Текст книги "7 историй для девочек"
Автор книги: Александр Дюма
Соавторы: Александр Грин,Ханс Кристиан Андерсен,Льюис Кэрролл,Лидия Чарская
Жанр:
Детская проза
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 131 страниц)
– Вы все помилованы.
«Вот и хорошо!» – подумала Алиска: ей бы не хотелось, чтобы безвинно погибло столько народу.
Шли они недолго и пришли к Старому Морскому Волку, спавшему на солнышке, на берегу моря.
– Вставай, старый лоботряс! – приказала Королева. – Отведи эту молодую даму к Морскому Бычку. Да пусть он ей расскажет о себе. А то у меня дела. Казнить ту нужно некоторых.
С этими словами она пошла обратно, и Алиска осталась со Старым Морским Волком. На первый взгляд он ей не очень-то понравился, но Королева была не лучше. Итак, что же будет дальше?
Морской Волк протёр глаза. Потом посмотрел вслед Королеве, подождал, пока она скроется из виду, и ухмыльнулся:
– Смехота!
– Что смехота? – не поняла Алиса.
– Да с ней одна смехота, с этой. Всё она выдумывает. Никого они там не казнят. Пойдём!
«Опять «пойдём»! – подумала Алиска, но всё-таки пошла. А про себя добавила: «Никогда ещё мной так не командовали!»
Шли они недолго и вскоре увидели Морского Бычка. Он сидел себе один-одинёшенек на камне, пригорюнившись, а когда они подошли поближе, Алиса услышала, что он тяжело вздыхает, да так, что, казалось, сердце разорвётся. Алиске стало его ужасно жалко.
– О чём он так горюет? – тихонько спросила она у Морского Волка, и тот ответил почти слово в слово:
– Да всё он выдумывает. Какое там у него горе!
Тут они подошли к Морскому Бычку, и он посмотрел на них своими большими бычьими глазами, полными слёз, но ничего не сказал.
– Тут вот дамочка пришла, – обратился к нему Морской Волк. – Хочет тебя послушать.
– Пусть слушает, – ответил Морской Бычок. – Садитесь же и слушайте, и не перебивайте.
Они уселись. Несколько минут все молчали.
«Как же я смогу его перебить, – подумала Алиска, – если он молчит?» – но снова промолчала.
Наконец, Морской Бычок заговорил:
– Был я когда-то молод и красив. – Тут он снова тяжело вздохнул. – Бывало, подплыву к берегу – все Божьи Коровки засматриваются… А теперь я старый, больной, неповоротливый, как черепаха. И совсем не похож на бычка…
Снова воцарилась тишина. Только Старый Морской Волк время от времени прочищал горло, да старый Морской Бычок всё всхлипывал. Алиска подумывала, не встать ли и не сказать ли: «Спасибо, дедушка, было очень интересно», но всё-таки ей очень хотелось узнать, что же будет дальше, и она ещё раз промолчала.
Наконец, Морской Бычок заговорил, уже спокойнее, хотя и всхлипывая время от времени:
Давным-давно это было. Мы были тогда совсем маленькие и ходили в школу. А школа была на дне морском. И был у нас классный лаповодитель…
– Кто-кто? – переспросила Алиска.
– Лаповодитель, тебе говорят, – повторил Бычок. – Тебя что, никогда не водили за лапу? Ну, так вот: был он строгий, но справедливый, зря никогда не ставил нас в угол.
– Откуда же в море углы? – удивилась Алиска.
– Это на суше их всего четыре, – гордо сказал Бычок. – А в воде знаешь, сколько! Ну, так вот. Мы все его любили и звали «дорогой мучитель».
– Ой, как же вам было не стыдно? – воскликнула Алиска.
– Что же тут стыдного?! – вспылил Бычок. – Он же сам говорил: «Вас учить – сплошное мучение!» А ты, если не понимаешь, помалкивай!
– Постыдилась бы старшим перечить! – вмешался Морской Волк. – Чему вас только в школе учат?
Некоторое время они с укоризной смотрели на Алиску, и она готова была провалиться сквозь землю от стыда. Наконец, Морской Волк сказал Бычку:
– Давай, старина, не трави душу!
И Бычок продолжал:
– Ну, так вот. Ходили мы в школу, хоть ты и не веришь…
– Да нет, что вы! – воскликнула Алиска.
– Нет, да!
– Цыц! – вмешался Морской Волк.
И Бычок продолжал:
– Учили нас как нигде. В школу мы ходили каждый день…
– Ну и что? – сказала Алиса. – Я тоже хожу в школу каждый день. Можете не задаваться!
– А продлёнка у тебя есть? – заволновался Морской Бычок.
– Конечно, есть. Там делают домашнее задание, гуляют и спят. Правда, я туда не хожу, меня няня забирает.
– А отбивают там всех или только некоторых?
– Какие глупости! – возмутилась Алиса.
– Так я и знал! – обрадовался Бычок. – А у нас в расписании было чёрным по белому написано: «Продлёнка: с двух до трёх прогулка, с трёх до четырёх – домашнее задание, в четыре – общий отбой и мёртвый час». Жаль, я так и не узнал, что это такое: родители не захотели сдать меня в продлёнку. Зато уроки я посещал регулярно.
– А чему вас учили? – спросила Алиска.
– Всему, что нужно и не нужно в жизни, – сказал Морской Бычок. – Сначала – то, что не нужно: не нужно сидеть, сложа лапы, не нужно работать спустя чешую, не нужно пресмыкаться и метать икру перед недостойными. Потом – нужное. Арифметика: сложение в три погибели…
– Ой, а как это? – удивилась Алиска.
– Я бы показал, да стар стал, – вздохнул Морской Бычок. – Мне теперь и одну погибель не осилить…
– Не расстраивай человека! – прикрикнул на неё Морской Волк. – До чего недогадливая!
Алиске стало стыдно.
– А что ещё вы учили по арифметике? – спросила она у Бычка.
– Много чего. Умножать радости, делить горести с друзьями…
– А отнимать?
– За кого ты нас принимаешь?! – с достоинством ответил Бычок. – Мы ни у кого ничего не отнимаем!
Он гордо вскинул голову и продолжал:
– Раз в неделю у нас было чистописание. Учил нас старый Угорь. Угрюмый был старик, зато писал чисто. Моя бабушка говаривала: «Ох, как красиво пишет! Чистый писатель!» Он нас учил писать автолапкой. Чистая работа! А стирать кляксы мы научились без труда – воды вокруг достаточно.
– А у меня был другой учитель – Морской Лев, – сказал Морской Волк.
– Говорят, он учил физике и культуре, – вздохнул Бычок. – «Физкультура» называется.
– Ещё как учил! – вздохнул Старый Морской Волк, и они зарылись лицами в лапы.
– А сколько лет вы ходили в школу? – поспешила Алиса переменить тему.
– Пока не выйдем в люди, – ответил Бычок.
– И у вас это получалось? – осторожно спросила Алиска.
– Хороший учитель кого угодно в люди выведет! – сказал Морской Волк.
– Да, добавил Бычок, – а когда выходили, у нас был выходной.
– А чем вы занимались после выходного? Неужели возвращались обратно?
– Что это мы всё об уроках да об уроках?! – решительно заявил Морской Волк. – Лучше расскажи ей, как мы играли.
Глава 10. Полька «Раковая фантазия»
Морской Бычок печально вздохнул и провёл лапой по глазам. Потом посмотрел на Алиску, хотел что-то сказать, но не смог: слёзы подступили к горлу, и он закашлялся.
– Прямо как будто ему что-то не в то горло попало, – сказал Морской Волк и принялся хлопать друга по спине.
Наконец, Бычок проглотил комок, слёзы побежали по его щекам, и он заговорил:
– Не знаю, доводилось ли тебе подолгу жить на дне морском…
– Не доводилось, – вздохнула Алиса.
– … и ты, наверно, не знакома ни с одним приличным раком…
– Я однажды пробовала… – начала Алиска, но вовремя поправила себя: – познакомиться с одним, но у меня не получилось…
– … значит, ты не представляешь себе, какая это прелесть – полька «Раковая фантазия»!
– Совсем не представляю, – призналась Алиса. – А как её танцуют?
– Ещё как танцуют! – воскликнул Морской Волк. – Сначала все выстраиваются вдоль берега…
– … в две шеренги! – перекричал его Морской Бычок. – Тюлени, бычки, лососи, все-все! Сначала нужно разгрести медуз…
– … а их знаешь сколько! – перебил Морской Волк.
– … потом делают два шага вперёд…
– … каждый ведёт под руку рака!.. – прокричал Морской Волк.
«Наверно, не рака, а… ракушку…, – неуверенно подумала Алиска, – или… раковину…»
– Под самую руку! – подтвердил Бычок. – А кому не достанется рака, танцует с таранкой. Делают два шага вперёд, поворачиваются к партнёршам…
– … меняются партнёршами, делают два шага назад, – продолжал Морской Волк.
– А потом, – сказал Бычок, – а потом каждый бросает свою…
– … партнёршу! – закричал Морской Волк и показал, как это делается.
– … подальше в море!..
– … потом все прыгают за партнёршами! – завопил Морской Волк.
– … Выпрыгивают из воды, делают кувырок! – прокричал Бычок и забегал, запрыгал, заскакал.
– Снова меняются партнёршами! – заверещал Морской Волк.
– Возвращаются на берег, вот и вся первая фигура, – прошептал Бычок.
И друзья, только что прыгавшие и скакавшие, сели, загрустили и вопросительно посмотрели на Алиску.
– Это, наверно, очень красивый танец, – робко проговорила Алиса.
– Хочешь посмотреть? – с надеждой спросил Бычок?
– Конечно, даже очень!
– А ну-ка, давай покажем ей первую фигуру! – обратился Бычок к Морскому Волку. – Обойдёмся без партнёрш. Кто запевает?
– Лучше давай ты, а то я слов не помню.
И они принялись танцевать, всё кружа и кружа вокруг Алиски, с очень серьёзными лицами, иногда наступая ей на ноги и дирижируя самим себе. А Морской Бычок тем временем пел песню:
Станьте, рыбки, станьте в круг!
Станьте в круг, станьте в круг!
Дай плавник, раз нету рук!
Потанцуем, друг!
Я Таранка, ты Лосось,
Ты лосось, ты лосось.
Раскрути меня и брось,
Прямо в море брось!
Подползай сюда, Рачок,
Да, рачок, ты, рачок!
Подставляй-ка свой бочок,
Розовый бочок!
За бочок возьмёт Бычок,
Да, бычок, да, бычок,
Полетит в волну Рачок,
Розовый рачок!
А Таранка весела,
Весела, весела!
Закрутилась, как юла,
Колесом пошла!
– Большое спасибо, мне очень понравилось, – сказала Алиска. – В душе она радовалась, что танец, наконец, закончился. – И песня такая смешная! Никогда бы не подумала, что таранка любит танцевать.
– А ты когда-нибудь видела Таранку? – спросил Морской Бычок.
– Конечно! Она такая солёная и сухая.
– Солёная – это от морской воды, – проговорил Бычок, – а вот почему сухая – непонятно. Она ведь всё время живёт в воде – поневоле намокнешь. Ты где её видела?
– На рынке, с няней, – ответила Алиска и тут же испуганно подумала: «Ой, она же там была сушёная!»
– Интересно, какая она у тебя? – осведомился Бычок?
– Ой, она такая миленькая! Строгая, но справедливая.
– Я имею в виду, как она относится к Таранке?
– Не знаю, по-моему, она ей не по вкусу. Какая-то она, знаете, не такая…
– Горбуша, наверно, – задумчиво проговорил Морской Бычок.
– Ну что вы! – воскликнула Алиска. – Она ещё очень стройная.
= А я и не говорю, что сутулая. Ты что, никогда Горбушу не видела? Ну, хотя бы маленькую Горбушечку?
– Ой, я вас неправильно поняла! – воскликнула Алиска. – Я очень люблю горбушечку. Я и мякушку люблю, но меньше.
– Мякушку? – удивился Бычок? – А как она выглядит? Что-то я о таких не слыхивал.
– Как, разве вы питаетесь одними горбушками?! – изумилась Алиса.
– Как тебе не стыдно! – возмутился Морской Волк. – Это же Бычок, а не акула!
– Кроме того, очень невежливо называть Горбушу Горбушкой, – обиженно заметил Бычок. А Морской Волк продолжал:
– Расскажи-ка нам лучше о своих приключениях, а то всё мы да мы.
– Я вам, наверно, расскажу о сегодняшних приключениях, – несмело проговорила Алиска. – А то вчера я всё равно была не я. Вернее, сегодня.
– То есть? – удивился Бычок. – Нельзя ли яснее?
– Нет уж! – вмешался Морской Волк. – Чем яснее, тем длиннее. Сначала пусть о приключениях расскажет!
И Алиска принялась рассказывать им всё, что с ней приключилось, с той самой минуты, как она повстречала Белого Кролика и прыгнула за ним в норку.
Старые друзья сидели рядом с ней – один по левую руку, другой – по правую. Глаза и рты у них были так широко раскрыты, что Алиске сначала было как-то даже не по себе. Но она собралась с силами и заставила себя не бояться.
Морской Бычок и Морской Волк не проронили ни слова, пока она не дошла до своей встречи с Гусеницем. Когда же Алиска поведала о том, как рассказала «Что такое хорошо и что такое плохо» и как всё получилось шиворот-навыворот, Бычок тяжело вздохнул и проговорил:
– Весьма странно…
– Страннее не бывает! – подтвердил Морской Волк.
– Никуда не годится!.. – задумчиво сказал Бычок и обратился к Морскому Волку, как будто тот был главным:
– Скажи ей, чтоб ещё какой-нибудь стишок рассказала!
– Ну-ка, встань и расскажи нам что-нибудь детское! – распорядился Морской Волк.
«Ой, как же они любят командовать! Просто учителя какие-то!» – подумала Алиска, но всё-таки встала и принялась декламировать. Увы, в голове у неё всё ещё звучала «Раковая фантазия», и стишок получился совсем не тот, который она хотела рассказать:
Уронили рака на пол,
Оторвали раку лапу…
– Что-что?! – воскликнул Морской Волк. – Мы в садике ничего такого не проходили!
– Не говоря уже о школе! – подтвердил Бычок. – Не стихи, а форменное безобразие.
Алиска ничего не ответила, только села, спрятала лицо в ладошки и решила про себя, что, наверно, теперь уже никогда не вернуть старое доброе время, когда всё получалось правильно.
– Объясни, что всё это значит, – потребовал Морской Бычок.
– Да ей и сам о й непонятно! – поспешил вставить Морской Волк. – Давай дальше!
– Нет, но как же можно уронить рака на пол? – не успокаивался Бычок. – Спрашивается, откуда же в море пол? В море живут на дне морском, а не на полу!
– Наверно, это был не морской рак, а комнатный, – попробовала объяснить Алиска. – То есть прирученный…
Но она уже так запуталась, что с большущим удовольствием поговорила бы на другую тему.
– Дальше давай! – повторил Морской Волк и добавил, пытаясь ей помочь: – Там говорится, что, мол, я его не брошу… Ну, давай, давай!
Алиска не осмелилась перечить, хотя знала, что снова всё получится неправильно:
Раскручу его и брошу,
Он без лапы нехороший!
– Я требую прекратить это безобразие! – потребовал Бычок и поджал губы.
– Да уж, – согласился Морской Волк. – Хорошего понемножку!
Алиска облегчённо вздохнула. Она и сама была рада прекратить это безобразие.
– Ну что, станцевать тебе ещё одну фигуру или, может, пусть Бычок песню споёт? – обратился к ней Морской Волк.
– Ой, я бы с удовольствием послушала песенку! – так радостно воскликнула Алиска, что теперь уже Морской Волк поджал губы.
– О вкусах не спорят, – буркнул он. – Спой ей «Вечерний суп», старина.
Морской Бычок глубоко вздохнул и запел, всхлипывая время от времени:
Вечерний суп, суп, суп,
Вечерний суп, суп, суп
Люблю слизать – ать, – ать
Я с сытых губ, губ, губ.
Не из цыплён – плён – плён —
ка табака – ка – ка,
А из отбор – бор – бор —
ного бычка, ка– ка.
Я с юных лет, лет, лет
Его люблю, – лю, – лю,
И блюд иных, – ных, ных
Я не терплю, – плю, – плю.
Вечерний суп, суп, суп,
Вечерний сон, сон, сон —
На радость нам, – ам, – ам
Приготовлён, – лён, – лён.
– А теперь – хором! – закричал Морской Волк.
Но только Бычок собрался запеть хором, как вдали послышалось:
– Встать! Суд идёт!
– Пойдём! – крикнул Морской Волк, схватил Алису под руку, и они побежали, не дожидаясь конца песни.
– А кого судят? – запыхавшись, еле выговорила Алиска на бегу.
– Какая разница? – пожал плечами Морской Волк. – Поторапливайся, а то пропустим самое интересное.
А издали всё ещё доносились затихающие звуки грустной песни:
Вечерний суп, суп, суп,
Вечерний суп, суп, суп…
Глава 11. Кто украл калач?
На королевском троне восседали Червонные Король и Дама. Перед троном собралась целая толпа – всякие птички, зверушки, да ещё и целая колода карт в придачу. Среди карт Алиса увидела и Червонного Валета. Был он закован в кандалы, с двух сторон его караулили стражники.
Подле Короля стоял Белый Кролик. В одной руке он держал трубу, а в другой – свиток пергамента. Посередине суда поставлен был стол, на котором стояла тарелка с одним-единственным бубликом или, вернее, калачом. На вид калач был такой вкусный, что у Алисы потекли слюнки.
«Скорей бы суд закончился, – подумала она, – и начали бы раздавать угощения!»
Но надежд на это было очень мало, и она принялась рассматривать суд, чтобы как-то скоротать время.
Алиска ещё никогда не бывала в суде, зато читала о нём в книжках, и теперь с удовольствием всё узнавала.
«Вот и судья! – подумала она. – Они все в большущих париках».
Судьёй был сам Король. Корону он надел поверх парика, ему было жарко, и выглядел он не лучшим образом.
«А вот и скамья присяжных, – подумала Алиска. – А вон те двенадцать птичек и зверушек – это, наверно, и есть присяжные».
Слово «присяжные» она повторила несколько раз. Ещё бы! Многие ли девочки знают, кто такие присяжные?
Все присяжные с деловым видом писали что-то грифелями на дощечках.
– Что это они пишут? – шёпотом спросила Алиска у Морского Волка. – Суда же ещё не было!..
– Фамилии свои записывают, – ответил Морской Волк, тоже шёпотом. – Чтобы не забыть.
– Какие глупые, а ещё судьи! – возмутилась Алиса, но тут же осеклась, потому что Белый Кролик прокричал:
– Просьба соблюдать тишину! Суд пришёл.
Король надел очки и озабоченно обвёл суд взглядом – узнать, кто разговаривает.
Алисе было хорошо видно, что все до единого присяжные принялись записывать на дощечках: «Какие мы глупые!», а один не знал, как пишется «какие»: «какие» или «кокие» – и списал у соседа.
«Представляю, что они ещё там понаписывают, пока суд закончится!» – подумала Алиска.
У одного из присяжных грифель невыносимо скрипел. Алиса зашла ему за спину и выхватила грифель – да так быстро, что бедняжка присяжный (кстати, это был Билли) ничего не понял. Он поискал, поискал свой грифель, но, конечно, не нашёл, так что ему пришлось писать пальцем – да что толку от чистого пальца?
– Глашатай, зачитайте обвинительную часть! – распорядился Король.
Белый Кролик трижды продудел в трубу, развернул свиток и прочитал:
Наша Дама громко плачет:
«Потерялся мой калачик!»
Тише, дамочка, не плачь!
Знай: Валет украл калач.
– Огласите приговор! – обратился Король к присяжным.
– Ещё рано, ваше величество, ещё очень рано! – услужливо затараторил Кролик. – До приговора ещё дожить нужно!
– Тогда пригласите первого свидетеля, – приказал Король.
– Тут Белый Кролик снова трижды продудел в трубу и громко позвал:
– Первый свидетель!
Первым свидетелем был Странник. В одной руке он держал чашку чая, а в другой – хлеб с маслом.
– Прошу прощения у ваших величеств, что пришёл не с пустыми руками, – пробормотал Странник. – Я, изволите ли видеть, как раз завтракал, когда меня, так сказать, взяли…
– Быстрей надо есть, – ответил Король. – Вы когда начали?
Странник вопросительно взглянул на Лопуха: они с Соней пришли в суд под руку.
– Кажется, четырнадцатого марта.
– Пятнадцатого, – уточнил Заяц.
– Шестнадцатого, – вставил Соня.
– Внесите это в протокол, – обратился Король к присяжным.
Те старательно записали все даты на своих дощечках, потом сложили и перевели в копейки.
– Сейчас же снимите эту вашу шляпу! – приказал Король Страннику.
– А она не моя, ваше величество, – ответил тот.
– Ворованная! – воскликнул Король, снова обращаясь к присяжным.
Те мгновенно записали: «Шляпа – ворованная».
– Они у меня продажные, ваше величество, – объяснил Странник. – Сделаю и продам, сделаю и продам. Промышляю я ими…
Тут Королева надела очки и принялась внимательно смотреть на Странника. Тот побледнел и стал переминаться с ноги на ногу.
– Отвечать! – приказал Король. – Стоять смирно! Не то приговор будет приведён в исполнение.
Услышав это, свидетель совсем оробел, стал ещё больше переминаться с ноги на ногу, застеснялся и откусил большой кусок чашки вместо бутерброда.
И вдруг с Алиской стало происходить что-то очень странное. Вскоре она поняла, что именно: она снова увеличивалась. Первым её желанием было поскорее уйти, но потом она передумала и решила не уходить, пока есть место.
– Что вы напираете?! – обиделся Соня (он сидел рядом с Алисой). – Вздохнуть же уже невозможно!
– Я бы с удовольствием не напирала, – ответила Алиска, – но я, к сожалению, расту.
– Нашли тоже, где расти! – возмутился Соня. – Нечего расти в общественном месте!
– Ну, вот ещё! – в тон ему сказала Алиса. – Я ведь вам не мешаю расти, где вам вздумается.
– Я расту постепенно, а не сломя голову! – с этими словами Соня встал, и, нахмурив брови, ушёл в другой угол.
А Королева всё смотрела и смотрела на Странника и, как раз когда Соня переходил из угла в угол, приказала одному из стражников:
– Подать мне список тех, кто пел на последнем концерте!
Тут бедный Странник затрясся с головы до пят и трясся, пока не вытрясся из собственных башмаков.
– Отвечать! – грозно повторил Король. – Или приговор будет приведён в исполнение, хоть трясись, хоть не трясись.
– Ваше величество, я человек маленький, козявочка, можно сказать… – проговорил Странник. – Целую неделю – всё чай да чай… А заварки нужно – сами знаете, сколько… Я так расстроился, вот и заварилась вся эта каша…
– Нечего было заваривать, – сказал Король.
– С вашего позволения, было, ваше величество, – осмелился возразить Странник. – Заварка-то у нас хорошая…
– А каша?
Странник совсем запутался и пролепетал:
– Я человек маленький, ваше величество… Мне не всё так понятно, как вашему величеству…
– Каша, говорю, причём? – нахмурился Король. – Которую вы якобы заварили.
– Это всё Заяц!.. – принялся оправдываться Странник. – С ним кашу не сваришь…
– Сваришь! – поспешно вставил Заяц Лопух.
– Нет, не сваришь!
– Протестую! – заявил Заяц.
– Вы что, не видите: человек протестует! – перебил Странника Король.
– А с Сонькой… – проговорил Странник и испуганно обернулся, но Соня не протестовал: ему, кажется, как раз снилось что-то интересное. – А с Сонькой-то уж точно не сваришь!.. Беру я тогда хлеб с маслом…
– Это почему же с Соней не сваришь? – осведомился один из присяжных.
– Да мало ли… – протянул Странник.
– Боюсь, что много! – язвительно заметил Король. – За это мы вас, милейший, по головке не погладим. Мы её лучше с плеч!
– Бедный странник уронил чашку и бутерброд и рухнул на одно колено.
– Помилуйте, ваше величество! Будьте отцом родным!..
– Тоже мне принц нашёлся! – пренебрежительно ответил Король.
Тут одна морская свинка весело хрюкнула. Тогда двое стражников схватили её и намылили ей шею. Мыло было мокрое, а морские свинки, в отличие от обычных, боятся сырости как огня. Вода для них – худшее наказание.
«Здорово! – подумала Алиска. – Где бы я ещё увидела, что значит «намылить шею»!
– Если вам больше нечего сказать, можете сесть, – повелел Король.
– Да я и так уже почти сижу, ваше величество…
– Тогда можете встать, – ответил Король.
Тут и вторая морская свинка насмешливо хрюкнула, и ей тоже намылили шею.
«Так им и надо! – подумала Алиска. – Не будут насмехаться!»
– Я, если позволите, пойду, чаёк допью, ваше величество, – осмелился попросить Странник и с тревогой взглянул на Королеву: та как раз читала список певцов.
– Можете идти, – разрешил Король.
Странник, забыв о башмаках, опрометью бросился домой.
– Голову ему там с плеч! – деловито распорядилась Королева, но Странник уже скрылся из виду.
– Позвать следующего свидетеля! – приказал Король.
Алиска сразу догадалась, что следующим свидетелем будет Герцогинина повариха. Так оно и было. В руке у старой перечницы была перечница. Не успела она войти, как все, кто сидел у двери, разом чихнули.
– Давайте показания! – повелел Король.
– Дудки! – ответила Повариха.
Король озабоченно посмотрел на Белого Кролика, и тот шёпотом подсказал ему:
– Ваше величество, необходимо подвергнуть свидетельницу перекрёстному допросу!..
– Перекрёстному, так перекрёстному, – покорно согласился Король. Он перекрестился и сказал величественным басом:
– Свидетельница, отвечайте: с чем был калач?
– С перцем, – ответила Повариха.
– Со сливками, – раздался сзади сонный голос. – Только сливки были не с пенкой, а с косточками.
– На цепь негодяя! – заверещала Королева. – Намылить ему шею! Намять бока!! Голову с плеч!!! Усы с лица!!!!
Стражники набросились на Соню и принялись приводить приговор в исполнение. Король же тем временем всё крестился и крестился. Когда, наконец, Соне намылили шею и намяли бока, все успокоились, а Поварихи и след простыл.
– Вот и хорошо, – вздохнул Король с огромным облегчением. – Позвать следующего свидетеля!
И добавил шёпотом, обращаясь к Королеве:
– Ласточка, этого ты, пожалуйста, сама подвергай перекрёстному допросу, а то у меня рука совсем онемела.
Алиска с любопытством посмотрела на Белого Кролика: кого же он теперь вызовет? Может, хотя бы этот свидетель даст какие-нибудь показания?
Кролик покрутил свиток взад-вперёд, и… представьте себе Алискино удивление, когда он вдруг что есть силы прокричал:
– Алиса!
Глава 12. Алиска даёт показания
Здесь! – крикнула Алиска и вскочила с места, совсем позабыв, какая она теперь большая.
Краем платья она задела скамью присяжных, та перевернулась, и бедные присяжные кубарем полетели на зрителей. Как тут Алиске было не вспомнить аквариум с рыбками, который она прошлой неделе опрокинула!..
– Ой, простите, пожалуйста! – испуганно воскликнула она и бросилась поднимать зверушек, растянувшихся на полу.
Она и рыбок тогда собирала так же точно, ведь если кто-то откуда-то выпал, его надо побыстрее бросить обратно, не то он задохнётся.
– Мы не сможем продолжать заседание, – строго произнёс Король, – пока все присяжные не займут свои места. Повторяю: все! – ещё строже произнёс он и сурово посмотрел на Алису.
Тут Алиска увидела, что в спешке усадила ящерку Билли вверх тормашками. Бедняга печально покручивал хвостиком, не в силах перевернуться. Алиска усадила его как следует, хотя и подумала про себя:
«Вообще-то проку от него вниз тормашками не больше, чем вверх тормашками».
Как только присяжные немного пришли в себя от пережитого потрясения и получили обратно свои дощечки и грифели, они принялись старательно записывать всё, что с ними приключилось. Не писал только Билли: новое происшествие так подействовало на него, что он просто раскрыл рот и уставился в потолок.
– Что вы можете сообщить по существу дела? – обратился Король к Алисе.
– Ничего.
– Совсем ничего?
– Совсем ничего.
– Это же очень важно! – воскликнул Король, обращаясь к присяжным.
Те принялись записывать высочайшие слова, но Белый Кролик осмелился возразить:
– Ваше величество, наверно, хотели сказать не «же», а «не» – «не очень важно», – и принялся исподтишка подмигивать Королеве, ища у неё поддержки.
– Конечно, конечно, – поспешил поправить себя Король. – Одна буква не считается! Я хотел сказать «не очень важно».
И он принялся повторять шёпотом:
– Это не – это же, это не – это же… – как будто определяя, как красивее звучит.
Поэтому одни присяжные написали «Это же», а другие – «Это не». Алиске всё это было хорошо видно – она ведь возвышалась над скамьёй присяжных.
«По-моему, они и сами не знают, как будет правильно», – подумала она.
Король тем временем что-то озабоченно записывал в блокноте. Вдруг он выкрикнул:
– Тишина!
И прочёл:
– Правило сорок второе: «Тем, кто вымахал, нет места в суде».
Все как один посмотрели на Алису.
– Ничего я не вымахала! – возмутилась Алиска. – Я и не думала вымахивать!
– Нет, вымахала! – возразил Король.
– А ведь и вправду вымахала! – подтвердила Королева.
– Всё равно не уйду! – заявила Алиска. – И потом, такого правила всё равно нет, вы его сейчас нарочно выдумали.
– Что?! – возмутился Король. – Да это самое главное правило! И самое-пресамое старое!
– Тогда у него должен быть первый номер! – решительно возразила Алиска.
Король побледнел и поспешно захлопнул блокнот.
– Огласите приговор, пожалуйста, – с дрожью в голосе попросил он присяжных.
– Ой, ваше величество, обнаружена ещё одна улика! – затараторил Кролик, вскакивая с места. – Только что был найден вот этот документ.
– Что ещё за документ? – спросила Королева.
– Я не осмелился прочитать, ваше величество, – ответил Кролик, – но, скорее всего, это письмо подсудимого кому-то.
– Ещё бы не кому-то! – понимающе заметил Король. – Раз письмо написано, значит, кто-то должен его прочесть, иначе зачем же писать?
И он торжествующе обвёл взглядом присутствующих, в душе удивляясь собственной мудрости.
– Так точно, ваше величество, но неясно, кому именно оно адресовано, – сказал Кролик. – Потому что адреса на письме нет.
Он развернул свиток и добавил:
– Оказывается, это вовсе не письмо, а стихи.
– А почерк – подсудимого? – осведомился Король.
– Отнюдь нет, – многозначительно произнёс Кролик. – И это внушает наибольшие подозрения.
Тут присяжные призадумались.
– По всей вероятности, он подделал почерк, – предположил Король.
– Помилуйте, ваше величество! – взмолился Валет. – Не писал я этих стихов, и улик против меня никаких нет: стихи ведь не подписаны.
– Значит, это анонимка? – вскинул брови Король. – Тем хуже для вас!
Эти слова были встречены бурными аплодисментами присутствующих: Король был поистине мудр!
– Вина подсудимого доказана! – сказала Королева.
– Ничего не доказана! – вмешалась Алиска. – Вы же даже ещё не прочитали эти стихи!
– Прочесть! – приказал Король.
Кролик надел очки и обратился к Королю:
– С чего прикажете начать, ваше величество?
– С начала, – твёрдо сказал Король. – И читайте, пока не дочитаете до конца. А когда дочитаете, больше не читайте, потому что больше нечего будет читать.
И Кролик принялся читать:
Присели трое кое-где
И стали совещаться
О том, что было не везде,
Но будет повторяться.
Один тираду произнёс
Второму в назиданье
И третьего довёл до слёз
Речами о купанье.
Второй сидел и уплетал
С улыбкой кое-что:
Давным-давно он это знал,
Давней, чем кое-кто.
Ведь что же может быть вкусней?
И он не притворялся,
Что, мол, задумался о ней,
Когда проголодался.
Ей было не до пирогов,
Вязания и лепки:
Она рубила лес голов —
Так, что летели щепки.
С тех пор одни едят и пьют,
Другие их не любят,
А третьи счёт голов ведут
И иногда их рубят.
Эта самые важные улики из всех! – воскликнул Король, радостно потирая руки. – Пусть теперь присяжные…
– …попробуют объяснить, что к чему! – договорила Алиса. Она успела так вырасти, что совсем перестала бояться. – Кто отгадает, получит конфетку! В этих стихах нет ни капли смысла!
Присяжные записали на своих дощечках:
«Алиса говорит, что в стихах нет ни капли смысла».
А разгадать загадку никто из них даже не попробовал, это ведь не их ума дело, а королевского.
– Тем лучше! – сказал Король. – Раз смысла нет, то и искать его не придётся!
Тут он взял свиток, развернул его у себя на коленях, внимательно посмотрел, прищурившись, как будто прицеливаясь, и проговорил:
– Ну-ка, ну-ка! Я, кажется, кое-что понимаю… «довёл до слёз речами о купанье». Обвиняемый, вы бы огорчились, если бы вас заставили искупаться?
Валет печально вздохнул:
– Ах, ваше величество… Разве по мне не видно? Чем больше воды, тем меньше меня…
По нему было очень даже видно – он ведь был бумажным.
– Чудесно! – воодушевился Король и принялся читать дальше, приговаривая:
– «стали совещаться» – это, конечно, присяжные. «Сидел и уплетал с улыбкой кое-что» – ну, это, скорее всего, похищенный калач!..
– А как же тогда этот калач оказался здесь? – вмешалась Алиса.
– Очень просто! Там сказано «уплетал», а не «уплёл». Значит, не успел уплести!
