Текст книги "Кромешник. Книга 2"

Автор книги: (Александр Чесноков) О'Санчес

 
Храм, адъютант Сторожа, посмотрел в перископ и торопливо стал сбрасывать запоры с металлической двери. Голова его с выпученными глазами вывернулась тем временем в сторону сидящих:
 

– Сам!

 
Запоздало прогудел зуммер на карманной рации, Арбуз приставил трубку к уху и услышал от остолопов из наружной охраны то, о чем уже догадался самостоятельно: Ларей!
Ларей, как всегда, резко выдвинулся из-за двери и стремительно пошел вперед. Арбуз настолько обрадовался, что встретил его взгляд без обычного холодка в ребрах.
 

– Шеф (Гек сощурился)… Ларей! Мы тут не знали, что и думать… Ты бы хоть предупредил кого… Мало ли…

 
Ларей был бледен и вроде бы похудел, в теплом свитере, несмотря на теплынь, а на правой щеке его, от виска к самой шее, тянулись три параллельных борозды – почти свежие царапины, впрочем неглубокие и на вид пустячные.
 

– Некогда было. Привет, ребята. – Наскоро поздоровался за руку с каждым, даже Стоса не пропустил. – На кухне есть что? Жрать хочу – как из пушки. Никак было не предупредить: в Иневию пришлось по-тихому смотаться, только что с дороги, – соврал Гек первое, что пришло ему в голову. Соврал и с удивлением отметил, как распахнулись глаза у Тони и вытянулась жирная физиономия у Арбуза. Да еще они переглянулись, вроде как даже что-то поняли… Интересно что? (А вот что: по всем столичным газетам жевалась очередная сенсация века: в Иневии третьего дня при неясных обстоятельствах покончил с собой – выбросился из собственных апартаментов на верхнем этаже небоскреба – крупнейший независимый золотопромышленник Бабилона Марио Даглас. Следствие терялось в попытках найти более или менее рабочую версию, массмедиа вывалили их на прилавок более сотни – на все вкусы. И никто, включая личного врача, не знал, что Даглас с детства страдал приступами депрессии, осложненными в последние годы пьянством и импотенцией. Но если Арбуз, Сторож и Фант читали о происшествии и видели репортажи, то Гек в ту минуту и этого не ведал).

– Сейчас сделаем! – Арбуз махнул рукой, посылая кого-то на кухню, и ринулся туда сам, задевая спины сидящих массивным своим животом. – Тони, расскажи, что к чему, а я на кухню покуда…

 
Выслушав первые доклады, Гек сдержанно одобрил действия своих подручных, велел снять и отправить по домам охрану. Приближенные остались, включая Фанта, набирающего в последнее время вес и авторитет (головастика, а не кулакастика, как, например, Гнедые).
Гек сидел во главе стола и увлеченно поглощал двойной ромштекс с гарниром из вареной картошки, обжаренной в яйце. Арбуз то и дело утирал лицо здоровенным носовым платком: напряжение последних дней отпустило, и он только сейчас, задним числом, ощутил всю его тяжесть. Сходные чувства испытывал и Тони Сторож: когда кругом война, когда чуть ли не с десяток Дядей отдали приказы на их уничтожение, не время волчить друг против друга – всех, победителей и побежденных, слизнет объединенная ненависть соседей. Только беспощадный и бестрепетный Ларей мог, не теряя ума и хладнокровия, вырулить в такую минуту – с ним было спокойно, без него – отчаянно.
 

– Эл, скажи, чтобы чай несли… Фу-у, полегчало… Через пару, так, недель, а может месяцев, Тони, предстоят тебе переговоры о замирении с некоторыми соседями. А чтобы они были посговорчивее – необходимо за это время добыть парочку Дядей: Дядю Тома, скажем, и Дядю Ноэла, да с полдюжины кого помельче. План я разработал в общих чертах. Тони доведет его до ума, вместе с Элом – понял, Тони? Когда все подготовите, к послезавтрашнему вечеру, к 20-00, тридцатого числа, покажете мне. Эл, – обратился он к Арбузу, – ты у нас по рыжевью специалист?

 
Арбуз молча пожал широченными плечами (ходка у него была двенадцать лет за контрабанду золота, а могли и расстрелять).
 

– Посоветуешь Гнедым, что и как, а вам, – Гек развернулся, глядя в первую очередь на Гнедого Пера, – вам обеспечить литье из очищенного «песка» в стандарте «мыло», объем примерно – две тонны. Срок подготовки и исполнения – месяц. Непосредственная поставка материала – за мной, под мою ответственность, тут вам думать ничего не надо.

 
Арбуз испытующе глянул на Тони, тот чуть заметно кивнул (мысли их двигались параллельно: ясно теперь, как и у кого шеф в Иневии золотишко добывал. Круто!).
 

– …Фант! Хватит там ковыряться, совсем свихнулся на технике своей! – Фант поспешно спрятал в карман коробочку, набитую проводками, крышечка от нее упала под стол, да так и осталась там валяться до конца совещания – лезть за ней под стол в такую минуту Фант не посмел. – Завтра в десять сюда, с аппаратурой, надо съездить нам кое-куда… Что? Возьми свой хваленый «антиклоп», будет вполне достаточно, да.

– Малыш! (Гек все еще сбивался иногда и называл Малыша по кличке, а не по имени, как полагалось по уложениям, введенным самим Геком, для парня его ранга. Но Малыш не смел обижаться и поправлять, да и сам еще не привык до конца к своему высокому положению.) К понедельнику организуй тир, а главное – людей: проверю сноровку. Снайперов делать из каждого – ни к чему, но грамотность – изволь обеспечить. Проверю – на первый раз морды разобью всем ленивым. И неразворотливым. Понял ли намек?..

 
Ровно в три Гек закрыл совещание. У присутствовавших на нем, кроме Гека, легко было на сердце. Все получили задания, все теперь четко знали, что, кому и как делать. Все вернулось на круги своя, и будущее вновь наполнилось оптимизмом. Соратники разъехались кто куда, Гек выглянул на улицу: несмотря на сплошные облака – уже утро, что значит – белая ночь… Передумал уходить, вернулся в зал, велел Стосу, новому шоферу, разбудить его в шесть и пошел в конторку, спать на диване…
Ровно в десять прибыл Фант. Щегольской чемоданчик выглядел довольно забавно на фоне его кожаной безрукавки с заклепками и оранжевых колючек на голове.
 

– Джеф, когда ты наконец детство из жопы вынешь? Поприличнее одеться не можешь, что ли? Денег не хватает?

– А что такого?.. Гм-х… Нет, если надо… Ларей, я сегодня же…

– Да черт с тобой, ходи попугаем, мне твое благонравие из-под палки ни к чему. Но на тебя же на такого ни одна девка не посмотрит – хотя бы из этих соображений…

– Еще как посмотрит…

– Ну-ну… К Малоуну заглянем, я договорился на двенадцать (а попутно к профсоюзникам, там дела есть кое-какие, в моторе подождешь). Познакомишься лично с адвокатами нашими, обследуешь помещения на предмет ушей. Основное, самое для меня важное помещение, одно – кабинет Малоуна. Остальные – по обстановке и обстоятельствам. Едем в приличное место, на пол не сморкайся, секретарш не щупай…

 
Фант охотно засмеялся – шеф в настроении, можно чуть расслабиться… Фанту многое позволялось в поведении такого, за что любому иному, даже ранга Малыша и Гнедых, Ларей живо бы заделал козью морду, а к нему – благоволил, хотя и брюзжал частенько. Двадцатидвухлетний Джеффри Ол, уроженец захолустного восточного городка Эл-Кондор, попал на два года за решетку по хулиганской статье – курочил телефоны-автоматы, но не деньги оттуда вытряхивал, а начинку. В деле особо отмечалось, что ящичек с деньгами не вынимался ни разу, иначе бы он получил вдвое больше…
После отсидки родители не приняли его, и он уехал в столицу, где приткнулся к хиппической коммуне с панковской прослойкой, потом познакомился на блошином рынке с покойным Гуськом, тот пристроил его к гаражу…
Фант умел палить из разных стволов, но так, не шибко… Да его и не часто привлекали к «горячим» делам, считали чудаком с прибабахами, хотя уважали за феноменальное чутье к технике. Шеф ценил его талант, всячески поощрял в этом направлении и денег, как правило, не жалел. А что еще нужно? Главное не попадаться под горячую руку – забьет и не моргнет. Да вот попробуй определи – зол он или весел? Только задним числом и узнаешь другой раз. А бывало, что иной и узнать не успеет, как уже на кладбище везут… Живя в свое время среди отвязных ребят, Фант повадился было покуривать травку, но Ларей узнал как-то и, глаза в глаза, сухо предупредил: еще один разъединственный раз – и на луну, без оправданий… С тех пор Фант вообще курить бросил, от греха подальше…
Гек обернулся к Фанту, сидевшему сзади:
 

– Ну-ка, дай наушники, интересно – на чем торчит современность?

 
Фант отстегнул плейер, протянул Геку наушники.
Ушные перепонки протестующе завибрировали, ощущения граничили с болью. Сквозь вой и скрежет плохо отлаженных гитар прорывались похабные вопли участников этого шабаша. Звук был тусклый и сырой, как ботинок в подвале.
 

– Неважнецкая запись, Джеф, нечистая.

– Так и задумано было.

– Надо же… А что мы слушали сейчас?

– «Анархия в Объединенном королевстве» – вещичка такая конкретная!

– Джеф, вроде ты умный местами… Да через год этот бачок унитазный и вонючий забудут напрочь.

– Скоро уж десять лет как забыть не могут, все слушают…

– А это потому, что мудацкое племя – самое живучее, древнее звезд и больше, чем Китай. На, внимай, глядишь – тебя в него без очереди примут…

 
В конторе у Малоуна в полдень начинался святой час – обеденный перерыв, поэтому в коридоре, на пути к кабинету, им никто не встретился, кроме заранее предупрежденной охраны. Гек полюбовался пару секунд каллиграфической вязью надписи на новой золоченой табличке перед входом, толкнул рукой дверь и вошел. Фант за ним.
 

– Извини, Джо, на пять минут мы опоздали – пробки на улицах, черт бы их… Да оно и к лучшему: меньше любопытствующих…

– Эти пустяки не стоят извинений. Стивен, всегда вам рад, проходите. И прежде всего – позвольте поздороваться с вами и, э-э, молодым человеком?..

– Его зовут Джеффри. Это мой Эдисон и Архимед в одном лице. Не смотри, что таким охломоном вырядился, – он в общем-то не вредный.

– Очень рад, – Малоун поочередно потряс им руки, – прошу садиться.

 
Кабинет выглядел, на взгляд Фанта, стильно: выдержан в черно-белой гамме, все – от портьер до кресел – резких очертаний, минимум скруглений и овалов – только набор прямых линий и четких углов. Даже люстра имела форму мальтийского креста, хищно взлетевшего под высоченный потолок. Один только хозяин кабинета диссонировал со своей обстановкой – невысокий, пухлый, лысина блестит, толстые губы разъехались в улыбке – приветливой и настоящей.
 

– Ну, Джозеф, ну даешь! Я не очень разбираюсь в таких штуках, но – впечатляет! Как тебе, Джеф?

– Нормально. Только телик хилый, не смотрится здесь.

– Это не телевизор, это компьютер, монитор компьютерный. Что делать – корпус стандартный. Пробовали его сверху декорировать – работать перестает, греется.

– А это что? – Гек ткнул пальцем: на стене, над письменным столом висел большой плакат с изображением лотоса и цифрами 1-2-3 под ним.

– Я повесил. Тоже не очень вписывается, но мне нравится.

– Нет-нет, так даже лучше. Но кабинетик шикарный, ничего не скажешь…

– Так что, Стивен, вам на самом деле нравится?

– Безусловно, – с серьезным видом ответил Гек. Ему самому было почти все равно, как выглядит помещение, но он чутко уловил: Малоун почему-то принимает близко к сердцу чужое мнение об интерьере своего кабинета.

– Луиза лично проектировала. Она у меня дипломированный дизайнер! А денег все это хозяйство стоило – прорва!

– Пожалуй, – задумчиво подхватил Гек, – это истинно ее стиль – неожиданная и элегантная.

 
Малоун расцвел.
 

– Кофейку? Стивен, э-э, Джеффри? Секретаршу я отпустил пока, так я сам сварю…

– Нет, Джо. Я, честно говоря, хочу пригласить тебя пообедать, а заодно и поговорим. А Джефа я привел, чтобы он обследовал твой кабинет на предмет всяких разных подслушивающих устройств. Мало ли чего… И учти: абсолютно бесплатно. (Малоун напряженно улыбнулся.) Нет-нет, ничего тревожного, обычная профилактика, ты же знаешь меня. Если и могут быть причины, то не в тебе, а во мне. Мне приходится осторожничать из-за моего противозаконного прошлого. Или ты против?

– Нет, Стивен, что вы… – Малоун подумал самую малость. – …А вообще-то говоря – правильно. Это никому не повредит: живя в нашей стране…

– И ладно. Собирайся, поехали. И секретаршу предупреди, хотя бы запиской, чтобы не взволновалась, когда это чудище увидит. Молодая?

– В прошлом году пятьдесят пять исполнилось. А что?

– Да ничего, тогда все в порядке. – Гек выразительно поглядел на Фанта. – Знаешь ведь современную молодежь… Ну так собирайся, поехали…

 
Малоун с натугой распахнул дверцу здоровенного сейфа, встроенного в стену, собрал в единую стопку бумаги со своего стола, сунул поглубже, закрыл замок и закодировал номером. Ящики стола также позакрывал ключами, которые затем положил в карман. Гек с одобрением следил за его манипуляциями.
 

– Я готов. Охрану предупрежу внизу, а они скажут Нелли, секретарше.

– Джеф, мы вернемся через час-полтора. Тебе нужно что-нибудь?

– Стремянка.

– Да, есть у меня. – Малоун открыл дверцу стенного шкафа у самого входа и вызволил оттуда легкую складную лесенку. – Подойдет? Ну и отлично. Если туалет понадобится – вон там, за дверцей…

 
Стос лихо притормозил возле китайского ресторанчика «Тайбэй» на проспекте Святого Петра и выключил мотор. Наружная охрана, четверо незаметных постороннему глазу парней, рассредоточилась в пределах прямой видимости, еще трое должны были сидеть в зале за разными столиками.
 

– Ты не против китайской кухни, Джозеф?

– Не против, – Малоун поморщился, – но вообще-то я привык обедать дома. У китайцев соусы чересчур сладкие. (Ему частенько случалось проводить деловые встречи и в ресторанах, только в более престижных: он предпочитал французскую кухню у «Пьера». Но разница в воспитании, образе жизни, да и во вкусах, наконец… Иногда, для экзотики, сойдет и китайская пища, лишь бы не змеи да кузнечики.)

 
Заказали они одинаково: салат из креветок, маринованную капусту, грибной суп, белую рыбу, изготовленную в виде кисти винограда. Запивали чаем, хотя Гек порывался взять для Малоуна вина. Малоун любил вволю поесть, а готовили здесь вкусно. И несмотря на дикую мешанину в заказанном обеде, возмутительную для воспитанных людей с тонким вкусом, скепсис Малоуна быстро растаял, едва он отведал маринованную капусту. А уж рыба удалась на все сто, и соус – пусть и не острый, но весьма приятный.
 

– А что это у вас, Стивен?

– А, это… – Гек провел рукой по щеке. – Оцарапался недавно. Да ладно, через неделю пройдет. Вот у меня какое дело: в ближайшее время, через месяц-другой, необходимо будет позащищать моих ребят в суде. (Гек наметил кандидатуры Китайца и Малыша, а может, и Кубика в подмогу.)

– А что с ними?

– Кража. Из разбитой витрины, к примеру.

– Когда и где, на какую сумму и что крали?

– Еще не решил.

– ???

– В «Пентагоне», в тюрьме, гангстера вконец оборзели. Я ребят туда послать хочу, чтобы уравновесили их. Но это я так… Забудь, если хочешь, или не обращай внимания на мои слова. Мне нужен предварительный совет, чтобы срок у каждого не превысил двух-трех лет.

– Ну, тогда витрину, пожалуй, разбивать не надо… Хорошо, я подумаю над оптимальным составом, гм, преступления. А…

– Что? Спрашивай, не стесняйся…

– А ребят вам, ну, не жалко? Ради бога, извините за вопрос, это, конечно, не мое дело…

– Им полезно будет. К тому же я сам, где-то через полгодика максимум, собираюсь в провинцию тем же транспортом. Года на четыре. А на этих – отрепетируем.

– Боже милостивый, Стивен! Вам-то зачем?

– Мотивы сходные. Нужно, понимаешь?

– Не понимаю.

– Трудно объяснять несведущему… Не в обиду, Джо. Оглянись вокруг – скотный двор на свалке: хулиганы, наркоманы, маньяки и прочая шишгаль – проходу никому нет. На работе и дома всюду решетки, охрана, вечный страх… Ну и представь, что на зо… в местах заключения вся эта зараза нынче пустила корни гораздо шире и глубже, чем на воле. А ведь раньше этого не было, был порядок, уклад, создаваемый веками. Сидеть и так не сладко, поверь. А когда и свой брат заключенный тебе на голову серит – нет, это неправильно.

– Так вы что, всерьез думаете принести туда благодать? В одиночку, как Иисус Христос?

– У того, как я слышал, куча апостолов была… Ну, апостолы там, не апостолы – я буду не один и без благодати. Официально – на твою поддержку надеюсь, а неофициально – проведем подготовку, полгода впереди, можно многое успеть, были бы люди и деньги.

– И все равно, Стивен, мотивы превосходные… быть может… Но способ… Не понимаю…

 
Гек и сам затруднялся объяснять себе, зачем ему опять понадобилось идти на такой шаг. Он действительно верил во все то, о чем говорил Малоуну, но кроме этого и еще были у него соображения. Да, что от самого себя скрывать, он катится по наклонной плоскости: забурел, погряз в довольстве и комфорте – все эти моторы, да ромштексы, да квартиры (Гек искренне считал, что ведет роскошную жизнь). Так не долго и особачиться, с потрохами в бандиты-мокрушники переметнуться… Стать одним из Дядек, отгрохать себе хоромы, завести дорогих и модных телок, вроде дядиджеймсовской Ванды Вэй (кинозвездой стала, ого-го!), здороваться за руку с подонками из министерств каких-нибудь… В этом, что ли, смысл жизни?
И опять же возможности у них ограничены несколькими подконтрольными кварталами. И вечно всех бояться надо: чтобы не убили, не арестовали, не подсидели… А эти политики, которые наверху, крутят всеми, как хотят. Тот же Господин Президент, очередной отец шлюховатой страны, сыном которой следует себя считать (стало быть, он – дедушка всем своим гражданам, поголовным ублюдкам). Да почему они должны, твари безмозглые, ездить на нас верхом, свои законы мне устанавливать? Почему? Потому что сильнее по ряду обстоятельств. А в чем сила Дядек? Сотня-другая мордоворотов, небольшой мешок свободных миллионов (наличкой, как правило), круговая порука с чиновничьей продажной падалью – и все, пожалуй… Нет, чтобы реально перекроить рыло этому миру, чтобы установить хоть какую-нибудь справедливость, не вмешиваясь при этом в политику, нужна сила покрепче. И источник этой силы – уголовные зоны, да-да, зоны, с многомиллионным населением (если считать до, во время и после посадки), с накопленным зарядом ненависти, с общепринятыми и неукоснительными (как в старину) понятиями… Надо садиться. «От риска к риску», так говаривал старина Портос…
 

– Фу-ух, наелся! Спасибо вам за прекрасный обед, Стивен, буду иметь в виду этот ресторанчик. Теперь что у нас? Нет-нет, свой день до пяти часов я очистил, как договаривались…

– Вернемся в контору, Фа… Джеффри за это время должен был все закончить.

– Прекрасно. Я заварганю кофе по собственному рецепту. Стивен, а где вы собираетесь праздновать Новый год? Про Рождество не спрашиваю, это праздник сугубо личный (Малоун хотел сказать – семейный, но постеснялся).

– Не решил еще. Ребята меня пригласили, но вряд ли я пойду – зачем смущать людей? – Дистанцию в отношениях не так легко преодолеть, а еще труднее восстанавливать, когда гульба закончится и наступит будень.

– Так… может, у меня, дома?.. Рождество мы с Луизой и Анной втроем встретили, а Новый год – вчетвером отметим, или впятером, если вы со своей… девушкой придете. Вы ведь человек не компанейский, да и мы тоже. Соглашайтесь, Стивен, Луизу я предупрежу…

– Точно – нет, Джо, хотя мне бы и хотелось этого, наверное. Никто и никогда не должен иметь возможность ткнуть тебя носом, Джозеф Малоун, в нарушение профессиональной этики и обвинить в предосудительных контактах с главарем преступной банды… А хорошо бы, конечно, отпраздновать… Обсудим еще разную мелочь. Насчет своей посадки я твердо решил, поэтому следует обговорить наше взаимодействие в будущих условиях. Ты, Джо, человек официальный и ни в чем криминальном не замазанный и не замешанный. Мой долг и дальше обеспечить сложившееся положение вещей, но при этом не потерять возможность и право пользоваться услугами проверенного адвоката, лучшего из всех ныне живущих в нашем городишке. Правильно я говорю?

– Стивен, я всегда с доверием к вам относился и добровольно с вами работал. Насчет моей безупречности и незамешанности вы преувеличили, к сожалению, но действительно, черт возьми, за многие годы нашего с вами знакомства не лишили меня радости считать себя более-менее порядочным человеком. Мне очень жаль, что вы… гм… приняли это решение, но, тем не менее, всегда можете рассчитывать на меня, не сомневаясь.

– Да, приятно вот так вот, на сытый желудок, обмениваться искренними комплиментами, но дела продолжаются… (Гек зыркнул глазами на охрану, и те, побросав купюры на блюдца, потянулись к выходу.) Поедем?

 
Секретарша, поджав губы, сообщила вполголоса, что «молодой человек в кабинете» и что она туда заглядывала несколько раз (проверить – все ли в порядке), «он такой чудной». Впрочем, Малоун не услышал металла в голосе своего верного цербера, а растопить строгое сердце Нелли Добс – не каждому по силам.
 

– Что, Джеф?

 
Фант оторвался от экрана включенного компьютера и вскочил со стула:
 

– Чисто. Абсолютно: дважды все обошел по полной программе.

– Хорошо. Будешь приезжать сюда раз в неделю, время согласуешь с господином Малоуном.

– Простите, молодой человек, а что вы делаете возле моего компьютера, тоже проверяете?

– Джеф, скотина ты этакая, не дай бог если что-нибудь испортил!

 
Фант виновато выкатил глаза:
 

– Ей-богу, я только включил и никуда не лез. Просто я слышал о компьютерах, но вижу в первый раз, любопытство разобрало. Я ни на какие клавиши не жал, просто смотрел…

– И что же вы там увидели?.. Стивен, не ругайтесь на парня, он действительно ничего не напортил. Да и не так это просто сделать… несведущему человеку. Так что интересного вы там обнаружили?

– Так, кое-что. Система для меня – черный ящик, обрабатывающий некую информацию… Информацию нужно: а) ввести, б) обработать, в) выплюнуть. Клавиатура – ввод информации. Вот эта штучка – видимо, для кассет…

– Для дискет.

– Для дискет – тоже ввод информации. Экран…

– Монитор.

– Монитор – вывод информации. Плоский ящик под ним – черный ящик. Там, наверное, вся обработка идет. Когда включалась система, цифирки, буковки по экрану побежали, внутри что-то вроде как застрекотало. Стало быть, там и обработка идет. Вот эту штуку я видел и раньше – она печатает на бумаге. Это – не часть компьютера, а к нему вроде приставки.

– Принтер. Так-так, дальше?

– Ка… Дискеты – тоже могут быть выводом информации, не только вводом. Да, и хранилищем. Монитор – не только вывод информации, но и обратная связь с тем, кто работает. Обратная связь должна быть обязательна. Ну, все, пожалуй… И память – внутри что-то там из информации хранится, поскольку может включаться и работать и без дискет.

 
Малоун заливисто захохотал:
 

– Лет сорок тому назад один немец из Штатов разработал принципы работы вычислительных устройств, на которых основана работа всех компьютеров. Так вот, ваш парень, Стивен, только что пересказал эти принципы своими словами. Вы это сами придумали, Джеффри, или прочитали где-то?

– Но это же очевидно. (Гек мысленно согласился с Джеффри: он не раз обсуждал с ним, когда еще Фант сидел за баранкой, способы построения надежной и результативной системы связи и управления в условиях войны банд и не совсем понимал бурной веселости Малоуна.) А как эта штука работает практически?

 
Малоун азартно ударил по клавишам и принялся с пятого на десятое объяснять и комментировать происходящее. Гек отвел раздраженные глаза от мерцающего экрана, сел в кресло (время еще было), поднял со столика и углубился в почти свежую, еще не читанную Малоуном газету, приходящую из Нью-Йорка с задержкой в сутки и более.
«Мафия стреляет метко!» – так называлась статья, его заинтересовавшая. Ее подзаголовок тоном ниже возвещал: «Кастеллано и Белотти мертвы. Нью-Йорк на пороге мафиозной войны». Далее следовало неубедительное описание происшедшего, прижизненные фотографии убитых: носатый старик и плотный мужичок в парике и он же без парика.
«Какая, к бесу, мафия?» – удивился про себя Гек. В той шайке, как он понимал, с легкой руки покойного Деллакроче неаполитанцы принимались наравне с сицилийцами. Это для журналистов что ни банда, то и мафия. А он в тюрьме на Сицилии такого слова вообще не слышал. И дико ему было видеть, как из-за двух жмуров поднялся такой шум: в Бабилоне подобных сенсаций (в том числе и благодаря Геку) по две в месяц случаются, если речь идет о крупных гангстерах. А уж о мелочи и писать ленятся…
Где-то через четыре недели Фант осторожно попросил у Гека добавочные средства на покупку компьютера. Он уже ездил к Малоуну дважды в неделю: дескать, чтобы обеспечить информационную безопасность более полно, необходимо сканировать оперативное пространство в конце и в начале рабочей недели, поскольку уик-энд – идеальное время для вживления офисных «жучков».
А после проверки наступало их с Малоуном время: тот увлеченно объяснял, а Фант жадно внимал – инфекция перекинулась на новую жертву.
 

– Зачем тебе компьютер? Железа мало у тебя? Весь подвал и так уже в проводах и ящиках (для нужд Фанта специально переоборудовали подвал, в котором некогда Гек казнил убийц Гуська, и теперь там было его царство).

– Это очень полезная штука. Я все данные заведу в электронные таблицы, буду пополнять и отслеживать, и сортировать – блеск! Хоть архивы, хоть справочники с системой поиска… У нас такие возможности будут, что и Конторе не снились. И вообще…

– И вообще! Баловство это, так мне кажется. Насколько я понимаю – это многие десятки тысяч стоит, верно?

– Если грамотно выбирать, то по минимуму это обойдется всего тысяч в пятнадцать. Ну, еще софт, но часть я у Малоуна скатаю, он разрешил…

– Ну ты и морда! Меня не спросил, да, а с Малоуном уже договорился… Архивы… Ладно, давай смету на минимум и на максимум, поищем оптимум. Поскольку я в этом деле не разбираюсь – к смете приготовь подробные устные комментарии на понятном мне языке. Что такое софт?

– Есть «железо», а есть – «софт». Железо – это устройства – ви… жесткий диск там, монитор, принтер, а есть – программы разные, инструкции для машины – это «софт».

– Ни хрена не понял (Гек схитрил – он помнил разговор у Малоуна и примерно понимал, о чем идет речь, но по привычке не торопился обнаруживать узнанное)… Хорошо. Держи дополнительную сотню. – Гек вынул из ящика стола еще два корешка пятисотенных купюр и бросил перед обомлевшим Фантом. – Каждую неделю отчет об истраченном. Можешь сам искать оптимум, но не вздумай химичить… Понял?

– Да, сэр! Так точно, сэр! Разрешите идти?

 
Гек молча, не торопясь, вышел из-за старого канцелярского стола (дело было в «Коготке», в задних комнатах, где Гек периодически занимался оперативными вопросами), больно уцепил расшалившегося от великой удачи Фанта за ухо, подвел к выходу и пинком вышиб его из комнаты. Собственноручно захлопнул дверь. Сквозь нее из «приемной» донесся радостный гогот охраны.
Время шло. Малыш, Китаец и Кубик ушли на «Пентагон», в подмогу Ушастому воевать за правду и власть, с десяток парней помельче оседали на периферийных зонах, куда скорее всего могли определить и Гека, согласно им же разработанному сценарию. Золото Ванов он поднапрягся и в две недели по ночам перетаскал в литейку. Вместе с новыми накоплениями это составило более двух с половиной тонн металла очень высокой пробы. Но Гек не торопился его расходовать, денег хватало и без этого, несмотря на бешеные расходы по подготовке Гека к посадке. Война в городе тем временем шла на убыль: Гек и сам не ожидал, что враги так легко пойдут на переговоры и уступки, больше похожие на капитуляцию. Эти годы Гек и его люди беспрерывно воевали, безжалостно истребляя враждующие шайки. И Геку все казалось, что ложкой море черпает, но он не знал, что противоборствующие банды, обессиленные чудовищным кровопусканием последних лет, не желали больше тягаться за территории, принадлежащие давно сгинувшим поколениям гангстеров, их предшественников. Где они – Дядя Том, Дядя Ноел, Дядя Грег, Дядя Кристос, Дядя Сэм… Только титулы в памяти и остались… Был бы жив Дядя Джеймс… Вот говорят – крутой был бандюга, он бы еще мог что-то сделать с наглым уркой, но где тот Дядя Джеймс? А многие считают, что это он его и заделал в стародавние времена…
Владения Гека раскинулись широко: все западные районы-острова, здоровенный северо-западный округ – все местное уголовное подполье склонилось перед его эмиссарами. Гек возвел в ранг Дядек Тони-Сторожа и Эла-Арбуза, выделил профсоюзы и подпольную лотерею в управление Гнедым. От Дядек, заключивших с ним перемирие, в ультимативной форме потребовал через Арбуза, чтобы они не вмешивались в «пентагонные» проблемы. Делать нечего – согласились. Пит Малыш проявил себя выше всех похвал, но к прежней трешке раскрутился еще на три года (за нападение на надзирателя) и фактически брал наследство Ушастого в свои руки, а заодно и верховенство во всем «Пентагоне». Гек, естественно, утвердил его зырковым. Кубика зарезали, Джон Китаец, под стать Малышу, тоже был на уровне. Лишенные поддержки с воли (а среди простых сидельцев гангстерам добровольной поддержки и не было) тюремные вожди сдались и приняли новые порядки со склоненными головами.
Ушастому пора было на волю. Гек приготовил для него «трудный» район, переходящий в китайские кварталы, населенные, впрочем, и корейцами и вьетнамцами. Должен он был и выпалывать наркоторговцев, а именно: грабить и убивать, не соблазняясь на сам этот бизнес. У Сержа Ушастого младшая сестренка опустилась и померла на героине, ему можно было верить в этом отношении.
Однако, несмотря на «революцию» в городской тюрьме, уголовный мир страны Бабилон не собирался снимать с «Пентагона» свое проклятие, и Гек ничего не мог с этим поделать. На воле.
И вот пришел день, наступление которого Гек оттягивал под разными предлогами уже которую неделю. Все было рассчитано точно: Гек со всей свитой, но автономно, поехал в Иневию.
Возле заранее выбранного ювелирного магазина Фант со своими людьми установил аппаратуру, просигналил, что все в порядке. Мелкий уголовник, одетый точно так же, как Гек, примерно одного роста с ним, подошел к витрине и с помощью гири на цепочке в два удара сокрушил толстенное, но обычное стекло витрины. Руками в перчатках выгреб хрустальную мишуру, замаскированную под драгоценности, обернулся, дав съемочным камерам четко снять его лицо, и побежал за угол (к машине). Здесь было самое тонкое место: мужика не должны были прихватить ни под каким видом, а убивать его шеф категорически запретил – «это не по понятиям». Тачка рванулась с места в карьер, через два квартала подмена, билет на самолет до Фибов – и на дно, пока все не образуется. Скромная свадебная группка через дорогу напротив тотчас же свернулась, вместе с фотографом и любительской видеокамерой, видимо не желая попасть в свидетели в такой радостный день. А Гек, стоявший за углом, удостоверившись, что все в полном порядке, быстрым шагом двинулся прочь с места происшествия. Полиция вычислила его легко и задержала буквально через пятнадцать минут.
Два предварительно подвыпивших мужика, из местных связей, охотно дали показания об увиденном и – «вроде бы он», «похож» – опознали в Геке преступника. Естественно, что ни гири, ни украденного хлама при нем не было. Еще с полдюжины свидетелей более или менее внятно подтвердили, что именно Гек пытался ограбить витрину ювелирного магазина.
Самуил Каршенбойм, хозяин магазина, хитрющий и прожженный делец, невероятным носом своим почуял нечто неладное в этих событиях. Через благодарных ему полицейских он разузнал предварительные данные о преступнике, через бабилонских родственников вдруг понял кто забрался к нему в витрину, и тотчас рванул в полицию – решать дело миром. Однако следователь отмахнулся от него вежливо и попросил прийти завтра, без спешки. Тем же вечером Каршенбойма навестила делегация его неформальных защитников из местной еврейской банды. Глава клана, по кличке Ной, заметно нервничая, попросил Каршенбойма никуда не ходить и ничего не отзывать. Двое молчаливых незнакомцев, видимо близнецы-братья, одобрительно кивали головами, но в разговор не вмешивались.
В местной синагоге даже мудрый раввин прислушивался к мнению Каршенбойма, который очень многое понимал в жизни, но был скуп на необдуманные слова.
Один из незнакомцев порылся в боковом кармане, вынул оттуда стопку пятисотенных купюр и дружелюбно протянул ее Каршенбойму – компенсация за витрину. Тот еще раз подтвердил свою репутацию умнейшего человека – без колебаний взял деньги и расплылся в довольной улыбке, как от выгодной сделки (на самом деле суперстекло обошлось ему втрое дороже – из Венеции везли).
В этом однотомном деле сплошь выглядывали белые нитки, но только по части мотивов. Зачем боссу столичной группировки, большому боссу, как утверждают коллеги из Бабилона, лезть в паршивый магазин за фальшивыми побрякушками?.. Приехав для этого в Иневию, черт побери. И никаких попыток его отбить, никаких залогов и давлений на свидетелей…
Пог Фоксель, следователь прокуратуры, вскоре получил в руки фонарик, освещающий странные события в ведомом им деле: Эли Муртез из Службы (еще одна столичная шишка, только официальная) прикатил в местный департамент Конторы на четвертые сутки после задержания Ларея и сидел чуть ли не верхом на следователе, суя свой толстый румпель в каждую бумажку. Что ж, из характера и направленности вопросов примерно понять случившееся можно: этот Ларей решил отсидеться подальше от воли, где ему припекло, видать, по самые помидоры, либо выполняет задание тех, кто за ним стоит.
Ну и хрен бы с ним, а Фокселю плевать: сдал в суд, а там – трава не расти… Свидетели есть, преступное прошлое есть, адвокаты мышей не ловят, угроз никому ни от кого… – замучаются на доследование отправлять… Сам Ларей отнекивается, правда, но это уж суд решит…
Суд определил: шесть лет с отбыванием наказания на специальном режиме (спецзона 26/3 на юго-востоке, плоскогорье, вечная мерзлота, четыре тысячи посадочных мест, лояльное администрации самоуправление из числа лиц, твердо ставших на путь исправления).
Деньги могут не все. В этой истине Гек в который раз уже убедился, когда встревоженный Малоун поведал ему в комнате свиданий, что четырнадцатый спец, хорошо и полностью оплаченный, непостижимым образом вдруг заменен был на двадцать шестой, где, как уже вызнал Гек, правили бал скуржавые. Для Малоуна это была всего лишь неувязка в проекте, он немногое знал о пробах и зонной резне… Гек имел в виду возможность подобного поворота событий, хотя и у него в душе екнуло от многообещающей новости. Можно было упереться рогом и через крытку этого избежать – дополнительный срок – ерунда, пересмотрят дело по вновь открывшимся обстоятельствам («свадебные» фото– и киносъемка решат вопрос в нужную сторону), но взыграло ретивое: так – значит так! Ноги растут из недр Службы, это очевидно, разведка донесла ему о незнакомце из Бабилона, курирующем следствие… Они, стало быть, не оставили его своим вниманием… Ничего, придет пора – и до кого-нибудь из них дотянемся, главное – в живых остаться. Гек экстренно свалился в тюремную больничку с сердечным приступом, адвокаты тянули время апелляциями, люди Гека, устилая путь наличными, ринулись вносить все возможные коррективы в кадровую расстановку на пересылках и на двадцать шестом спецу. На самый спец удалось перебросить троих сидельцев, на которых можно было как-то рассчитывать. Этого было мало, недопустимо мало, но Гек решил: управлюсь… Или сдохну…
 
 
Не так давно Дэниел Доффер скромно отпраздновал свое сорокалетие в кругу родных и немногочисленных близких. Из друзей и сослуживцев приглашены были только его заместитель Эли Муртез с женой и вдовец-пенсионер Игнацио Кроули, предшественник Доффера на посту главы Службы. В тот вечер никаким деловым разговорам ходу не было, только ели, умеренно пили и чинно танцевали при свечах под музыку прославленного струнного квартета, лучшего в стране.
В разгар вечера прибыл спецкурьер от Господина Президента с секретным пакетом. Дэнни принял пакет, расписался где положено, вскрыл его и тотчас был пожалован генерал-полковником – подарок от Самого. Нет служебных тайн в подлунном мире: получаса не прошло после очередного подтверждения того, что Доффер по-прежнему в фаворе, как закричали телефоны… Министр обороны, опытный царедворец, но плохой вояка, пробился первым. За ним отметился премьер-министр, за ним глава Конторы – другой любимчик Господина Президента, противовес и явный недруг Дэнни, за ним Генеральный прокурор, далее начальник президентской гвардии – нейтральный, но очень опасный генерал-майор, не по чину влиятельный, всякие иные бонзы, помельче рангом…
Миг торжества вскоре вновь сменился буднями, работы меньше не стало – жизнь продолжалась. Дэнни несколько утратил гибкость и порывистость в движениях, но сохранил армейскую осанку и почти прежнюю талию, плечи округлились и стали шире, крупная голова прямо сидела на мощной шее – он был в самом расцвете лет. Эли, его друг и соратник, был всего на год старше, но смотрелся далеко не так внушительно – мешали этому мешочки под глазами, брюшко над брючным ремнем, покатые плечи, вислый нос, который с годами не становился меньше. Но Эли некогда было заниматься своей внешностью, он круглосуточно работал, самолично курируя десяток самых тяжелых направлений. Даже дома, на отдыхе, он не мог отрешиться от работы и мысленно был там, в Службе… Дэнни сделал его генерал-майором, своим первым замом, оградил, насколько сумел, от подковерных интриг, но взамен валил на него новые и новые дела, не давая продыху и пощады. Он и сам от работы не бегал, так же тянул воз с утра до ночи – шесть, а то и семь раз в неделю, – но тут была существенная разница: кроме некоторых персональных заданий от Адмирала, Дэнни волен был определять, над чем работать дальше, Эли же редко выдумывал себе тему – принимал к производству готовые. Но линия Ларея была одним из немногих исключений, когда Муртез забросил себе на горб дополнительное дело по собственной воле. Инициатором в свое время выступил Доффер, да закрутился в водовороте придворных интриг, почти забыв про странного урку с легендами вместо прошлого. А Муртез – нет: от всего связанного с этим Лареем веяло неким… чем-то таким, от чего к любопытству примешивается озноб, словно смотришь вниз с балкона сотого этажа…
Суббота – короткий день в ведомстве Доффера: притихли коридоры, секретари (всегда мужчины на этом этаже) доложились по-военному и на собственных моторах отчалили отдыхать, уборщицы шкрябали швабрами по коридорам – в кабинетах убирались под доглядом режимника-майора специальные, многократно процеженные унтеры, но их время еще не настало. Муртез запер собственный кабинет и теперь, как всегда, полулежал в кресле напротив своего друга и начальника, генерал-полковника господина Дэниела Доффера. Доффер, даже угнездившись в уютном кресле, сидел упруго и четко, руки на подлокотниках, слегка расставленные ноги – одна возле другой, согнутые в коленях под строгим углом в девяносто градусов.
 

– …Хрен его поймет, Эли, уж не знаю, что и подумать. Как ты и просил, я надавил на Контору и суд, но – тяжело проворачивалось, не ожидал, честно говоря. В глаза – улыбки, полное понимание, тут же руку на телефон и все такое прочее, но… Подспудное противодействие было очень сильно, Эли, и если бы не вмешательство Генерального прокурора… Это Жирный (генерал-полковник Сабборг, министр внутренних дел) под меня копает, иначе – как объяснить? А может, это Ларей якшается с Конторой? И какая разница – где ему сидеть? Ларей не мог направлять все эти дела?