Текст книги "Воин мрака"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Причем в голове его что-то крутилось. Какая-то подсказка, что-то совсем простое и общеизвестное. Что-то, на что раньше он просто никогда не обращал внимания.

– Святогор… – пробормотал Середин, словно пробуя имя на вкус. – Обитатель гор… Гор-то на Руси у нас почитай, что и нет! Каменный пояс, который Урал, и… И все! Кавказ ныне за степями далекими, татарами накрепко отделен. Да и Урал ныне тоже не самое обжитое русскими место. Тогда где? Свято-гор… Раз есть имя, должно быть и место!

Ведун остановился, задумавшись над загадкой, прикидывая и так, и этак. Но в голову ничего не шло.

«Спросить бы у кого…» – подумал он, оглянулся на святилище.

Возвращаться было бессмысленно. «Голубиная книга» делилась тем знанием, которое сама получала от просителей. Мудрецы оставляли тут часть своего знания, смертные – часть своей судьбы, боги – историю этого мира. Когда-то здесь была ледяная стена, ледяной мир, потом они исчезли, повержены Сварогом. Он узнал это от Магуры, он увидел это в видениях книги. Что голубицы знали, то и поведали.

Стена была.

Больше нет.

Все.

– Надеюсь, из моей памяти они почерпнули информацию более внятную, чем эта каша, – искренне пожелал Середин.  – Теорию кузнечного дела, конструкцию мотоцикла, школьный курс, если от него в памяти еще хоть что-нибудь осталось…

Он осекся, наконец-то поняв, что именно упускает.

Ледниковый период! Когда-то давно половина русских земель была укрыта ледниками, причем чуть ли не километровой толщины! Вот тебе и стена! Вот тебе и горы! Выстроенные из хрусталя и самоцветов Рипейские горы, обитель Борея, бога северных ветров, источник всех рек древней Скифии… Вот тебе и Святогор, границы этого ледяного мира охраняющий!

Увы, само название «ледниковый период» – это было все, что Олег об этом помнил.

– Хорошо бы у кого-нибудь спросить… – он почесал подбородок, снова оглянулся на храм с пятью луковками. Махнул рукой: – Нет, от этих ничего не добьешься. Нужно чего попроще… Например, обычный справочник по геологии. Или… Или Интернет!

Он хмыкнул, разбежался, прыгнул и, раскинув руки, птицей спикировал в густую вечернюю тень за пологим склоном.

Колдовские сны

Вечерняя Венеция! Это было прекрасно. Таня сидела за крохотным столиком на балконе над каналом, грела ладонь над чашечкой кофе и смотрела вниз, на лодки у причала, с ярко-белыми мачтами; на дам, гуляющих в вечерних платьях со стройными молодыми кавалерами, на сбившихся в кучку гондольеров в облегающих синих штанах и коротких жилетках, на ровные чистенькие дома с подсвеченными изнутри чем-то розовым окнами.

Вся эта красота удваивалась в прозрачных водах канала, и отражение, дрожа, пыталось дотянуться своим краешком до ее ног, обутых в темно-зеленые туфли. Платье на Татьяне тоже было зеленым, на запястье сверкал изумрудный браслет, на пальцах поблескивали изумрудные перстни…

Послышался грохот – и от дверей кафе к женщине направился странный субъект бомжеватого вида: лохматый и плохо выбритый, в странной свободной накидке, сшитой из кусков оленьего меха, и меховых же сапогах, опоясанный широким ремнем, на котором висела сабля, нож, ложка и небольшой замшевый подсумок. Протискиваясь между столами, странный человек ронял стулья, задевал блюда, опрокидывал чашки и вазочки с цветами, обтирался накидкой об обнаженные спины жалобно вскрикивающих дам. Наконец он оказался рядом, улыбнулся и преподнес девушке букет пышных бордовых роз:

– Привет, Танечка! Как жизнь?

– Олег? Ты?! – У Тани медленно отвисла челюсть.

– Ты кто такой?! Чего тебе здесь надо? Пошел вон! – сразу со всех сторон устремились к ее столику портье, охранники и официанты.

Олег Середин, усевшись напротив, вытянул из ножен саблю и положил на стол, острием к залу. Портье, охранники и официанты моментально отвернулись. Олег рассмеялся:

– Какой прекрасный клинок! Даже во сне и то помогает!

– Откуда ты здесь, Олежка? – развела руками девушка.  – И почему в таком виде?

– Ты же помнишь, Таня, что я колдовством немного балуюсь? – Середин наклонился вперед, забрал у нее цветы, поставил в вазу и сдвинул на край стола.  – Вот этим я сейчас и занят. Пробрался к тебе в сон, чтобы угостить чашечкой кофе и поговорить.

– Мы же в Венеции? – неуверенно сказала девушка.

– Да, конечно, – согласился Олег.  – Какая красота!

В восхищении он раскинул руки, задев сидящую за соседним столиком женщину. Та вскочила:

– Что вы себе позволяете, мужлан?!

– О, простите, сеньорита! – Середин вскочил, низко поклонился, задев краем широкой накидки стоящую на перилах сумочку дамы. Та качнулась, сдвинулась – и булькнулась в канал.

– О боже! – вскинула руки к лицу женщина.

– Ой! – Олег дернулся следом, но сумочку не поймал, а лишь смахнул рукавом на пол все, что имелось на столике соседей: шампанское, вазу с фруктами, кофе и бокалы.

– Я немедленно вызываю полицию! – поднялся одетый во фрак спутник дамы.

– Да хоть две! – отмахнулся Олег и отвернулся к Тане.

– Откуда ты здесь, Олежка? Почему в таком виде? – повторила девушка.

– Просто я немного в отъезде, Таня, – вздохнул молодой человек.  – На самом деле я сейчас брожу в диких лесах где-то в окрестностях Перми. И не совсем в этом времени. Где-то примерно тысячу лет назад. Или полторы. Или вообще в другом измерении… Колдовство – это не точная наука, поди разбери. Я, например, до сих пор не врубаюсь, почему прекрасно понимаю всех и везде, от немцев до китайцев. Хотя языки вроде должны быть разные?

– Ты меня совсем за дуру держишь, Олег? Пермь, лес, другое измерение… Что за бред?

– Тань, не заморачивайся. Мы же во сне. Тут можно все!

К столику подошел официант, поклонился, протянул меню.

– Мне, пожалуйста, бенье и горячий шоколад, – небрежно распорядился Середин.

– Сию минуту, сеньор!

– О, ты заметила? – вскинул палец Олег.  – Венеция, а все по-русски разговаривают. В точности как в моем мире.

– Просто здесь всегда много русских туристов.

– Ладно, тогда считай, что я просто проходил мимо и заметил тебя у столика, – не стал спорить Олег и убрал саблю в ножны. – У меня тут просто вопрос один возник, а спросить не у кого. Ты не поможешь?

– Какой вопрос?

– Когда у нас на Русской равнине сошел последний ледник? Не в смысле весны, а в смысле Ледникового периода? Где этот ледник лежал, как отступал, где и когда кончился?

– Можно подумать, я помню! Валдайское оледенение вроде как десять тысяч лет назад завершилось. А Валдайское оно потому, что край ледника по Валдаю нынешнему проходил. На юг от него была тундра почти до Черного моря, мамонты гуляли и носороги шерстистые. Потом ледник стал уходить, биоценоз меняться… – Таня задумалась, мотнула головой: – Нет, так не помню!

– Какая ты умница! – восхитился Олег.  – С ходу ответила! Валдай – это ведь как раз середина Руси примерно получается?

– Смотря что считать Русью. Если всю Русскую равнину, то где-то треть, если средневековое государство – то да, середина.

– Можно я тебя поцелую?! – обрадовался Олег.

Татьяна окинула его взглядом, критически поджала губы:

– Ты не обижайся, Олег… Но давай как-нибудь в другой раз?

– Не обижаюсь, – рассмеялся Середин.  – Это ведь всего лишь сон! А где был центр ледника, куда он отступал?

– Говорю же, не помню!

– А ты не могла бы посмотреть? Когда проснешься, уточни, когда, откуда и куда, а я в следующий сон снова загляну.

– В сон? – вскинула брови Таня.

– Ты не веришь, что это сон?

– Все настолько реально… – девушка посмотрела по сторонам.

К столику подошел официант, поставил перед Олегом блюдце с пышкой и кофе:

– Приятного аппетита!

– Спасибо.  – Молодой человек пригубил шоколад, поднял взгляд на Татьяну: – Это верно, зачастую сны кажутся столь реальными, что, пока не проснешься, не поверишь.

– Смотри, полиция, – кивнула в сторону двери Таня.  – Они все-таки приехали. Как полагаешь, сколько суток сна они присудят тебе за маленький дебош и большую саблю?

– Твою руку, – поднявшись, Олег протянул ей ладонь.

– И что будет? – Таня тоже встала, с сомнением посмотрела на его пальцы. К ее удивлению, они были чистыми, и даже со стрижеными ногтями. И потому Татьяна послушалась, доверила свою ладонь молодому человеку. – Что теперь?

– Посмотри мне в глаза. Внимательно. Глаза в глаза.

– Ну, смотрю. Голубые. Ресницы все выгорели, и брови.

– Это, наверное, из-за Хорса, – сказал Середин и отодвинулся, позволяя порыву ветра ударить в лицо девушке.

Таня испуганно взвизгнула и прижалась к нему, крепко вцепившись обеими руками в накидку на боках Олега. Прямо от зеленых туфель начиналась слегка подернутая облаками пропасть, где-то далеко на дне которой рассыпались квадратики крыш.

– Где мы?!

– Техническая площадка обслуживания антенн на Останкинской телебашне.

– Как мы сюда попали?

– Во сне любой, кто в нем находится, может управлять событиями. Преимущество всегда у того, чей сон, но если он отвлекся, то у гостя развязаны руки, – улыбнулся Олег.  – У тебя тоже очень красивые глаза. И если ты все еще мне не веришь, мы можем спрыгнуть.

– Не-ет!!! – в ужасе вздрогнула Татьяна.  – Забери меня отсюда!

– Посмотри мне в глаза! Это же просто ветер… Морской ветер. Мы рядом с мачтой, паруса наполнены, под ногами не решетка, а тиковая палуба из мелких бежевых дощечек. Чувствуешь, яхта слегка раскачивается под ногами?

– А разве это не башня?

– Это море… И оно совсем рядом, рукой достать можно. Разве ты не чувствуешь брызг?

Таня осторожно скосила глаза, облегченно выдохнула, шлепнула его обеими руками по груди:

– Никогда больше так не делай! – Отступила, взялась за леер, глядя на проносящиеся мимо пенные волны. – Как ты это делаешь?

– Ворон научил… То есть учитель мой, у которого я занимался. Часами заставлял медитировать. Сперва созерцать какой-нибудь предмет, ни на что не отвлекаясь, потом думать над чем-то конкретным, на другие темы не спрыгивая, потом думать над целью… Он называет это «дисциплина мысли». Хочешь мартини?

– Да! – требовательно кивнула девушка.

– Стеклянный, чуть желтоватый фужер с широким округлым донышком, высокая тонкая ножка в две ладони высотой, – выставив перед собой ладонь, начал рассказывать Олег.  – Выше расширяется бутоном с чуть вогнутыми внутрь краями, а внутри колышется, постреливая пузырьками, чуть сладковатое вино. Ты это видишь?

Татьяна посмотрела на его ладонь, и там, прямо на ее глазах, возник бокал, в точности совпадающий с описанием.

– Здорово!

– Это ты сделала. Во сне желаемое достаточно просто ярко себе представить. Я рассказал, ты представила… Пей!

Таня хмыкнула, осторожно взяла фужер, сделала пару глотков:

– На вкус на газированный чай похоже.

– Прости, никогда не пил мартини. Думал, ты знаешь, какой вкус ощутить.

– Я тоже никогда не пила.  – Таня взяла молодого человека за руку, заплетя свои пальцы между его, сделала еще глоток: – Если не пил, почему предлагаешь?

– Звучит красиво, – пожал он плечами.  – «Марти-ини».

– И верно, красиво. Под таким названием даже газированный чай неплохо пьется.

На носу яхты прозвучал гонг, потом еще один.

– Склянки? – удивился Олег.  – Странно, я о них не думал. А ты?

– Кажется, это будильник… – неуверенно произнесла Татьяна.

– Ледник! – моментально вскинулся Олег.  – Узнай про ледник! Границы, центр, как и куда…

Молодой человек в оленьей накидке, яхта, море, фужер, зеленое платье – все рассеялось, и остались только комковатая подушка, тонкое одеяло из верблюжьей шерсти и край раскладного дивана, подпирающий девушке ребра. Таня открыла глаза, подняла перед собой руку, все еще помнящую прикосновение мужских пальцев… Но никаких перстней и морских брызг на ней, конечно же, не имелось.

– Приснится же такое… – вздохнула она и решительно поднялась.

Поспать Татьяна любила, а потому будильник ставила впритык, чтобы только-только собраться и доехать. Сорока минут обычно хватало, чтобы вскочить, одеться, наскоро накраситься, выпить стакан кефира – и пулей выскочить за дверь, чтобы ровно через семнадцать минут уже открывать дверь лаборатории зоопарка.

Дальше можно было уже, не торопясь, надеть рабочий халат, еще раз привести себя в порядок перед зеркалом, выпить чашечку кофе, после чего приступать к нудным однообразным занятиям: бакпосев, витамины в пищу, обход клеток и вольеров с осмотром подозрительных животных, и потом, если никто не заболел, небольшая передышка за чашкой кофе в ожидании обеденного перерыва.

В этот раз, на удивление, никто из животных не захворал. Посему ветврач городского зоопарка Татьяна Зорина смогла в полном спокойствии и одиночестве насыпать себе растворимого кофе, залить его кипятком и безмятежно развалиться в кресле, вяло помешивая быстро темнеющую жидкость в кружке.

«Сахар, что ли, положить? – заколебалась она, и в памяти всплыл бокал „Мартини” со вкусом холодного сладкого чая. Мысли перескочили на Олега и его „колдовство”. – Приснится же такое…»

Между тем память беспокойной белкой прыгала с одного воспоминания на другое, поскольку многие из предметов лаборатории напоминали об Олеге довольно ярко. Запыленная ваза, в которую она обычно ставила его букеты, теперь стояла наверху, над полками. Ящик со сброшенными кожами, рогами, когтями, перьями и прочим мусором, который Олег выпрашивал для своих ритуалов, за ненадобностью опустел, на холодильнике осталась бумажка – на ней некогда лежал столь неосторожно скраденный Олей амулет… Оля тоже пропала, хотя раньше заглянуть на кофе никогда не забывала.

Всплыл в памяти и скандал, связанный с Олей, амулетом и сумасбродной миллионершей, что охотилась то ли на Олега, то ли на его талисманы.

Таня подумала и, раз уж образовалось свободное время, потянулась к телефону, нашла среди контактов Олю, нажала вызов.

– О, Танечка, сколько лет, сколько зим! – моментально ответила уборщица обезьянника.  – Где сидишь, чего делаешь?

– Сижу у себя в лаборатории, пью кофе, – попыталась поддержать веселый тон подруги Татьяна.  – Подумала, давненько мы вместе не сидели. Хочешь, забегай!

– Я? – Оля на том конце трубки весело засмеялась и вдруг спросила: – Подожди, а у тебя скайп на компе рабочем есть?

– Есть…

– Ну, так чего мы мучаемся? Я тебе сейчас свой логин скину – и подключимся. Хоть посмотреть друг на друга получится, а то и правда давно не встречались!

– Хорошо, включаю… – Таня, отставив горячую чашку, потянулась к компьютеру.

Через минуту она увидела свою подругу на фоне огромного окна, с аккуратной стрижкой, при хорошем макияже, одетой в хрустяще-белую блузку, поверх которой красовался на золотой цепочке хорошо знакомый Татьяне амулет в виде змейки с алыми глазками.

Подаренный ей Олегом заговоренный кулон!

– Хорошо выглядишь, Танечка, – широко ухмыльнулась девочка.  – Похоже, сегодня без запарки?

– У меня все как всегда… А вот ты, смотрю, явно не на работе.

– Ты не поверишь, но я на работе, – Олина улыбка растянулась еще шире.  – Просто получила повышение. У меня теперь должность «консультанта по приматам» в одной инженерной фирме. Свой кабинет, визажист, массажист, оклад, косметолог и все такое… Ну, и живу на всем готовом.

– Здорово… – неуверенно пробормотала Таня.  – Когда ты только успела?

– Ну… – улыбка девочки стала виноватой.  – На самом деле это все твой амулет. То есть амулет твоего мага-поклонника.  – Она приподняла кулон, взяв двумя пальцами, посмотрела на просвет. – Он ведь защитный, и когда мне грозит опасность, то спасает. Или панику на меня наводит, и я что-то делаю, чтобы спастись, или просто дерется, будто ниндзя. В общем, несколько раз спасал. А еще эта дура на джипе, помнишь? Она твоего парня все пыталась из другого мира вытащить. Ну вот, она меня к одному колдуну с этим амулетом привезла. А тот предложил исполнить три желания. Я и загадала: денег, здоровья, любви. Меня после этого сразу в телохранители взяли вот с такой зарплатой, – девочка показала пальцами высоту «зарплаты» примерно в десять сантиметров.  – Ну, и папик, которого охраняю, тоже вроде неровно ко мне дышит. У него, правда, дочь моего возраста. Но он на самом деле мужик хороший. Нежадный, веселый и умный… как Эйнштейн. Причем нормальный совершенно, рыбалку любит, походы…

– То есть и ты к нему «неровно дышишь»? – сделала вывод Таня.

– Слушай, я не знаю! – наклонившись вперед, перешла на шепот Оля.  – Мне иногда кажется, что да, люблю, что без ума. Особенно когда он передо мной дверцу кроссовера распахивает и руку подает. Меня тогда всю словно мурашками пробирает и в воздух подбрасывает. Королевой себя настоящей чувствую, а не уборщицей за обезьянами. Золушкой из сказки, понимаешь? А потом я думаю: а вдруг это не любовь? Вдруг это просто заклинание действует? Колдун ведь предупреждал: ничего настоящего дать не может. Только суррогаты…

– Окстись, Оленька, – покачала головой Таня.  – Ты просто оглянись: мы с тобой сидим за компьютерами, разговариваем по скайпу, ездим на машинах, пьем растворимый кофе из пластиковых чашек с рекламой «Аэрофлота». Какие колдуны, какие чужие миры, какие заклинания?! Очнись, Оля, двадцать первый век на дворе! Разве можно верить в подобную чушь? Просто случайное совпадение. Бывает.

– Ну да! Бывает! Я три раза подряд избила по несколько взрослых мужиков. Какая забавная случайность! – Оля рассмеялась и сжала кулон в кулаке.  – Папик, можно сказать, не меня, он амулет в телохранители нанял. А я к нему – в качестве приятного бонуса.

– Ты с ним спишь?

– Еще чего! – презрительно хмыкнула Оля.  – Достаточно того, что он наслаждается моим обществом.

– Только что говорила, что любишь.

– Ну, не знаю, – пожала Оля плечами.  – А вдруг разочаруюсь? Да и он особо не настаивает. У него, когда контракты к подписанию готовятся, глаза горят, ушки домиком, смотрит в пустоту, говорит только цифрами… – Губы девочки опять растянулись в улыбке.  – Он сейчас как раз такой и есть. Забавный.

– Пока не проверишь, не узнаешь.

– Уж кто бы говорил! А ты своего Олега как, проверила? Сколько лет он вокруг тебя вьется? Смотри, уведет эта шмара лопоухая, будешь знать! Твой парень от нее аж в другой мир спрятался, но ее и этим не пронять. Нашла ведьму деревенскую, которая меж мирами видеть все умеет, притащила к себе. Сейчас лечит, потом опять Олега доставать будут.

– От чего лечит, от шизофрении?

– От перелома. В прошлый раз мы твоего парня из прошлого уже почти что вытащили, но в последний момент я старухе челюсть сломала.

– Ты?!

– Ну, не совсем я. Он, – девочка показала амулет.

– Слушай, Оля… Ты ведь уже взрослая. Как можно в твоем возрасте верить в подобные сказки?

– Смотри сама, подруга, – пожала плечами девчушка.  – Насколько я помню, гипс старухе должны были уже снять. Так что охота на твоего парня снова открыта. Не найдешь сама – найдут другие.

– Да не мой он, Оля, не мой! Просто приятель моего младшего брата. Дальний знакомый.

– Дело твое, – девчонка снова пожала плечами.  – Раз не твой, значит, Роксалане повезло.

* * *

Роксалана была само воплощение заботы и безмерного терпения. Она сидела за столом рядом со старухой – отмытой, причесанной и переодетой в темно-синий деловой костюм: дорогой, красивый, совершенно новый, не ношенный, но вышедший из моды. Ведьма теперь походила на ухоженную немецкую туристку, которая донашивала в поездках по миру остатки гардероба, сохранившегося в память о былом величии, и по привычке слегка капризничала, – но из природной осторожности не перегибая палку.

– Сочку мне налей, доченька, – попросила старуха, указывая трясущимся пальцем на стакан.  – Хороший у тебя сок, сладенький и на вкус пушистенький.

– С мякотью, Ираида Соломоновна, – миллионерша взяла графин. Она была одета всего лишь в джинсовый костюм, а потому казалась простой служанкой.  – Персиковый. Очень советую. Как в деревню свою заброшенную, без магазинов и электричества, вернетесь, всегда его к завтраку заказывайте. Я вам сайт запишу, на него обращайтесь.

– Да что же ты еще от меня желаешь, доченька? – правильно поняла ее намек старуха.  – Упырей я твоих извела, от сглаза, навета, порчи защиту на дом и родителя твого поставила, обереги защитные у порогов и в опочивальне твоей замуровала. Отчего гневаешься, милая? Коли меня при себе оставишь, так все по гроб жизни в целости сохраню, ни един чародей вреда причинить не сможет. Кушаю я мало, спаленка у меня крохотная. В тягость не стану…

Деревенской знахарке, которую полное лето и изрядную часть осени со всем тщанием выхаживали в особняке нефтяного магната, комфортная жизнь пришлась по вкусу, и возвращаться отсюда в свою полугнилую лачугу ведьма явно не рвалась.

– Олег, Ираида Соломоновна, – нежно улыбнулась Роксалана, поправляя свои густые и черные, как смоль, длинные волосы. – С упырями и сглазами я и сама управляться научилась. Ради подобной фигни не вижу смысла тратиться. Мне нужен мой чародей! Найдите мне его, колдунья. Иначе зачем вы мне нужны?

– А коли найду, тогда зачем нужна буду, кисонька? – так же ласково спросила старая ведьма.

Миллионерша зло оскалилась, но ничего не сказала. Долгие поиски настоящих колдунов, на которые девушка убила несколько месяцев, показали, что реальных магов в мире раз-два и обчелся. Причем половина из них ведуна знала и ссориться с ним не хотела. А иные и заступиться были готовы. Посему старуха, что старательно кушала рыбную котлетку с тарелки из тончайшего китайского фарфора, оставалась для Роксаланы чуть ли не единственной ниточкой к беглому избраннику.

– Договор заключим, Ираида Соломоновна, – наконец предложила девушка.  – О пожизненном содержании. Будете жить здесь на всем готовом до последнего дня.

– И ты проводишь меня в последний путь, – глядя в тарелку, тихо добавила ведьма.  – В смертный час рядом сидеть станешь и за руку держать.

– Хорошо, – у Роксаланы невольно дернулся вверх край губы. Она понимала, на что именно намекает старуха. Но ее подобная плата не пугала.

– И котлетки у тебя, деточка, тоже страсть какие вкусные, – отодвинула тарелку знахарка.  – В бумажку свою впиши: каждый день такими лакомиться желаю.

– Сперва, Ираида Соломоновна, докажите, что свою часть сделки исполнить сможете!

– То несложно, чадо мое любезное. Зови чернавку, что оберег носит. Усыпим ее от греха да враз до суженого твого дотянемся.

– Нет больше у меня девицы с амулетом, Ираида Соломоновна, – нахмурившись, призналась миллионерша.  – Сбежала. Крышу надежную нашла, не сковырнешь.

– Эва оно как! – ведьма задумчиво насупилась. – Бяда-а…

– Но ведь вы чего-нибудь придумаете, Ираида Соломоновна?

– Экая ты… – ведьма глубоко задумалась.

Роксалана вытерпела минуты три и спросила:

– Ну как, получится?

– Сказываешь, суженый твой? – подняла на нее блеклый взгляд знахарка.

– Да! Не один год вместе душа в душу прожили!

– Коли в мир выпущу, найдешь?

– Это как?

– Это когда мир весь бескрайний в себя впускаешь, прошлое его и будущее, небеса и землю, жизнь и нежить… Али душу свою на него растягиваешь. Сие кто как понимает, однако же чародейство единое.

– Да!

– Ты, чадо, поперва задумайся, надобно тебе сие али обойтись можно. Ибо мир бескрайний, в себя принятый, изнутри разорвать способен. Равно как и душа, растянутая в клочья, разорваться. Не всякий муку такую выдержит, не всякому силы выстоять достанет…

– То моя забота, Ираида Соломоновна, не парьтесь, – посоветовала Роксалана.  – Что нужно для обряда?

– Воздух небесный, да мать-сыра-земля, Триглавой издавна рекомая.

– А попроще?

– На землю тебе лечь надобно, деточка, да воздухом чистым дышать.

– Вообще-то, не май месяц на улице, – покосилась на окно миллионерша.

– Нечто подпола в доме твоем богатом нет, дитятко? Земля русская – она везде земля, хоть в поле, хоть в колодце, хоть под половицами домовыми. Для воздуха же окна распахнутого хватит.

– Подвал? – Роксалана дробно постучала пальцами по столешнице.  – Никогда туда не лазила. Пойду, посмотрю. А вы пока все нужное приготовьте, Ираида Соломоновна.

– А как же договорчик подписать, милая?

– У договора такой формы обратной дороги не имеется, – сказала Роксалана.  – Так что я сперва хочу убедиться, что чары ваши действуют. А то в последнее время колдунов многих повстречать довелось. Чудо обещали все. Исполнить не смог никто.

– Тогда и ты мне обещание дай, что проводником моим посмертным станешь.

– Обещаю, – кивнула девушка.  – Что-то еще?

– Не здесь, – покачала головой ведьма.  – На земле сырой землею поклянешься. Согласна?

– Не вопрос! – хмыкнула Роксалана и поднялась: – Готовьтесь!

Небольшой, сухой и относительно теплый подвальчик с земляным полом нашелся быстро – под кухней, в секции водовода, в которой из земли выходили трубы, а вниз нырял стояк канализации, были смонтированы распределительные краны и счетчик. Окно здесь тоже имелось – весной его полагалось отпирать для вентиляции. Правда, Роксалана не знала, выполняет кто-нибудь это правило или нет. Впрочем, ее это все равно не касалось.

С разрешения ведьмы на песок, которым был присыпан пол подвала, миллионерша постелила широкий коврик из своей спальни и поставила два масляных обогревателя, приготовила подушку и одеяло – во время обряда единения со вселенной чародеи часто впадали в озноб или жар, и их приходилось отогревать или остужать.

– Ложись, – кивнула на коврик ведьма, спустившись вниз. Она несла большой деревянный ковш с рукоятью в виде утиной головы на длинной изогнутой шее.  – Раскинь руки и раздвинь ноги.

– Зачем?

– Ну, штаны снимать я же не требую, – хмыкнула старуха.  – Хотя не мешало бы… Давить будут… Но тело твое.

Миллионерша поколебалась, решительно стянула джинсы, сняла и отбросила куртку:

– Так?

– Так, чадо, – кивнула ведьма.  – Ложись…

Она расставила свечи: по две черные по сторонам от ног, по две красные по сторонам от рук, одну белую над головой, зажгла, тихонько забормотала:

– Ты иди, Колядо светлый, по кругу небесному, но кругу земному, по кругу времен, по кругу жизней, по кругу смертей и рождений. Ты неси, Колядо вечный, свет свой из ночи черной к рассвету красному, ко дню белому, ты неси, Колядо мудрый, взор свой изо дня да в ночь, из жизни в смерть, из будущего в прошлое. Ты смотри, Колядо, на мир живой и мертвый взором всевидящим, и нам через взор твой на него глянуть дозволь. Ты иди, Колядо светлый, по кругу вечному…

Ведьма присела возле Роксаланы, принялась нежно оглаживать ее голову ото лба к вискам и тихо нашептывать:

– Как свечи затрещат, деточка, то значить будет, что услышал нас Колядо солнечный и в свое колесо коловоротное вовлекает. Ты при том дышать начинай глубоко. Как можно глубже, и не останавливайся, пока я тебе того не позволю… Чем больше воздуха в себя впустишь, тем быстрее своды небесные в тебя опустятся. Чем шире руки-ноги раздвинешь, тем быстрее владения Триглавы принять сможешь. Как готова будешь, почувствуешь… Тогда суженого своего и ищи! Ищи, выглядывай… Найдешь – метку поставь, по каковой отыскать его сможешь. Как он здесь оберег на девице оставил, дабы было за что зацепиться и обратно в мир сей выбраться, так и ты его пометь. Поняла?

– Как? – не поняла девушка.

– Как хочешь. Как сможешь. Как дотянешься… – напевно ответила ведьма и продолжила свою ворожбу: – Ты иди, Колядо светлый, по кругу небесному, но кругу земному, по кругу времен… Не забывай, зачем идешь. Смысл потеряешь, и сама потеряешься. Сгинешь, заблудишься, не вернешься… Ты смотри, Колядо, на мир живой и мертвый… Не бойся, дитятко, я тебе помогу. Коли клятву дашь, помогу…

– Какую клятву? – насторожилась миллионерша.

– Что в путь последний проводишь… Ты неси, Колядо вечный, свет свой из ночи черной к рассвету красному, ко дню белому… Подними левую руку…

Роксалана послушалась, и ведьма жадно уцепилась согнутым мизинцем за ее мизинец:

– Клянешься ли ты Триглавой земной, Даждбогом небесным, Волхом премудрым, что отпустишь меня в путь смертный, грехи земные приняв? Клянешься?

– Клянусь… – промолвила девушка, и знахарка тут же рванула палец к себе, разрывая сцепку.

Роксалана ощутила короткий стремительный укол, идущий от руки к голове, животу, к сердцу, но боль сразу же отпустила, а ведьма наклонилась, шепнула:

– Слышишь, свечи трещат? То великий Колядо на мольбы наши отозвался. Вот, пей… Отвар чувства все твои обострит…

Старуха приподняла ее голову, поднесла к губам ковш:

– Белены листок, дабы глаза открылись, мята с бадьяном, дабы душа проснулась, морозника черного, дабы духов услышать, вербены с барвинком, дабы голос громче зазвучал… Теперь закрой глаза и дыши, дыши глубоко, как можешь. Воздух в себя впускай, небесам открывайся, к могуществу Коляды вековечного тянись. Его глаза тебе надобны, ими смотреть придется. Он все дела на этом свете вершит, кружит, он дни и ночи ведает, он прошлое и будущее знает… Дыши, дыши…

И девушка дышала – глубоко, полной грудью, увлеченно, до самозабвения. Очень скоро у нее закружилась голова, но она не останавливалась, стремясь принять в себя как можно больше небесной плоти. Голова кружилась сильнее, внутри сверкали радужные искорки.

– Когда дышишь, небесам открываешься, – шепнула в самое ухо ведьма.  – Ноги с руками раскинешь, землю в себя примешь…

Роксалана рывком раздвинула руки и ноги еще шире, насколько смогла, и – провалилась вниз, в бездну. На миг испугалась – но сразу поняла, что парит… Нет – плавает в странном мире без верха и низа, без небес и земли, подсвеченном множеством огней, синих, белых и зеленых, не ослепляющих, а манящих, каждый к себе. Не очень понимая, что все это значит, она нырнула к одному из огоньков – и тот раскрылся ярким многоцветными миром, полным рек и полей, лесов и озер. Тут были сады, рощи, луга, полные цветов – и она завернулась в это разноцветье, словно в одеяло, закачалась в нем, засмеялась, чувствуя себя свободной и бесконечно счастливой.

– Встану раннею зарею, открою очи ясные, – зашептала над ее головой старуха, – умою их росою медовою, обсушу их зноем полуденным, на четыре стороны поклонюсь, берегиням-матушкам помолюсь. Ой вы, берегини-матушки, откройте очи мои ясные, откройте мои синие! Да не те, что поутру умываю, что в полдень осушаю, а те очи, коими во сне милого свого вижу, коими в грезах его касаюсь. Притяните к очам моим милого, дотяните до него мои руки, донесите до него мой голос. Пусть увидит меня, ровно рядом стою, и я его увижу!

– Милый? – проснулось любопытство в заигравшейся душе.  – Кто милый?

– Олег… Чародей ловкий, избранником твоим нареченный… – подсказала знахарка.

– Олег? – Роксалана воспарила из цветочного рая, снова оказавшись в мягком безличном небытии.  – Олег… Каков он, этот Олег?

Память услужливо подсказала образ, и взгляд Коляды повернулся в нужном направлении. Девушка устремилась в еще одно из светлых пятен. Белое, снежное, бескрайнее… Окунулась в этот трескуче-безмолвный мир, закрутилась вокруг серого дымка, нырнула, оказавшись в каком-то тесном замызганном чуме, возле жаркого костра.