. Эта мысль заставила меня улыбнуться – давно уже не примал, но честь хозяйки все так же заботит.

– О чем думаешь? – спросила Волчица.

– Да ни о чем, честно, – я пожал плечами.

Впервые за долгое время я послал на хрен весь Инфериор и просто любил женщину. Все эти Зигфриды, Эммерики, приоры с их барьерами, звери с их проблемами…

Конечно, оставались у меня личные дела, о которых я забыть точно не мог.

– Знаешь, Хильда, – начал было я, – Есть одно дельце.

Ее голова вывернулась, глаза встретились с моими.

– Только это тайна… и все я рассказать не смогу, – прошептал я.

– Кто б сомневался, – проворчала Хильда.

Мне было сложно довериться в этом деле кому бы то ни было, но я чуял, что рано или поздно проблему придется решать. Даже если я найду Грезэ, что с ней делать при моем сегодняшнем образе жизни, я не представлял.

– Есть одна первушка, девчонка мелкая. Ее жизнь для меня очень ценна.

– Странный ты, Марк, – Хильда усмехнулась, – То с нулями возишься, то еще с первушками нянчишься.

– Ну, тут как бы… – я замялся, – Надо будет, чтобы ты за ней присмотрела.

– Ну… – и тут она вскинулась, чтобы повернуться и посмотреть в мои бесстыжие глаза, – Чего? Я буду нянчиться? Не поняла.

Мои глаза на миг опустились на ее грудь, и мысли немного улетели.

– Глаза подними! Что мне делать с первушкой твоей? В служанки забрать?

Я поскреб затылок.

– Ну-у-у… Наверное, ты только помягче с ней. Пусть с тобой бы пожила, а там я, если вернусь…

Этот разговор вышел совсем не таким, как я представлял. Да мне бы самому кто объяснил, чем меня зацепила эта Грезэ. Абсолют проболтался тогда, что «мертвые не возвращаются», но есть «другой путь». Вот я, наверное, и цепляюсь за этот другой путь всеми силами.

– Я в няньки не нанималась, – Хильда обратно уперлась мне в спину, да так, что спинка кровати жалобно скрипнула.

– У-ф-ф! – я крякнул, а потом спросил, как ни в чем не бывало, – Ну, мы договорились?

– О-о-о, первуха ты сраная, – взмолилась она.

– Зверье, – поправил я.

– Пустое!

Я усмехнулся, и мы замолчали. Спасибо ей на том, что не отказалась. И пусть она не согласилась, но я тоже когда-то не ответил «да» Абсолюту, а теперь вот ношусь по Инфериору, как сраный веник.

Долго, конечно, я расслабляться не собирался, поэтому наслаждался моментом по полной. Меня не отпускало ощущение – скоро все опять может повернуться так, что долго Волчицу не увижу. Да, и кто знает, останусь ли вообще в Инфериоре.

– Ты теперь выше меня по мере, а по силе… – Хильда усмехнулась, – Надо бы проверить, кто кого.

Я похлопал по простыням и с улыбкой ответил:

– Мне кажется, сейчас вполне было понятно, кто и кого…

– Уверен?

Снова в моей памяти пронеслись обрывки, словно слайды. А ведь права, пойди еще разберись, кто там и кого.

Вопросов было много, но сейчас почему-то голова была совершенно пустая. Поэтому я спросил:

– Теперь ты – глава клана?

– Хакона нет, – грустно сказала Хильда и кивнула, – Я отправилась-то сюда по своей воле, ослушалась его.

Она рассказала про переход через Горы Ящеров с небольшим отрядом. Насколько я понял, монстры там вполне под стать чудовищам из Проклятых Гор. Зигфриду требовались смельчаки, чтобы обогнать разбежавшихся во все стороны предателей.

Это потом выяснилось, что все гораздо серьезнее, и что своих гонцов надо защищать укрепленными отрядами.

– Многие пропали, не все вернулись. И почтовые птицы так же пропадают. Зигфрид понял, что в соседних приоратах не все ладно, и стал высылать отряды уже покрупнее. Мы допрашивали предателей некоторых…

У меня кольнуло воспоминание.

– Я когда в бреду был, помню, выжившие звери из отряда Морица меня выдали.

– Да, – Хильда кивнула, – Странное дело, у многих метка сработала после того, как они про тебя рассказали.

Я задумался. Если это было направлено на то, чтобы ослабить меня, то Бездна оказалась намного хитрее, чем ожидалось. Принцип «разделяй и властвуй» в деле.

– Хакон прибыл вовремя, – продолжала Хильда, – Я вышла напрямую в деревню Куниц, собиралась отправиться в столицу Зеленого Приората. А тут нас в деревне встретили с непонятным радушием, когда узнали, что мы из Синих земель.

– С радушием?

– Прямо праздник устроили. Я поняла, творится что-то неладное – они ждали великих Синих гостей, и этот приказ пришел из их собственной столицы. Это при том, что у нас самих в Синем приорате не все ладно, тем более Мориц, говорят, увел кучу рекрутов. И что я должна была думать, кого ждали Куницы?

– И ты начала уговаривать Куниц сняться и уходить к Пантерам?

– Да, и не один день, – Хильда пожала плечами, – Я рисковала, конечно. Никому не понравится самоуправство в чужой земле.

Потом, как выяснилось, прибыл Хакон, который привел с собой добрую половину клана. Он гнался за Хильдой, как бешеный, и прибыл вовремя, да еще привел с собой близнецов, и те смогли найти общий язык с Куницами. Лесные Хорьки – их дальние родичи.

– Близнецы в порядке?

– Мы ведь в порядке, Арне? – Хильда изобразила не своим голосом, – Точно, Варг!

Я засмеялся. Вышло очень похоже.

– Что с ними сделается? Но сработали они хорошо, Мориц клюнул на их ложный след.

– Для чего все это было? – проворчал я, вспоминая побоище за деревней, – Для чего жертвовать своим войском ради чужого приора?

Волчица вздохнула.

– Такова наша звериная доля. Доверие Зеленого приора дороже, чем горстка воинов из деревни. Синие напортачили, Синим же и разбираться.

Эти слова прозвучали так горько, что мы замолчали. В тишине каждый думал о своем. Хильда о Хаконе и теперь уже своих воинах, я о том, что, наверное, до конца жизни буду иметь связь с Лунным Светом. Как говорится, подписался перед Небом, теперь не отвертишься.

– А где Зеленый приор?

– Эммерик?! – с легкой язвительностью переспросила она.

Волчица оттолкнулась и вскочила с кровати. Полностью обнаженная, она нагнулась за штанами, и на миг у меня из головы вылетели все вопросы.

Но вот Дикая начала одеваться, снова пряча изящные ноги под слой крепкой дубленой кожи, и мои мысли стали возвращаться в деловое русло.

– Да простит меня Небо, – мучаясь с завязками, прорычала Волчица, – но этот законник просто поскорее смылся в свою столицу.

Она подозрительно посмотрела вокруг, будто проверяя, нет ли у стен ушей. Я поднял руку:

– Сейчас, погоди…

Мой сканер охватил разом все помещение, и у Волчицы подпрыгнули брови:

– Какая сила!

А потом я сузил сканер, и выпустил его за пределы, крутанув пару раз так, что почти пол замка всплыло в моей голове. Загудела голова, но мне больше и не надо было – вокруг нас были только Серые Волки, а Пантеры дежурили на выходе из крыла.

Впрочем, мой сканер коснулся чего-то интересного за пределами замка, на крыше прямо над нами. И я показал Волчице пальцем вверх, поджав губы.

Она подняла глаза к потолку, одновременно натягивая подклад, на который потом ляжет броня. Красивая грудь исчезла под тканью, и я вздохнул – теперь это все в моих воспоминаниях до следующего раза. Вот только когда он будет? И будет ли вообще?

Хильда приблизилась, прижалась щекой к моей щеке и жарко зашептала:

– Приор Эммерик – трус!

Я округлил глаза, рассматривая ее.

– Думаешь, он поклонился…

Она замотала головой.

– Нет. Просто трус! Смылся в свою столицу, и отзывает сейчас все стаи под ее стены.

В глазах Волчицы горело явное презрение. Получалось, Эммерик решил не с соседями объединиться для отпора, а просто закрыться у себя. Ощетинившись клинками и когтями верных зверей, Зеленый приор надеется переждать гуляющий вокруг беспредел, словно какую-то бурю.

И это учитывая то, что из его же столицы бегали гонцы с ложными приказами.

– Мы и тебя еле отвоевали, – Волчица шептала и оглаживала мои плечи так, будто вот сейчас я исчезну, – Он как узнал, что ты был нулем… Эммерик боится всего, что можно!

Она провела пальцем по свежему шраму вверху моего живота. Потихоньку он уже зарастал, превращаясь в едва видимый рубец.

Я понял, о чем она говорила, и вполне представлял мысли этого Эммерика. Весь Орден шатается под ударами ереси, звери и люди целыми приоратами поклоняются неведомой силе и встают под ее знамена… И тут в его же приорате появляется ноль.

Точнее, зверь, бывший нулем, скачущий по мерам, как сайгак. Да еще и нулем он был непростым, а просветленным! А тут наверняка Серые Волки и Кабаны рассказали про мой крик вождя, что могу целые толпы воодушевлять. Да и физической силой, как все заметили, я не обделен.

Так что логика таких, как Эммерик, вполне понятна. На Земле, насколько позволялось мне вспомнить, иногда командование так поступало. Если нашли что-то непонятное и подозрительное, они предпочитали сначала накрыть ковровой бомбардировкой, а уже потом отдавали приказ пойти посмотреть, что там было. И, кстати, обычно в таком случае бойцы чаще оставались целы…

Но одно дело, когда такое отношение к врагу. А другое дело, вот так уничтожить потенциального союзника.

Если б я был в сознании, попробовал бы подговорить приора к Суду Неба у алтаря. Вот тогда бы этот Эммерик свою меру бы и проглотил…

– Командор Керт уехал с ним, он не оставляет надежд уговорить.

Я вспомнил ветерана.

– Да, Зеленый приор называл его другом, – кивнул я.

– Оракул и Керт еле уговорили Эммерика на суд Неба, – прошептала Хильда чуть ли не в унисон с моими мыслями.

Я вздрогнул:

– Как? Я же без сознания был!

– Я ответила за тебя, – Хильда уткнулась мне в плечо, – Есть такой закон. Если подсудимый при смерти, и не может отвечать.

– А если бы Небо осудило меня? Ты бы…

– Тоже погибла бы, – Волчица пожала плечами, – Но зато так мы остановили казнь.

Стиснув зубы, я смотрел на Дикую, поражаясь ее смелости. Она ведь меня давно не видела, и не знала, что со мной было после того, как я покинул стены Вольфграда. А тут по приказу своего приора прибыла в чужой край, где тут же появляюсь я и творю невозможную хрень. Мало ли на чьей уже стороне ее бывший примал, и она не побоялась ведь, встала у алтаря…

Волчица расшифровала мой взгляд по-своему.

– Есть в законе такая вещь. Если б ты был нулем, одно слово приора о твоей казни – и голова с плеч. Любой зверь посчитал бы честью обнажить клинок, – объяснила Хильда, – Первушник… ну, тут зависит от его полезности. А зверь всегда имеет право на суд.

– А что за оракул? – спросил я.

– Оракул Пантер, ты увидишь его сейчас на приеме у вождя, – тут она вскинулась, – Одевайся давай уже.

***

Прежде, чем покинуть наше крыло, я отыскал Мордаша. Фолки не подвел, и разместил нуля внизу, в подсобке для первушников, где находилась еще пара нулей, перетаскивающих ящики – рядом был какой-то склад, где хранилось много такого, что можно таскать. Кажется, именно отсюда принесли свежие простыни в мою комнату, на замену старым и порванным.

Неудивительно, что, когда среди слуг появились еще одни руки, их попытались тут же пристроить к работе. При мне Мордаша отчитывала дородная первушница за его нерасторопность. Насколько я понял принципы взаимоотношений в Инфериоре, слуги и рабы сначала пытались разобраться сами. А то если доходит до зверей, то у нулей обычно просто летят головы.

– Это где видано такое, чтобы приказы зверя не исполнялись? Да ты, ноль, жизнь свою не ценишь, Небом данную?

– Что зверь, что ноль, под Небом рав… – хотел сказать он, но тут моя рука легла ему на плечо.

Первушница сразу почтительно склонила голову, завидев меня, а Мордаш затрясся, не понимая, что делать. С одной стороны, религия просветленных промыла ему мозги, и перед ним стоит живое доказательство их правоты – зверь, бывший нулем. А с другой стороны то, что я зверь, означало, что могу свернуть ему шею за непослушание.

Я только хмыкнул – что там за каша в его голове, не представляю даже. Но мне нужно было сохранить его, чтобы узнать самому побольше о проповедях про Абсолюта. А поэтому сейчас ноль должен оставаться нулем.

– Мордаш, – сказал я, подняв его за подбородок и глядя в глаза, – Слушайся тут. Это твое смирение, выдержишь его, и пойдешь со мной.

Тот смиренно склонил голову, коснувшись лба двумя пальцами, а я кивнул первушнице.

– Смотри, головой отвечаешь.

– Господин, за нуля?! – у первушки чуть глаза не высыпались, – Головой?

– Вот и старайся, чтоб обидно не было, – без улыбки ответил я.

На выходе мне встретился Фолки, разговаривающий с Хильдой. Я кивнул ему, и помощник сказал:

– Примал, я прослежу, не беспокойся, – он сунул руку за пазуху и вытащил… деревянную фигурку и мой кожаный кошель!

– Это… – только и вырвалось у меня.

Я уже и думать забыл про них. Еще будучи первушником, сунул в тюфяк в каморке примала, а потом вернуться за ними судьба не довела. Выполнил-таки Фолки мою просьбу, сохранил безделушки.

Волчица посмотрела с интересом на вещицы в руках помощника, а потом возмущенно нахмурилась:

– Почему я об этом ничего не знаю, Фолки?

– Я сам не знаю, что это, – тот пожал плечами, – Примал попросил. Он защитил слово клана, и я выполнил свое.

Хильда стрельнула глазами на фигурку:

– Её? – она, конечно же, имела в виду первушку-девчонку.