Текст книги "Введение в когитологию: учебное пособие"

Автор книги: Александр Фефилов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Как было показано выше, всякое тождество – это одновременно различие. Различие, прежде всего, предметов, связанных субъектом в отношении тождества, а не различие самого отношения тождества. Когда А включает в себя свой антипод – А, лингвисты говорят о внутренней антонимии – энантиосемии, ср. «вход» в дом может рассматриваться одновременно как «выход» из дома; «выключатель» выполняет также функцию «включателя» и т. д.

Антагонистическое тождество позволяет нетривиально толковать отношение субъекта к миру, ср. Мир – это мое подобие. Мир это я (мир во мне). Мир – это я в мире. Мир – это я и согласованная со мной действительность.

Какие бы точки зрения на тождество мы не рассматривали, в каких бы терминах не определяли суть тождества, ср. тождество – это сходство; тождество не мыслимо без подстановочности (взаимозаменяемости); тождество – это подобие и др., проблема тождества не должна рассматриваться в узком смысле «как таковая». Тождество – это, прежде всего, отношение,а именно: отношение тождества.Поэтому логичнее было бы, анализируя тождество, сначала определить понятие отношения вообще и только потом – понятие отношения в частности, т. е. отношения как релятора тождества.

Обратимся в этой связи к известной нам лингвистической проблеме – к отношению Языка и Речи. Данное отношение в лингвистике, сформулированное основоположником структурной лингвистики Ф. де Соссюром, не имеет формального характера, как и все отношения в лингвистике. Прежде всего, это отношение значений.Компонентами этого отношения выступают слова. В соответствии с распространенными в лингвистике взглядами слово обладает лексическим значением на уровне Языка (= языковой системы). Лексическое значение представляет собой совокупность всех значений слова, а именно: основного, главного или собственного значения, а также второстепенных, переносных или несобственных значений. Считается, что на уровне речи слово реализует одно из своих потенциальных значений, которое называется актуальным.

Таким образом, система языка предстает как некий резервуар слов, где за каждым словом закреплен целый набор определенных значений. Уровень речи является лишь той средой, в которой семантические возможности слова становятся его семантической действительностью. В таком упрощенном понимании языка и речи заложена определенная точка зрения, согласно которой значение слова не формируется, не создается в межсловных и иных отношениях, а лишь проявляется в них.

Данная точка зрения восходит к прямолинейно истолкованному положению К. Маркса: «Способность вещи есть нечто внутреннее присущее вещи, хотя это внутреннее присущее ей свойство может проявляться только в ее отношении к другим вещам» [34, 143].В соответствии с этим высказыванием бытует мнение, что свойства вещей не создаются из отношения между вещами, а лишь проявляются в нем [ср. 39, 63; 48, 259–260].Не было бы возражений против данной трактовки, если бы «свойство вещи» понималось как «атрибут вещи» в духе Спинозы. Однако к свойству вещи начали причислять и «модусы вещи».

Оппоненты данной точки зрения высказывают диаметрально противоположное мнение: «Значение приобретается предметом или явлением, выступающим в роли знака в связи с его отношением к чему-то, что не является знаком. Еще раз подчеркнем – значение не проявляется в отношении, а именно приобретается в этом отношении» [33, 96].Здесь имеется в виду семиотическое, знаковое отношение.

Обе точки зрения являются крайними и довольно свободными толкованиями философского наследия К. Маркса. Осталось незамеченным, что основоположник диалектического материализма отмечал в своих трудах следующее. Для возникновения отношения необходимо наличие минимум двух вещей. Кроме того, для выявления отношения вещей, согласно К. Марксу, необходимо «объединить их в одну категорию»,их принадлежность к которой «есть единое в них» [там же, 146].

Далее, согласно тому же автору, свойство вещи – не есть качество отношения между вещами; отношение – это определенный способ проявления свойства вещей; отношение – это общийдля обеих вещей категориальный признак, в объеме значимости которого вещи проявляют свои свойства. Важным условием этого вывода является то, что в отношение вступают однородные величины (вещи). В соответствии с этим условием выводы К. Маркса не могут распространяться на экстралингвистические (знаковые) отношения языковых единиц. По той же причине «отношения между вещами» вряд ли можно рассматривать по аналогии как отношения разных типов языковых знаков, ср. существительных и глаголов, прилагательных и существительных, глаголов и наречий.

Однако данные положения вполне приемлемы для объяснения однотипных языковых знаков, например, предметных имен. Такие вещественные имена как шляпаи отецне имеют сами по себе (и даже в отношении!) свойства или качества «принадлежности», ср. шляпа отца.«Принадлежность» обозначает само отношение. Основное свойство «шляпы» проявляется в ее функциональном предназначении «покрывать голову». Оно не выражается в самом отношении «принадлежности». В сочетании шляпа отцаактуализируется свойство «шляпы» как «предмета одежды», который может «принадлежать». «Отец» проявляет свойство предмета, «имеющего обыкновение носить головной убор», которым можно «обладать». «Принадлежность» и «обладание» – это разные полюсы одного и того же категориального признака, ср. тот, кому принадлежит нечто, обладает этим нечто. Реальные отношения рассматриваются в синтагме в виде частных формантов, ср. шляпа отца – der Hut desVaters,или – целыми языковыми знаками, ср. шляпа принадлежитотцу – der Hut gehörtdem Vater.

Таким образом, любое отношение, в том числе и отношение тождества, строится на принадлежности к единому третьему, которое и объединяет единицы (предметы, понятия, понятийные компоненты и др.) в данное отношение. Этим соотносительным третьим может быть единая категория, единый класс, тип, вариант; единая функция; единое пространство; единое время и действие.

Возвращаясь к проблеме отношения потенциального значения в языке и актуального значения в речи у одной и той же лексической единицы, следует отметить, что переход языковой единицы в речевую не всегда сопровождается отношением тождества по принципу А = А. На уровне речи потенциальная семантика языковой единицы активно взаимодействует с обозначаемым мыслительным понятием, а не повторяет, не имитирует его. Именно на уровне речи происходит формирование и изменение семантики языковой единицы, ее корректировка и подгон под новые логико-мыслительные понятия.

Номинативное знаковое отношение лексической единицы претерпевает изменение при ее вступлении в репрезентативное знаковое отношение. Возникает вопрос – если что-то изменяется, значит, это что-то присутствует в качестве константной величины?

Да, такой константной величиной является тот самый семантический потенциал языковой единицы, который часто называется собственным значением. Собственное значение – это типовое, главное, стереотипное значение, которое закрепилось за языковой единицей и является неотъемлемой частью ее знаковой сущности. Такое значение ассоциируется в языковом сознании человека, говорящего на родном языке, в первую очередь. По сути дела, стереотипное значение – это то актуальное значение, которое повторялось у данной речевой единицы в рамках типизированных контекстов до тех пор, пока она не сохранила «семантическую память» на рекуррентно реализуемое значение.

В речевом, репрезентативном акте стереотипное, константное значение соотносится благодаря субъекту речи с актуальным мыслительным понятием, в результате чего порождается определенный семантико-концептуальный эффект. Подобного рода эффекты имеют речемыслительную природу. Они не являются чисто вербальными или чисто мыслительными. Они представляют собой синтез. Однако сам акт обозначения (= придания значения) осуществляется говорящим по принципу уподобления потенциальной семантики языковой единицы (собственного значения) и актуального репрезентируемого понятия, т. е. по принципу тождества А = А.

На уровне языка в стереотипном значении языковой единицы презентируется(предъявляется) какое-то исторически застывшее понятие, получившее лингвистический статус. На уровне речи языковая единица репрезентирует(воспроизводит, создает в перспективе данного, известного) по аналогии, обусловленной говорящим субъектом, какое-то подобное или новое (не совпадающее по «номиналу») мыслительное понятие.

Эффект этого взаимодействия как раз и приписывается актуальным значениям – прямым и косвенным, главным и второстепенным, собственным и метафорическим. Однако, как показала логика рассуждения, ставить абсолютный знак равенства между языковыми и речевыми значениями словесных единиц неправомерно.

Итак, отношение Языка и Речи можно определить как отношение полного номинативного тождества и в то же время как отношение определенного семантического подобия. Само же знаковое отношение вербальной единицы в речевом контексте следует определить как аппроксимативноесемантико-концептуальное отношение. Это отношение приближения языкового знакового значения и обозначаемого мыслительного понятия. По характеру это совместное, двунаправленное отношение, т. е. соотношение.

Так называемые ассоциативные, «вертикальные», или парадигматические, отношения словесных знаков в языке представляют собой, как известно, тематические, синонимические, антонимические, омонимические, номинационные, словообразовательные, морфологические, частеречные отношения. В основе всех разновидностей отношений данного типа лежит один и тот же принцип тождества. Тождество устанавливается соответственно:

• по принадлежности к единой теме или одному и тому же понятию (стул, стол, шкаф– «мебель»);

• по сходству номинативных значений (дом – здание; учитель – преподаватель);

• по принадлежности к единой понятийной категории при наличии номинативных контрастов (зима, лето– «время года»; жизнь, смерть– «человек»);

• по сходству акустемных оболочек, или номинативных форм и разности значений (замок – замок, коса – коса);

• по совпадению мотивационных признаков именования (бегать, бег, убегать, забег– «бег»);

• по принадлежности к единым словообразовательным средствам (мальчик, пальчик, стульчик– «-чик»);

• по сходству грамматических морфем или грамматических категорий (носы, столы, помидоры– «ы» как формант грамматической категории множественного числа);

• по принадлежности к единому лексико-грамматическому классу (идти, ползти, работать, говорить– «глаголы как части речи»; дом, снег, любовь, горение– «существительные как части речи»).

Традиционно выделяемые синтагматические или речеконтекстуальные отношения словесных знаков также строятся на отношении тождества. Оно проявляется, например, как отношение семантического согласования, или семантической валентности (моргать глазами; рубить топором; кусать зубами).Знаками отношений вообще в языке выступают глаголы-предикаты (Он читает книгу),а также предлоги (Книга лежит нна столе).Эксплицитные формы выражения тождества зафиксированы в лексике языка, ср.: походить, быть похожим, равный, подобие, уподобление, сходство, совпадать, быть тождественным, одно и то же, то же самое; как две капли воды; не отличаться; идентичный; аналогичныйи др.

Обобщая проблему тождества в лингвистике, можно сделать следующий вывод: парадигматические, системные или лексические отношения, основывающиеся на тождестве, – это объективированные отношения тождества, т. е. «оязыковленное» тождество. Синтагматические, речеконтекстуальные отношения, строящиеся говорящим субъектом по принципу уподобления, – это репрезентативные речемыслительные отношения. Их, таким образом, не следует искать в языке, они проявляются на стыке речи и мысли. Главным инициатором этих отношений выступает говорящий человек, творящий речь субъект. Это и определяет в основном специфику речемыслительного тождества. «Уподобление рождает пространные и притом прекрасные идеи» (М.В. Ломоносов, [106, 28]). Речемыслительное уподобление часто не подвластно рациональной логике, с помощью которой философы и логики пытаются измерить границы человеческого мышления.

2.4. Когитологические концепты

В данном разделе будут рассмотрены основные когитологические соотношения, как то:

(1) Действительность – Сознание-Мышление – Язык-речь;

(2) Язык-Речь – Сознание-Мышление – Действительность.

Первый тип отношения охватывает процессы отражения действительности в сознании и мышлении, а также воплощение результатов отражения в языке и речи как продуктов языкотворческого сознания. Второй тип отношения представляет собой деятельность координативного сознания, которое переводит язык и речь в сознание и мышление с соответствующими образами действительности. В этой связи полезно сопоставить философские русскоязычные терминопонятия СОЗНАНИЕ и МЫШЛЕНИЕ с их немецкоязычными эквивалентами BEWUSSTSEIN и DENKEN. Русский термин сознание состоит из двух смыслонесущих компонентнов, со + знание, что буквально означает «параллельное знание». Именно оно выступает аналогом того, что отражается в нашей голове – это некое «абсолютное знание», представляющее структуру и содержание действительности. Более материалистичен в этом отношении немецкий терминоаналог Bewusstsein, который также можно квантовать на две смысловые части, ср. Bewusst + sein. Первая конституента Bewusst (= осознанный) определяет вторую конституенту sein (= бытие). «Осознаному бытию» в голове человека соответствует бытие действительности (Sein). Отсюда можно понять, почему для многих немецких философов действительность представляется хаотической. По мнению представителей данной точки зрения, сознание отражает хаотическую действительность упорядоченно, т. е. приводит ее в соответствие со структурой и содержанием мыслительных понятий. Сопоставление номинативной оболочки других терминов подвигает нас также к более тонкому пониманию феноменов, которые им приписываются. Ср. немецкое denken (= мыслить) восходит к слову Ding (= вещь). Мыслить в немецком понимании означает, таким образом, «вещать», «мыслить предметно». Русское «мыслить» восходит по смыслу к более распространенному в просторечье глаголу думать («постигать своим умом»), а также к глаголу «рассуждать».

При ближайшем рассмотрении классического отечественного лингво-философского наследия выявляется, что многие подходы к анализу языковых объектов насквозь когитологичны. Об этом свидетельствуют краткие формулировки основных когитологических взглядов, представленные ниже, ср.:

• Языковое сознание не равно речевому мышлению.

• Язык и мысль взаимодействуют как разные категории.

• Тождество между языком и мыслью проявляется по форме и содержанию.

• Любая мысль может быть выражена с помощью языка.

• Мысль «является» в речи.

• Слово в языке и слово в речи – это разные слова.

• Язык усваивается через мысль. Язык есть средство приобретения мысли.

• Мысль формируется первоначально независимо от форм языка.

• Язык – «генератор мысли».

• Мысль выхолащивает языковое содержание.

• Ложность следует искать в познании, а не в отношении вещей.

• Язык соотносится с действительностью через сознание.

• Знаком слова является его «внутренняя форма».

• Знание, заложенное в языке, и знание, находящееся вне языка, – это соотносимые, но не совпадающие величины.

• Быстрота мышления с помощью языка становится возможной благодаря заместительной функции одного из признаков значения.

Приведенные формулировки лишний раз подтверждают, что методологическая база лингвистического анализа должна строиться с учетом взаимодействия известных гносеологических категорий Действительности, Сознания-Мышления, Языка-Речи.

С учетом направленности бинарные отношения данных категорий сводимы к следующим типам:

1. Отношение Действительности к Сознанию.

2. Отношение Сознания к Действительности.

3. Отношение Сознания к Концептуальной картине мира.

4. Отношение Сознания к Языку-Речи.

5. Отношение Языка-Речи к Сознанию в действии, или к Мышлению.

1.Отношение Действительности к Сознанию – это процесс отражения действительности в форме понятий. Это воздействие внешнего мира на наши чувства и разум. Это – условно первичное формирование (становление, структурирование) потенциальной концептуальной картины мира.

2.Отношение Сознания к Действительности – это процесс осознания, познания действительности через призму ранее сформировавшихся представлений и понятий об объективном мире. Это – условно вторичное формирование (идентификация, уточнение, дополнение) актуальной концептуальной картины мира.

Отношения одного и второго типа по сути своей неразрывно связаны друг с другом, они представляют собой две стороны единого соотношения, векторы которого постоянно меняются.

Сущность вещей и вещественных отношений – это не что иное, как сущность понятий и понятийных отношений. Вещь измеряется в сознании по следующим общественно-исторически обусловленным параметрам:

1) по качеству (внешним и внутренним признакам, т. е. фигуративным и конфигуративным признакам; предполагается, что качественные признаки являются устойчивыми, абсолютными);

2) по количеству (величине, числу, объему);

3) по свойству, проявляющемуся в отношении вещи к другим вещам (под свойством вещи целесообразно понимать внешнее проявление какого-то качества вещи);

4) по характеру активного действия, которое исходит от вещи, сопровождается ею или замыкается на ней;

5) по локализации в пространстве (расположению, местонахождению);

6) по локализации во времени (отнесенности к временному отрезку, временной точке, временной протяженности).

Та или иная совокупность качественных, количественных, относительных, пространственных и временных признаков (степень их участия и взаимодействия может быть различной, а некоторых – даже равной нулю!) дает основания различать одну вещь от другой, выделять род, вид вещей.

Само по себе соизмерение действительности и осознания действительности, иными словами, мира и концептуальной картины мира в рамках одной культурно-исторической общности, т. е. относительно одной нации или национальности, не представляет проблемы. Адекватность отражаемой действительности и концептуальной картины мира воспринимается почти как «один к одному» (1: 1). Не замечаемая в синхронном срезе разница создается за счет относительности и бесконечности познания постоянно изменяющейся действительности, детерминирующей в свою очередь изменение концептуального аппарата познания. Однако проблема данного соизмерения становится интересной и плодотворной для научного анализа, когда рассматривается в диахроническом, историческом плане. Осознание одной и той же вещи могло быть разным на различных этапах развития человеческого сознания, прогресс которого неотделим от развития человеческой цивилизации в целом. Следы различных этапов развития человеческого сознания стерлись в ходе истории, если не были зафиксированы в специальных источниках информации. Они частично отложились с той или иной степенью прозрачности в языковой материи (в форме слов, в формально-грамматических категориях; мотивационных значениях, интегрированных с формой слова) и языковой идеальности (в семантике слов, в значениях грамматических форм).

Проблема соизмерения действительности и концептуального сознания приобретает особую важность в плане сравнения различных культурно-исторических общностей. Нет сомнения в том, что есть не только сходства, но и существенные различия в соизмерении действительности и сознания разных народов. Эти различия обусловлены особенностями в социальном (общественном, культурном, бытовом и др.) укладе жизни, т. е. спецификой самой реальности, уровнем цивилизации. И хотя формы отражения действительности в целом совпадают, содержание этих форм, в частности, состав вышеназванных параметров, по которым измеряется предметная действительность, может существенно различаться. Содержание мыслительных понятий будет неодинаковым и в силу различной приоритетности тех или иных параметров или элементов понятий.

3.Отношение Сознания к Концептуальной картине мира – это процесс корректировки и переработки актуальной концептуальной картины мира.

Если действительность осознается в процессе ее отражения, т. е. соизмерения с имеющимися в сознании понятиями опыта, то продукты, результаты этого отражения (сформировавшиеся в голове человека понятия), осознаются в сопоставлении друг с другом, как в плане единой мыслительной категоризации (выделения общности, сходства), с одной стороны, и установления различий, специфики, с другой стороны, так и в плане их непосредственного комбинирования как своего рода линейной организации в целях создания сложных понятий или понятийных комплексов. Сознание соизмеряет мыслительные понятия в соответствии с основными логическими принципами (конъюнкции; эквиваленции; дизъюнкции как полного или частичного отрицания; инклюзивности и эксклюзивности), устанавливая их разнообъемность, перекрещивание, внеположенность, подчиненность. В этой связи целесообразно было бы говорить о концептуальных парадигмах и концептуальных синтагмах.

Концептуальные парадигмы– это система опорных элементов форм мышления, по принадлежности к которым распределяются все мыслительные понятия как социально обусловленные образы объективной действительности в сознании человека. Все разнообразие объективной действительности может быть классифицировано в сознании в виде понятий о 1) субстантности, 2) реляциональности (акциональности, статальности и др.), 3) квалитативности, 4) локальности, 5) темпоральности, 6) квантитативности. Любое понятие из любой мыслительной парадигмы может стать начальным или переходным пунктом мысли, т. е. первичным звеном мыслительного процесса. Точно также любое понятие из любой парадигмы может стать промежуточным или конечным пунктом мысли, т. е. вторичным звеном мыслительного процесса. Таким образом, мышление можно представить как цикличное движение от одного звена какой-то концептуальной парадигмы к другому звену какой-то концептуальной парадигмы, или от одного комплекса концептуальных звеньев к другому комплексу концептуальных звеньев. Связь двух концептуальных звеньев представляет собой простую концептуальную синтагму.

К простым концептуальным синтагмамотносятся:

1) Квал – Суб (высокий мужчина);

2) Рел(Акц) – Суб (поющая девушка);

3) Кван – Суб (несколько стульев);

4) Лок – Суб ( дачный домик);

5) Квал – Рел(Акц) (сложная поездка);

6) Кван – Рел(Акц) (много писать);

7) Тем – Рел(Акц) (долгий разговор);

8) Рел(Акц) – Лок (плавательный бассейн);

9) Кван – Тем (много времени);

10) Квал – Лок (высотный дом);

11) Тем – Квал (длительная болезнь);

12) Кван – Лок (два берега).и др.

В простой концептуальной синтагме на исходные парадигмы могут накладываться замыкающие, например, субстантность мыслится в перспективе квалитативности (юноша, старец),акциональности (рабочий, посылка)или квантитативности (двойня, тройник)и др.

Простые концептуальные синтагмы – это простейшие формы мышления. Содержание синтагмных парадигм и характер их отношения определяют разновидность мыслительной формы. Так, например, концептуальная синтагма типа Квал – Суб может получить следующие разновидности в зависимости от содержания синтагмной парадигмы Квал и способа его связи с Суб, например:

1) субстантность представлена в перспективе собственного, имманентного признака, ср. Суб-Интраспекция-Квал ( белый, круглый камень);

2) субстантность мыслится в перспективе свойства, которое она проявляет в отношении к внешнему миру, воздействуя на него или подвергаясь воздействию, ср. Суб-Экстраспекция-Квал (тяжелый, холодный камень);

3) субстантность характеризуется функциональным макро-структурным отношением к внешнему миру, в которое она вовлекается благодаря своим качествам и свойствам, ср. Суб-Интерспекция-Квал (драгоценный, строительный камень);

4) субстантность идентифицируется с помощью признака какого-то другого, внешнего понятия, ср. Суб-Экстер-спекция-Квал (природный, искусственный камень).

Связь нескольких концептуальных парадигм или отношение простых концептуальных синтагм между собой представляет собой более сложную концептуальную синтагму. Ядром сложной концептуальной синтагмы является логический предикат, который может быть представлен различными типами семантических предикатов. Например:

1) Суб-Акц-Суб (Он читает книгу; Он – учитель);

2) Суб-Акц-Лок-Кван-Тем (Он работает на предприятии два года);

3) (Квал-Суб) – Акц (Маленький мальчик бегает).

Исходя из вышеизложенного, следует различать два плана концептуальной картины мира:

1) универсальные концептуальные модели (соотношения концептуальных парадигм и синтагм), определяющие различные формы сознания или структуру сознания; заполняющиеся относительно стабильным содержанием, или статическими контенсионалами;

2) конкретные информативные наполнения, модификации концептуальных моделей, отражающие динамическое содержание актуального мышления. Второй план концептуальной картины мира формируется во взаимодействии первого концептуального плана с объективной действительностью. Под воздействием второго концептуального плана видоизменяется (сужается или расширяется) первый концептуальный план.

4.Отношение Сознания к Языку-Речи – это процесс объективацииили «отложения» сознания в системе языка, т. е. переход мыслительных понятий в языковые значения и закрепления их за определенными формами языка. Иными словами, это процесс транспозиции «концептуальной картины мира» в «языковую картину мира», например, семантизация отдельных и комплексных мыслительных понятий, т. е. переход парадигм и концептуальных синтагм в ранг языковых значений. В данном отношении проявляется лингво-креативная (языкотворческая) деятельность сознания.

Кроме отношения перехода или объективации, наблюдается отношение влияния сознания на язык. Это отношение приводит к мыслительной унификации, понятийному уподоблениюили к контенсионально-семантическому выхолащиванию языкового значения, и, наоборот, к семантической амплификации,смысловому расширению языкового значения. Так, например, в целом ряде сложных словообразовательных конструкций немецкого языка определяемые конституенты утрачивают свое первоначальное лексическое значение и переходят в разряд полусуффиксов, или «суффиксоидов», ср. Fach mann( специалист), Putz frau( уборщица), Flug zeug( самолет). Семантическая конкретизация охватывает слова языка, структурные ниши которых открыты для нового содержательного наполнения, ср. бежать – бежать рысью; бежать на приз; бежать из страны.

Десемантизация знаменательных слов, их концептуализация охватывает широкие слои того или иного языка. Эти процессы становятся возможными в отношениях семантической детерминации в сложных словах и синтагматического предицирования в атрибутивных словосочетаниях. Многие определяемые компоненты семантически унифицируются до уровня лексических маркеров логико-мыслительных категорий. Такая тенденция особенно четко проявляется, например, в немецком языке, ср.: Waren haus(универмаг), Back haus(пекарня), Treib haus(оранжерея), Kuhl haus(холодильная установка);а также частично в русском языке, ср.: домпрестарелых, домбыта, доммебели;где компоненты – haus и дом обозначают понятия о предметах, обладающих внутренним пространством, предназначенным для чего-то, т. е. актуализируют главным образом логико-семантический признак «локальность».

В русских метафорических словосочетаниях типа собачий холод(= «сильный холод»), собачья жизнь(= «плохая жизнь»), собачья преданность(= «глубокая преданность»)у атрибута собачийноминативное значение также становится ассоциативным, побочным, а знаковая функция сводится к указанию на логико-семантический признак «квалитативность», модифицированный субъективной отрицательной оценкой. Благодаря отношению контекстуального предицирования языковая картина мира подгоняется под концептуальную картину мира.

Зафиксированные в языковом сознании нормативные словосочетания, грамматические категории – это уже готовый продукт лингвокреативной деятельности концептуального сознания. Он постоянно преобразуется под давлением актуального сознания и мышления. Как справедливо отмечал В. Гумбольдт, «духовная деятельность, направленная на выражение мысли, имеет дело уже с готовым материалом: она не создает, а преобразует» [36, 71].

5.Отношение Языка-Речи к Сознанию в действии, или к Мышлению, проявляется двояко. Это, с одной стороны, процесс обозначения или выражения мыслительных понятий, или функционирование языковой системы в качестве речевого средства, инструмента для передачи мысли. Данное соотношение сопровождается переходом языка в речь, интеграцией языка в динамике (речи) и актуального сознания (мышления).

С другой стороны, это комплементация выражаемых мыслительных понятий языковыми значениями, а именно, наложение на обозначаемое понятие дополнительных семантических смыслов, определяющих языковую перспективу видения концептуальной картины мира. Апперцептивная функцияязыка-речи по отношению к сознанию-мышлению проявляется благодаря номинативным, мотивационным значениям слова в силу семантической инертности главного значения слова, актуализирующегося в переносном значении; а также вследствие грамматической полифункциональности словесных форм. В результате комплементивного влияния языковых формальных значений на выражение мыслительных понятий происходит расширение или сужение репрезентируемого мыслительного содержания.

Наиболее часто комплементивная функции языка-речи по отношению к сознанию-мышлению реализуется в художественной и поэтической речи, ср.:

«Холодный душ омывал его дождевыми иголочками»(Ю. Бондарев).

«Я пригвожден к трактирной стойке. Я пьян давно. Мне все – равно»(А. Блок).

В первом примере дополнительный ассоциативный фон за счет метафорических средств получает концептуальная синтагма «струи, льющейся из душа воды, напоминали о дожде и покалывали голое тело». Во втором примере обозначается банальная ситуация: человек не может подняться из-за трактирной стойки вследствие очень сильного опьянения. Но поэтическое виденье ситуации обеспечивается за счет гиперболических языковых средств – «колоть дождевыми иголочками», «пригвожден к трактирной стойке».

В обоих примерах ирреальные или маловероятные вербализованные ситуации наслаиваются на реальные ситуации. Вербально-понятийное противоборство порождает эффектную речемысль.

На основании изложенного попытаемся представить суть и характер соотношения анализируемых гносеологических категорий в виде следующих комментариев.