Текст книги "Ведьмина река"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Сирень помолчала, потом подняла руку. Тут же затрещали деревья, закаркали вороны. Кто-то заухал, заскулил, со стороны болота завыли волки.

– Иди на вой, – сказала юная ведьма. – Они там.

Мой рыжий телефончик

Все случилось настолько быстро, что Оля даже понять ничего не успела. Только что шла с работы на остановку – как вдруг рядом остановился автобус, несколько человек в черных комбезах и вязаных масках, с автоматами наперевес высыпали из открытых дверей, толкнули ее и еще нескольких ближайших прохожих в стеклянную дверь магазина, ворвались следом. В потолок ударила длинная автоматная очередь:

– Всем на пол! Не двигаться!

На запястьях девушки щелкнули наручники, ее толкнули в спину, и Ольга растянулась на полу из шершавой серой плитки рядом с какой-то девицей в красной кофте и цветастой юбке. Откуда-то издалека послышался нарастающий вой сирен, очень скоро через стекло двери заморгали синие проблесковые маячки.

– Я сказал: лежать! – Девушку оглушила новая очередь, рвущая барабанные перепонки.

– Вы окружены! Выходите с поднятыми руками! – рявкнул громкоговоритель снаружи.

– Заткнись! – заорал автоматчик. – У нас заложники! Убери машины, или буду убивать по одному в минуту!

– Все бессмысленно! – загрохотал динамик. – Вам не уйти.

– Я тебе сейчас покажу, кто здесь главный! – Автоматчик в маске рванул за шкирку болезненно вскрикнувшую девицу в кофте, толкнул к двери: – Смотри сюда!

Автоматчик достал из-за пазухи пистолет, поднял его, направив девице в голову. Опять грохнул выстрел, из затылка жертвы вылетели кровавые ошметки, несчастная рухнула на пол.

– Ну, теперь ты все понял?! – крикнул за дверь убийца. – Дай мне дорогу из города, или я перебью тут всех!

– Не усугубляй свое положение! – ответил динамик. – Ты все равно будешь арестован!

– Ах так… – Автоматчик рванул с пола Олю, толкнул к двери и поднял пистолет.

Девочка ощутила предсмертный ужас, ее сознание закружилось, проваливаясь в бездны, и мельком заметила, как один из захватчиков подступает к ней, сдергивая маску…

В себя она пришла сидя на полу, прислонившись спиной к двери и тяжело дыша. Сердце все еще бешено колотилось из-за пережитого ужаса, по спине струился холодный пот. Ольга снова и снова переживала миг неминуемой смерти, а глаза ее видели миллионершу, что неторопливо расстегивала у стены напротив липучки черного комбеза.

– Роксалана? – удивилась девочка. – Ты здесь откуда?

– В розыгрыше участвовала, – непринужденно ответила та. – Подарок одному человечку устроили. Тебе как, понравилось?

– Мне? – С девочки уже сняли наручники, она рассеянно потрогала лоб: то самое место, куда должна была войти пуля. Посмотрела на пол. Но там было пусто. Девица в красной кофте уже поднялась, живая и здоровая, стаскивала с себя парик, осторожно расправляя окровавленные пряди. – Это для меня?

– Нет, ты просто рядом оказалась.

– И на мосту на «тарзанке» рядом, и здесь? – не поверила Ольга. – А о чем ты меня спрашивала?

– Это часть игры, – улыбнувшись, похлопала ее по плечу миллионерша. – Ступай домой, мы тут сами приберем.

– Ты разыгрываешь мою смерть, чтобы сработал амулет! – уже вполне уверенно сказала девочка. – Ты так вызываешь своего Олега, чтобы с ним поговорить!

– Иди домой, детка, – кивнула ей Роксалана. – Силой в эту историю тебя никто не тащил. Сама захотела.

И миллионерша демонстративно повернулась к ней спиной, кинула снятый комбез какому-то карлику, пересекла зал, поздоровалась за руку с майором полиции. Олю же никто словно не замечал: ходили мимо, смотрели в сторону, не заговаривали, ничего не поясняли, не хвалили за храбрость, не пытались успокоить после пережитого ужаса.

– Уроды… – сделала громкий вывод девушка, но и этого объявления никто не услышал.

Ольга пригладила волосы, демонстративно сплюнула, вышла из магазина и отправилась дальше к автобусной остановке.

После этого происшествия Роксалана исчезла из ее жизни больше, чем на две недели, и девочка постепенно успокоилась, забыв о странных совпадениях. Работала в своем обезьяннике, ездила на дачу с родителями, иногда навещала ночные клубы, потихоньку просаживая столь глупо заработанные деньги.

Однако ее призрачная свобода не длилась вечно. Настал день, когда телефон снова зазвонил и миллионерша ласково предложила:

– Оля, у тебя ведь сейчас обед? Давай вместе перекусим, заодно парой слов перекинемся. Я сейчас как раз к воротам зоопарка подъезжаю. Собирайся, выходи. Нас ждут кальмары в кляре и утка по-пекински. Я угощаю. – И, не дожидаясь ответа, отключилась.

Добром угощения Роксаланы никогда не заканчивались, но делать нечего – в тюрьму Оле тоже не хотелось, особо не забунтуешь. Поэтому спустя десять минут девочка села в затонированный джип, который спустя несколько минут въехал на охраняемую стоянку ресторана «Шанхай».

– Пошли, – подмигнула миллионерша. – Я зарезервировала нам отдельный кабинет.

Китайский ресторан был роскошным: резные сверкающие львы, множество шелковых кисточек, обитые красной тканью стены и золотая отделка во всех местах, оставшихся без обивки. Точно таким же – красным с золотом – был и кабинет, с тяжелыми портьерами у дверей и окон. Стол уже ломился от яств: несколько блюд с желтыми соломинками, пиалки с каким-то густым соусом, менажницы с салатами, пушистыми из-за торчащей ежиком капусты, с ярко-рыжей морковью и желтовато-зелеными, влажными, порубленными стручками фасоли. Девушек ждали два бокала, бутылка янтарного вина с плавающими в нем фруктами и двое уже знакомых Оле телохранителей.

– Разве тебе можно пить? – Не дожидаясь приглашения, Оля села на стул перед дверью. – Ты же за рулем!

– Все для тебя, моя милая, – улыбнулась Роксалана.

Девочка ощутила прикосновение сильных рук – охранники, прижав ее к спинке кресла, быстро притянули руки к подлокотникам, а ноги – к ножкам стула.

– Что ты делаешь?! – дернулась Ольга, но в ее положении это оказалось совсем не просто.

– Слушаю твои советы, моя маленькая подруга, – щелкнула пальцами миллионерша, отпуская послушных мордоворотов. – Придумывать и устраивать представления, которые должны напугать тебя до полусмерти, долго и дорого. Даже не знаю, почему я раньше недопетрила до той простой мысли, которую ты высказала после последней стычки? Ведь все, что нужно сделать, так это поставить тебя на край смерти. Когда ты будешь умирать, заклятие попытается тебя спасти.

– Что ты задумала, тварь? – скрипнула зубами Оля, бессильно дергаясь в туго затянутых хомутах.

– Есть некоторый риск, что если ты хорошенько не испугаешься, то и амулет не сработает, – задумчиво произнесла Роксалана. – Но ведь пока не попробуешь, не узнаешь, правда?

Она зашла пленнице за спину и надела ей на голову полиэтиленовый пакет.

– Ничего не бойся, – наклонившись к самому уху Оли, шепнула она. – Просто я не дам тебе дышать до тех пор, пока твое тело не навестит Олежка. И не ответит на пару вопросов.

Роксалана зажала пленку вокруг шеи жертвы. Девочка сделала вдох, но вместо воздуха к ее носу и рту прилипла тонкая пленка. Она напряглась, сколько было сил, но все было бесполезно. Грудь наполнилась болью и пустотой, резко и остро застучало в висках. Оля дернулась еще раз, повернула голову, одним только взглядом умоляя о пощаде.

– Олежка? – с интересом наклонилась вперед миллионерша. – Нет? Или ты?

Перед глазами девочки запрыгали радужные искры, она дернулась еще раз, еще – и ощутила, как проваливается в темную бездонную пропасть.

Роксалана же увидела, что взгляд жертвы вдруг стал твердым и внимательным, губы сжались, руки напряглись, проверяя прочность пут, потом расслабились, зрачки стрельнули по сторонам, оценивая обстановку.

– Привет, Олежка, – обрадовалась девушка. – Давай поговорим. Я хочу знать, как мне попасть к тебе. Говори!

Она отпустила края пакета, позволив жертве сделать глубокий вдох.

– Это невозможно, – покачала головой тощая малолетка.

– Ты же смог! У меня есть хорошая ведьма, она поможет…

Миллионерша вдруг заметила, что тратит слова впустую. Девочка перестала задыхаться, угроза ее жизни исчезла, а вместе с тем и сила заклинания – Оля вернулась сознанием в свое тело и растерянно закрутила головой. Роксалана пожала плечами, снова стянула пакет вокруг тоненькой шеи. Жертва задергалась, судорожно попыталась вдохнуть, несколько раз мотнула головой, качнулась… напряглась. Роксалана снова спросила:

– Олежка, как мне тебя найти?

Она опять отпустила полиэтилен, давая Олегу возможность сделать вдох.

– Никак. Но я дам тебе золото.

– Где оно? – Девушка стремилась говорить кратко, экономя время, но его все равно не хватило: ведун исчез, уступив место Оле. Пришлось опять зажимать пакет, возвращая Олега обратно. – Где золото?

– Ниже по течению, в десятке километров от Белого городка, у излучины, должен расти приметный одинокий дуб. В трех шагах от него в сторону реки… – Речь оборвалась, девочка тяжело задышала.

– Ну, хоть что-то, – вздохнула Роксалана, стаскивая пакет с ее головы. – И все равно разговаривать так неудобно. Нужно придумать что-то другое.

– Ну, ты тварь! Сволочь! Потаскуха! – продышавшись, смогла выплеснуть свою ненависть Ольга.

– Да ладно тебе, я ведь не со зла, чисто по необходимости. – Миллионерша обошла стул, сунула девочке в нагрудный карман пачку банкнот: – Вот, тысяча евро. Как видишь, я не хочу тебя обижать и ссориться. Тяжелое испытание – хорошая оплата. Вот только ребята мои отвязывать тебя пока не станут. А то наделаешь глупостей сгоряча: порвешь деньги, побьешь посуду, поцарапаешь мне лицо. Зачем? Посиди чуток, успокойся. Через час эмоции спадут, и ты сама поймешь, что получить годовую зарплату за пять минут работы – это очень выгодная сделка. Кстати, утка и кальмары в твоем распоряжении. Все как обещала. Так что отдыхай, мой рыжий телефончик! – Роксалана потрепала ее кудряшки. – Мы еще увидимся.

Как это ни было обидно, миллионерша оказалась права. Где-то через четверть часа скуки бешенство выдохлось, и Оля стала подумывать о том, что, если деньги порвать, это все равно ничего не вернет и не изменит. А так у нее будет хоть какая-то компенсация. Ненависть к Роксалане у девушки, правда, все равно осталась, но она и раньше особой теплоты к этой самодовольной нахалке не испытывала. Еще через полчаса Ольга уже прикидывала, на что сможет потратить столь нежданно свалившиеся на нее деньги. Успокоившись, она поняла также и то, что изрядно проголодалась. Глупо бить посуду и оставаться голодной, если можно спокойно и практически задаром поесть…

Когда через час один из бугаев, зайдя в кабинет, перерезал пластиковые хомуты, Ольга ограничилась лишь коротким: «Козел!» – да и то без всяких эмоций. Понятно ведь, что телохранители просто приказ выполняли. Уроды, само собой! Должны понимать, что неправильно поступают. Однако… такая уж у них работа.

– Вам больше ничего не нужно? – вежливо поинтересовался мордоворот.

– Иди в жопу! – не удержалась она.

– Как скажете, – невозмутимо поклонился телохранитель и вышел из кабинета.

Оля придвинула к себе блюдо с салатами и взялась за вилку, проигнорировав заботливо упакованные в пергамент кипарисовые палочки.

Увы, глаза девочки оказались куда более голодными, нежели желудок, и своих сил она не рассчитала. Отпробовав все салатики, съев несколько палочек кальмаров, закусив свиными ушками, она поняла, что употребить утку уже не в силах. Не помогло даже вино – бутылка кончилась с удивительной стремительностью, почти не затуманив мозг после пережитых волнений, а заказывать новую Оля не хотела. И дорого, и противно. Вот все равно не лежала у нее душа засиживаться за оплаченным Роксаланой столом.

– Как она там сказала? «Мы еще увидимся»? Вот тварь! Чтоб тебя гориллы за хорька приняли… – Девушка промокнула губы матерчатой салфеткой. – Опять небось цирк с убийцами или грабителями задумала! Интересно, где и когда?

Решительно покинув китайский ресторан, Оля прогулочной походкой отправилась по улице в сторону зоопарка. Она была не очень уверена, что желает возвращаться к чистке вольеров. По крайней мере, сегодня. И когда на глаза попалось кафе «Париж», ноги ее как-то сами собой свернули к двери и пронесли к стойке бара.

На вид заведение было не из дешевых: мореный дуб, медные светильники, толстые ароматические свечи в подвешенных перед окнами фонарях. Однако тысяча евро в кармане придавали Оле решимости.

– Эй, человек! – подозвала она официанта. – Крымской мадеры бокал мне налей. И бутылку далеко не прячь.

Развязное поведение и громкий голос привлекли внимание посетителей: немолодой пары за одним столиком, коротко стриженного мужчины, голова которого походила на румяный вантуз, – за другим, и плечистого парня в похоронном костюме – за третьим. Кафе было небольшим и особой популярностью, похоже, не пользовалось.

Бармен в ответ на такое обращение поморщился, но требование исполнил. И даже паспорта не спросил.

Оля, потихоньку расслабляясь, глотала пряное вино редкими, но большими глотками.

– А ну, на пол все! – В дверь, едва не разбившуюся от резкого удара, влетели трое мужчин в масках и черных комбезах, с пистолетами и автоматом. – Лежать! Лицом вниз!

– Роксалана совсем умом тронулась, – устало покачала головой девочка, глядя, как посетители валятся со стульев. – Хоть бы пару дней выждала, что ли? Дура крашеная…

– А ты поднимайся! – Двое схватили «вантуза» за шиворот. – С нами пойдешь! Рустик поговорить с тобой хочет.

– Чего таращишься?! На пол, сказано! – Третий навел пистолет на Ольгу: – Упала быстро, шмара!

– Бабкой своей командуй, кретин! – презрительно сплюнула девочка.

– Пулю захотела?! – Мужчина придвинулся, вытянул руку, едва не касаясь кончиком ствола ее лба. – На пол упала!

– А ноги раздвинуть? – Оля запустила руку за прилавок, поймала за горлышко какую-то бутылку и с разворота опустила на голову актера. Послышался громкий хлопок, бутылка рассыпалась, а мужчина, подняв ствол к потолку, свалился на пол, шипя бесчисленными пузырьками. – Шампанское, – сделала вывод Ольга, бросила на тело уцелевшее горлышко и прихлебнула мадеру из своего бокала: – Как же вы меня достали…

Двое других налетчиков замерли и отпустили ворот жертвы – «вантуз» шустро забрался под стол. Автоматчик передернул затвор, поднял ствол.

– Что-то не ясно? – спросила Оля. – Пошли вон отсюда, пока тоже не схлопотали! Я сегодня не в настроении в шутки играть.

Мужчины неуверенно переглянулись. Девушка сделала еще глоток.

– Ты кто? – спросил автоматчик.

– Роксалане привет передайте. Она все популярно объяснит.

– Кому?

– Ей самой!

Заминка длилась недолго. В кармане автоматчика что-то пискнуло, он ругнулся:

– Время! Мусора рядом.

– А этот? – уже отступая, навел ствол на лежащего товарища второй.

– Плюнь. Все едино он нас не знает… – Они опустили оружие и выскочили за дверь. Через миг там громко взвизгнули шины.

– Клоуны… – поморщилась девочка и повернулась обратно к стойке.

– Учись, дебил, – стриженый мужчина вылез из-под стола и неожиданно пнул ногой молодого, в «похоронке». – За что я тебе деньги плачу?

– Ну, я… У них… это… – неуверенно забормотал тот.

Снаружи взвизгнули тормоза, в кафе вбежали пятеро полицейских, опять с пистолетами.

– Всем оставаться на своих местах! – во всю глотку заорали сразу двое. – Где грабители?

– Один здесь… – Официант указал за стойку пальцем и заботливо подлил Оле еще вина. – Остальные сбежали.

– Граждане, приготовьте документы! Попрошу никого не уходить до составления протокола.

«Круто… – решила девочка. – Теперь у меня точно есть отмаза на работу не идти. Никто не придерется».

Оформление бумажек затянулось на пару часов. Но еще в конце первого бармен, вернувшись из зала, принес ей бутылку вина с французской этикеткой:

– Виктор Аркадьевич хотел бы вас угостить. Это от него.

Оля оглянулась на столик со стриженым бедолагой, попытавшимся ей улыбнуться, и покачала головой:

– Передай, что я старперами не интересуюсь. Пусть клеит кого-нибудь другого. На мою мадеру у меня как-нибудь у самой хватит.

Парень пожал плечами, отступил, пряча бутылку, но уже через несколько минут рядом с Олей присел на тумбу сам Виктор Аркадьевич:

– Простите, девушка, но вы, видимо, не так меня поняли. Вы только что спасли мне бизнес. А может быть, и жизнь. Я просто хотел выразить вам свою благодарность. Без всякой задней мысли. Если вам не нравится вино… Хотите, могу выплатить вам денежную премию. Какая сумма устроит вас в качестве компенсации?

– Какая? – Оля мотнула головой, которая уже не очень надежно удерживала ее мысли. Все же внутри у нее были полторы бутылки мадеры. И это не считая китайской «сливянки». – А во сколько ты ценишь свою жизнь?

– Что? – не понял ее «вантуз».

– Мужик, ты хочешь заплатить за спасение своей жизни, правильно? Ну, так и скажи, во сколько ты ее ценишь! В десятку, в сотню, пятьсот? Рублями меряешь, евро или долларами?

Виктор Аркадьевич набычился, думая над ответом. Оля хмыкнула и хлопнула его по плечу:

– Ладно, мужик, не парься. Жизни я спасаю бесплатно. Хобби такое. Кормят же меня макаки и гамадрилы. Не то чтобы сытно, но на мадеру и брокколи хватает.

– Извините. Кажется, я повел себя глупо. – Мужчина поднялся с банкетки. – Издержки профессии, привык все измерять деньгами. Еще раз простите. Я вам очень благодарен. Надеюсь, мне удастся выразить свою благодарность не столь пошлым образом.

– Лучше не надо, – попросила Оля. – На этот год сюрпризов мне уже хватило. Хочу покоя и тишины.

– Хорошо, я запомню, – поклонился Виктор Аркадьевич. – Последний вопрос… Скажите, а кого вы называете макаками и гамадрилами?

– Ты не поверишь, мужик, – рассмеялась Оля. – Макак и гамадрилов.

* * *

Возле Белой крепости тоже была своя священная роща, свой ракитов куст на берегу ручья, свой волхв. Правда, здешний обычай заметно отличался от принятого в Вологде. Здесь никто не предлагал «красный товар» случайным встречным, жених с невестой пришли вместе, а не по одному, а седобородый волхв довольно долго отговаривал молодых от опрометчивого шага, раз за разом отправляя вокруг куста, а согласие на женитьбу спросил не только у Ясеня, но и у Любавы. И только после этого накрепко связал их мизинцы красной нитью, громогласно объявив мужем и женой, призвав в свидетели Ладу, Полеля, Макошь и Велеса.

Свадьбу гуляли на постоялом дворе – чтобы влюбленные провели первую брачную ночь на перине под крышей, а не на жесткой палубе под парусиной. Да и угощения опытные стряпухи на кухне готовят куда как вкуснее – не то что артельный солонины от больших шматков поотрезает да в котле кашу запарит по-быстрому.

Посидев немного для порядка за общим столом, молодые ушли, а бывшие невольники продолжили гулянку, благо погреба у хозяина были полными и гости ни в чем не знали отказа.

– Давай с нами, новичок! – уговаривал Олега хмельной Велимош. – Ты даже не представляешь, сколько добра эти душегубы накопили! У них там, на Двине, цельный поселок в стороне от реки спрятан. Прямо как тут был, на островке среди болот. Кто не ведает, тот и не полезет. А мы путь знаем, горбом не раз прощупали. Там все бабы токмо в шелках и атласе ходят, в серебре и самоцветах. А сколько в закромах запрятано – и помыслить невозможно! Ты воин опытный, тебе на роду написано ратное счастье в такой схватке попытать. Охраны там немного, они более на тайну уповают, нежели на мечи свои. С твоею помощью легко управимся…

– Рад за вас, мужики, – улыбаясь, раз за разом кивал ведун. – Разбогатеете, дома построите, женитесь, заведете детишек. Мне же на роду написано бездомным быть. Так что мне с вами не по пути.

– Тройную долю дадим, новичок! – вмешался Липичок. – А хочешь, пять долей? У нас супротив того спорить никто не станет. Мы дело твое доброе помним. Без тебя посейчас бы голыми на цепи сидели.

– Простите, други, не судьба, – покачал головой ведун. – Долг на мне, обязан зарок до конца исполнить. Найду попутное судно да к Костроме поплыву. А от нее торной дорогой к Вологде.

– Лучше не надо, – тихо посоветовала Сирень.

– Почему? – повернулся к ней ведун.

– Да вот так получилось, колдун, что наутро после бегства своего Любава замуж должна была выйти, – сложила пальцы на груди лесная ведьма. – Я, знамо, в облике ее очутившись, обряд сей до конца исполнила… Дабы время протянуть, вам для побега потребное.

– Ну, понятно, – кивнул Середин. – И что дальше?

– Да неудачно все с нитью вышло. Пришлось морок бабий скинуть и волком оборотиться. Смертные заорали все, в стороны шарахнулись. Я же по месту свободному бежать и кинулась. Только меня и видели…

– Да-а, такую шутку они наверняка заметили, – почесал в затылке ведун. – И наверняка не оценили. Откуда ты взялась, вычисляется на раз-два. Понятно, что Любава-оборотень пришла с постоялого двора, где ее отец с родичами искали. Хозяин нас сдаст сразу, ему смысла нет правду скрывать. И выйдет так, что мы Любаву в волкодлака обратили… Ну, и сами, знамо, такие же. Коли на глаза попадемся, будут бить. Живыми не выпустят.

– Люди это любят, – подтвердила Сирень, однажды уже убитая в похожей ситуации.

– Так ты колдун? – удивился Велимош. – А я сразу догадался! Вона, как ты в ночи супротив кривичей дрался!

– Я не колдун! – недовольно поправил Середин. – Колдун – это тот, кто чародейством на жизнь зарабатывает. Я же просто тайны некоторые сего искусства ведаю. В делах же полагаюсь больше на саблю свою да на веления совести. Скажи лучше, как нам до Перми Великой мимо Вологды добраться?

– А чего тут сложного? – фыркнул корабельщик. – Хочешь, через Булгар вверх по Каме плыви хоть до самого Урала, а хочешь – на Сухону мимо Вологды через Ветлугу добирайся. Волок там не такой удобный, но ведь ты же не на ладье? Пересядешь просто в верховье, пешком от одной реки до другой дойдешь, вот и вся морока. Или по Унже плыви. Но там волок еще хуже, там ходят мало.

– Подожди, – вскинул палец ведун. – Из верховьев Камы ведь переволок на Печору есть?

– Вроде как да. Токмо я так далеко никогда не забирался, точно не скажу.

– А нам аккурат на Печору попасть и требуется, – обрадовался ведун. – Тем паче что на Сухоне нас могут искать. Я в Вологде у хозяина постоялого двора о путях по ней расспрашивал. Так что, коли отец Любавы погоню затеял, то именно по ней и пойдет.

– Тогда ищи корабль до Булгара, – посоветовал Велимош. – Отсюда в верховья Камы вряд ли кто направится. Уж очень далеко. Да и селений там немного. Однако местные лодки должны ходить, там кого-нибудь найдешь обязательно.

Пирушка длилась долго. Прямо за столами почти все корабельщики и уснули. А утром молодые опять спустились к ним. Только девица Любава теперь уже исчезла – и вместо нее появилась мужняя жена с двумя косами вместо одной, с кокошником вместо венца и с поясом, завязанным под грудью, а не на поясе.

Гости, встряхнувшись, гульнули еще немного, крича молодым здравицы, но уставали куда быстрее, нежели накануне. Третий день был уже не столько праздничным, сколько похмельным: корабельщики приходили в себя, отпивались и собирались в путь. Велимош с Липичком даже ухитрились сходить на торг, закупиться припасами и оружием в дорогу – но их, понятно, отправили сразу на ладью.

Видимо, по этой причине и прощание с корабельщиками вышло быстрым и будничным. Олег по очереди обнял каждого из мужчин, позволил сияющей Любаве поцеловать себя в щеку.

– Похвист шутник, – напоследок произнес Велимош. – Его ветра прокладывают наши пути. Милостью Похвиста, может, и свидимся.

С ним Олег обнялся последним – корабельщик перешагнул на борт ладьи, и она отвалила от причала, величаво откатилась на открытую воду, выпростала весла и, развернувшись против течения, медленно поползла на запад.

Ведун еще несколько минут смотрел ей вслед, а потом обратился к купцу, хозяину причалов, который как раз увязывал в кошель плату за стоянку:

– Хороших тебе заказчиков, мил человек. Не подскажешь, корабли в Булгар у тебя часто останавливаются?

– Дык, чего искать? Вон, под лестницей от маслобойной мельницы ладья стоит, – вытянул руку вдоль берега купец. – Аккурат туда и направляется.

– Спасибо, друг! – обрадовался ведун и, схватив Сирень за руку, быстрым шагом отправился к нужному кораблю. Вскоре замедлил шаг, отдернул руку, поднес палец к губам: – Чего это ты режешься?

– Какой сделал, такую и терпи, – невозмутимо ответила ведьма.

– Других не колешь!

– Кому как повезет…

Указанная купцом ладья по сравнению со всеми прочими оказалась настоящим гигантом и помещалась у причала всего лишь наполовину – хотя обычным кораблям места всегда хватало в избытке. Длины в судне было никак не меньше ста шагов, ширины – шагов тридцать. При всем том оно не имело ни мачты, ни весел, ни банок для гребцов – ничего, что могло бы приводить ее в движение. Все место от борта и до борта и от кормы до носа занимала одна большая палуба с пятью просторными люками – тоже от борта до борта. Один из люков был открыт, и плечистые мужики в грубых холщовых рубахах грузили в него бочки. Присматривал за ними долговязый тип татарской наружности: русоволосый, голубоглазый, остроносый, с тонкими ухоженными усиками и такой же узенькой бородкой, едва помещающейся на кончике подбородка. Татарин был одет в длинный зеленый халат из тонкого мягкого сукна, но крытый поверху драгоценным шелком. Именно к нему Олег и направился. Остановился в трех шагах и вежливо поклонился:

– Доброго тебе дня, хозяин, и хорошей погоды!

– И тебе удачи желаю, добрый человек, – кивнул корабельщик.

– Открой мне великую тайну, хозяин, как удается плавать твоей ладье без весел и паруса? Что за магию ты используешь для сего дела?

– Моя магия называется течением, добрый человек, – улыбнулся в ответ на шутку хозяин. – Ну, и иногда под берегом шестами помогаем.

– Но ведь течением можно пользоваться только один раз! А если тебе понадобится повернуть, пересечь разлив, пойти против течения?

– Не понадобится, – возразил татарин. – Моей барже один путь: вниз по Волге до Улемы. Там по протоке сей она ходить и будет. Вверх по реке на лошадиной тяге, вниз с рудой болотной в нутре опять же по течению. И так, пока срок свой не выслужит.

– А охранник умелый тебе в столь дальнем пути не надобен?

– Нет, добрый человек, ни к чему, – замотал головой хозяин. – Мои ладьи тати не тревожат. Чтобы грабить, корабль с пути торного убирать быстро надобно, дабы лишние глаза беды чужой не увидели, на помощь не пришли, дружинников опосля не навели. А с этой красавицей, окромя меня и моих людей, никому не управиться. Душегубам проще другой корабль подкараулить. Посему и попутчикам моим на борту завсегда безопаснее. Медленно, но покойно. Да и места для всех в избытке. Спи, где хочешь, никто в бок толкать не станет. Пять денег с носа – и плыви хоть до Булгара.

Ведун понял, что в этот раз задаром прокатиться не получится.

– Меня двое, хозяин.

– На рассвете приходи, – предложил татарин. – Тогда и задаток принесешь.

– По рукам… – согласился Середин. – Однако же просвети, хозяин, если тебе эта баржа в Булгаре на Улеме нужна, отчего ты ее отсюда гонишь, а не там срубил?

– Здесь лес дешевле, путник, и куда лучше булгарского, – похвастался своей сметкой купец. – Шушенские мастера, опять же, большой платы не просят, а корабли шьют на совесть. Вот и выходит, что здешний товар супротив нашего чуть не вдвое дешевле выходит. Опять же, я по пути домой здесь масла льняного закуплю, каковое кузнецы наши чуть не по бочке в день изводят, пеньки для набивки, бердо и нитченки [10]10
  Бердо – инструмент для прибивания нити в ткани. От его размера и тонкости рабочих пластин напрямую зависят ширина и качество получаемой ткани, а потому стоили они очень дорого: за десяток просили корову. Нитчицы служат для управления нитями при плетении – они сложны в изготовлении, и их проще купить, нежели плести самому.


[Закрыть]для станков ткацких. Опять же, на Шоше меха для Углича беру, в Угличе их на иглы и серебро выменяю, серебро в Костроме на масло меняю. Плюс еще с попутчиков прибыток небольшой имеется. Пока до места доберусь, глядишь, ан еще полцены отбилось. Так отчего и не съездить в земли русские при таких раскладах?

– Понятно. Выходит, опять мне в Углич возвращаться? Прямо заколдованный город. Куда ни отправлюсь, всегда в нем в конце оказываюсь.

– Извини, на ладье оставить не смогу. Сам видишь, не просто так к причалам встаю, люди работают. Раз боги определили тебе для жизни сию твердыню – смирись и исполни их волю.

– Я лучше попробую договориться…

Не успел ведун закончить фразу, как его внезапно вырвал из мира уже знакомый водоворот заклятия, и он оказался привязанным к креслу, да еще и с полиэтиленовым пакетом на голове. От удушья в глазах уже кружили радужные искорки, в висках с грохотом барабана стучал пульс. Олег ничуть не удивился, увидев перед собой настойчивую, как камнепад, Роксалану, протянувшую руки к его горлу.

– Привет, Олежка, – кивнула девушка. – Давай поговорим. Я хочу знать, как мне попасть к тебе. Говори!

Под пакет проникла струя свежего воздуха, ведун с наслаждением сделал пару глубоких вдохов, качнул головой:

– Это невозможно!

– Ты же смог! У меня есть хорошая ведьма, она поможет…

Еще пара глубоких вдохов почти выпустили Середина из чужого тела, но тут же возник новый приступ удушья, и Олег опять увидел перед собой целеустремленную миллионершу:

– Олежка, как мне тебя найти?

Она разжала пальцы на его горле, давая возможность ответить.

– Никак. Но я дам тебе золото… – Ведун торопливо рассказал о том, как найти зарытый им на берегу Волги клад, и вскоре пришел в себя на горячих толстых досках причала.

– Ну как, договорился? – насмешливо поинтересовался татарин.

– Надеюсь, что да, – присев и опершись на руку, ответил ведун. – Ты не поверишь, но я от них откупился.

– От богов? Они всесильны! Что им твои подачки?

– Подачка с сюрпризом, – подмигнул ему Олег. – Надеюсь, хотя бы до зимы им станет не до меня. Так что утром жди, такого шанса упускать нельзя.

На рассвете на булгарскую ладью набралось не менее полусотни попутчиков, в большинстве – женщин с детьми. Видимо, татарин говорил правду: неуправляемые баржи считались на Волге безопаснее прочих кораблей. Посему и садились на них в основном те, кто сам себя защитить не мог. Олег и Сирень нашли себе свободное место между крышками трюмов, разложили мешки, отмечая место, и ведун стал с интересом ждать часа отплытия, желая понять, как булгары намерены управляться с этакой махиной.

Однако все оказалось куда проще, нежели он ожидал. Сперва четверо корабельщиков шестами отпихнулись от берега, затем быстро заняли места на носу и корме судна, просунув в веревочные петли длинные гребные весла. А дальше все пошло по вполне понятному принципу: если ладье требовалось повернуть, например, на излучине – кормовые загребали в одну сторону, носовые в другую. Если надо было сместиться ближе к берегу или, наоборот, на стремнину – они гребли в одном направлении. Гигантская баржа подчинялась медленно, лениво, неуклюже, но ведь на ней никто никуда и не торопился. Скорость небольшая, река широкая. Всегда можно успеть обойти препятствие или сделать величавый пологий разворот вместе с текущей водой.