Текст книги "Освобождение"

Автор книги: Александр Прозоров

Соавторы: Алексей Живой
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Филопемен в задумчивости почесал бороду, закончив мысль.

– Прямо на спартанский берег.

Федор смерил его озадаченным взглядом, хорошо разыграв изумление.

– Мы готовы отдать для этого часть своих кораблей, но их будет мало, – признался Филопемен, – вот если твой флот поможет нам в этом нападении – у вас большие корабли, – то мы наверняка разобьем Маханида. Нужен сокрушительный удар. Наступления с двух сторон он не ждет и вряд ли сможет отразить.

Чайка сделал вид, что крепко задумался. Филопемен ждал его ответа, не проронив ни слова. Он скрестил руки на груди своего панциря, вперив взгляд в представителя Ганнибала.

– Ну что же, – наконец очень медленно проговорил Федор, – пожалуй, это можно попробовать. Завтра мы переправим твоих солдат, что сражались у Калидона, вместе с тобой в Ахаю. В Патры. Там ты погрузишь на мои корабли столько солдат, сколько сможет выделить ахейский союз, и мы, не мешкая, отплывем в сторону Спарты, условившись начать наступление одновременно.

– Но сражение со спартанцами на суше потребует всех моих сил, – ответил слегка озадаченный Филопемен, – а я потерял уже немало солдат в битвах за Этолию.

– Зато теперь у ахейцев нет врага по эту сторону Коринфского залива, – резонно заметил Чайка, – за эту победу вы заплатили не столь уж большую цену. Здесь гибли по большей части мои воины и солдаты Филиппа.

– Это так, – не стал спорить Филопемен, но все же добавил, осторожно подбирая слова, – но мне предстоит наступать по суше и столкнуться с главными силами Маханида, поэтому …морскую операцию было бы удобнее провести только с помощью твоей армии и флота и ваших союзников.

– Только моей? – вновь разыграл удивление Федор, хотя в глубине души был такому повороту очень рад, – ты уже передумал отдать для этой цели даже свои корабли?

– Корабли мы, конечно, дадим, – поспешил успокоить его Филопемен, – правда не все. Часть тоже придется оставить для защиты побережья.

Чайка ухмыльнулся, ох и скользкий же был этот Филопемен, но действовал он именно так, как и было нужно Федору. А потому Чайка не стал напрягать его даже насчет кораблей. Словно в ответ на эти мысли Ахейский стратег тоже решил проявить участие.

– Хватит ли на этот поход твоих собственных сил? – озадачился Филопемен, – может быть попросить помощи у Филиппа?

Федор выдержал паузу. Его армия после осады неожиданно упорной обороны Калидона уменьшилась еще на тысячу воинов и не превышала теперь четыре с половиной тысячи пехотинцев. Это была уже почти половина той армии, что вступила в Этолию. А спартанцы, в каком бы упадке они ни находились, это не этолийцы. Гены не пропьешь. И тут Филопемен был прав – начинать наступление с четырьмя тысячами воинов на Спарту, это еще не гарантия успеха. С другой стороны, не стоило сбрасывать со счетов восемь тысяч ахейцев, которым предстояло напасть на Спарту посуху и оттянуть на себя главные силы противника. Таким образом, Федору предстояло высадиться на берег и нанести удар по незащищенным тылам. И все же Филопемен был прав – его армия была не слишком большой для такого предприятия. А отважившись напасть на Спарту, следовало наносить только смертельный удар.

Чайка молча поднял глаза на ахейского стратега, сидевшего напротив него за столом, и подумал о том, что никак не может ему раскрыть истинного положения дел. Новый приказ Ганнибала предписывал Федору обогнуть Пелопоннес и высадиться с десантом на побережье Спарты в районе города Этил. Оттуда до столицы Лаконии ближе всего. В условленную точку уже шли корабли из Брундизия с необходимой пехотой и артиллерий. Так что в точке сбора армия Карфагена будет выглядеть вполне внушительно для того, чтобы сокрушить кого угодно. Но ахейскому стратегу и Филиппу Македонскому знать об этом не стоило до самого последнего дня. Хотя какую-то часть правды ему предложить стоило, иначе Филопемен мог заподозрить неладное.

– Что же, ты прав, – произнес Федор, чуть подаваясь вперед, – но, во-первых, продвижение армии Ахейского союза отвлечет на себя главные силы спартанцев, а они малочисленны. Так что вряд ли мне в тылу будут противостоять большие армии. Но, на всякий случай, я привлеку к этому наступлению эскадру из Сиракуз. На их кораблях достаточно пехотинцев, которых я смогу использовать, если в Спарте произойдет какая-нибудь неожиданность.

– Согласен, – ответил Филопемен, у которого от этих сведений испарились последние сомнения.

– Тогда будь готов сегодня же выступать, – приказал Федор, окончательно принимая роль главнокомандующего объединенными силами в новом походе, – как рассветет, ты со своими воинами отправишься на берег и начнешь грузиться на корабли. Я со своей армией сделаю тоже самое чуть позже. Но все мы отплывем в Ахайю завтра утром. Дольше ждать незачем. И главное…

Федор встал, поправив кожаный пояс и ремни, на которых висели ножны фалькаты.

– Никому из приближенных ни слова о морской операции – иначе для спартанцев это не будет полной неожиданностью.

– Я не привык болтать лишнего, – обиженно кивнул Филопемен, – особенно, когда речь идет о том, чтобы отомстить спартанцам.

На том и расстались. Теперь Федору было ясно почти все относительно своих ближайших действий в Греции. Невозможно было просчитать только один фактор – появление на этой арене скифов. Орды Иллура находились сейчас по некоторым данным где-то в районе Месембрии и Аполлонии, осаждая эти города, но вот-вот должны были пройти по землям Фракии и появиться в северной Греции. Однако точного времени появления скифов никто предугадать не мог – памятуя о судьбе Херсонеса и Ольвии, греческие колонисты сопротивлялись очень упорно, понимая, что борьба идет не на жизнь, а на смерть. Даже Леха Ларин не имел более точных сведений, поскольку долго оставался без связи со своим царем. В последних битвах он потерял почти всех людей и теперь находился на положении одного из военачальников с личными адъютантами при штабе экспедиционного корпуса карфагенской армии. Поскольку больше чем на личных адъютантов его восемнадцати уцелевших бойцов не хватало. Разве что, из уважения к преданности и боевому опыту этих бородачей, Федор решил использовать их иногда в качестве личной охраны. Так они хотя бы находились при деле. Поскольку посылать их в таком количестве в любой прорыв теперь было трудновато. Впрочем, Ларин не грустил. Он и в этом положении находил свои плюсы.

– Ничего, – уверял он Федора, – вот прорвется сюда Иллур, тогда вновь армию получу, а пока и на кораблях поплавать можно. Я же все-таки адмирал.

Последние слова Леха произнес, узнав о том, что им вскоре предстоит морская прогулка, о конечном пункте которой Федор до выхода в море пока умолчал, зная нрав друга, любившего побалагурить.

– Если придется, поставлю тебя и кораблями командовать, – пообещал Федор, поднимаясь на следующий день вместе с Лариным по сходням на палубу боевой квинкеремы, – а пока при мне будешь. На этом корабле.

– Можно и при тебе, – ухмыльнулся Леха, – какая разница, где плыть, лишь бы на месте не сидеть.

– Ну, веселую прогулку я тебе обещаю, – улыбнулся Федор, обводя рукой свой флот, – вон, видишь, сколько сил с собой берем. И это еще не все.

Леха приблизился к кормовому ограждению и, осмотрев пристань, устроенную в одной из уютных гаваней неподалеку от Калидона, даже присвистнул, пересчитав корабли. Здесь был пришвартован весь боевой флот Федора, с которым он прибыл в Акарнанию, пополнявший сейчас припасы. Кроме него, у берега находился ахейский флот и сиракузская эскадра под командой Евсида. Всего около пяти десятков кораблей разного калибра. И это не считая грузовых плоскодонных судов, перевозивших весь осадный обоз, артиллерию, коней, слонов и припасы.

– Куда плывем? – поинтересовался Леха, не выдержав. – Египет, что ли завоевывать?

– Ну для Египта тут силенок маловато собрано, – отшутился Федор, с гордостью оглядывая свои морские силы, – но для небольшой морской операции хватит.

– Ох темнишь, капитан, – в свою очередь усмехнулся Ларин. – А Египет ты лучше нам, скифам, оставь. У нас к нему свои счеты. Древние. По такому случаю я к Александрии подгоню свою эннеру и как дам из главного калибра, ни одного здания на берегу не останется.

– Да ты настоящий варвар, – заметил Федор, – там же много ценного хранится. И не только золота. Библиотека, например, карты древних мореплаваний, свитки всякие от фараонов.

– Ну ладно, – согласился Леха, слегка обидевшись на замечания друга, – я хоть и варвар, а библиотеку пощажу. Сам читать и не люблю, только глаза портить, а остальные пусть балуются этими свитками. Мне и золота хватит.

Федор оторвал взгляд от готовившихся к походу кораблей и заметил вскользь, задумавшись о чем-то своем.

– На Египет нам пока нельзя, – пробормотал он тихо себе под нос, но Ларин его услышал, – в этой операции с нами ахейцы будут воевать, а Птолемеи Египетские их исконный союзник. Деньгами регулярно помогают.

– Да? – Леха с подозрительностью уставился сначала на Федора, а затем попытался отыскать глазами корабли ахейцев, – зачем же мы тогда с ними дружим?

– Политика, брат, – криво усмехнулся Федор и постарался побыстрее перевести разговор в другое русло, а то по лицу друга было заметно, что он готов хоть сейчас схватиться с Филопеменом за то, что тот посмел дружить с египтянами, – но нам сейчас не до Египта. Так что можешь быть спокоен. Мы дальше Греции не поплывем.

– Значит, с местными греками что-то не поделили? – вновь обрадовался Леха, – другое дело. Хорошо бы со спартанцами, а то я так и не смог с ними у Одесса по душам поговорить. Драпать пришлось так, что стыдно вспоминать.

– Кто знает, – туманно ответил Федор, стараясь не раззадоривать друга, – кто знает.

Глава девятая
«Пелопоннес»

Высадка в Ахайе прошла спокойно. Чтобы лишний раз убедить стратега ахейцев, что они действуют заодно, Федор настоял на том, чтобы Филопемен все же отдал ему для морского предприятия часть своих кораблей, а именно шесть триер, оставив остальные для защиты собственных берегов. От кого их нужно защищать после полной победы над этолийцами, Чайка не представлял, но настаивать на большем количестве не стал, сделав вид, что не заметил никакой хитрости в действиях Филопемена, не желавшего, чтобы пострадал его и так не слишком большой флот. Чайке и не нужно было от ахейцев никакой поддержки, кроме главного наступления по суше. Остальное он намеревался сделать сам, при помощи тех подкреплений, что как раз сейчас должны были покидать Брундизий. А шесть триер, взятые в поход для выполнения союзнического долга, всегда можно было отправить назад за ненадобностью. Шпионы в собственном стане ему были тоже не нужны. Федор так и предполагал сделать, едва достигнув Этила, если вдруг у него на пути не окажется какого-нибудь неучтенного флота, заставившего принять морское сражение. Флота Спарты – а он у нее теперь был, вопреки заветам Ликурга, и насчитывал не больше пятнадцати старых кораблей, – Чайка не боялся.

Еще в Этолии Филипп, узнав о походе на Спарту, ничуть не встревожился, даже наоборот. Выразил уверенность, что вместе с ахейцами они легко одолеют Спарту, уже однажды поверженную силой македонского оружия. Он даже отписал Чайке, что тот может, в крайнем случае, использовать его небольшие гарнизоны, расположенные в нескольких городах Аркадии, как раз на предполагаемой дороге армии Филопемена. Это секретное послание Филиппа догнало Чайку буквально в день отплытия из Ахайи и слегка озадачило. Македонский царь, ревнивый к чужим успехам, пусть даже еще и не состоявшимся, был удивительно сговорчив. То ли на самом деле он не верил в успешный исход операции, то ли поработали дипломаты Ганнибала. Впрочем, Федору это было без разницы. Главное, что знатный македонец не мешал ему выполнить приказ своего начальства, остальное само собой прояснится со временем.

Посетив ненадолго крепость в Патрах, Чайка заметил следы недавних обстрелов с моря и уличных боев: обугленные и разрушенные в нескольких местах стены, а в порту еще оставалось не разобранными обгорелые остовы военных и торговых кораблей.

– Досталось вам от этолийского флота, – посочувствовал Федор ахейскому стратегу, когда они вместе с ним осматривали порт, находясь на одной из башен, и решали вопрос о том, какие и сколько кораблей выделить для похода на Спарту.

– Они едва не захватили весь город, – кивнул Филопемен, махнув рукой назад, где находились основные городские постройки, – прорвались в порт и уже успели выбить наших солдат, заняв часть стены. Хорошо, что я успел вовремя вернуться и нанести им удар в спину.

Он с некоторой благодарностью посмотрел на Федора, не помешавшего ему тогда выполнить этот рейд.

– Так что обошлось.

– Зато вашу месть они запомнят надолго, – поддержал разговор Федор, положив руки на пояс, – Навпакт захвачен, а флот этолийского союза сожжен.

– Сожжен, – подтвердил Филопемен, взявшись за край стены, – жаль только, что это сделано не моими руками.

– Главное, что его уже нет, – успокоил Федор своего союзника, – и больше этолийцы никогда не нападут на эти берега. А о том, что не ты лично поднес факел к бочке со смолой не стоит горевать. Еще успеешь повоевать на море, если так сильно хочешь. Хотя я слышал, ты не большой любитель морских походов.

Ахейский стратег слегка вздрогнул, но Федор, читавший в донесениях своих шпионов о его просчетах на море, не стал раздувать эту тему. Вместо этого Чайка вздохнул и, снова посмотрев на порт, где теснилось у пирса множество военных кораблей, напомнил:

– Так какие из этих триер ты отдашь мне для победоносного похода на Спарту?

Первый день плавания прошел спокойно. Вдоль побережья Элиды караван из военных и грузовых судов двигался достаточно быстро и на большом удалении. Внезапность была главным козырем Федора Чайки, хотя его то и дело подмывало сбросить ход. Была вероятность, что караван из Брундизия идет следом и вскоре появится в этих водах, так что можно было бы прийти в Этил в едином строю. Но, как ни вглядывался Чайка в горизонт, который быстро затягивало тучами, так никого и не увидел.

В целях сохранения внезапности операции против Спарты, Федор вообще не хотел останавливаться на ночлег, а провести эти два дня в море. Но небольшой шторм, грозивший потопить его корабли, все же заставил сделать вынужденный ночлег в узкой гавани у каменистого мыса на краю Мессении. Буквально в половине дня пути от намеченной цели. Федор выбрал наиболее удаленное от городов место и, причалив к берегу, выставил охрану по кромке прилегавшего скалистого холма, чтобы отгоняла непрошеных гостей. Корабли вытащили на берег. Конечно, мессенцы хоть и были сейчас союзниками, обязанными своей свободой от Спарты Ахейскому союзу, но в курс дела их никто не вводил. Они могли испугаться и решить, что этот грозный флот прибыл к берегам Мессении с недружественной задачей. А даже выяснив, что это не так, они могли все равно поднять ненужный шум. Пешком отсюда до Спарты, если напрямик, было гораздо быстрее, чем плыть вокруг полуострова. А при желании можно было и через горный хребет Тайгета перебраться, чтобы достичь самой столицы Лаконии. Если бы кто захотел заблаговременно предупредить Маханида о приближении вдоль берега ахейского флота, то вероятно, успел бы это сделать, отправив быстрого гонца. Поэтому распивать вино с мессенцами было еще рано.

К счастью, всю ночь погода была ужасной, низкие облака накрыли бухту и тем самым спасли флот от излишнего внимания. А утром, едва развиднелось, ветер поутих, и Федор приказал немедленно покинуть стоянку. Он надеялся, что его краткое пребывание здесь останется незамеченным, хотя к своему неудовольствию увидел на холмах нескольких местных жителей, издали разглядывавших неизвестный флот. Вероятно, были и другие. «Да, у меня все же не одна рыбацкая лодка, – должен был признать Федор, оказавшись в море, – такое количество военных кораблей кого хочешь, заинтересует. Проклятый шторм».

Впрочем, дальнейшее плавание вдоль берегов Спарты тоже не вселяло спокойствия, но здесь было волноваться уже не о чем. Следующая стоянка была запланирована Федором уже на вражеской территории.

Город Этил, намеченный для высадки десанта, находился вблизи западного побережья полуострова, который оканчивался мысом Тенар. Здесь горный хребет Тайгет [9]9
  Тайгет– горный хребет, отделявший территорию Лаконии (Спарты) от Мессении. В древности государство спартанцев именовалось Лакония (Лакедемон), а Спартой изначально называлась только группа из четырех-пяти поселений на правом берегу реки Эврот в центре Лаконии. Позднее вся территория расширившегося государства стала именоваться Спартой.


[Закрыть]терял свою высоту и распадался на холмы, переходящие кое-где в равнины. Чайка собирался захватить с ходу этот город, соединиться с подкреплениями и двинуться на столицу Лакедемона в обход отрогов Тайгета по кратчайшему пути. В случае удачной высадки с этой стороны открывался прямой путь по равнине в самое сердце Спарты, до которой можно было дойти без помех примерно за два дня. Если, конечно, сами спартанцы будут не против, в чем Федор сильно сомневался. Поэтому рассчитывал достигнуть стен столицы Лакедемона вместе со своим экспедиционным корпусом не раньше чем через четыре дня.

С нападением тянуть не стоило, но и прибыть раньше на один день тоже было не лучшим вариантом. К этому времени ахейцы уже должны были напасть на северные границы и весть об этом долететь до Маханида. Чайка рассчитывал начать десантирование на западное побережье одновременно с выходом спартанской армии к своим северным рубежам.

– Еще полдня пути и мы на месте, – сообщил он Лехе, что неспешно прогуливался вдоль ограждений квинкеремы, поглядывая на пустынное море.

Вблизи берегов Лаконии корабли плавали не слишком часто, хотя случалось. Спартанцы в последнее время не брезговали открытым грабежом проходящих мимо судов, то есть предавались пиратству для пополнения своей казны. Но Чайка располагал данными о том, что большинство военных спартанских кораблей стоят в портах на другой стороне страны, обращенной к Аттике, – в Тиросе, Прасиях, Эпидавр-Лимере. Здесь же, со стороны Мессении если и были корабли, то один-два, не больше. В этот момент Федор лишний раз поблагодарил Ликурга, давшего в древности этой стране завет не строить флота вообще и воспитывать воинов только для битвы на суше. Поэтому сейчас, даже отступив от этого завета, Спарта обладала очень малым флотом, чтобы противопоставить его Карфагену. Одна эскадра Чайки превосходила все военно-морские силы Лакедемона.

– Что-то кораблей здесь маловато, – заметил в тон мыслям Федора бравый адмирал, – не боятся нас спартанцы?

– Может и боятся, только кораблей у них действительно маловато, – подтвердил Федор, – им древние завещали кораблей не строить.

– Дураки у них были эти древние, – заявил недолго думая Леха, всматриваясь в морскую гладь.

Услышав такое безапелляционное заявление, Федор посмотрел на друга, ожидая подробных объяснений. И они последовали незамедлительно.

– Вот у нас, у скифов, тоже кораблей не было. И среди наших древних были такие, которые только в коня верили. Конь, конечно, хорошо. Но с кораблями мы вон сколько успели завоевать. Все греческие колонии отвоевали, – а греки корабелы знатные, – до Истра дошли.

Леха вдруг осекся и посмотрел на друга.

– Эти спартанцы, они же вроде бы тоже греки?

– Греки, – подтвердил Федор.

– А кораблей не строят? – уточнил Леха, словно в первый раз не расслышал.

– Раньше вообще не строили, – кивнул Федор, – а теперь начали понемногу.

– Тогда они, какие-то странные греки, – резюмировал Леха свои соображения. – Все строят, а они нет. Вот потому они и стали битвы проигрывать. Если бы Иллур своих древних послушал, то мы с территории Крыма никогда в жизни бы не выбрались.

– Ты понимаешь, брат, – приобнял Федор своего друга за плечо, улыбнувшись, – они предпочитали ковать железных воинов, а те только посуху передвигаются. И пешком.

– Что и коней нет? – озадачился Леха.

Федор подтвердил кивком головы, что и с конницей у спартанцев тоже не густо. По лицу скифского адмирала было видно, что его заочное уважение к подвигам спартанских воинов стало улетучиваться.

– Ну, тогда мы их быстро разобьем, – резюмировал он.

– Не торопись, – осадил его Чайка, – они все же неплохие воины. Одна радость, их мало. А то, что флота нет, так нам от этого только лучше. Спокойнее к берегу подойдем. Но в целом ты прав – мы должны их победить. Особенно, если подкрепление не опоздает. Плыть уже недолго.

Леха развернулся вперед и указал на появившуюся слева по борту полоску зеленого берега, над которым в глубине поднимался горный хребет. Они почти миновали залив между Мессенией и Спартой, и на далеком холме показался небольшой городок, отделенный от гавани редким лесом.

– Это случайно не твой Этил?

Федор присмотрелся в указанном направлении.

– Возможно и он, – ответил командующий экспедиционным корпусом. – Спарте пора бы уже показаться. Во всяком случае, следует приготовиться к бою.

– Это точно, – подтвердил Леха, махнув куда-то в сторону, – но сначала к морскому. Вон те корабли кажется не наши и не слишком дружелюбно к нам настроены.

Обернувшись, Федор Чайка действительно заметил четыре приближавшихся триеры. Корабли направлялись наперерез его каравану и, судя по парусам и другим опознавательным знакам, это были именно спартанцы. «Леха прав, у спартанцев редко бывают дружелюбные намерения, – подумал Федор, разглядывая приготовления к бою, которые начались на приближавшихся судах, – тем более, когда чужой военный флот без спроса приближается к их берегам. Я их понимаю. Спартанцы, конечно, храбрые ребята, и все же четыре корабля для береговой охраны маловато».

Закончив философствовать, Федор подозвал жестом капитана и начальника морпехов, находившихся неподалеку.

– Это наш почетный эскорт, – указал он на шедшие курсом на сближение корабли, – нужно их встретить. Да так, чтобы ни один не ушел. Пленные нам не нужны.

Капитан исчез, получив приказание, и вскоре баллисты на корабле ожили. Пристреливаясь, артиллеристы посылали первые ядра в сторону приближавшихся спартанских кораблей.

– А ты подготовь на всякий случай бойцов, – предупредил широкоплечего командира морпехов Чайка, – думаю, до абордажа не дойдет, но мало ли что может случиться.

Крепыш кивнул и отошел к своим солдатам, выстроив их на палубе для возможной атаки или отражения попытки захвата со стороны противника.

Вскоре корабли сблизились настолько, что ядра флагмана карфагенян стали доставать до цели. Несколько штук уже зацепило корпус ближайшей спартанской триеры, вызвав целый фонтан из щепок. Следующее ядро угодило в самую гущу одетых в красные плащи гоплитов, убив сразу нескольких человек. Это попадание огласилось криками радости морпехов с флагмана Чайки. Но радость тут же потускнела, когда в ответ прилетело шальное ядро спартанцев и ударило точно в строй синих панцирей морпехов, размозжив несколько черепов. Кровь залила палубу квинкеремы.

– А они, оказывается, тоже умеют стрелять, – невольно поежился Леха, – так глядишь, и еще кого поранят.

– Ничего, это ненадолго, – скрипнул зубами Чайка.

Увидев кровь своих солдат, он словно проснулся, и перешел от благодушного настроения долгого плавания к реалиям боя с серьезным противником.

– Принять влево! – приказал он, – развернуть строй и усилить огонь! Утопить эти триеры.

Пока он произносил эту команду, их слегка нагнал второй корабль каравана, а затем третий и теперь баллисты сразу трех квинкерем принялись утюжить ядрами корабли спартанцев, несшиеся на веслах им наперерез. Одна из триер вскоре получила такие повреждения, что завалилась на борт, взметнув киль к небу. Многие гоплиты, путаясь в своих алых плащах пошли на дно. Остальные отчаянно цеплялись за обломки.

– Первый готов, – констатировал Федор.

Шедшая за ней триера спартанцев на полном ходу едва не врезалась в собственный поверженный корабль, лишь в последний момент, избежав столкновения. При этом она замедлила ход и стала легкой мишенью для баллистариев Чайки. Сосредоточив огонь на втором корабле, все три квинкеремы почти мгновенно превратили его в решето. На глазах Лехи и Федора десятки отважных спартанских гоплитов, которых так долго готовили к войне, глупо гибли от ядер. Обрывки алых плащей усеяли измочаленные борта кораблей и воду вокруг них. И все же триера продолжала отстреливаться до последнего, пока не получила еще несколько пробоин и не последовала за первой.

Между тем, берег стремительно приближался. Между кораблями и берегом оставалось уже не больше трех стадий, и Чайка заметил на берегу какое-то оживление и перемещение небольших групп людей. Там явно заметили приближение флота.

Оставшиеся две триеры, все же выскочили наперерез флоту Чайки и, развернувшись, пошли на таран.

– Отчаянные ребята, – ухмыльнулся Леха.

– А что им еще остается, – подтвердил Чайка, – когда не хватает кораблей и людей, тут поневоле станешь храбрым. А у них драка в крови. У молодого Ганнибала был учитель из местных.

Услышав об этом, Леха воздержался от ерничества, решив молча наблюдать, как гибнут хваленые спартанцы. Оба корабля наметили себе цели в первом ряду судов карфагенян и с упорством камикадзе под непрерывным обстрелом продвигались навстречу.

Та триера, что выбрала своей целью флагман Чайки, не дотянула до столкновения совсем немного, – точное попадания ядром снесло ей носовые надстройки, а затем и вовсе разрушило ей нос. После этого корабль стал набирать воду, резко замедлил ход и даже развернулся почти поперек движения.

– Раздавить ее, – спокойно приказал Федор, – пусть знают, что такое Карфаген в море.

Ударив сходу окованным тараном в борт, флагманская квинкерема всей своей массой навалилась на поверженный корабль и разломила его пополам. Снизу послышались крики утопающих, но Федор даже не обернулся. Он смотрел на второй таран, который происходил чуть в стороне. Другая квинкерема увернулась от израненной триеры, и проскользнула к берегу, оставив ее на растерзание следующему кораблю. Тот мастерски выполнил таранный удар в носовую часть судна противника, проломив ему борт. Поскольку и карфагеняне, и спартанцы шли на большой скорости, раздался страшный грохот, и благодаря мастерству моряков Федора в этом бою охотник стал дичью. Протащив некоторое время на своем таране издыхающую триеру, квинкерема стала снижать ход, чтобы сбросить ее с себя. Но спартанцам этого хватило. На палубу полетели веревки с крюками, и вскоре Чайка увидел, как по ним карабкаются воины в алых плащах.

– Ого! – заметил на это Леха, – живучие черти!

Спартанцы на удивление ловко поднялись наверх. Видно сказывался опыт абордажных сражений, который они получили за время своих пиратских налетов в прибрежных водах. Федор слышал о том, что новоявленные спартанские моряки не брезгуют грабить проплывавшие мимо суда.

Однако у ограждения их уже ждали морпехи, встретившие спартанских гоплитов рубящими ударами фалькат. Добравшись-таки до ограждений, некоторым спартанцам удалось буквально слету, каким-то чудом поразить ближних морпехов и пробиться на палубу квинкеремы. Таких было человек десять-двенадцать. Поскольку обе квинкеремы шли с отставанием на полкорпуса, Федор смог издали наблюдать за быстротечной схваткой. Оказавшись в окружении, десять спартанских гоплитов сумели-таки нанести немалый урон своим противникам. Они вертелись и жалили как осы, а соединившись, стали прикрывать друг друга. Вскоре вокруг них образовался целый бруствер из синих панцирей морпехов Карфагена, и все же силы были не равны. Спустя еще минуту последний спартанец пал под ударом фалькаты, приняв смерть в бою. А квинкерема, сдав назад, освободилась от мертвого груза и направилась к берегу вслед за флагманом.

– С береговой охраной покончено, – с удовольствием констатировал Федор, слегка напрягшийся, когда увидел неожиданный и отчаянный прорыв спартанцев на палубу, – пора взяться за наземную операцию всерьез.

Вскоре весь его флот выстроился у входа в открытую бухту, где их ожидало каких-то пара дюжин рыбацких лодок и несколько торговых кораблей. Ни одного военного. Пирсы были невелики на вид, и вообще у Федора возникло ощущение, что мгновенно опустевшая с их приближением гавань Этила никогда для этих целей и не использовалась, а спартанские триеры появились здесь по воле случая.

– Если не считать этой морской стычки, – констатировал Федор, разглядывая пустынную гавань, отделенную от города полосой холмов и редкого леса, в котором терялась единственная ведущая отсюда вглубь суши дорога, – то можно сказать, мы заняли гавань без боя.

– Народ, наверное, в город подался, под защиту стен, – предположил Леха.

– В древности у спартанских городов и стен не было, – озадачил его Федор своими познаниями, – правда сейчас уже кое-что изменилось.

– Ну да? – не поверил своим ушам бравый адмирал, – так они еще и стен не строили, это еще почему?

– Их старейшины считали, что так воины будут лучше драться, – пояснил Федор, отдавая приказ триерам ахейцев войти в гавань, выгрузить солдат на берег и занять его, чтобы обеспечить остальным спокойную выгрузку, – когда за спиной ничего нет, вся надежда только на себя.

– В этом есть резон, – согласился, немного подумав, Леха, – и все же со стенами продержишься дольше. Особенно когда противник сильнее и многочисленнее.

– Постепенно они это поняли, – добавил Федор, скрестив руки на груди и ухмыльнувшись, – поэтому сейчас у Спарты стены есть. Как и небольшой флот.

– Если стены у них такие же крепкие, как их флот, – не удержался Леха. – Думаю, нас это надолго не остановит.

– Тогда давай выгружаться, – решил Федор, заметив, что из леса показался какой-то отряд, – и посмотрим, на что способны спартанцы на суше.

Гавань оказалась достаточно глубокой, чтобы в нее вошли квинкеремы. Поскольку мореплавание в Лаконии находилось еще в зачаточном состоянии, то и к оборудованию прибрежных построек относились пока спустя рукава. Здешние пирсы едва могли принять для погрузки несколько триер, да и то с большим трудом. Для более высоких бортов квинкерем швартовка и разгрузка представляла еще большую сложность. Никаких больших складов для товара вокруг тоже не наблюдалось, лишь несколько амбаров и хибар для хранения сетей примыкали к берегу. Но Чайка, хоть и провел последние годы вблизи Карфагена – самого совершенного по здешним меркам порта, – не впервые высаживался на необорудованной территории. Война всему научит, если поначалу удалось выжить.

Поэтому вслед за триерами ахейцев, солдаты с которых уже выстроились на берегу, завидев отряд спартанских гоплитов спешивших к месту высадки, Федор ввел в гавань еще пять квинкерем. Они подошли к берегу и, сбросив заранее подготовленные для такого случая удлиненные сходни, начали высадку десанта. Одной из этих квинкерем была флагманская. Остальные военные и грузовые корабли ожидали пока своей очереди в море, покачиваясь на волнах у самых берегов. Чайка не рискнул начать полномасштабную выгрузку, не захватив хотя бы побережье.