Текст книги "Возвращение"

Автор книги: Александр Прозоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Т-там, – сглотнул молодец. – К-кладовка за барной стойкой.

Ведун с Тюленем забежали в угол, остановились перед массивной створкой из плотно сбитых досок, из которых выглядывали шляпки болтов. Замок был врезной, открывалась дверца наружу.

– Проклятье! – Олег повернулся к парнишке: – Инструмент в доме есть? Топоры, ломики, молотки, стамески?

– Есть…

– Где?

– Там… – Бедолага опять указал на кладовку.

– Кисло дело. – Тюлень прихватил со стойки стакан и доверху наполнил его из краника пивом. – Пока мы ее выломаем, свечи догорят. Крепкая, зараза, голыми руками не взять. Да еще уличная дверь. Закрыть нужно, если не хотим, чтобы эта нечисть кладбищенская по всему дому гуляла. – Он в несколько глотков осушил стакан. – Хотим уцелеть – нужно запереться.

Алексей и Боря куда-то смылись, чубатый паренек оставался квелым и бестолковым, поэтому таскать столы мужчинам пришлось вчетвером. Взгромоздив их один на другой и подперев третьим, придвинув кресла и свалив поверх баррикады скамьи, бочки и несчастный фикус, они кое-как загородили проход. Затем все отступили наверх и в свете изрядно укоротившихся свечей поставили диван на перила лестницы, под него набили кресла, стойки для техники, стулья, надежно перекрыв доступ на второй этаж.

– Ну, и что теперь? – выдохнул Тюлень, присев на подоконник и устало вытерев лоб. Подтянул ближе «помпушку», чуть открыл затвор, попытался заглянуть в патронник. – Проклятье, ничего не разобрать. – Он потыкал внутрь пальцем, рывком вернул затвор на место. – Одна пилюля есть точно. Сколько в магазине, не знаю. В голову не пришло коробки с патронами с собой забрать. А ты как, Олега?

– Один раз стрелял, – пожал плечами Середин. – В обойме двадцать патронов.

– Тебе легче. Ну, и что? Организуем дежурство?

– Оно надо? – Ведун кивнул в сторону лестницы. – Эту груду быстро не раскидаешь, бесшумно не прорвешься. Весь этаж проснуться успеет.

– Тогда предлагаю расходиться спать. В целях экономии огарков. Черт, патроны забыл, пиво забыл, водки взять тоже забыл. – Сергей махнул рукой. – И правда, пойду. Девчонки, ну-ка в номер. Будете вместо пива отрабатывать.

– Пошли, – перехватив карабин, Олег махнул Урсуле рукой. – Всем спокойной ночи. Надеюсь, утром все разъяснится.

– Да уж хорошо бы, – согласилась Гарита. – Спокойной ночи. Витя, пошли.

В номере Олег без всякой надежды заглянул в ванную, открыл кран. К его удивлению, вода потекла. Видимо, дровяной водогрей обеспечивал нормальную циркуляцию и без электричества. Он наскоро ополоснулся, уступил место невольнице, начал вытираться – и услышал за стеной истошный вопль.

– Антиквар!

Наскоро натянув трусы, ведун подхватил карабин, выскочил из номера и врезался в соседнюю дверь. Она была заперта изнутри, и Олег, недолго думая, высадил створку ударом ноги – задвижки тут были хлипкие. Первыми, кого он увидел, были две навки: с зелеными нитяными волосами, бесцветными лицами, но в новых шелковых коротеньких платьях. Они лезли в постель к соблазнительному мачо, расталкивая друг друга и пытаясь вырвать у него одеяло. Вячеслав Григорьевич удерживал свою единственную защиту зубами и руками, одновременно воя на протяжной ноте и брыкаясь ногами. Из-за кровати поднялась мавка – видимо, уже словила один из пинков. Вдобавок ко всему очарованию, одета она была во влажный, а потому совершенно прозрачный топик и обтягивающие шортики.

– Ну-ка девки, не балуй! – Ведун сунул руку к поясу: но сумки там не нащупал. – А ну, брысь!

– Уйди, свояк, – зло прошипела красотка. – Он наш. Он сам позвал.

– Ага, так я и поверил.

Олег взмахнул правой рукой, разгоняя по ней кровь и мысленно направляя к кисти всю свою силу, схватил водяную соблазнительницу за плечо. Та вскрикнула, отскочила. Человеческая рука была слишком горячей для обитательницы омутов. Не опасной – но неприятно обжигающей. Навки же и без того всегда слишком вялые. Середин толкнул их плечом, поймал обеими руками антиквара за запястье, рванул к себе, потащил к двери.

– Он наш! Отдай! – пробежалась следом мавка, но напасть все же не решилась. Видать, помнила прикосновение заговоренной соли к лицу. – Отдай!

– Я н-н-н-н-не звал… – прервав вой, выдохнул Вячеслав Григорьевич.

– Потом.

Середин проволок его через темный холл, втолкнул к себе. Мачо взвыл и попытался выскочить обратно: в комнатенке, возле изголовья, колыхались призраки – все три потусторонние голышки. Однако ведун оказался сильнее антиквара, он просто зашвырнул того внутрь и захлопнул за собой дверь:

– Навки материальны, сквозь стену не пройдут.

– А-а-а… – дрожащим перстом указал мачо на призраков.

– А эти, в принципе, безобидны. К тому же, от них хоть какой-то свет имеется. Отворотись.

Между тем призраки повернулись к ним и решительно двинулись на сближение. Олег вдохнул, выдохнул, провел рукой линию поперек их движения и мысленно поставил там большущее зеркало, отражающее невесомые создания. Не ахти какая защита, но все же. Силы в эфемерных порождениях умирающей души все равно на копейку, пару минут стена их удержит. Ведун заскочил в ванную, выключил воду, сунул невольнице тренировочный костюм:

– Одевайся!

Антиквар снова завыл. Олег выглянул: из туалета одна за другой выбирались навки.

– Проклятье!

Ведун вытащил полуодетую Урсулу, толкнул к постели, прихватил со стула свой пояс, отволок мачо за собой, торопливо расстегнул сумку, зачерпнул перца с табаком и побежал по кругу, оставляя тонкую линию и наговаривая:

– Пойду в чистое поле, поклонюсь на четыре стороны, поцелую мать Триглаву, призову, поклонюсь Хорсу великому, назову имя прародителя. Ты, Сварог, всего сущего созидатель, поставь округ меня тын железный, забор булатный, от востока и до запада, от севера и до моря, оттоле и до небес; огради меня со товарищи от колдуна и от колдуницы, от ведуна и от ведуницы, от чернеца и от черницы, от вдовы и от вдовицы, от черного, от белого, от русого, от двоезубого и от троезубого, от одноглазого и от красноглазого, от косого, от слепого, от всякого моего ворога и супостата по всякий час; по утру рано, по вечеру поздно, отныне и до века. Аминь! – Он откинулся к постели и перевел дух: через заговоренную булатным словом, Свароговым именем преграду нежити ни за что не перешагнуть, пока смертный ее не разрушит.

Навки уткнулись в линию, побрели вокруг. Призраки стояли на одном месте, и водяная нежить то и дело проникала сквозь нежить эфемерную.

– И что т-теперь? – обняв колени, спросил антиквар. – Что?

– Спать, – повел плечом ведун. – Утро вечера мудренее. Призраков на свету никто не видит и поэтому не боится, навки без воды долго протянуть не могут. Сохнут, вянут, чахнут, пропадают навсегда. Солнце открытое тоже недолюбливают. Разве на отмели порезвятся, откуда сбежать быстро можно.

– Отдай! Он наш… – растопырив пальцы, вытянула руки к запретной черте мавка. – Звал. Звал!

– Да ты что? – ухмыльнулся Середин. – А, Вячеслав Григорьевич, что скажешь? Заманивал красавиц, соблазнял, назначал свидание?

– Не-е-ет! – испуганно вскрикнул мачо.

– А ты подумай, – ласково посоветовал ведун. – Может, ляпнул чего не подумавши на берегу? Пожелал чего? Вдруг познакомился с кем-то у воды? Вон та душегубка – глянь, какая красавица. Прям так и хочется в уста сахарные губами впиться.

– Ничего я не говорил! – опять нервно дернулся мужчина. – Ни с кем не знакомился. Я рыбу ловил. Это дело тишины и покоя требует.

– Ох, тяжело с вами. Нежить, она ведь тоже врать не станет. Глупа она слишком для этого. Ладно, давайте укладываться.

– Я его имя знаю, – мрачно сообщила мавка. – На след порчу наведу.

– Я не говорил! – поспешил оправдаться Вячеслав Григорьевич.

По дому прокатился истошный вопль ужаса. Середин подпрыгнул, схватился за саблю и замер, буквально в миллиметре остановившись перед заговоренной чертой.

– Елетрическая сила! И выходить нельзя и бросить тоже.

Женщина опять закричала, но уже не так искренне.

– На Гариту похоже, – шепотом сообщил мачо.

– Больше и некому, – ответил Середин. – У Зины и Лины голоса тоненькие. Остаются молодожены…

Женщина тихонько заскулила. Но пойти, узнать, в чем дело – значило разрушить защиту и отдать антиквара и девушку в лапы навок. Какой из него спаситель, если вместо помощи он своих останется отбивать?

– Вроде, обошлось? – с надеждой предположил Олег. – Не кричит, на помощь не зовет. Испугалась, наверное, просто. Похоже, и на их долю нежить какая-то досталась.

– Ты слышишь? – толкнул его локтем в бок Вячеслав Григорьевич. – Слышишь?

И вправду, к тихим всхлипываниям за стеной добавился размеренный голос:

– Отдай монету. Дай монету. Дай монету. Отдай монету…

– Тебя мама в детстве учила, как от ночных страшилищ прятаться? – негромко поинтересовался Середин.

– Это как?

– Одеялом с головой укрыться и плюнуть на все, что снаружи происходит, – посоветовал Олег. – Разрешаю не раздеваться. Давайте спать.

Как ни странно, антиквар заснул. Во всяком случае, ночью он стонал, брыкался и тихонько потявкивал. Лица, страдающие бессонницей, так себя обычно не ведут. А вот Олег смог сомкнуть глаза всего на несколько минут. Сперва он никак не мог избавиться от вкрадчивого голоса, требующего монету. Вдобавок время от времени мавка начинала канючить у него свою добычу. И голос у нее оказался противный, въедливый, до самого мозжечка пробивал. Потом нежити пропали – и принялась кричать Гарита. Или, точнее, кто-то орал похожим на ее голосом. У Олега возникло подозрение, что это навки пытаются заставить его переступить черту. Ведун все же провалился в сон – и почти сразу чуть не над самым ухом завопили:

– Ка-атер! Они украли катер!

– Что там опять не слава богу? – Ведун выбрался из-под одеяла, опоясался саблей, прихватил с собой карабин и вышел из комнаты. Там упиралась обеими руками в стекло окна растрепанная Гарита в длинном махровом халате.

– Это вы? Олег, смотрите, смотрите, что случилось!

– Что?

– Катера! Их кто-то угнал!

Ведун вскользь бросил взгляд на лестницу – баррикада была на месте, – подошел к женщине. Окна холла выходили прямо на причал. Там по-прежнему покачивался на привязи аквабайк, но вот лодки – обе лодки исчезли.

– Что произошло? – отчаянно зевая, выбрался из своего номера Тюлень.

– Кто-то украл катера!

– А где ваш муж, очаровательная леди?

– Да как вы смеете! – От возмущения женщину бросило в краску. – Он… Он чуть не погиб. Вы представляете, – она повернулась к Середину, положила ему ладонь на запястье, – представляете, у нас в номере оказалось открыто окно. И из него прямо на меня кинулся этот огромный монстр! Но Витя ринулся на него, прямо с голыми руками. Он врезался в него головой и плечом и вышвырнул наружу! Но тот тоже ударил мужа и он плохо себя чувствует. Ему хочется полежать.

– Так это из-за него вы так кричали? – кивнул Олег.

– Нет, – отмахнулась Гарита. – Я так испугалась, что онемела просто. Потом через нашу комнату несколько раз перемещались призраки. Прямо сквозь постель, вы представляете? Как при всем этом можно было спать? А потом и вовсе появилась странная зеленая девица. Вся голая, в тине, мокрая – просто ужас. Она хотела обнять мужа, но я ее прогнала.

– Побили? – издалека уточнил Тюлень.

– Нет, стала на нее кричать, ругаться, посылать подальше. Я, знаете ли, свой торговый путь на рынке за прилавком с картошкой начинала. Выразиться с чувством умею. Она и ушла.

– Да, у них это бывает, – усмехнулся Середин. – Русалки не любят, когда на них ругаются. Ранимые твари.

– Бред какой, – фыркнул Тюлень. – Призраки, русалки, монстры. Оглянитесь по сторонам! Светло, чистый воздух, тишина, благодать. Неужели вы верите в весь этот бред? Вам не кажется, что все мы просто изрядно вчера перебрали?

– Электричества нет до сих пор, – сообщила женщина.

– Согласен, с генератором в ските что-то случилось. Как раз из-за темноты нам вчера и начала мерещиться всякая чертовщина.

– Баррикаду на лестнице видите? – хмыкнул ведун.

– Ой, чего мы только с друзьями по пьянке ни устраивали! Поутру просыпаешься, смотришь и думаешь: зачем? Зачем вот мы приволокли Ваньке Зарудину в квартиру бетонный вазон из парка? Главное, утром, по трезвянке, назад его вытащить не смогли!

– Где катера?

– А вы не заметили, милая леди? Я уже пять минут стучусь в номер к нашим рыбакам. Этой парочки почему-то нет. Не отзываются.

– Как они вышли через баррикаду?

– Видимо, остались внизу еще с вечера.

– Но кто избил моего мужа?!

– Не знаю, – подошел ближе Сергей. – Надеюсь, не я. И на Олеге, вон, синяков нет. Стало быть, драки не было.

– Но не могла же быть у нас у всех одна и та же общая галлюцинация!

– Отчего не могла? Пили ведь вместе. А потом разошлись по койкам, и кому там что примеререме… – Тюлень замер, глядя Гарите в лицо.

– Что вы так на меня… – Женщина нервно отерла лицо, поправила волосы, запахнула ворот халата.

– Вам… – Сергей помолчал. – Вам лучше посмотреть на себя в зеркало.

– А что… такое? Я поседела, да? У меня… волосы белые?

– Моторок-то и правда нема, – выглянул в окно Тюлень. – Когда уехать успели? Они же бесшумно не катаются.

– Ты и правда не веришь во вчерашние события? – переспросил Олег.

– Посмотри, как красиво вокруг, – глубоко вздохнул Сергей. – Красота какая! Облачка бегают, волны рябят, утки, вон, шастают. Ну, разве среди этой красоты может случиться какая-то беда?

– А с тобой ночью ничего не происходило? В номере ничего странного не случилось?

– Не знаю, – опять зевнул Тюлень. – Я как ложился, три таблетки снотворного заглотил. После водки с пивом оно так сказочно действует – ну, прямо как киянкой по голове. Брык, и спишь, как младенец. Сявки, вон, до сих пор глаза продрать не могут.

– А-а-а! Мои глаза!

Сергей с Олегом переглянулись, кинулись к номеру молодоженов. Виктор, полуодетый, еще выбирался из постели. В ванной перед зеркалом стояла Гарита. Она уже не кричала, только смотрела и причитала:

– Мои глаза… Смотрите, они стали разноцветными. Синий и зеленый.

– А видят нормально, милая? – растолкав всех, вошел в ванную супруг.

– Вроде, нормально.

– Ну вот… Уже легче… – Он взял ее лицо ладонями, повернул к себе, несколько секунд вглядывался, потом повернул голову к Олегу.

– Ну да, – кивнул ведун, – у моей жены тоже глаза разные. И ничего, у нее зрение получше, чем у многих.

– Как это могло быть? – пробормотала Гарита.

– Наверное, на нервной почве, – осторожно предположил Середин.

– Тебе нужно выпить, девочка, – сделал категоричный вывод Тюлень. – Мужики, пошли лестницу разгребать.

Вячеслав Григорьевич, в клетчатой хлопковой пижаме, выглянул наружу, когда им оставалось только снять диван с перил. Он зевнул и вяло поинтересовался:

– Что, уже все кончилось?

– Внизу посмотрим, – ответил ему Сергей.

– Тогда я сейчас… – И антиквар побрел к своей комнате.

Олег проводил его взглядом. Сгорбленные плечи, шлепанцы на ногах, свободно болтающаяся поверх голого тела пижама с накладными карманами.

– Ну-ка, постой! – Ведун подошел к сонному мачо, похлопал его по карманам. Ощутив в одном из них жесткий прямоугольник, сунул руку и… И извлек тонкий костяной гребешок. – Опаньки! Это у тебя откуда, Вячеслав Григорьевич?

– Не знаю, – в полном изумлении мотнул головой антиквар. – Это не мой.

– Ты… – Олег оглянулся на лестницу, затащил мачо в номер и зашипел: – Ты хоть понимаешь, что это значит? Идиот, кто навке гребень подаст, по обычаю ее рабом навечно считается. А это, похоже, и вовсе навья расческа, ее добро. И ты, кретин, с ним в придачу. Говори, где взял?!

– Я не брал ее! Это не моя!

– Ты вспоминай, вспоминай! Может, на берегу подобрал? Кто принести попросил? Ну, думай. Милая девушка обронила вещицу, попросила подать. Сидела на камушке, причесывалась… Ну, вспоминай, где взял?! – Он хорошенько встряхнул антиквара.

– Да не брал я нигде! И вообще, я в пижаме по берегам не гуляю.

– Откуда же она тогда? – Ведун отпустил бедолагу, покрутил гребень перед глазами. Обычная полукруглая расческа с волнистыми зубцами. Явно не мужская – такими обычно не расчесываются, ими прически закалывают. Но костяная. Пожелтевшая от времени и так пропитанная водой, что подушечки пальцев влагу ощущают.

Олег провел находкой над левым запястьем – крестик слегка согрелся. Хотя, чего гадать? Ясно, что навье добро, не человеческое. Теперь понятно, отчего нежить к мачо так яростно ночью приставала. За своим пришла. Но вот кто ей антиквара сдал?

– Монета! – вспомнил он. – Ночью с нас кто-то требовал монету. Вот тебе и ква… Получается, наш колдовской друг увязался в скит за нами. Поздравляю, Вячеслав Григорьевич. Похоже, все вчерашнее представление предназначалось лично для вас. А я-то начал думать, будто найденный Тюленем камень с рунами – и вправду колдовской.

Тишину в доме прорезал истерический вопль Гариты. Ведун сорвался с места, одновременно с Виктором и Сергеем влетел в номер молодоженов. Женщина сидела на постели и вся тряслась, плача и что-то неразборчиво бормоча.

– Что с тобой, милая? – Супруг торопливо запахнул на ней халат, полуобнял за плечи, сел рядом: – Что такое, Гариточка, что случилось.

– Вот, минералки хлебни, – достав из кармана бутылку, протянул ее женщине Тюлень. – Выпей чуть-чуть, успокоишься.

– Там… Он был там… – указала на туалет Гарита.

Олег вытянул саблю, распахнул дверь в санузел – там было пусто. Маленькая тесная кабинка.

– Он был там, там, там! – мотнула головой несчастная.

– Вот, попей еще. До конца допивай, внизу еще есть. – Тюлень вздохнул. – После вчерашнего мне самому призраки по углам мерещатся. Надо внизу аптечку проверить. Может, чего успокаивающего тут держат?

– Я его видела! Собственными глазами!

– Да-да, милая, я верю… – Виктор крепче прижал ее к плечу и поднес к губам бутылку.

Гарита сделала четыре глубоких глотка, отерла лицо. Всхлипы прошли.

– Напугался человек, бывает, – выпрямился Сергей. – Господи, скорее вниз! Как я хочу выпить!

Олег перешел к себе в номер. Урсула успела одеться в джинсы и футболку, собрала волосы в кичку на затылке, но на ноги вместо подходящих по стилю кроссовок надела замшевые туфельки.

– Они тебе так нравятся? – улыбнулся Середин.

– Еще как, господин!

– Здорово. Тогда побереги их и надень вон ту обувку, со шнурками.

Девушка кивнула и стала переодеваться. Ни звука поперек! Мама права: где в наше время еще такую найдешь? Ни слова о том, что он ничего не понимает в новой моде или что так ей больше нравится.

– Что случается с людьми, которые становятся рабами русалок? – Олег и не услышал, как за его спиной появился антиквар.

– С русалками все очень просто, – причмокнул ведун. – На них можно жениться, а то и просто пару раз переспать. Они от смертных ищут любви. С навками хуже. Эти хотят тепла. Заласкают, защекотят, в омут заволокут, все силы высосут. С непривычки люди часто тонут. А коли их навки, набаловавшись, отпускают – за неделю-другую чахнут до смерти. От слабости. Кое-кто, правда, выживает. Хотя и редко. Но от навок можно откупиться. Они не злые, они просто замерзшие. А вот мавки от людей хотят одного: истребить. Губят, а потом повелевают утопленниками. Ни смерти не дают, ни жизни.

– И что теперь со мной будет?

– Попытаемся уговориться, – пожал плечами Середин. – В худшем случае придется тебе, Вячеслав Григорьевич, по гроб жизни воды открытой сторониться. Ванна, бассейн – можно. Река, море, озеро – уже нельзя. Заберут. Ты для них как меченый станешь. Потерянная хорошими знакомыми вещица.

– А в лучшем?

– В лучшем? – усмехнулся Олег. – Своим для них можешь стать. Под водой дышать научат, от любой напасти в воде спасут. Хочешь рискнуть?

– Это как?

– К навке в воду. Вдруг очаровать получится?

Вячеслав Григорьевич кашлянул и отрицательно покачал головой:

– Откупимся.

– Эй, отдыхающие! – позвал снизу Тюлень. – Пожалуйте завтракать! Стол накрыт.

– Стол накрыт? – Ведуна это известие поразило куда больше, нежели обнаруженный при антикваре гребешок. – А ну, пошли вниз!

Сергей не обманул: в трапезной стоял один из тяжелых столов, накрытый обычным в скиту постным завтраком: хлеб, маргарин, рыба копченая, соленая, жареная и печеная, мелкая и крупная красная икра, свежая зелень, кувшины с квасом и бутылки с минералкой и лимонадом. Тюлень уже был здесь – уплетал толстенный бутерброд из булки и рыбы трех сортов, запивая это водочкой из запотевшей чарки.

– Откуда? – только и смог выдохнуть ведун.

– Я с поварихой уже поболтал, – охотно сообщил Сергей. – Она вчера все слышала, но решила, что клиенты балуются. У них тут все просто: делай, че хошь. Бей, круши, ешь гвозди, ломай головой дверь. Просто в счет поставят все до последней битой рюмки. – Он подмигнул и хлопнул чаркой об пол. Потом прогулялся к стойке бара и вернулся с полным бокалом пива. – В общем, вышли они с помощницей, посмотрели, как мы набедокурили, один стол на место вернули и накрыли, как положено. Хоть клиент и дурак, но обед – по расписанию. Вы давайте, присаживайтесь. Сейчас подкрепимся, патронов в оружейке наберем, да пойдем дизель чинить. Может, и правда пошутил вчера кто-то?

Еще через пару минут к столу спустились молодые супруги. Гарита выглядела ужасно: зрачки расширены, взгляд какой-то шальной, руки не могли с первой попытки ухватить вилку.

– Я сейчас, – покачал головой Тюлень и, заглотив пиво, поднялся. – Спрошу у поварихи, где у них лекарства. Ты, Вить, с нами не ходи, с женой оставайся. Мы сами управимся. Да, мужики?

Сергей вернулся минут через пять, передал Виктору коробку с какими-то таблетками – Олег не вглядывался. Супруги ушли наверх, а остальные гости скита приготовились к экспедиции наружу: ведун забрал из шкафа с оружием последнюю обойму, Тюлень распихал по карманам две коробки патронов к помповому ружью, антиквару чуть не силой вручили простую, но надежную ижевскую двустволку. Потом мужчины сняли с баррикады перед дверью скамейки, отодвинули столы и один за другим выбрались из дома.

День и вправду был чудесным до неправдоподобия. Солнце грело землю с невероятной для севера щедростью, но слабый ветерок с озера освежал, не давал устать от жары. На воде шлепали крыльями, крякали, барахтались у самого берега утки, над головой деловито стучал по сосновому стволу дятел. Любой человек сразу бы понял: в таком чудесном месте ничего страшного случиться не могло. Кровожадным монстрам, призракам или иной нежити здесь никак не место.

– В двигателях кто-нибудь шарит? – шепотом спросил Тюлень. Олег и Вячеслав Григорьевич промолчали. – Плохо. Я тоже только адрес автосервиса знаю. Ладно, может, так разберемся. Пошли…

Пригнувшись, Сергей побежал вдоль дома, настороженно выглянул за угол. Отпрянул и, перехватив удобнее оружие, метнулся вперед, к срубу без окон, спрятанному в кустах бузины. Середин побежал было следом, но увидел на траве кровавое пятно, разбросанные кости, остановился, повернул туда и опустился на одно колено, разглядывая место трагедии. Трава была заляпана самой настоящей кровью – она уже спеклась, пропитала землю, и теперь здесь радостно кружилось облако мух, ползали сотни муравьев, торопливо насыщались жуки. Еще хищник оставил обрывки рубашки, несколько тонких, изогнутых, переломанных костей – скорее всего, ребер – и вычищенную снаружи и изнутри человеческую черепушку.

– Ты чего, Олега?! – окликнул его Тюлень. – Уходи с открытого места! Уходи! Вдруг он рядом?

– Его нужно убить, – выпрямился ведун. – Эта тварь сожрала человека. Ее нужно выследить и уничтожить. Такого прощать нельзя.

– Кого ты хочешь преследовать?! – замахал ему Сергей. – Сюда иди! Сделаем свет, включим передатчик, вызовем вертушку – и нафиг отсюда! Пусть сами разбираются.

– А если он опять выйдет на охоту? – подошел к домику ведун. – Начнет убивать снова?

– Милицию вызовем, она поймает…

В домике стоял массивный дизель-генератор, формой и размерами напоминающий сундук с приданым богатой невесты. Железный каркас, синие стенки и верх. Три кнопки, две шкалы со стрелками. От стены к генератору тянулся пластиковый армированный шланг, вверх уходила черная выхлопная труба, к двери – скрученный электрокабель. Ведун почесал в затылке, по очереди нажал на каждую из кнопок. Никакой реакции. Вперед протиснулся Вячеслав Григорьевич, попытался нажимать кнопки по две. С точно таким же эффектом.

– Может, аккумулятор отключен? – предположил Тюлень.

– Запросто, – согласился Середин. – Где он здесь?

– Черт его знает!

Ведун обошел агрегат со всех сторон, наклонился, пытаясь через решетки на панелях разглядеть содержимое. Ничего похожего на аккумулятор в недрах генератора узреть не удавалось.

– Может, он внешний?

– Тогда нужно идти по про…

Из дома послышался отчаянный вопль. Мужчины и невольница сорвались с места, добежали до дома, взметнулись на второй этаж и кинулись к номеру молодых. Гарита билась в объятиях мужа, то обнимая его, то отталкивая.

– Че случилось? – пытаясь справиться с одышкой, спросил Тюлень.

– Опять чудище, – сказал Виктор. – Говорит, он был в туалете, потом прошел сквозь стены наружу и оказался за окном. Потом в холле.

– А оно было?

– Не знаю. Я не видел.

– Оно там! – захлебывась в слезах, слабо ударила мужа Гарита. – Я видела! И там, и там! Оно здесь где-то.

– Увезти бы вас отсюда, – покачал головой Сергей. – Хотите, аквабайк отдадим? Вдвоем на нем уехать можно. Только там бензина на два часа, а до города верст двести, наверное. Я сейчас, воды принесу.

– Урсула, здесь подожди, – бросил через плечо Олег, вытянул саблю и медленно пошел по этажу, открывая все двери, заглядывая в туалеты, в ванные, под кровати и в шкафы. Но, несмотря на все старания, он не только ничего не нашел – даже крест у запястья ни разу не нагрелся. Никакой нежити в доме не пряталось. Совершенно никакой. – Похоже, потусторонние гости оставили нас отдохнуть. – Он спрятал клинок, подобрал и забросил за спину карабин. – Пошли, Вячеслав Григорьевич, у нас есть одно неотложное дело. Тут, вроде, ничего пока не случится.

– Куда вы одни? – посторонился Сергей, что поднимался по лестнице с бутылкой.

– Мы ненадолго, – кивнул ему Олег. – Ты лучше за парочкой присмотри. Вокруг них больно странное что-то затевается.

– Отчего странное, господин? – нагнав Середина, спросила Урсула. – Это ведь из-за черепа найденного колдовство проснулось?

– Потому что крутиться все должно вокруг нас. А монстр привязался к Гарите. Почему?

Остров был маленький. До знакомого места ведун дошел всего за несколько минут, спрыгнул на камни, опустился на колено, извлек из сумки гребешок, сунул в озеро и закрутил небольшой водоворот:

– Ты, вода, текла из-за гор, по полям, лесам, лугам широким. Под небом синим, в ночи черной. В тепле грелась, в холоде мерзла, с неба проливалась, землю познала, в землю ушла, к нам возвернулась. Все видела, всех узнала, все познала. Знам тебе и гребня этого хозяин. Бери гребень, вода, неси тому, кто без него скучает, кто о нем тоскует, кто его вернуть хочет.

Водоворот с плеском схлопнулся – ведун едва руку успел отдернуть.

– Что теперь? – спросил антиквар.

– Не знаю, – посмотрел по сторонам Олег. – Обычно нежить водяная к разговору быстро приплывает. Скучно ей в глубине, побаловать со смертным никогда не откажется.

– Как «побаловать»? – встревожился Вячеслав Григорьевич.

– Да уж как получится. – Середин выпрямился, тряхнул рукой. – Странное тут место. Все неправильно. Твари неведомые, которых пуля не берет и о которых я никогда не слышал. Сквозь стены проходят – значит, магией владеют. А крест их не ощущает. Призраки какие-то. Откуда здесь призраки? Кого тут убить могли так, чтобы дух покоя не обрел и маялся на земле, скитался неведомо зачем? Скит недавно построен – на бревна посмотри. А что до древних духов – так обитель мужская была. Ничего не понимаю, в общем.

– Может, все-таки камень? – опять напомнила Урсула. – Под ним зверь лежал – получеловек, полумедведь. А ну, это он ожил?

– Ерунда… – мотнул головой ведун. – Но можно и посмотреть.

Здесь ведуна ждал неожиданный сюрприз – за минувшую ночь камень заметно посветлел. На острове эта необычная могильная плита казалась очень темной, местами почти черной. Но в воротах теперь стояла серая гранитная стела, пусть и такой же формы, как найденный камень. Правда, все руны и рисунки оставались на прежних местах. Но, как ни прощупывал Середин это изделие, крест на запястье не нагрелся ни на градус.

– Бесполезно! Даже если когда-то он был создан магами, сейчас его сила выдохлась в ноль. Это просто оригинальный булыжник. Тюлень прав, ему только в офисе для красоты стоять.

– А череп? – скромно поинтересовалась Урсула.

– Сейчас узнаем…

В доме стояла тишина. Сергей встретил их наверху лестницы, прижав палец к губам, и шепотом попросил:

– Тише… Гарита только заснула. Пришлось ей опять успокоительное дать.

– Ничего, мы на минуту… На череп, что ты нашел, взглянуть можно?

– Да чего там смотреть? – пожал плечами Тюлень. – Ну, коли любопытно, он на столе, в номере моем. А чего ты там хочешь найти?

– Просто посмотреть.

Хоромы их знакомого оказались куда роскошнее всех прочих: две комнаты, какие-то кладовочки с низкими дверцами, ковры повсюду, плазменная панель вместо телевизора, холодильная камера. В приоткрытую дверь было видно, что Лина и Зина валяются голые среди скомканных простыней. Олег повернулся к спальне спиной, провел левой рукой над костяшкой. Ничего. Провел снова, наблюдая за отражением окна на желтой макушке.

– Н-нда…

– Что? – поинтересовался Тюлень.

– Все в порядке. Обычный объедок после встречи с волками. Сергей, ты не в курсе, обед будет?

– Само собой. Повариха работает, никуда не убежала.

– Хорошо. Ну, мы к обеду подойдем.

– Вы куда?

– На берегу будем. Здесь все рядом. Коли что, просто позовите. Услышим.

– Аккуратнее там. Мало ли…

– Так у меня же карабин, – подмигнул ему Середин. – Не пропадем.

Спустившись вниз, он открыл шкаф с удилищами, стоявший рядом с оружейным, выбрал себе спиннинг в полтора роста длиной, взял коробку с блеснами.

– Вячеслав Григорьевич, ты намедни так классно рыбу таскал. Научишь?

– Да дурное дело нехитрое… А чего с черепом?

– Все то же самое, все то же… Нет в нем никакой магии. Но вот что странно: кто-то успел покрыть его лаком. Он желтый не из-за оттенка старой кости, а потому что сверху лежит тонкий слой матового лака. Если не приглядываться, это не заметно. Но я насмотрелся на кости изрядно, настоящий цвет с подделкой не перепутаю.

– Откуда в могиле мог взяться лакированный череп?

– Очень хороший вопрос, Вячеслав Григорьевич. Но куда более интересно: кто сделал саму могилу? Потому что кто-то неведомый уже довольно давно прикармливает тут навок и прочую нежить. Монету я нашел всего… О боги, меньше месяца назад! Кто же смог нас здесь так грамотно обложить? Когда успел? Эта засада готовилась несколько лет! Сперва магазин, потом здесь… Нас как будто уже очень, очень давно ждали. Как ты попал в это место, Вячеслав Григорьевич? Кто тебе посоветовал, кто навел? Давай, думай. Может, хоть какую-то ниточку нащупаем.