Текст книги "Тайные боги Земли"

Автор книги: Александр Сухов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 8

Сам я, хоть и бывал в горах, никогда не попадал под сход снежной лавины, однако знал нескольких людей, которым удалось пережить это сомнительное удовольствие. Из рассказов этих счастливчиков мне было известно, что на человека сначала обрушивается неимоверная тяжесть, потом его начинает безбожно крутить и вертеть во всех мыслимых и немыслимых координатных плоскостях. Но самое худшее происходит, когда лавина останавливается. В этот момент несчастного вмуровывает, будто в монолитный камень, и он не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. И если он не успел сгруппироваться специальным образом, чтобы создать воздушный мешок, пиши – пропало, мучительная смерть от удушья ему обеспечена в самый кратчайший срок, а с запасом воздуха все-таки остается надежда дожить до того момента, когда его откопают.

Ну так вот, нечто подобное испытал и я во время облета обнаруженного мной источника Силы. Меня заметили, на меня взглянули, и меня закрутило так, словно я очутился в самой стремнине сходящей с горы лавины. Затем мою волю парализовало. Я все понимал и по-прежнему продолжал получать визуальную информацию об окружающем пространстве, но меня как бы заключили в какую-то прозрачную, будто стекло, субстанцию, так что я не имел возможности, выражаясь фигурально, пошевелить ни рукой, ни ногой.

«Это что еще за напасть такая? – подумал я, пытаясь высвободиться изо всех своих сил. – Не хватало еще застрять на веки вечные в верхнем слое планетарной мантии».

Вообще-то я как-то уже привык ощущать себя одновременно в нескольких ипостасях, как, например, в данный момент, находясь глубоко под землей в виде некоей духовной эманации и на ее поверхности в своем обычном человеческом обличье. Однако вольно или невольно в душе появился неконтролируемый страх, что значительная часть моего «я» навсегда останется в раскаленной земной толще. Еще в годы своего романтического юношества я с увлечением читал Эдгара По, Кафку, Майринка, в частности, то, что касалось разного рода аномальных отклонений человеческой психики, и до смерти боялся даже представить, что меня ожидает участь одного чрезвычайно впечатлительного литературного персонажа Эдгара Алана По, якобы погребенного заживо в могиле. Откуда-то из необъятных недр памяти неожиданно всплыло, что великого Гоголя вроде бы также похоронили заживо, и леденящий душу ужас на какое-то время сковал все мое естество.

Впрочем, состояние испуга и растерянности длилось какой-то краткий миг. Вскоре мне удалось прийти в себя, и я попытался освободиться. Задергался, что было сил, затрепыхался. В результате стал потихоньку выскальзывать из сковывавших меня объятий. На поверку монолитная масса оказалась не такой уж монолитной.

Я практически освободился, но на меня вновь «обратили внимание». На сей раз это был уже более заинтересованный взгляд. Вообще-то, особой радости от осознания того, что на меня смотрит некто, глубоко чуждый моему человеческому естеству и несопоставимо более могущественный, я не испытывал. Более того, я ожидал какой-нибудь подлянки со стороны этого загадочного Некто.

К великому сожалению, моя интуиция не подвела своего хозяина и на этот раз. Меня вновь попытались прищучить самым бесцеремонным образом и обездвижить. Со стороны это, по всей видимости, выглядело так, будто какой-нибудь натуралист, случайно выпустивший из клетки хомячка, пытается изловить зверька и водворить его на прежнее место.

Однако я не собирался мириться с ролью безобидного пушистого существа и добровольно лезть обратно в клетку. Нетрудно было догадаться, что мной интересуются до поры до времени – как только интерес к моей персоне будет полностью исчерпан, от меня попросту избавятся, как избавляются от зараженной опасной инфекцией лабораторной крысы. Неизвестно, как это повлияет на мое душевное состояние. Вполне вероятно, лишившись части своего «эго», я стану тихим идиотом, и меня определят в какое-нибудь изолированное от общества специальное учреждение. А может быть, наоборот – пойду крушить всё, что под руку подвернется, и какой-нибудь особо рьяный мент пристрелит меня безо всякого сожаления, как бешеную собаку, за что будет награжден соответствующей правительственной наградой.

Не знаю, что более всего взбесило меня: то, что мою башку продырявят пулей, или то, что какой-то хлыщ при погонах получит за это еще и орденок, но я очень и очень забеспокоился. Да будет известно всем и каждому, что когда Андрей Николаевич Шатун начинает беспокоиться, кое-кому становится очень даже нехорошо. За примерами далеко ходить не нужно. Ну, кто заставил чебуреков связаться с бывшим десантником? Впрочем, не поленюсь повториться: десантники бывшими не бывают. Не тронули бы Андрюху, жили бы до сих пор себе припеваючи, добра бы наживали. А теперь вот какой-то подземный гад пытается самым беззастенчивым образом замахнуться на мою личную свободу, а может быть, и жизнь.

На краткое мгновение мое сознание заволокла непроницаемая пелена, а когда она спала, я выплеснул в сторону неведомого существа всю накопленную энергию. Получился энергетический шнур наподобие лазерного луча, в сотни тысяч, а может быть, в миллионы раз превосходящий по плотности излучения подземное «солнце». Как только это случилось, я почувствовал мощнейший ментальный удар. Придя в чувства, сообразил, что данный энергетический всплеск вовсе не является направленной против меня атакой. Это был спонтанный психоэмоциональный выброс, другими словами: чужая боль, воплощенная в форму, доступную для стороннего восприятия. Также я понял, что тому, кто решил поиграть со мной в кошки-мышки, в данный момент не до какого-то незваного пришлеца, поэтому именно сейчас самое время попытаться сделать ноги, пока меня повторно не захомутали для каких-нибудь неведомых мне целей.

Вернуться оказалось довольно просто. Освободившись от пут, мое сознание мгновенно скользнуло вверх, в родное тело. Как только это произошло, я почувствовал себя полноценной личностью, изрядно истощенной в магическом плане, но вполне гармоничной, а главное – живой. Не беда, энергией запастись – не проблема, вон сколько ее вокруг дармовой, безвозвратно вылетающей «в трубу». Не так быстро, как под землей у ее истоков. А куда торопиться? Уж лучше здесь потихоньку пополнять свои закрома, чем еще раз повстречаться с неведомым монстром. Ну что за невежливый тип! Для начала хотя бы вошел со мной в контакт, если нужно объяснил бы, так, мол, и так, господин хороший, не стоит вам нарушать такие-то и такие табу, а лучше катитесь-ка отсюда подобру-поздорову. Я бы тут же все осознал и без лишних разговоров вежливо откланялся. Нет же, должно быть, тамошним чудищам неведомо такое святое понятие, как гостеприимство – хвать человека за шкирку и в эпоксидную смолу с головой. Не, не тот монстр нынче пошел – никакого сладу с ним.

Изгалялся я подобным образом не хохмы ради, а восстановления душевного равновесия для, поскольку, откровенно говоря, изрядно струхнул, встретившись нюх в нюх с кошмарным порождением земных недр. А говорят еще, что жизнь возможна лишь на поверхности планет. Вот вам и опровержение данного тезиса. К бабке-гадалке не ходи – внутри Земли-Матушки жизнь бьет ключом, и мне здорово подфартило, что чудище оказалось в единственном экземпляре. А если бы их там целая стая сидела или… как там его… прайд? Интересно – на какой основе функционируют эти сознания? Из чего состоят их тела? Чем дышат? Чем или кем питаются? Вполне вероятно, это и есть те самые порождения библейской Геенны Огненной, и пищей им служат духовные сущности грешников. А что? Вот вам и базовая теория, доказывающая истинность воззрений древних об Аде и Рае. Коль ты праведник, и душа твоя не обременена грехами, после смерти тебе прямая дорога в Горние выси под бочок к Самому. Ну а если ты отягощен грехами, как верблюд поклажей, так катись в земные недра, зверью демоническому на прокормище. Недаром во всех мировых религиях Ад находится глубоко под землей, а Рай, соответственно, где-то в Небесах. Вполне вероятно, что эти чудища – суть падальщики или своего рода утилизаторы грешных душ. И если бы они не пожирали остаточный материал, внутри земного шара не осталось бы места для его складирования. Так что все в полном соответствии с законами сохранения энергии, вещества, а также информации.

С четверть часа я парил в энергетическом луче, размышляя и пополняя запасы благодатной эманации. Можно лишь подивиться способности человеческого существа приспосабливаться к быстроменяющимся условиям окружающей среды. Еще неделю назад я был ущербным собирателем стеклотары, и если не особенно довольствовался своим статусом бомжа, во всяком случае, не гневил Господа непрерывными роптаниями. За двадцать лет я буквально сроднился со своими болячками и представить не мог даже в самом радужном сне, что когда-нибудь вновь стану полноценным человеком и не просто полноценным, а едва ли не сверхсуществом, способным… Кстати, а на что все-таки способным?

Последняя мысль здорово меня озадачила. Удивительно, несколько дней во мне бушует неизведанная Сила, а я до сих пор не удосужился определить границы своих возможностей. Ну, положим, кое-что я все-таки выяснил. Летать не умею, точнее, умею в пределах светящегося столба, метать шаровые молнии, иже с ними и обычные, я также неспособен. Могу заставить левитировать небольшие предметы. Я посмотрел на зажатые в правой руке пачку «Беломора» и дешевую зажигалку китайского производства. Затем скосил глаз на валяющийся на полу окурок. Легкое волевое усилие, и замусоленный бычок воспарил в воздух и по замысловатой траектории устремился к стоящей на журнальном столике консервной банке, заменявшей мне пепельницу. Ага, с этим разобрались. Нужно будет как-нибудь выяснить эмпирически, какой максимальный груз я смогу поднять таким образом. Еще я умею лечить и управлять сознаниями – тоже немало. Интересно, сколько человек одновременно я смогу взять под контроль? У некоторых получалось одурачивать целую страну. Вспомнил, с какой надеждой в свое время ждал очередного телевизионного сеанса Кашпировского, как ставил перед телевизором трехлитровые банки с водой, еду, тюбики с кремами и шампунями в надежде, что Чумак их зарядит своей целительной энергией. Теперь смешно об этом вспоминать, а в те неспокойные времена сбросивший тяжкое бремя тотального атеизма и одуревший от бескормицы народ был готов поверить не только в бога, но и в самого черта, лишь бы тот накормил, вылечил, дал хотя бы какую надежду на светлое будущее. Нынешнему поколению юных скептиков и нигилистов не понять, а мы верили, ибо человеку жизненно необходимо во что-нибудь верить: в Бога ли, в чёрта ли, в светлое коммунистическое будущее, наконец.

Легким щелчком выбил папиросу из пачки и, совершив с ней все полагающиеся подготовительные мероприятия, прикурил. Затянувшись вкусным дымом, выбросил все мысли из головы, поскольку абстрактно рассуждать о своих непознанных возможностях – занятие малопродуктивное. Вот дорвусь до пациента (в широком смысле), тогда и узнаю, на что я способен. Во всяком случае, до сих пор непреодолимых сложностей у меня не было. Вон даже многоопытной в этих делах Жанне ее давно утраченную девственность на место возвернул. Выпустив изо рта дым колечками, закрыл глаза и не без злорадства представил, какой забавный сюрприз ожидает Вьюна, да и саму обладательницу вновь приобретенного сокровища. Услужливое воображение тут же нарисовало перед внутренним взором удивленно-растерянные физиономии молодых людей, и я задорно расхохотался, едва не подавившись едким папиросным дымом.

Хорошенько прокашлялся и тыльной частью ладоней смахнул со щек слезы. Только хотел снова затянуться, как почувствовал еле уловимые ментальные вибрации, а чуткое подсознание оглушительно заверещало: «Тревога! Тревога!..» Вообще-то я не нуждался в столь настырных предупреждениях – за свои сорок пять я настолько привык доверять своей третьей сигнальной системе, что, не раздумывая, вылетел из виртуального зубоврачебного кресла и устремился к выходу из берлоги. Когда я уже находился в дверях своей «гостиной», краем глаза заметил, как в столбе бьющей из-под земли энергии возникла полупрозрачная фигура, которая тут же начала приобретать материальную овеществленность, иначе говоря: терять эту свою невесомую прозрачность. По внешнему виду чудовище более всего было похоже на кошмарную помесь богомола, кузнечика и муравья, только размером со взрослого мужчину. Я лишь на мгновение представил, что свойственные насекомым сила, скорость и реакция пропорциональны размерам существа, и мне едва не стало дурно, поскольку несложно догадаться, по чью душу явилось это адское порождение земных глубин. Похоже, я крепко обидел тварь, коль она решила выползти из своих горячих пенатов на неуютную поверхность планеты.

Не дожидаясь, когда монстр полностью воплотится в материальную форму, я, что было сил, рванул вон из пещеры. По дороге я ругал последними словами себя и свое неуемное любопытство, подвигнувшее меня сунуть нос туда, куда его ни при каких обстоятельствах нельзя было совать. Добро не разделся, а сразу по возвращении «прильнул к благодати» – хорош бы я был сейчас в трусах, майке и домашних тапочках. А так хоть бежать удобно.

Выскочив из своего родного, но в одночасье ставшего смертельно опасным склепа, я, не раздумывая, бросился в сторону кладбищенских ворот. Вокруг темень, глаз выколи. К тому же эта часть кладбища основательно заросла деревьями и кустарником. Поначалу опасался напороться на какую-нибудь сухую ветку, но очень скоро глаза попривыкли, и тусклого света звезд мне вполне хватало, чтобы своевременно уклоняться от возникающих на моем пути препятствий. Как следствие, я поднажал, поскольку не сомневался, что неведомое чудище очень скоро адаптируется к непривычным для него земным условиям и бросится вслед за своим обидчиком, а если учесть специфические особенности строения тела монстра, догнать меня ему будет очень даже просто. Попробуйте поймать бегающего по кухне таракана. А теперь представьте, что этот таракан вдруг подрос раз эдак в сто и погнался за вами. Какую скорость, по-вашему, способна развить такая тварь? Не знаете? То-то и оно, и я не знаю, но имею определенные соображения на сей счет.

Миновав без ущерба для себя старое кладбище, я собирался облегченно вздохнуть, но тут за моей спиной раздался треск ломаемых веток. Похоже, моего преследователя мало беспокоила перспектива напороться на какой-нибудь сучок и остаться без глаза. Чудище упорно по кратчайшему маршруту продиралось через кущи безо всякого для себя ущерба. Хотел оглянуться, чтобы, как пишут в бульварных детективных романах: взглянуть в глаза своей смерти, но передумал и рванул что было мочи, благо бежать по мощеной тротуарной плиткой дорожке было намного легче, чем петлять между неухоженными надгробиями заброшенной части кладбища.

Поначалу бежал без какой-то особенной цели. Единственным желанием в этот момент было оказаться как можно дальше от моей берлоги. Постепенно царящий в голове неконтролируемый сумбур начал уступать место вполне здравым мыслям. Как результат у меня возник закономерный вопрос: «А куда же я все-таки бегу?» Действительно – куда? Удрать далеко на своих двоих мне вряд ли удастся. Добежать до автострады, тормознуть какое-нибудь транспортное средство?.. Также маловероятно, судя по скорости приближения, тварь намного проворнее меня, и хорошо, если мне удастся добежать целым и невредимым до центрального входа. Эх, был бы хотя бы со мной тот пистолет, что покоится в тайничке рядом с деньгами! Хотя вряд ли обычная пуля способна чем-то навредить чудовищу.

Между тем, несмотря на все мои неимоверные потуги, цокающий звук за моей спиной значительно усилился. Невероятно, но мне удалось еще немного увеличить скорость. Без всякого сомнения, если бы в этот момент поблизости находился кто-нибудь с секундомером, мой результат значительно превысил бы рекорд мира по бегу на спринтерские дистанции.

То ли я переоценил физические возможности своего преследователя, то ли недооценил собственные, так или иначе, до главных кладбищенских ворот добежать мне все-таки удалось живым и относительно здоровым. На мое счастье, калитка была гостеприимно распахнута. Вообще-то я знал абсолютно точно, что она не запирается и даже не затворяется на ночь, поскольку воровать здесь особенно нечего. К тому же кладбище – не самое лучшее место для ночных прогулок. Вот и не утруждают себя смотрители возней с замками.

Как только я проскочил кладбищенские ворота, мое внимание привлек тусклый свет в окнах стоявшей неподалеку церквушки. И тут мне пришло в голову, что единственным местом, в котором у меня есть хотя бы малый шанс укрыться от гнева порождения Геенны Огненной, является именно эта церковь. Я никогда не был излишне набожным и до поры до времени в существование высших сил особенно-то и не верил, но в этот момент вдруг припомнил замечательную фразу, почерпнутую из любимых мной братьев Стругацких: «Если в нашем доме вдруг завоняло серой, мы просто не имеем права пускаться в рассуждения о молекулярных флюктуациях – мы обязаны предположить, что где-то рядом объявился чёрт с рогами, и принять соответствующие меры, вплоть до организации производства святой воды в промышленных масштабах». Замечательно! Не так ли? Только организацией производства заниматься не нужно, очень надеюсь, что в божьем храме найдется необходимое количество освященной жидкости и жидкость эта окажется действенной против твари. Во всяком случае, для меня это было последней надеждой на спасение.

Двери храма оказались распахнутыми настежь. Едва я заскочил внутрь, как за моей спиной раздался леденящий душу вой. Обернувшись, увидел, что насекомообразная тварь остановилась в полутора метрах от входа, будто не в состоянии преодолеть невидимый глазом защитный барьер. Несложно было догадаться, что данное обстоятельство ужасно нервировало моего преследователя.

«Ух, ты! – Моей радости не было предела. – Все-таки сработало!»

В этот момент за моей спиной прозвучал приятный баритон:

– Чем могу быть вам полезен, молодой человек?

В дверях стоял мужчина со связкой ключей в руках. Невысок – примерно мне по плечо, неимоверно грузен, бородат, на вид лет пятидесяти-пятидесяти пяти, облачен в цивильный костюм темно-синего цвета.

«Местный священник, – догадался я и, взглянув на связку ключей в его руке, подумал: – Мне здорово повезло – еще пара-тройка минут, и мы бы с ним разминулись». О том, что произошло бы в этом случае, я боялся даже подумать.

Ответить на заданный вопрос я не успел. Взгляд священнослужителя упал на маячившую в дверях фигуру монстра.

– А это… – бледнея на глазах, пролепетал батюшка, – что за зверюшка?.. Ваша?

– Не… не моя, – тяжело дыша, ответил я. – Бегает по ночам тут по кладбищу всяко-разное – добропорядочных людей пугает. Да вы не беспокойтесь, по-моему, в храм она войти не сможет.

Священник задумчиво сгреб свою бороду-лопату нехилой дланью и, поразив меня своей смышленостью и практичностью в делах духовных, задумчиво пробормотал:

– Диаволово, значит, отродье. Надо бы святой водицей окропить – может, сдохнет. А не поможет, так иконой прищучить. Супротив лика святого никакая тварь не посмеет вякнуть.

– Вы уверены, батюшка, что эту тварь можно уничтожить?

– Еще как, – священнослужитель нахохлился, будто воробей. – Такое извести несложно. Вот если бы демон в вас вселился да подчинил вашу душу, тогда дело швах – потребовалось бы вмешательство хорошего экзорциста…

Не закончив мысль, он повернулся ко мне спиной и неспешной походкой направился вглубь храма. Я проследовал за ним, разумно полагая, что держаться в непосредственной близости от столь компетентного в вопросах демонологии человека будет безопаснее всего. Кроме нас двоих, никого внутри не оказалось. Электрический свет был выключен, лишь тускло горели лампадки, да потрескивали свечи у образов, распространяя вокруг приятный запах горящего воска.

– Вам повезло, юноша, что в тот момент, когда на вас напало это… гм… напала демоническая сущность, вы оказались в непосредственной близости от божьего храма…

– Простите…

– Называйте меня отец Кирилл.

– Простите, отец Кирилл, а вдруг она, пока мы с вами ходим за святой водой, убежит и загрызет какого-нибудь невинного человека?

– Да вы не волнуйтесь…

– Андрей меня зовут, – в свою очередь представился я.

– Не беспокойтесь, Андрей, в данный момент для нее в этом мире существуете только вы. Демоническая сущность второго уровня, согласно принятой классификации, – тварь хоть и целеустремленная, но, по сути, абсолютно безмозглая. – Отец Кирилл посмотрел мне в лицо проницательным взглядом своих необычайно выразительных глаз и только тут в полной мере смог оценить мой бледный вид. – Да вы присаживайтесь, Андрей, вон туда. – И указал рукой на стоящую у стены скамейку.

Возражать я не стал. Плюхнулся на скамью, оперся спиной о стену и блаженно закрыл глаза, наслаждаясь абсолютным покоем. Однако тут же их открыл и, не скрывая своей озабоченности, обратился к священнослужителю:

– А как же демон?

– Да вы не беспокойтесь. Я и без вашей помощи спроважу его туда, откуда он прибыл. Сейчас мы его святой водичкой побалуем. Вы отдыхайте покамест, молодой человек, а я тем временем займусь делом.

С этими словами он куда-то удалился, оставив меня в полумраке слабо освещенного помещения. Я хотел закрыть глаза, но тут мой взгляд ненароком упал на висящую на противоположной стене ничем особенно не примечательную икону.

Потемневшая едва ли не до черноты доска, рисунок едва различим – настолько он пострадал от времени – все свидетельствовало о ее древности. Никогда не увлекался иконописью, но именно этот невзрачный кусок доски в простеньком киоте, расписанный неведомым мне монахом-иконописцем, отчего-то привлек мое внимание. Поднявшись с лавки, я подошел к иконе и в неровном свете лампад и свечей принялся внимательно ее разглядывать, пытаясь разобрать, что на ней изображено. Вопреки здравому смыслу, цветные пятна никак не желали складываться во что-то более или менее понятное, как будто передо мной была груда рассыпанных пазлов, и мне предстояло собрать их в единое целое. Казалось бы, все фрагменты загадочной головоломки находятся на своих местах, и какие могут быть трудности – немного усердия, внимательности и все увидишь. Но что-то, похоже, случилось с моей головой, как бы я ни напрягал зрение, никак не мог охватить взглядом весь сюжет. От напряжения глаза едва не начали вылезать из орбит, в висках застучало.

Ужасно обозленный неудачей, я хотел отойти подальше от стены, чтобы рассмотреть странную икону с другого расстояния и под другим ракурсом, но тут в голове что-то щелкнуло, и разрозненные цветные пятна начали складываться в единую картину. Более того, самого меня будто подхватила какая-то слепая сила и бросила прямо в намалеванный на доске рисунок.

Поначалу я подумал, что теряю равновесие и вот-вот врежусь лицом в икону, но фатального столкновения не случилось, и вообще, все вокруг вдруг резко поменялось до неузнаваемости. Теперь я находился уже не в божьем храме, а в каком-то ином загадочном месте. В памяти неожиданно всплыли бессмертные строки:

 
Земную жизнь пройдя до половины,
Я очутился в сумрачном лесу… [13]13
  Данте Алигьери «Божественная комедия».


[Закрыть]
 

Было тихо и мрачно, как бывает в густом еловом лесу перед заходом солнца. Вокруг клубился непроницаемый для взгляда молочный туман. Время от времени он редел, отступал, и из него высовывались то ли ветви деревьев, то ли лапы каких-то гротескных чудовищ. Затем туман вновь наступал, и все заволакивало непроглядной молочной субстанцией. Не успел я толком сообразить, куда и с какой целью меня занесло, как в двух шагах вспыхнул и стал наливаться сочной лазурью вытянутый кверху овал метров четырех в высоту и двух в ширину. Что это такое, догадаться не составляло особого труда. Несомненно, передо мной распахнулись чудесные врата в какой-то иной мир. Поначалу я испугался, что меня, как слепого щенка, схватят за холку и бросят в разверзшиеся врата. Время шло, небесно-синий овал продолжал спокойно висеть в воздухе, как бы приглашая заглянуть на огонек. И тут я вдруг понял, что никто не собирается насильно заталкивать меня в распахнутые врата. А еще я осознал, что стоит мне лишь повернуться к ним спиной, и сделать шаг, как я вновь окажусь в церкви перед чудесной иконой.

Первым моим желанием было вернуться обратно к земным реалиям – хватит с меня на сегодня приключений, одна лишь адская тварь выбила из колеи настолько, что, вполне вероятно, в самом ближайшем будущем мне понадобится помощь квалифицированного психотерапевта. Но тут же где-то в глубине моей беспокойной души пробудился неискоренимый червячок сомнения. Проснулся и тут же начал покусывать воспаленное сознание:

– Шатун, а ведь если ты уйдешь отсюда, ты уже никогда не узнаешь, что там скрывается за этой дверью.

– Плевать! – уверенно возразил я. – Не желаю больше приключений на свою задницу, хочу тихой, размеренной жизни, без монстров, чудесных дверей, ведущих незнамо куда, и прочей сказочной атрибутики. Отстаньте от меня все!

– Ну как знаешь, – продолжал смущать коварный «червь», – только завтра или послезавтра ты обязательно пожалеешь о своем скоропалительном решении – уж я-то тебя знаю как никто другой. Подумай, Шатун, может быть, в этой прекрасной синеве кроется такое, что и не снилось нашим мудрецам. Чего ты теряешь, в конце концов?

– А вдруг меня засосет туда на веки вечные, или я потеряю память, или вовсе лишусь человеческого обличья и превращусь в монстра страхолюдного?! Да мало ли чего вообще может со мной случиться!

– А вдруг перед тобой откроются невиданные доселе возможности, и ты познаешь сокровенные тайны бытия, секреты управления материей, энергией, информацией? Черт побери, Шатун! Ты же воин и неоднократно подвергал риску свою жизнь ради достижения менее значительных целей. Вспомни, как полтора месяца ты шастал по горам лишь для того, чтобы прикончить того белокурого воина-интернационалиста со снайперской винтовкой. А как лихо тебе удалось освободить захваченных бойцами Дустума пацанов – ты же тогда не раздумывал: ждать подкрепления или ввязываться в бой немедленно. Так чего ж ты теперь менжуешься, как прыщавый пацан перед знойной «телкой», пытающейся лишить его невинности? Действуй, Андрей, и не трепи ни себе, ни мне нервы!

– Вообще-то, может быть, ты где-то и прав, – начал понемногу сдаваться я. – Оно, конечно, интересно взглянуть хотя бы одним глазком, что там за этой дверью творится. Но, понимаешь, стремно… А вдруг, там… А впрочем…

Не раздумывая более ни мгновения, я крепко зажмурился и сделал решительный шаг прямо в лазурную синь портального перехода.

В следующий момент ничего такого страшного не случилось. Ну, крутануло малость меня, ну, дурноту почувствовал легкую, а в остальном «нормально, Константин, отлично, Григорий» – не шлепнулся-таки на пятую точку и не блеванул. Открыл глаза и понял, что стою на мощеной гранитной брусчаткой неширокой тропе, а вокруг безбрежный океан алого пламени.

«Вот же незадача, – подумал я. – Из огня да в полымя, причем, в самом буквальном смысле».

Действительно, весьма забавное местечко. Узнать бы еще, за какой такой надобностью меня сюда занесло? Впрочем, несмотря на гнетущую обстановку, мое внутреннее состояние явно пошло на поправку – какая-никакая определенность лучше любых душевных метаний. Осмотрелся, но, кроме означенной тропы и бушующего вокруг пламени, ничего не увидел. Посмотрел назад – выложенная брусчаткой тропа резко обрывается, и на ее месте – высоченная стена алого как кровь огня. Получается, что у меня всего лишь одна дорога – по узкой тропе, мощенной гранитом. Интересно, где засада? Огонь вроде бы не жжется, дорога ровная и прямая – почему бы не прогуляться?

Сделал шаг, за ним другой, потом третий и бодро потопал меж двух пламенных стен. На десятом обернулся и был несказанно удивлен тем фактом, что пройденный мною участок пути уже поглотила движущаяся вслед за мной стена огня. Иначе говоря, вернуться туда, откуда я начал свой путь, возможности у меня уже не было. Ну что ж – я пожал плечами – вперед, так – вперед, делать нечего.

Какое-то время я двигался по прямой как стрела тропе, не обращая внимания на высоченные языки пламени, колышущиеся по обеим ее сторонам, подобно каким-нибудь фантастическим цветам. Однако по мере продвижения становилось все жарче и жарче. Я уже много раз пожалел о том, что принял решение переступить небесную синь портального перехода. С каждым шагом становилось все горячее и горячее. Я бросился бежать, чтобы как можно быстрее преодолеть отмеренный неведомо кем путь. Вскоре моя одежда начала тлеть, а потом и вовсе вспыхнула. И мне в срочном порядке пришлось от нее избавляться. Затем затрещали волосы на голове и всем теле, неприятно запахло жженой шерстью. Выделяемый порами пот, едва появившись, тут же испарялся, и в какой-то момент кожа на мне начала пузыриться и лопаться. Невозможно описать словами мои физические и душевные муки. Хотелось содрать с себя обуглившуюся кожу, и в то же самое время было очень больно к ней прикасаться. Невыносимо хотелось шагнуть с пути прямиком в кроваво-алое пламя и принять смерть как высший дар. В то же время я понимал каким-то шестым или десятым чувством, что этого делать ни в коем случае нельзя, а еще то, что нужно идти вперед, пока ноги двигаются, а сознание меня не покинуло.

Не помню, в какой момент мой мозг, не выдержав невыносимой боли, отключился. Нет, не совсем отключился, мизерной частичкой своего сознания я продолжал цепляться за жизнь и управлять своим обгоревшим до основания, лишенным кожи телом. Уши мои давно свернулись в две трубочки, нос сгорел, губы и щеки полопались, обнажив зубы и язык, глаза повылазили из орбит и теперь шипели от невыносимого жара, отдавая раскаленному воздуху последние остатки живительной влаги. Непонятно, какие внутренние резервы подвигли меня продолжить свой путь, но я шел и шел меж двух огненных стен – обгорелый кусок пока еще живой плоти, а по сути уже мертвец.

Мучения мои закончились как-то по-будничному резко без какого-либо ощутимого перехода. Я вдруг почувствовал, что мои вытянутые вперед руки уперлись в какую-то непреодолимую преграду. Далее дороги не было. На этом запас моих жизненных сил полностью иссяк, и я наконец-таки принял столь долгожданную и благодатную смерть…

– Пили-пили-пилили-пили!.. – невыносимо противный звонок будильника выдернул меня из сладостных объятий Морфея.