Текст книги "Империя зла"

Автор книги: Александр Гущин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Овсюковой, старшему инспектору паспортного стола 54-го отделения милиции. Все-таки мореход прописал своих родителей к себе в дом.

После этого родителям предложили "быстрый кооператив" и через год они купили себе отдельную квартиру и покинули жилплощадь сына.

– Крепко в тебя вцепилось ГРУ, – смеялся над Гущиным дед Лапа, – ты местным грушникам подопытный один нужен, много народа в квартире им ни к чему!

В апреле 1980 года Гущин окончил среднее мореходное училище по специальности морское судовождение. 26 апреля ему был выдан диплом с отличием. Хотя мореход одолел трехгодичный курс училища всего за один год, с отличием его не назовешь, так как преддипломная практика по специальности техника судоводителя была оценена не на "пять", а на "четыре", и еще один-два предмета он пересдавал, чтобы получить по ним высший балл.

С Федосеевым Александр перестал встречаться, радовался будущей работе штурмана, вероятно история на этом и закончилась, если не одно обстоятельство. Матрос швартовой бригады Андрей Гаус предложил

Александру бежать с ним за границу, что расценивалось уголовным кодексом как измена родине со сроком наказания до 15 лет. Гущин сам нашел деда Лапу и рассказал о предложении Гауса, пояснил специфику работы в швартовой бригаде и заочной учебы в училище. Михаил Исаевич объяснил горе философу, что его продолжают пытаться завербовать.

Особенно злобствовал один вечный студент, набивавшийся в приятели нашему герою. Этот учащийся, называвший себя кавказцем, был в лучшем случае мексиканским цыганом по национальности. Он все рассказывал, как на службе в пограничных войсках на севере ловил зубатку. Назовем его фамилию Козин. Козин говорил, что тело у зубатки как у девушки, очко, такое очко, что как засунешь, ну и…, читатель уже догадался, какая тематика была у этого Козина. Другой приятель Гущина, Равиль

Гизатуллин, стал говорить, подмигивая, что Александр в младенчестве пачкал пеленки. Он договорился до того, намекая Александру на хулиганские поступки в его детстве, на ранние половые связи, обнаруженные разведчиками по тайным дистанционным детекторам лжи; тогда Гущин схватил Гизатуллина за грудки, приподнял.

– Ты чего, ты чего, – зашипел Равиль.

– А зачем ты, татарская твоя морда, Рязань сжег?

Теперь провокация Гауса. Государственная безопасность СССР захотела, чтобы Гущин предал Родину. Михаилу Исаевичу была знакома фамилия Гаус. Родители Андрея Гауса были потомственные дипломаты, разведчики, естественно.

– Соглашайся с Гаусом бежать за кордон, – смеялся Федосеев. Тебя схватят, напугают сроком в тюрьме, и предложат вместо срока работать на ГРУ. Будешь информатором, стукачем, шестеркой у Гауса. Он тебя будет курировать.

– За кордон могу уйти и без Гаусов, – мрачно отвечал новоиспеченный техник-судоводитель.

Так дед Лапа получил множество фамилий преподавателей, учащихся очного и заочного обучений Ленинградского мореходного училища

Министерства морского флота СССР, которые, благодаря своим провокациям, засветили методику работы советских спецслужб.

Когда оренбургские земляки прощались, дед Лапа, вдруг что-то вспомнил.

– Слушай философ, что произошло перед тем, как тебе предложили предать твою Родину, мать твою? В помещении твоей швартовой бригады?

– Павел Шаранов приходил со товарищи. Разговор свой обычный завели на свою обычную замаскированную КГБешную тематику. Пашка мне подзатыльник дал и сказал, что я перетрахал всех девок на теплоходе

"Михаил Лермонтов", – отвечал лапотный философ.

– Что ответил? – любопытствовал дед.

– Ну, сказал, не может быть, ведь я импотент детства. Сказал, что у меня и справка есть.

– Это какой Шаранов, тот, кто с латвийцем пытался тебя завербовать в Вецмилгрависе, когда теплоход "Михаил Лермонтов" стоял на ремонте в рижском доке? Что было потом? – спрашивал дед Лапа.

– Потом они ушли. Это имеет какое-то значение? – вопрошал деревенский туповатый недоумок, который важно называл себя философом.

– Тебя зомбируют на потерю памяти, – отвечал Федосеев. Выявили какой-то страх в твоей психике и стараются управлять с помощью этого страха. Только они не знают, что ты рассказал историю с Гаусом мне.

Значит, нет страха. Нет страха, нет и случая, – мудрено завершил беседу Михаил Исаевич.

Про себя матёрый шпион Федосеев Михаил Исаевич называл Александра

Гущина Иваном-дураком. Но это был не совсем дурак, а дурак из сказки, которую Федосеев сочинил, общаясь с этим деревенским простофилей. Вот эта сказка:

Как Иван-дурак поле Русское сторожил.

Жил был Иван-дурак при Русском поле. Заметил он, что поле Русское топчет нечто с иной Земли. Ночью топчет и тайком.

Спрятался Иван-дурак у поля в засаде, ждёт. В полночь видит, что на поле Русское явился Мерседес бронированный, со стёклами пуленепробиваемыми, который русский нетронутый ковыль иностранными шинами с пылью и грязью дорожной смешивает.

Сидят комфортно в том Мерседесе представители Главного разведывательного управления России, сладко пьют и сытно закусывают. Проколол Иван-дурак шины тому Мерседесу.

Мерседес вырулил на дорогу и стал уходить от Ивана через село, но застрял. Автоматическая подкачка шин не сработала. Выскочили тогда из Мерседеса российские тайные генералы-разведчики, сытые свои рожи утирают, и расправу хотят творить над Иваном, ан не могут. Сельчане Ивановы, кто с косой, кто с вилами, а кто и с топором подступают, призывают иностранных корреспондентов в свидетели. Убоялись генералы, струсили. Бросили обездвиженный Мерседес, сами кто куда.

Односельчане Ивана сейчас на том Мерседесе детишек в школу, в соседний район возят, своей школы-то нет в селе, неграмотен был народ. Вот грамотные генералы-разведчики и распоясались. У неграмотного народа-то можно и всё поле истоптать. Можно было, коли не Иван-дурак.

27 Теплоход «Вася Алексеев» и теплоход «Алапаевсклес», 1980-й год. Отчего затонул теплоход «Брянсклес?».

Летом 1980 года 4-й помощник капитана теплохода «Вася Алексеев»

Гущин Александр совершил свой первый рейс в качестве штурмана по маршруту Ленинград – Мурманск. Капитаном теплохода был Евгений

Сергеевич Балыков, третьим помощником был Бабенко Сергей

Анатольевич. Балыков в Мурманске списался в отпуск, вместо него прибыл новый капитан со своей штурманской командой. Поэтому в

Мурманске Гущина списали на берег и направили в гостиницу, чтобы пересадить на теплоход "Брянсклес". Не дождавшись теплохода, который задерживался, Александр улетел в Ленинград. В Ленинграде его направили 4-м штурманом на теплоход "Алапаевсклес". Эти суда,

"Алапаевсклес" и "Брянсклес", были лесовозами, длиной более ста метров. Летом и осенью 1980 года "Алапаевсклес" совершил рейс по маршруту Ленинград – Мурманск – Певек – Игарка – Мурманск. Капитаном судна был Нестеров Юрий Алексеевич, старшим помощником Степанов

Михаил Александрович. Грузовым помощником капитана был Стулов, сын знаменитого капитана. Стулов как-то рассказал Гущину, что много лет назад он чуть не пробил голову какому-то штурману Рывлину, который пытался проводить с ним какие-то психологические опыты. Третьим помощником капитана являлся (Примечание цензора: Фамилия третьего помощника засекречена, так как он в данное время выполняет особые задания Главного разведывательного управления.)

Дед Лапа рассказал, что на теплоходах этих Гущина пытались завербовать (в который раз!). Степанов Михаил не завербовал подопытного и в качестве наказания был направлен на квартиру Гущина с цветами.

– Если он психологически не победил вербуемого, то его, таким образом, наказывает руководство, посылая с подарком или с цветами к незавербованному, – объяснил поступок Степанова дед Лапа.

– Теплоход "Брянсклес" затонул в этом рейсе, – продолжил дед, внимательно глядя на нестандартного штурмана. – Затонул на твоей вахте, на вахте четвертого помощника капитана. Или разведка что-то химичит, или тебя бог прикрывает. Почему ты не согласился идти в рейс на теплоходе "Брянсклес"? Иди, мореход. И моли Николая Угодника послать тебе удачу.

В этом 1980 году внезапно умер сорокадвухлетний поэт Владимир

Высоцкий. Его песня "Охота на волков" показывала, что психофизики советской разведки проиграли в этой тайной борьбе против представителя собственного народа.

"Обложили его, обложили, но остались ни с чем, егеря", – с восхищением думал Федосеев о Высоцком.

В Москве в это время проводились Олимпийские игры. Тысячи подозрительных жителей Москвы были выселены за 101-й километр. И вдруг внезапная, подозрительная смерть поэта.

– Вскрытие тела Высоцкого не производилось, – размышлял Михаил

Исаевич.

– И друзей с армянскими фамилиями у Высоцкого немало. Конечно это не факт, но в моём отделе именно армяне добивались наибольших успехов в такой науке, как боевая психофизика. Неужели тот доморощенный философ из села Марковки прав, утверждая, что национальности влияют на интенсивное развитие или на интеллектуальное торможение целых народов! Не может быть! Это рассуждения махрового националиста! – так думал беглый представитель советской интеллектульной разведки в 1980 году.

28. Запланированная смерть Петра Мироновича Машерова. Почему погибла команда футбольного клуба «Пахтакор»? Отчего затонул пассажирский лайнер Балтийского морского пароходства «Михаил Лермонтов»? Низкий пролёт советского железнодорожного моста и речной пассажирский теплоход «Александр Суворов». Теплоход «Валериан Куйбышев» капитана дальнего плавания Туркина Юрия

Дмитриевича. Декабрь 1980 – декабрь 1984.

17 ноября 1980 года Михаил Исаевич и Александр Гущин находились на перекрестке трассы Москва-Минск с дорогой на Смолевическую бройлерную птицеферму. Это место находится в Белоруссии, недалеко от города Жодино. На асфальте трассы виднелись кровавые надписи, написанные красной краской. Гущин в отпуске приехал на родину жены, в белорусский город Житковичи. В Белоруссии ему захотелось посетить перекрёсток с кровавыми следами поперек трассы, и встретиться с

Михаилом Исаевичем Федосеевым.

Дед Лапа поджидал морехода. В Белоруссию Федосеев приехал из города Харькова. В бывшей столице Украины беглый разведчик ГРУ следил за судебным процессом по делу авиакатастрофы над

Днепрдзержинском. Судили двух авиадиспетчеров: Николая Жуковского и

Владимира Сумского, по вине которых 11 августа 1979 года столкнулись два самолета ТУ-134. Погибло 172 человека.

Встреча со штурманом малого плавания Балтийского морского пароходства шпиону необходима была для своей добровольной шпионской деятельности. На основе рассказов морехода, Михаил Исаевич добывал фамилии представителей советских спецслужб. Американской разведке важны были эти фамилии с адресами местожительства не только как информация, откуда ждать угрозы своим агентам в Советском союзе, но и для перевербовки некоторых из этих представителей КГБ или ГРУ.

4-го октября 1980 года в автомобильной катастрофе погиб Первый секретарь ЦК КП Белоруссии Пётр Миронович Машеров. Шпион Федосеев завёл речь о незаметном влиянии боевой психофизики для выполнения таких заданий, как, например, это политическое убийство. Слово

"психофизика" повлияло на морехода Гущина как красная тряпка на быка. Он не мог понять, что на человека можно влиять на дистанции, незаметно для окружающих и незаметно для самого испытуемого клиента.

– Ты кто, сумасшедший? Что такое психофизика дед? Как её понять?

Что она может? – с гневом вопрошал тупой деревенский философ, который так и не смог воспринимать, то, что для профессионального шпиона было яснее ясного.

Тогда матёрый шпион ГРУ рассказал Гущину притчу, разъясняя дилетанту возможности боевой психофизики.

– "Однажды психофизики ГРУ и психофизики КГБ проводили совместные боевые учения, – начинал свой рассказ дед Лапа.

– Молодой КГБешник сидел в ресторане "Пекин", обедал, ему приказали не покидать ресторан до особого распоряжения. Вдруг к нему подбегает официант и взволнованно сообщает: "Василий Петрович, на улице милиция хулиганов ловит, хулиганы пристали к вашей жене, отобрали сумочку, хотели угнать вашу автомашину!"

КГБешник бежит на улицу, выскакивает на проезжую часть и его сбивает грузовик. Очнулся молодой КГБешник в больнице, весь в гипсе, кости переломаны, очнулся и думает: "Меня вообще-то Владимиром

Ивановичем зовут, я же не женат, и у меня никогда не было автомобиля! Зачем же я на улицу ринулся, если был приказ не покидать ресторан?"

Гущин недоверчиво фыркнул, в ответ на рассказ матёрого шпиона.

– Мы сейчас находимся на месте гибели Петра Машерова, уважаемый работник Балтийского морского пароходства, – продолжал втолковывать мореходу чудеса боевой психофизики дед Лапа. От белорусов я кое-что разузнал. В тот трагический день 4 октября было столько случайностей, что ясно вижу не почерк КГБ, а чистую работу психофизиков из ГРУ. Брежневу Леониду Машеров почему-то помешал, вот

Генсек и поручил военной разведке убрать Петра Мироновича. Это для профессиональных шпионов труда не составило. Бронированный ЗИЛ

Первого секретаря Белоруссии в тот день оказался не готов для поездки, поэтому Машеров поехал на "Чайке" ГАЗ-13. Корпус у "Чайки"

– простая консервная банка. Теперь спецслужбам нужно было сделать так, чтобы эта "Чайка" столкнулась на встречных курсах с каким нибудь грузовиком. Специлистам из ГРУ надо было работать чисто, так как всюду недремлющее око КГБ. Но в таких операциях работает ограниченное количество людей, как правило, из окружения самого политика.

И вот ситуация. Водитель встречного грузовика ГАЗ-53Б Николай

Пустовит в определённый момент почему-то отвлекается, глядя на приборную доску, или на встречную машину слева, или вдруг его начинает клонить в сон. Внезапно Николай Пустовит видит, что он чуть ли не врезается во впереди идущий МАЗ водителя Тарайковича, который, по правилам, уйдя вправо к обочине, притормозил, кстати, не имея стоп сигналов. Чтобы увернуться от столкновения, Пустовиту необходим манёвр влево!

ГАЗ-53Б, уворачиваясь от МАЗа, выскакивает на встречную полосу, в него врезается "Чайка" Машерова. Суммарная скорость составляет около двухсот километров в час. Летальный исход неизбежен. А за рулём

"Чайки" Машерова водитель-пенсионер Зайцев с радикулитом. Реакция пенсионера с больной спиной, не позволяет Зайцеву уйти вправо, в сторону вот этой дороги на птицеферму. Замечу тебе, мореход, что с помощью нейролингвистического программирования человеческого мозга можно незаметно заставить человека вести машину с определённой скоростью, и проезжать контрольные пункты точно в определённое время. Подопытного клиента "ставят на счётчик". Контрольные пункты знает только разведчик-психофизик, он тебя, как на поводке, мимо них ведёт! Ещё могу сказать тебе, уважаемый философ. -

Матёрый шпион прищурился и произнёс вполголоса, как бы доверяя собеседнику военную тайну,

– У тех лиц, которые подвергаются нейролингвистическому программированию, часто заболевает спина. Радикулит шофёра-пенсионера Зайцева, водителя "Чайки" Машерова, его вдруг больная спина, тебе ничего не подсказывает? От злобности спецслужб трещит хребет народа!

Заметь, что ни водитель Тарайкович, ни водитель Пустовит не являются сотрудниками советской разведки! -

Дипломированный шпион смеялся, глядя на непонимающее тупое лицо

Александра.

– Это же элементарно! – шпион с сожалением смотрел на моряка, на этого ограниченного, похотливого русского деревенского мужика.

Профессионал-разведчик с превосходством взирал на неполноценного мирного деревенского философа-лоха.

Не давая опомниться и осмыслить одну информацию, бывший советский шпион освещал уже другой трагический случай:

– В Харькове старший смены авиадиспетчеров Сергеев не был на суде даже в качестве свидетеля! А по инструкции контролировать другого диспетчера мог только сам Сергеев, но никак не Владимир Сумской!

Сумскому 15 лет тюрьмы ни за что дали! Сергеев явно представитель

ГРУ, которому зачем-то необходимо было уничтожить футбольную команду

"Пахтакор". Вот эта узбекская футбольная команда и погибла в авиакатастрофе.

Александр Гущин тупо чесал свою голову и произносил, непонимающе глядя на беглого советского полковника:

– У тебя дед, не все вальты в колоде. Ты точно сумасшедший.

Футболисты-то причём?

– Ищи причину в конкуренции Первых секретарей союзных республик, философ. Элементарная борьба за власть, – говорил дед Лапа. -

Поехали в Минск, любитель "настоящей философии". Я тебе в Минске ещё кое-что покажу.

Как понял дед Лапа, работа Гущина как штурмана, понравилась капитанам наставникам Балтийского морского пароходства, и мореход в конце 1980 года был направлен в группу судов типа "Владимир Ильич".

На теплоходе "Валериан Куйбышев" Александр Гущин проработал с декабря 1980 года по декабрь 1984 года. 17 января 1982 года умер

Варлам Шаламов. Его смерть Александр не заметил. О ней рассказал дед

Лапа, который ездил в Москву к церкви Николы в Кузнецах.

Через месяц, 16 февраля 1982 года у берегов Новой Зеландии, непотопляемый лайнер Балтийского морского пароходства "Михаил

Лермонтов", на котором Гущин проработал 6 лет, в отличную погоду лета южного полушария, этот пассажирский теплоход вдруг внезапно и загадочно затонул.

– Твоя работа? – позже допрашивал деда Александр, на рыбалке у

Черного озера.

– Там же человек погиб! Остальные спаслись, слава богу. Полагаю, матросы их спасли. У матросов на "Лермонтове" выучка будьте нате.

Двенадцать девяностоместных шлюпок майнают в две минуты! Жора

Богданов там сейчас боцманом.

– Был там боцманом, – поправил косноязычного философа дед Лапа.

И добавил, – форсмажорные обстоятельства. Как ты говоришь: айсберг врезался в "Титаник". А я говорю, лес рубят, щепки летят.

Смерть в разведке дело обычное, – так отвечал на вопросы морехода

Михаил Исаевич, цепляя здоровенного черного линя на кукан.

А смерть Генерального Секретаря коммунистической партии

Советского союза, смерть Леонида Ильича Брежнева, Александр встретил в Бискайском заливе. Была осень 1982 года, шел дождь. Теплоход

"Валериан Куйбышев", разрезая воды штормового залива, двигался генеральным курсом в сторону Кубы. Капитан Юрий Туркин надавил на тифон, в соответствующее время, как предписывалось в только что полученной шифровке, чтобы опечалить мировой океан заунывным звуком.

И небольшую часть пространства этого огромного Бискайского залива стал омрачать печальный гудок теплохода, который советские моряки называли пароходом. Этот пароход был длиной более 150 метров и имел на борту около 10 000 тонн груза.

Множество фамилий записал в свою хитрую записную книжку Федосеев

Михаил. Но может быть умный, но недалекий Гущин отрицал, что все эти фамилии имеют какое-то отношение к советским спецслужбам. В расшифровке историй, какие случались на этом теплоходе, из исповеди

Федосеева все выглядит так.

Практически, все суда Балтийского морского пароходства, являлись центрами вербовки Комитета государственной безопасности. Центральное разведывательное управление США об этом естественно знало, но непосредственно Соединенным штатам Америки угрожали советские пассажирские лайнеры, где на иностранцев составлялись моральные досье с помощью нейролингвистического кодирования мозга, с помощью незаметных для допрашиваемых, контрольных слов-ответов, и с помощью дистанционных детекторов лжи. Досье нужны были для будущей вербовки этих пассажиров. Некоторых, в виде исключения, вербовали прямо на борту судна. Деяния советских разведчиков стали принимать угрожающие масштабы. Поэтому разведывательными органами США пассажирский лайнер

"Михаил Лермонтов" был грамотно уничтожен.

Это сделал новозеландский лоцман, "случайно" проведя теплоход через подводный каменный риф. Пробоины в днище и борту судна были похожи на пробоины "Титаника", длиною сотню метров. Они не оставили шанса советскому пассажирскому лайнеру остаться на плаву. По мнению шпиона Федосеева, американские спецслужбы для уничтожения теплохода

"Михаил Лермонтов" применили своё нейролингвистическое программирование, кодирование штурманов и капитана на отвлечение от своих прямых обязанностей во время прибрежного плавания. Все было сделано грамотно и незаметно. По-американски. Капитан теплохода

"Михаил Лермонтов" Воробьев (Капитан Арам Михайлович Оганов отчего-то в это время был в отпуске), капитан Воробьев почему-то ушел с капитанского мостика, чего в принципе, в данном случае, не должен был делать. Старший помощник капитана теплохода "Михаил

Лермонтов" тупо смотрел на буруны впереди судна, ничего не предпринимая. Рядом со старшим помощником находился второй помощник капитана, который докладывал, что идем на подводные камни, но тоже ничего не предпринял, чтобы изменить курс или остановить движение судна. Секретный сотрудник ЦРУ, то есть новозеландский лоцман, делал все, чтобы отвлечь внимание советских судоводителей. Он уверял, что здесь фарватер, что он часто водит здесь теплоходы. Но осадка

"Михаила Лермонтова" была около восьми метров, подводная каменная гряда, которую обнаруживали ветер и волны, находилась на глубине шести метров. Лоцману-оборотню всё удалось. Утопив советский лайнер, новозеландский pilot отделался легким испугом, так как за безопасность судовождения в любом случае отвечает капитан теплохода.

– Наука о нейролингвистическом кодировании головного мозга человека в США, вероятно, более развита, чем в СССР, – прояснил ситуацию недогадливому и неграмотному философу дед Лапа.

– Тебя почти 20 лет вербуют, и никакого эффекта. Спросили бы вслух официально, ты бы давно все объяснил. И пароходы свои ГБешники не топили бы. ГБешники ради компроментации неугодного политика и свой собственный народ вместе с собствнным теплоходом утопят. Им чем больше жертв, тем лучше. Жди теперь новую катастрофу пассажирского теплохода.

Дед Лапа как в воду глядел. 5 июня 1983 года советский речной пассажирский теплоход "Александр Суворов" прошел через ульяновский железнодорожный мост, сквозь низкий пролёт, и снес несколько своих верхних палуб с пассажирами. Погибло около двухсот человек. В это время по железнодорожному мосту должен был пройти пассажирский поезд, который опоздал и вместо него диспетчер пустил товарняк.

Товарный поезд сошел с рельсов, но у железнодорожников обошлось без жертв.

– Информацию о возможностях нейролингвистического программирования мозга могли бы довести до судоводителей, – говорил дед Лапа тупому философу. – Тогда такие катастрофы могли уменьшиться на порядок. Секретность не позволяет. Теперь и не узнаешь, иностранные спецслужбы виновны в гибели пассажиров теплохода

"Александр Суворов" или свои собственные ведут какую-то политическую игру. В Империи зла все возможно. А судоводители "Александра

Суворова" так и не могут толком объяснить, почему они пошли не в тот пролет моста. Затмение на них нашло! Нечистая сила с толку сбила! – вещал матерый шпион, поплевывая на червячка и приговаривая: "Ловись рыбка и больша и велика!"

9 февраля 1984 года гудок пароходов отметил очередную смерть

Генерального Секретаря ЦК КПСС, теперь Андропова Юрия Владимировича.

По разумению генералов ГБ, члены экипажей судов заграничного плавания контактировали с представителями капиталистической системы, поэтому должны были быть завербованы в любом случае. Либо как будущие сотрудники, которых отправляли во время отпуска на курсы КГБ

(ГРУ), на переподготовку; либо моряки должны были завербованы как информаторы, как стукачи, которых их личными страхами нужно было держать в узде. Александр Гущин, тот самый трудно вербуемый, был использован как психологический полигон для начинающих работников

Госбезопасности. Этот штурман мог принести неприятность и капитану дальнего плавания, так как в любой момент этот капитан мог быть отозван с судна заграничного плавания (престижная и денежная работа!), как не справившийся с заданием по вербовке.

Старшим помощником капитана теплохода "Валериан Куйбышев", на котором теперь работал четвёртый помощник Гущин, был Рывлин Рудольф

Аронович. Должность второго помощника замещал Яковлев Владимир

Васильевич. Третьим помощником был Малышев. (Примечание цензора:

Имя и отчество третьего помощника Малышева изъято из произведения, по соображениям государственной безопасности.)

После ухода Малышева Гущин стал третьим помощником, четвертым стал Чемоданов Юрий по кличке "Сумчатый". Третий штурман обязан был вести журнал временных поправок хронометра. Радиосигналы точного времени капитаны ГБешники заставляли брать на стыке вахт, в 0800, в опасное для судоводителя время, так как большинство аварий происходит именно на стыке вахт. За Гущиным наблюдали и определяли, что он предпочитает в первую очередь – гнев капитана, что не взята поправка хронометра или слежение за опасными судами, которых надо было обсчитать, чтобы не попасть в опасность столкновения. Гущин и здесь выкрутился – стал брать поправку в свободное от вахт время, а в 0800 на своей вахте, в штурманской рубке, в наушниках сосредоточенно слушал якобы радиосигнал, но мысли его были заняты судовождением.

Начальником радиостанции был Удальцов, радистом Миропольский

Александр. Позже Удальцова сменил Владимир Орлов. Старшим механиком был Леонид Васильевич Соколов. Под командованием этого механика

Соколова был моторист по кличке "Ёжик", который часто проводил с подопытным Гущиным психологические опыты.

Третий механик был пожилой не сотрудник спецслужб, поэтому

Федосеев отметил только фамилию молодого механика, его заменившего.

Четвертым механиком был Хлупнов Валерий Иванович. После того, как

Хлупнова "списал" на берег Федорин, четвертым механиком стал

Владимир Кравченко. Первым помощником являлся как черт во сне, тот самый товарищ Федорин Анатолий Васильевич, по кличке "Федорино

Горе". Хозяйственным помощником был сначала Никифоров Станислав, потом Ляпин Юрий Леонидович. У Федосеева в записях эти два хозяйственных помощника в своих психологических опытах с населением

СССР были как близнецы братья. Впрочем, исследователь легко сможет их разделить, просмотрев судовые роли теплоходов, на которых работал не вербуемый мореход. Раздетому Никифорову, зимой в Финляндии, куда теплоход пришел из южноамериканских тропиков, тупой философ отдал на время свой парадный махеровый свитер, который тот изорвал, таская тару из судовых кладовых. Он не отдавал свитер несколько месяцев, проводя операцию "подсознательный страх перед грехами". Но подопытный третий помощник капитана все страхи перешагнул и все-таки вытребовал назад свою вещь, которую жене подопытного пришлось перевязать.

Судовым врачом, какое-то время, был Воробьев Валерий Николаевич, который своими рассказами о битых стеклах в собственной квартире был похож на вербовщиков КГБ и ГРУ, но Гущин не верил в такие якобы провокационные действия Воробьева.

Вторым механиком на теплоходе "Валериан Куйбышев" был Завьялов

Игорь Павлович, он был, по мнению Федосеева, одним из главных руководителей психологических операций ГРУ по вербовке незавербованных моряков. Третьим механиком, позже, после того, как пожилой третий механик ушёл в отпуск, стал работать хитрый агент КГБ

Киселев. (Примечание цензора: Имя и отечество Киселева изъято из произведения, и не называется, по соображениям государственной безопасности.)

Когда Гущин прибыл на борт, Туркин Юрий Дмитриевич еще не принял дел и судном командовал какой-то пьяный капитан, которого за удачные вербовки перевели из Дальневосточного пароходства в европейскую часть страны. Фамилия капитана была (Примечание цензора: фамилия капитана изъята из произведения, так как данный сотрудник ГРУ уже умер, а о покойниках плохо отзываться в России не принято.)

Выйдя из каюты, хмельной капитан нос к носу столкнулся с новым четвертым помощником. Уставившись на вновь прибывшего, он вдруг заорал на весь пароход,

– Ста-ас!!!!

Станислав Никифоров не спеша подошел к капитану, и они скрылись в каюте.

Малышев с Рывлиным попытались завербовать Гущина сразу, сабельным ударом – не получилось. Им осталось только оставлять карандашные записки на штурманских приборах, которые раскачивали соответствующим образом психику подопытного. Самой знаменательной была надпись

"Заметай следы!". Это означало, что Гущин, по контрольным словам-ответам, и по своим кодированным движениям, оставил много информации о своих прошлых прогрешениях, пора бы и расколоться.

Малышев покинул "Валериан Куйбышев" не с радостью. Информации о прошлых грехах Гущина было хоть отбавляй, но вербовка не удалась.

Юрий Чемоданов провел параллельную психологическую операцию

Репино-Репное, основанную на подсознательном страхе испытуемого. В

Репино, что под Ленинградом, у него якобы была любовница, а Репным называл село Марковку Владимир Дахно, одноклассник Гущина. Все грехи, которые Гущин совершил, сотрудники связывали с селом

Марковкой-Репным. В этом селе Александр проживал до 14 лет. Окончив

Марковскую восьмилетнюю школу, Александр стал учиться в районном селе Тоцком. Федосеев сразу же заявил Александру о том, что Владимир

Дахно завербован ГРУ и, возможно, участвует в психологических операциях, направленных против невербуемого. Гущин улыбнулся и ответил,

– Кто, Дахно? У него же в голове одни бицепсы! Такие разве нужны разведуправлению? Принижаешь, дед, интеллектуальные способности советских спецслужб! Ты старик, договорился до того, что считаешь, дядю моей жены Михаила Ханеня, которому прозвище "Чак", секретным сотрудником ГРУ. Что, якобы в Белоруссии, в городе Житковичи он пытался меня закодировать для последующей вербовки на похоронах собственной матери, бабушки моей жены. Ну и фантазёр же ты, дед!

Как пишет Федосеев Михаил Исаевич, Юрий Чемоданов не смог завербовать подопытного и стал, в виде наказания, помогать тому корректировать морские карты; но не забывал "Сумчатый" и складывать компромат на подопытных в свою сумку.

Когда "Валериан Куйбышев" ремонтировали на Канонерском судоремонтном заводе в гости к вахтенному помощнику Гущину пришел вахтенный помощник капитана соседнего судна Равиль Гизатуллин. Как помнит читатель, Равиль и Александр вместе учились в мореходном училище. Гизатуллин принес много спиртного и провел психологическую операцию, которая привела бы к вербовке подопытного. После вечерних возлияний, друзья отправились путешествовать по ночному Ленинграду, было много приключений. Утром Гизатуллин на борту "Валериана

Куйбышева" заявил, что Гущин украл у него паспорт. Александр послал его подальше, но Федосеев понял, что тот уверился, что Равиль работник спецслужб, так как никто не обнаружил, что вахтенные помощники капитана покидали свои суда, что строго воспрещалось.