Текст книги "Орден Белого Орла"

Автор книги: Александр Зеленский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Буров

…Переход в экстрасенсорном восприятии от рассказа фельдшера к исповеди Пашки-Мозоля на этот раз произошел настолько незаметно, что Буров даже спутал их поначалу и только чуть позже переориентировался…

Прохоров-Мозоль

…Думать никогда не мешает. Но со мной иной раз происходит черт знает что, я сначала делаю, а потом думаю… Примерно так же получилось и во время моего недолгого пребывания в провинциальном Ельце.

С командой Костомарова я познакомился по распоряжению Телегина. Именно для встречи с ними я и отправился в глушь на самом медленном в России пассажирском поезде Москва – Елец, который останавливается почти у каждого телеграфного столба.

Мало того, что я из-за бессонной ночи, проведенной в обществе беспокойных попутчиков, которые зачем-то тащили с собой грудного младенца, пребывал в полной прострации, так еще и ранним утром поезд простоял битых два часа на каком-то забытом Богом полустанке и прибыл в Елец в полдень с приличным опозданием.

В общем, в городском Дворце культуры, где по воскресным дням собирались на посиделки члены местного военно-исторического клуба, я оказался в тот момент, когда все уже расходились по домам.

– А мы вас ждали-ждали… – проговорил высокий детина с бритой головой и серебряной серьгой в ухе, встретивший меня у входа. – Вы Павел Прохоров? Нам сообщили о вашем приезде из Москвы…

– Где бы нам пообщаться? – спросил я, намекая на то, что не против был бы пообедать в каком-нибудь местном ресторанчике, и тут же задал второй вопрос: – Вас как звать-величать?

– Фамилия моя Костомаров. Зовите просто Игорем…

– Игорек! Эй, Игорь! – позвал женский голос из зрительного зала.

– Прошу прощения. Я отлучусь на секунду…

Я прошелся по фойе Дворца культуры, осмотрел выставку картин самодеятельных художников и наконец оказался в большом зрительном зале. Он был пуст, и только на сцене стоял бритоголовый Игорь, а вокруг него танцевали под новомодную музыку две премилые девицы в самых что ни на есть настоящих гусарских мундирах.

– Ольга! Ты зачем сшила два одинаковых мундира? – поймав за руку одну из «кавалерист-девиц», строго вопрошал Костомаров. – Оба мундира белого цвета, а это, насколько я помню, цвет Елизаветинского гусарского полка. А ты должна была полностью воспроизвести мундир малинового цвета, принадлежавший Воронежскому гусарскому…

– Да нет у меня такой материи! Чего привязался? – довольно небрежно буркнула девушка по имени Ольга. – Нет бы поблагодарить свою будущую супругу за изящную работу, а он только ругается… Нет, Игорек, не пойду за тебя замуж, и не надейся!

Однако лично мне гораздо больше понравилась вторая «кавалерист-девица» – рослая, кровь с молоком, грудастая, с большими черными глазами, у которой ноги, казалось, произрастали прямо от самых ушей.

– Между прочим, твоя сестра Инна очень даже одобрила мое решение сшить два одинаковых мундира, – закончила Ольга.

– Кто тут, черт побери, командует парадом, я или Инна?! Почему у меня никто ничего не спрашивает? Все делают, что кому вздумается, а я должен за вас отвечать… – негодовал Костомаров, воздев руки вверх.

– Игорь! – позвали руководителя клуба из-за кулис. – Там Митрофанов на милицейской «Волге» подъехал! Тебя разыскивает…

– Сам Митрофанов?.. – перепугался Игорь. – Чего это мной сам начальник милиции интересуется? Не к добру… Девочки! Совсем забыл! Возьмите на себя гостя из Москвы. Он где-то в фойе должен меня ждать… Инна, тебе особое поручение. Будь радушной хозяйкой! Пригласи гостя на вечер, постарайся понравиться. Он нужный человек. А ты, Ольга, если будешь москвичу глазки строить, убью!.. Ты меня знаешь… Все! Убегаю! Действуйте без меня.

Костомаров испарился, оставив невесту и сестру на сцене.

– Ну что, Олюшка, пойдем обаять москвича? – с улыбкой спросила Инна, не замечая меня в зрительном зале.

– Сначала пойдем переоденемся, а то москвич не поймет, с кем имеет дело, – это, по-моему, уже было в фильме «Гусарская баллада»…

– Точно! Придумаем что-нибудь пооригинальней!..

«Какие милые девочки, – подумал я, – хотят меня развлечь. Что же, я возражать не стану».

Не торопясь, я вышел из зала, поднялся на второй этаж и пошел по длинному пустому коридору, дергая за ручки закрытых дверей. Открытой оказалась только одна в самом конце коридора. Туда я и зашел, услышав знакомые голоса и смех.

– Ольга! Давай скорее, а то гость заждался… Неудобно!

– Подождет! Надо же марафет навести…

– Ну, ты теперь полдня будешь красоваться перед зеркалом. Смотри, Игорек узнает, точно убьет…

За первой дверью оказалось две других, причем голоса раздавались из-за левой, над которой сквозь стеклянную перегородку лился мощным потоком электрический свет.

– Не балуй, Инна! Выключи осветительные приборы сейчас же! А то тебя наши кинолюбители линчуют, как преступного негра…

– А что, из меня получилась бы очень симпатичная негритоска, – дурачась, проговорила Инна.

Сам не знаю, как это получилось. Наверное, черт попутал. Только я, придурок, подставил стул и, взгромоздившись на него, заглянул в помещение, где переодевались девушки…

Когда я в последний раз занимался подглядыванием за женским полом? Давно, еще в школе, после занятий физкультурой. Но сейчас передо мной открылась совсем иная картина – спелая и сочная, готовая к употреблению Ольга в одних тесных трусиках телесного цвета крутилась у зеркала, пудря носик, а затем и маленькие груди с оттянутыми сосками. Инна, потушив лампы накаливания, предназначенные для киносъемок, лениво стягивала с себя гусарский мундир. Ментик, доломан – все это оказалось аккуратно развешенным на «плечики», и они заняли место в шкафу. Наступила очередь облегающих лосин… Тогда это и произошло. Оглядев налитые груди Инны и особенно высоко оценив ее сочные соски, похожие на спелую черешню, я неловко переступил с ноги на ногу и со всего размаху грохнулся со стула…

Как ни странно, визга особенного я не услышал, больше было гомерического хохота. Я смотрел на милых девушек снизу вверх, а они, совершенно меня не стесняясь, разглядывали меня, лежащего на полу в несколько фривольной позе…

– Чего же вы не постучались, мужчина? – прорыдала сквозь смех Ольга. – Мы бы вас и так пустили.

– Особенно если вы тот самый человек из Москвы и у вас отдельная квартира и прописка, – добавила Инна, успевшая накинуть легкое короткое платье.

– Девушки, вы мне нравитесь! – честно признался я, поднимаясь с пола. – Никогда таких не встречал, ни в Москве, ни в Париже… Так что, если Игорь не будет возражать, я на вас женюсь, на обеих сразу!

Возражений не последовало.

Всю вторую половину дня мои новые знакомые таскали меня, голодного, по городу, показывая местные достопримечательности. Вообще-то Елец мне понравился, при ближайшем рассмотрении он совершенно не соответствовал понятию «провинциальный город». Здесь немного было деревянных одноэтажных домов, преобладали трех-, а то и пятиэтажки, и все каменные. На века строили! Понравился мне городской парк своей несуетностью и тенистостью аллей. А местный краеведческий музей оказался выше всяких похвал, в нем меня особенно заинтересовал зал с археологическими экспонатами. Много там было старинного оружия и различных боеприпасов.

– Вот из таких пистолетов стреляли елизаветинские гусары, – мечтательно проговорила Инна, указывая на полку стенда, где лежал отлично сохранившийся длинноствольный кремневый пистолет.

– Нет, милая, это оружие в те века называлось иначе, – проявил я свои глубокие познания.

– Знаю, знаю, – влезла в наш с Инной разговор несносная Ольга, которая явно становилась третьей лишней в нашей компании. – Это пистоль!

– Какая ты умная! – недовольно проворчала Инна, презрительно оглядев подругу с ног до головы.

– Вы знаете… Мне, оказывается, надо спешить! – наконец заявила Ольга. – У меня отец придет с работы, а ключей у него нет. Так что, адью! И не скучайте. Желаю хорошо повеселиться!

Так мы остались с Инной одни.

Я плохо помню, как мы оказались под крышей дома Костомаровых, о чем говорили, что делали. Помню только, что пришедший Игорь застал нас в объятиях друг друга. На что философски заметил: «Вот так всегда! Заставь девчонку Богу молиться, она, дура, обязательно лоб расшибет… Либо себе, либо другому!»

После ужина Игорь предложил мне перебраться в гостиницу.

– Я снял для вас вполне приличный одноместный номер. Пошли, провожу до гостиницы. Заодно обсудим ситуацию…

Да, это назрело, потому что во время ужина поговорить с Игорем о делах мне так и не удалось – его постоянно отвлекали телефонные звонки, а между ними он успевал только выпить очередной стаканчик водки, на закуску времени не оставалось.

– Давайте напрямик, что вы хотите нам предложить? – сразу взял быка за рога Костомаров, когда мы очутились на улице.

– Я представляю крупных бизнесменов от антиквариата, – сказал я. – У нас имеются связи со многими коллегами в зарубежных странах, отлаженная система реставрации и сбыта различных древностей. Платим мы хорошо. Берем все, что только можно найти под землей в культурных слоях. Я имею в виду вещи, к которым прикасались руки древних.

– Да, я вас понял, – кивнул бритой головой Игорь. – Но мы-то занимаемся несколько другим. Нас интересует история русской армии. Мы по возможности восстанавливаем военную амуницию, оружие. Для нас какой-нибудь эполет или перевязь с офицерского мундира легких кирасир или драгун – это восторг! К тому же постоянно ездим в экспедиции по местам боев русской армии. Копаем…

– Вот именно! Копаете… – перебил я. – Это нам и нужно. Вы же можете часть своих находок сдавать нам. Почему нет?

Костомаров почесал нос и, остановившись, посмотрел на меня осоловелыми глазами.

– Почему не можем? Мы все можем! Ладно, черт с тобой! Я открою тебе коммерческую тайну, так и быть. Только тс-с! – Игорь перешел на «ты», даже не заметив того. – Видел того, кто сегодня приезжал на «Волге»? О, брат! Это сам Митрофанов! Полковник милиции, замечу… А теперь пошли! Здесь недалече…

– Куда еще? – спросил я недовольным тоном, отстраняясь от Игоря.

– Не в милицию, не боись! Посмотришь, на чем мы деньгу зашибаем. Да такую, какая твоим бизнесменам от антиквариата и не снилась.

– Может, не надо? – попытался я отыграть назад, почувствовав в этих откровениях некую опасность для себя.

– Нет уж! Ты моей сеструхе приглянулся. Это даже Ольга подметила! Значит, без пяти минут родственник… У нас, у Костомаровых, все всерьез! Если понравились друг другу – женитесь. Только так, и никаких гвоздей! Родственник, я тебе все покажу, не сомневайся… – и Игорь полез ко мне целоваться.

– Лучше я пойду в гостиницу, – утеревшись, сказал я.

– Кровная обида! Да мы уже пришли. Видишь эту сараюшку? Ничем не примечательная, так? А вот от замка ключ…

Покачиваясь на нетвердых ногах, Костомаров кое-как после нескольких неудачных попыток вставил ключ в замочную скважину и распахнул дверь.

– Заходь сюда!

Это был на самом деле обыкновенный сарай, в котором валялась всякая всячина – от садово-огородного инвентаря до каких-то старых флагов и дорогих багетовых рам для картин.

– Наш цех во втором ярусе, – пробормотал Игорь и откинул крышку люка. – Там сейчас темно – лампочка перегорела… Да и нечего тебе там высматривать! Пошел ты к черту! Мы тут оружие восстанавливаем, понял? Оставшееся после боев. Взрывчатку добываем и делаем СВУ. Знаешь, что такое СВУ? Самодельное взрывное устройство… Спрос, как понимаешь, превышает предложение… Вот чем надо заниматься, родственник! И пошел ты к черту со своим антиквариатом!..

Это были последние членораздельные слова, произнесенные Игорем, после чего он упал. Упал прямо на крышку люка, словно прикрыл ее своим телом от недоброжелателей, и тут же захрапел. Я, решив, что концерт окончен и в сарае мне больше делать нечего, ушел в гостиницу с твердым намерением утром отправиться восвояси…

Возле гостиницы я увидел Инну. «Поздновато для уважающей себя девушки», – подумал я, невольно взглянув на часы. Была полночь. И намерения Инны мне стали ясны сразу же, как только подошел к ней, взял ее за руку и заглянул в жгучие глаза. Она потянулась ко мне, поцеловала в губы и, как мне показалось, полностью растворилась во мне, в моем естестве. Больше того, она стала частью меня до такой степени, что я даже услышал ее сокровенные мысли, будто бы она шептала мне их на ушко, почувствовал те же желания, что и она…

– Не провожай меня, – сказала Инна, застегивая лифчик, который, на мой взгляд, был ей несколько тесноват.

– Не боишься, что тебя увидит дежурная внизу?

– Почему же когда мы заходили сюда, ты об этом не думал? Дежурная – моя подруга.

– Понятно! Значит, ты часто здесь бываешь…

– Успокойся, не очень часто.

– Понятно! Значит, гостиница – это тут у вас вместо дома секретных свиданий. А как же пуритански строгие инструкции гостиничного хозяйства?

– Я пошла! И учти, я прилипчивая! Теперь ты от меня никуда не денешься.

– Это я уже слышал от твоего братца, что мы с тобой, оказывается, понравились друг другу… – сказал я в пустоту – Инны уже не было в номере.

«Ага, – подумал я, – раскатала губы… Утром меня здесь уже не будет, прыгну в первый попавшийся поезд – и привет!»

Инна ушла, а я не мог оставаться один в душном квадратном помещении. Быстро одевшись, спустился на первый этаж и увидел дежурную лохматую накрашенную девицу, спавшую прямо на диване в фойе. Услышав шаги, она приподняла голову и, не открывая глаз, проворчала: «Не захлопывайте дверь!» Затем снова уснула.

Я шел по пустому городку и ни о чем не думал. Сам не заметил, как оказался на городской окраине. Там еще протекала какая-то речушка, и мне очень захотелось окунуться в ее прохладные струи, наплаваться до одури. Я начал раздеваться, но успел снять только куртку. Сзади кто-то окликнул:

– Эй, москвич! А мы тебя всю ночь шукаем…

Обернувшись, я увидел на пригорке трех крепких парней, которые на фоне начинавшего светлеть неба казались тремя богатырями с картины Васнецова, только без коней.

– Есть разговор, – сказал тот, кто меня окликнул, и, быстро сбежав с пригорка, встал напротив меня. – Тебе не кажется, москвич, что ты развил у нас слишком бурную деятельность? В день приезда успел все разнюхать… А теперь вот я не могу тебя отпустить, если бы даже и очень хотел. Но я и не хочу! Как говорится, он слишком много знал!

– Кончай балаболить, Шеремет! – проговорил хриплым голосом другой «богатырь». – Дай я его шлепну и весь разговор!

Здесь, под довольно-таки крутым берегом, тьма была особенно густой, и потому я плохо различал лица говоривших, но звук передергиваемого в автомате затвора я услышал, и очень даже хорошо.

– Получай, москвич! – прорычал парень с автоматом и полоснул очередью как-то странно сверху вниз. Меня спасло только то, что в самый последний момент я, сделав шаг назад, ушел с линии огня и, схватив поперек туловища третьего парня, стоявшего прямо за моей спиной, прикрылся им, как щитом. Так что все автоматные пули, предназначенные мне, достались ему.

В следующее мгновение в моей руке оказался пистолет, вырванный из ослабевшей руки убитого. Судя по габаритам, это был двадцатизарядный «Стечкин». В Москве, в укромном месте, у меня был спрятан точно такой же… Первые два выстрела я сделал почти навскидку, толком даже не прицеливаясь. В ответ из темноты вырвалась огненная россыпь трассеров.

«Совсем ополоумели, – подумал я, – трассирующими пулями заряжают… Тем хуже для них – легко вычислить автоматчика».

– Шеремет! Держи его! Падла! Он побежал в сторону города! – заорал хрипатый, полосуя из автомата черноту ночи.

Но он ошибся. В ту сторону я бросил кусок кирпича, попавшийся мне под руку, сам же, тихо ступая на мысочках, побежал в противоположную сторону, туда, где проходило шоссе.

На мое счастье, далеко бежать не пришлось. Из темноты вырвался трейлер, ехавший прямо по бездорожью, и осветил меня мощными фарами. Я пропустил машину вперед и увидел, что, проехав несколько метров, она остановилась. Из кабины тут же высунулась взлохмаченная голова водителя, и он спросил меня:

– Тут что, военные учения? Я только на ночевку устроился, а тут такую стрельбу подняли, мама милая, будто опять в Чечне оказался!.. Слушай, я на Москву правильно иду?

– Я покажу дорогу, – предложил я и, не дожидаясь приглашения, обежал машину сзади и вспрыгнул на подножку.

– Залезай, земеля, – сказал водитель. – У тебя, кажись, кровь на руках…

– Ерунда, – быстро нашелся я, – это портвейн из разбитой бутылки… Только хотел выпить, какие-то недоумки счеты решили сводить между собой, ну я и дал тягу, а то крайним окажешься…

– Это точно! – успокоился молодой водила, перестав на меня подозрительно коситься.

А я тем временем быстро вытер руки, воспользовавшись собственным носовым платком, который тут же выкинул в открытое окно машины.

– Сейчас направо и прямо, – сказал я, указав пальцем на придорожный указатель. – Вон она, дорога! Не возражаешь, если я составлю тебе компанию до Москвы?

– Поехали! – беспечно улыбнулся молодой водитель. – Веселей будет.

– А ты почему без напарника?

– Срочный груз, а напарник в отпуске. Сезон отпусков…

– И откуда путь держишь?

– Из Краснодара. Помидоры везу в столицу…

В общем, водила оказался парнем разговорчивым и бесхитростным. Сначала поведал о неприятностях на работе, потом рассказал о своей девчонке, которая вместо занятий любовью занимается с ним «петтингом», а попросту крутит динамо. Закончил же он анекдотом:

– Слышал новинку из серии «Про Вовочку»? Нет? Тогда слушай. Учительница говорит: «Вовочка, сделай разбор предложения: «Саша и Маша пошли в лес за грибами». Вовочка отвечает: «Это, Мариванна, просто. “Саша” – над лежащее, “Маша” – под лежащее, “лес” – место имения, а “за грибами” – это только предлог…»

Я хохотал долго и смачно, вместе со смехом скинув с себя все напряжение этого дня и этой ночи…

Телегин

…Пока Пашка-Мозоль наводил «мосты дружбы» в Липецкой области, я хорошо поработал с пацанами из подмосковного Зарайска. На учащихся местной школы меня вывел юный «агент» Вадик-Шмыга, который побывал в деревне у бабушки и заодно познакомился с ровесниками, которые, между прочим, на протяжении нескольких лет работали во время летних каникул на раскопках в Зарайском кремле, помогая московским археологам.

«Зарайская стоянка», или «Культура охотников на мамонтов» – так называли археологи эти места. С помощью добровольных помощников они отыскали множество орудий труда, сделанных руками людей около двадцати тысяч лет назад, поделки из костей мамонта.

Вадик-Шмыга уверял меня, что местные школьники отыскали куда больше ценностей, чем отдали археологам. Поняв, что правила игры при рыночной экономике несколько иные, чем при социализме, они готовы были кое-какие древности продать за хорошие деньги.

Встреча с двумя белобрысыми мальчуганами из Зарайска у меня состоялась в Кузьминском парке, где мы и обсудили наши дела.

Расстались мы, довольные результатами нашей встречи. Ребята вернулись в Зарайск с двумястами евро в карманах, я же заполучил уникальные фигурки животных, вырезанные из бивня мамонта. В следующий раз, думаю, ребятки притаранят мне скелет ископаемого в полную величину…

После встречи с мальчишками я отправился на другое деловое свидание, на которое меня пригласил американский предприниматель Джон Джонсон. Еще вчера вечером он позвонил мне и, вежливо представившись, передал привет от французских коллег.

– Вы знаете, – сказал он, – меня должен был представить вам наш общий друг Павел Прохоров, но его почему-то не оказалось дома…

– Он в служебной командировке, – объяснил я.

– Я так и подумал. Вы не против, если мы встретимся с вами без него?.. Вас устроит ресторан «Прага»?.. Тогда завтра, во второй половине дня…

Джон Джонсон оказался точным и ждать себя не заставил. Через несколько минут мы уже сидели за столиком, пили аперитив и, ожидая заказанные блюда, вели неторопливую беседу.

– Вы, насколько я знаю, хотели бы создать совместное американо-российское предприятие, – без тени сомнения проговорил американец. – Я мог бы помочь вам в вашем начинании. Тем более что являюсь представителем одной очень крупной корпорации, заинтересованной в самых тесных контактах с единомышленниками из Москвы.

– Так в чем же трудности? – насторожился я, почувствовав в словах Джонсона некую недоговоренность.

– Так, мелочь… Вы должны будете кроме своих интересов удовлетворять и наши…

– Каковы же ваши интересы?

– Давайте сначала закусим, а то мясо остынет…

Бифштекс оказался прожаренным в самую меру, а темное бархатное чешское пиво придало мясу непередаваемый вкус.

– Да, так вот, – вернулся к прерванному разговору Джонсон, утерев губы салфеткой. – Наша корпорация заинтересована в притоке свежих светлых умов из стран Восточной Европы, в том числе и из России. Мы помогаем крупным ученым, специалистам, изобретателям получить достойную их гения жизнь в Штатах. Обычно проблем с переездом не бывает. Мы заключаем годичные контракты на чтение лекций в наших крупнейших университетских центрах, делаем вызов, а затем ваши умники сами решают, стоит им возвращаться на родину или лучше остаться у нас… Как видите, ничего плохого мы не делаем…

– Э! Да я вам могу поставлять таких клиентов пачками! – похвастался я, махнув одним духом стопку коньяка.

– Нет, Иван Николаевич, – сдержанно заметил американец. – Нам нужны только те люди, кого мы сами вам назовем. На первый раз мы с распростертыми объятиями приняли бы у себя вашего доброго знакомца из МИФИ – физика-ядерщика…

– Вы имеете в виду профессора Серебровского? Это серьезный человек и крупный ученый. Только ведь мне к нему и на два метра не приблизиться, так его охраняют…

– Не надо себя запугивать! – поднял руку ладонью вперед Джонсон. – Что было, то прошло. Сейчас ваши ученые влачат весьма жалкое существование. Поверьте мне, вы не только сможете подойти к нему, а даже и поговорить, передать наши приглашения.

– Вы думаете? – неуверенно спросил я, припоминая, как мне в свое время делали втык особисты за то, что я позволил себе роскошь раскланяться с профессором Серебровским при случайной встрече в фойе Театра Российской Армии…

– Я в этом убежден! Передадите профессору из рук в руки вот этот конверт и больше ничего. Поручение пустяковое…

– Когда и где я смогу это сделать? – спросил я.

– Уже завтра. Профессор Серебровский – председатель приемной комиссии. Завтра в 15.00 он будет обходить помещения общежития, где поселились абитуриенты. Вы подойдете к нему, когда он, выйдя из корпуса, направится к машине. Скажете, что вас просили передать некоторые документы друзья из Америки…

– Так открыто? – поразился я. – А КГБ? То есть ФСБ…

– А чего вам их бояться? Америка – друг России. Она поможет… Ну а потом, как только профессор окажется у нас, мы сразу же в торжественной обстановке подпишем договор о сотрудничестве. Будет банкет и так далее. Без проблем!

– Совместное предприятие?.. Ну что же… – согласился я, махнув еще сто граммов коньяку и блаженно закатив глаза.

– Именно так! – похлопал меня по плечу Джонсон. – Эй, официант! Счет…

Профессора Серебровского в Америку я провожал лично. Он даже всплакнул в «Шереметьево-2» и обнял меня на прощание. И улетел, слава Богу! А через пару дней мы подписывали договор о международном сотрудничестве и прочие документы. Об этом, кстати, подробно писалось в ряде газет. Это событие подняло мое настроение, испорченное неудачной поездкой Паши-Мозоля в Елец. Теперь ту неудачу можно было не принимать в расчет. «Все хорошо, прекрасная маркиза! Все хорошо, все хорошо!» – пропел я про себя…