Текст книги "Рассказы"

Автор книги: Александр Чуманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Наш лес

Сразу за гаражами начинается лес. Совсем он небольшой – менее километра вглубь, а дальше – угодья Уралниисхоза, и вширь километра три. В детстве моём и отрочестве это был чистейший бор, светлый, духовитый, хорошо проветриваемый, устланный понизу толстым и добротным половиком из палой хвои, почти не пробиваемым никакой травой. И весь наш городишко ходил в лес по грибы-ягоды, а поехать за тем же самым подальше да напластать побольше мало кто возможность имел. Конечно, грибного и ягодного разнообразия быть в таком лесу не могло, дело ограничивалось груздями, маслятами да земляникой, но зато добра этого бесплатного усердному сборщику вполне хватало для зимних заготовок.

А ещё всякий считал в порядке вещей отправиться в лес с топориком и без лишних формальностей принести оттуда несколько жердей для починки похилившегося забора, вязанку тычинок для того же самого. И почти каждый вёл себя в лесу по-хозяйски рачительно, мало кто рубил живое дерево ради названной цели, ибо хватало для этого мёртвых сосёнок, не выдержавших, по-видимому, естественной конкуренции. К тому же сухостоем рук в смоле не испачкаешь.

В значительной степени такое отношение к нашему лесусохраняется и по сей день. В части потребления. Но лес уже давно не тот – зарос малиной местами до полной непроходимости, иная сорная растительность, некогда бескомпромиссно подавляемая господствующей фауной, получив тут сперва вид на жительство, обрела тихой сапой полноценное гражданство. Да ещё садоводы, которые в моём детстве единичными экземплярами встречались, а потом все поголовно, как с цепи спущенные, устремились в это дело, хвойную подстилку граблями содрали да на свои сотки увезли. Кто тележками, к автомобилям прицепляемыми, а кто и в рюкзаках. То есть в части рачительности отечественные наши переменысущественно раньше знаменитой нашей приватизации начались…

Какие уж тут грузди, если даже ёжики, водившиеся в изобилии, подчистую перевелись. И давно уж всерьёз никто не ходит сюда по грибы, земляника тоже почти исчезла, малины, правда, бывает навалом, но мало кто на неё зарится – мелкая, червивая. Тем более что хорошую садовую ягоду девать некуда…

Вечером, когда уже совсем стемнело, позвонил внук Иванушка.

– Дед, айда за ёлкой.

Это сосёнки, растущие в нашем лесу, накануне Нового года традиционно переименовываются в ёлки. За неимением настоящих.

– Ну, уж нет, Иванушка, для этого дела у тебя папа есть!

– Папа не хочет. Он на работе устал.

– А я, наоборот, только что компьютер включил, поработать хочу.

– Потом поработаешь, дед. Тебе ведь всё равно, когда работать. Можно и вообще не работать – не заругает никто.

– Так ведь и за ёлкой можно – потом. Новый год только через три дня…

– Ну-у, де-е-д!

– Да не выдумывай, Ванька! Приспичило, что ли?

– Приспичило!

А уже и слеза в голосе. Отец, небось, дрыхнет, и – никаких обид, а стоило мне заартачиться – пожалуйста. Потому что я, как объясняет моя дочь, «самое слабое звено».

– Ну, Иванушка, ну, давай завтра – днём, а то сейчас в потёмках мы ж не найдём красивую ёлку. За красивой-то надо далеко за гаражи идти, по сугробам, потому что красивые, которые были поблизости, давно все вырублены…

Бросил трубку. Отстал. Оставил деда в покое.

Та-а-к… На чём я остановился…

Однако рабочего настроя как не бывало. И на душе муторно. Нет, я, вероятно, поднатужась, собрав, как говорится, волю в кулак, мог бы попытаться перестать быть «самым слабым звеном». Но ведь – себе дороже…

Как-то прошлым летом приспичило Ваньке с приятелями строить наблюдательный пункт в развилке тополя. Попросил от сарая ключи, в двух словах нужду свою объяснив, что ж – дело серьёзное…

А соседские старушки, увидев, как стремительно уходят в дело мой пиломатериал и гвозди, припасённые ещё со времён социализма, хотели внука моего урезонить: «Вот дед-то тебе задаст!» На что он ответствовал им кратко и, пожалуй, не без некоторого презрения: «Дед – добрый…»

И вот ради того, чтобы не возникло у парня причин когда-либо пересмотреть данное убеждение, я, ребята, в лепёшку расшибусь. Ей-богу…

Выключаю компьютер. Звоню внуку.

– Пошли, Иванушка.

– За ёлкой?!

– За ёлкой, чёрт бы её подрал…

– Щас! Выходи тоже.

– Уже выхожу…

Живём-то мы друг от друга через три дома. Они – в пятиэтажке, мы с бабушкой – в хрущёбе о трёх этажах, зато у нас есть сарайка дощатая, где я ещё ножовку в потёмках на ощупь должен разыскать…

И пошли мы с Иванушкой сперва за гаражи, над которыми ещё парочка фонарей с прошлого века уцелела, а дальше по тропке, которая с незапамятных времён вьётся параллельно опушке и является у нас кратчайшим путём как в больницу, так и на погост. Внук то вперёд забежит и под ногами путается, то сзади на пятки наступает и за хлястик моего ватника держится, говорит, не умолкая, хотя обычно на слова скуп, как отец.

Понимаю, страшновато десятилетнему мужичку первый раз в жизни прогуляться по ночному лесу, тем более когда кладбище неподалёку, но зато – романтика, которой в его жизни, считай, нет. Или их романтика другая совсем?..

– Дед, я письмо Деду Морозу написал – попросил у него «карту памяти» для компьютера, а то мало игр влезает.

– Ого!

– Как думаешь – не откажет?

– Не знаю… Но на всякий случай скажу так: у Деда Мороза миллиарда три детей, где он возьмёт столько денег?

– Ну-у, мало ли…

Ох, и хитрец! Ведь не может того быть, чтобы верил в новогоднего волшебника, как пятилетний. Значит – намекает…

– Вот был случай в моём детстве, Иванушка, – это я меняю тему разговора, – мы с ребятами примерно также в канун Нового года за ёлками пошли. Только – за настоящими, на линию. Знаешь, где это?

– Слышал только. Это надо весь лес пройти, а потом – через поле, да?

– Да, правильно. И там вдоль железной дороги – лесополоса. Всякие кустарники и деревья посажены, в том числе ёлки…

Я, считай, уже совсем почти выдохся, пока туда шёл. Нам бы – на лыжах, но посчитали, что снегу не много, сбегаем и так. А снегу хоть и не много, а всё ж изрядно было. На поле местами аж по пояс.

Однако ёлочек напилили. Я – две штуки облюбовал. Двоюродных сестёр ещё порадовать хотел. И двинули обратно. И стал я от ребят отставать всё сильнее. И без слёз, конечно, не обошлось. И тогда большой парень, который нас соблазнил настоящими ёлками, всем велел отдыхать, а сам ко мне вернулся.

– Брось ёлки, – приказал он, – раз тащить не можешь – брось. А то мы тебя бросим. Нянчиться, что ли.

– Не брошу.

– Брось, я сказал!

– Нет.

– Ну, хотя бы одну! Зачем тебе две?

– Надо две…

Конечно, он меня разными матершинными словами обозвал. А потом взял за воротник пальтушки и поволок за собой. И до самого дома доволок. Вместе с ёлками, конечно… Хотя, вообще-то, он нас, мелкоту, часто обижал, ещё чаще на разные нехорошие проделки подбивал. И влетало ему за это, и нам родители пытались запретить с ним водиться… Вот видишь, Иванушка, как в жизни бывает. Не зря говорят: «Человек в беде познаётся»…

– А ведь вам, дед, пришлось через кладбище пройти!

– Ну, туда-то мы его обогнули. А вот на обратном пути действительно напрямки пёрли.

– И не боялись?

– Знаешь, мы так умучились, что для страха, наверное, места не осталось. Хотя обычно-то конечно…

– А сейчас, дед, ты бы мог ночью – на кладбище?

– Да это пустяк, ещё подрастёшь чуток, тоже такой ерунды не будешь бояться. Зато другие страхи, скорей всего, появятся… Стоп! Кажись, нам повезло, Иванушка. Смотри-ка – вон!

– Где?

– Да вон же!

– Не вижу.

– Айда…

Получилось всёго-то в десятке шагов от тропинки. Правда, пришлось довольно большую сосёнку загубить, но вершинка была просто идеальна. Редкая по нынешним временам удача. Люди потому и проглядели, что тоже, как и внук, смотрели понизу. А я ещё у моих ссыльных родителей научился, которые, когда мы на севере Урала жили, всегда большую пихту валили ради пушистой вершинки. Причём семейный поход за новогодним деревом начинался поиском таёжного украшения, достойного Кремля, а себе уж после подбирали…

А на обратном пути Иванушку вдруг новая тревога посетила.

– Дед, а если нас сейчас поймают?

– Кто?

– Ну, как кто – менты!

– Поймают, так поймают…

– А у тебя деньги есть, чтобы штраф заплатить?

– С собой – нету.

– Тогда – как?

– Никак. Всё равно ведь, если штраф – деньги сразу не берут. Сначала – протокол. Или что-нибудь в этом роде…

– Дед, а нам стыдно будет?..

Но на сей счёт я как раз и сам уже намеревался к соответствующим разъяснениям приступить.

– Видишь ли, внучек, какая штука… Вот это все вокруг – наша с тобой Родина. Другой у нас нет и не будет. И пусть нефтяные да газовые скважины мы с тобой прохлопали, вернее, я прохлопал, грибные наши места браконьеры-лесопромышленники, сам видел, в какой лунный пейзаж превращают, но если по совести, что-то же должно нам на этой земле принадлежать. Хотя бы вот такая сосёнка раз в год…

Ну, есть желающие кинуть в меня камень за столь откровенную антипедагогику?