Текст книги "Лиловый рассвет (СИ)"

Автор книги: Александр Быкадоров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Около такого дома он и остановил машину.

– Заходим, – сухо скомандовал он.

Азурца из экипажа к тому времени отпустили домой – он оказался местным. Видимо, свою миссию он выполнил, и сейчас он мог услышать и увидеть, чего ему не следовало видеть и слышать. Сюзанну тоже отправили в заранее приготовленное жильё, ей тоже не следовало знать об обсуждаемом.

Квартира Вуревича была обставлена просто до аскетичности, можно было сказать, что даже скудно. Будто он не жил здесь, а заехал переночевать на две-три ночи. Здесь не было никаких лишних вещей, стоявших, как сказал бы Ян, «для сбора пыли».

Ян прошёлся вдоль огромной, ничем не обставленной стены, подошёл к окну во всю стену и посмотрел вниз. Движение было средним, в меру оживлённым, чуть выше дороги проходила монорельсовая эстакада. Прямо напротив стояло жилое здание.

– Вас Тац не раздражает? Никого? – неожиданно спросил Вуревич с ноткой омерзения в голосе, – Я живу здесь всего ничего, но, поверьте, нет ничего более противного.

Ян почувствовал фальшь словах. Не в интонации. Интонация была идеальна, он и правду говорил то, что думал. Но Яну показалось, будто эти слова были сказаны специально – в тот самый момент, когда это требовалось. Будто по расписанию.

«Игра? Только зачем? – подумал Ян, – Ну что же…Ладно, подыграем…»

– Я его просто ненавижу… – сухо ответил Ян, – Хотя я здесь от силы несколько часов.

Он обернулся и посмотрел на Вуревича: тот снова несимметрично улыбался и смотрел Яну в глаза: будто знал что-то, что знает и Ян, но об этом они не могут говорить вслух. Так обычно переглядываются хитрецы или заговорщики, без слов понимающие друг друга. Только Ян не знал к чему эта игра в гляделки.

Вуревич добавил:

– И правильно делаешь. Нет ничего противнее, чем логово врага.

Клайфтон усмехнулся: Вуревич казался слишком патетичным.

– Ближе к делу, – сухо произнёс Гарвич, и все замолчали.

– Ну, тогда рассаживайтесь, – Вуревич указал на диван и выкатил небольшой журнальный столик в центр. Сам взял стул и уселся на нём верхом.

Гарвич выложил уже знакомый Яну планшет на стол, но пока не стал включать.

– Итак, коллеги… Я думаю, что наконец-то настал час нашего возмездия. Каждый из вас вкладывал свою лепту в общее дело, но я никому не раскрывал всех карт. Что ж, под самым носом у кошки – мышки могут быть в безопасности, и теперь я покажу вам картину полностью. Сегодня у нас есть отличная возможность поднять восстание на Земле и на её бывших колониях и сбросить с себя ярмо изгоев. Нам удалось создать агентурную сеть практически на всех закрытых планетах Азура, и мы можем рассчитывать на поддержку восстания от всех этих миров.

Ян присвистнул:

– Вот это да…

Словно молния пронзила Яна Погорельского. Он почувствовал, как нечто, похожее на электрический разряд пронзило его грудь. Пожалуй, это то, о чём он мечтал всю жизнь – восстание! Сердце забилось часто, соображать стало трудно, на пояснице выступила влага. Трудно сравнить это чувство с чем-либо. То же самое, пожалуй, мог испытать фанат певицы, который с десяток лет грезил лишь пять минут постоять рядом со звездой, но вдруг по чистой случайности она внезапно согласилась стать его женой. Волна светлой радости прокатилась в душе. Ну что же, если долг зовёт исполнить мечту всей жизни, он с радостью примет любую судьбу. Он готов работать – телом и умом – и отдать всё на благо общей победы. От всего имущества до собственного тела.

– Что ж, неплохо. Когда выступаем? – Спросил Клайфтон.

– Не всё просто, – продолжал Гарвич, – По первоначальному замыслу, мы планировали поднять восстание в том числе и на Тац, и атаковать непосредственно Совет. Нам и здесь удалось развернуть агентурную сеть, но процент недовольных здесь не столь велик. Всё, что удалось нам сделать на этой планете – организовать сбор разведданных. Итак, замысел таков… Существует некая планета, Элекон-восемьдесят-пять. Практически эта планета малоизвестна и людьми не заселена, кроме одной базы «эсбэ», – Гарвич потянулся к планшету и включил уже известную Яну трёхмерную модель, – Это основной гиперпространственный передатчик Службы Безопасности Азура, – Гарвич тыкнул пальцем в шпиль с насаженным прозрачным диском, – Вообще говоря, он используется и для гражданских частот, но в основном выступает как военный. Первое, и основное, что мы должны сделать – атаковать именно эту базу, вывести из строя передатчики, тем самым парализовав на некоторое время связь всей «эсбэ». Это даст нам временную фору, может двое-трое тацских суток, или около того. Для того, чтобы «эсбэшники» не могли координировать свои действия до ввода в строй резервного передатчика. При этом база не должна быть уничтожена, она должна быть именно захвачена, а передатчики настроены на наши частоты. Но мы должны понимать, что именно от успеха этой операции зависит успешность восстания на всех планетах. Начинать восстание нельзя до тех пор, пока база передачи не будет наша. Провалим её – восстание не начнётся. Будем успешны – подарим свободу планетам.

– Я смею заметить, – вклинился Вуревич, – что на данном объекте присутствуют истребители и ракеты «пэ-вэ-о». Это к вопросу о сложности задачи.

Гарвич кивнул и продолжил:

– К сожалению, у нас нет полных данных об орбитальной группировке спутников охраны или спутников слежения. Нам нужно больше сведений. Первоначально планировалось десантироваться пятью тысячами с целью захвата базы. Но, видимо, этого будет недостаточно. Нам нужно несколько транспортов, способных нести челноки класса «Циклоп» и, кроме этого, иметь возможность атаковать спутники нейтронными торпедами, в случае их наличия. Скорее всего, для успешной атаки нам нужна будет поддержка авиации класса «орбита-твердь», причём, нам нужны будут как штурмовики для единовременного бомбового удара, так и истребители – для поддержки штурмовиков. Кроме этого, наверняка понадобится перманентная поддержка вертолётами. В этой связи особую опасность представляет группировка «пэ-вэ-о» и пока единственное, что мы смогли придумать – это доставить одну или несколько диверсионных групп на Элекон под видом астероида, дабы вывести из строя ракетные установки и истребители. Однако у меня есть сомнения, что они сумеют взорвать все истребители и пусковые установки к нашему десанту. Вопросы, предложения…

Все молчали. Первым тишину нарушил Вуревич:

– Насколько я помню, у Элекона лишь один искусственный спутник – спутник связи. И находится он на геостационарной орбите прямо над базой.

Ян возразил:

– Слабая охрана для такого объекта. Иначе всё было бы просто: вход на челноке в атмосферу с противоположной стороны планеты, с дистанции до тысячи километров пуск ракеты с ядерным зарядом, и уход обратно на орбиту по той же траектории. Даже если и собьют этот пуск – при взрыве накроет ядерным облаком. Электронике в любом случае каюк. Просто не успеют сбить далеко.

– Что ж, – произнёс Вуревич, – Узнать об этой планете чуточку больше – можно. Но для того, чтобы попасть туда, нам нужно сначала слетать на Галерон.

Яна передернуло. От сложившейся ситуации можно было ожидать чего угодно. Галерон – промышленная планета. Либо Вуревич уже предал Землю и собирается оставить там навсегда всю верхушку сопротивления, и это – уже решённый вопрос, либо это действительно необходимо для восстания – лететь на Галерон. Про эту планету Ян мало что слышал. Ему известно было, правда, что основной отраслью Галерона является, кроме добычи полезных ископаемых, точное машиностроение. Землян там работало мало – около десяти или пятнадцати процентов. Почему Вуревичу понадобился именно Галерон – непонятно. Но Ян не спросил об этом. Вместо этого он посмотрел на Гарвича. Тот, поджав губы, уверенно закивал головой. Видимо, Галерон всё-таки входил в его планы. Гарвич словно прочёл мысли Яна:

– Так или иначе, Галерон должен был стать нашим плацдармом для атаки на Элекон, так что можно считать, что действуем по плану.

– Мне нужно будет несколько дней, чтоб подготовить вылет без последствий, – сказал Вуревич, – Наша легенда будет таковой: летим на Галерон за какими-нибудь роторно-конвейерными автоматами, или что-нибудь в этом роде. Я надеюсь, на ваших обязательных работах вам дали достаточно большое временное окно, если штурм Элекона так и не начнётся.

– Да нас уже хватились, – ответил Гарвич, – Мы все по факту – сбежали. В качестве землянина здесь только Хуго.

– Ну, тогда у нас нет шансов проиграть… – тихо сказал Вуревич.

– А почему член Совета летает туда-сюда? – спросил Ян, – Разве не возникнет подобных вопросов?

Казалось, этот вопрос мог застать Вуревича врасплох, он даже подумал немного, но нашёл, что ответить:

– Может, и возникнет. Придумаем что-нибудь…

«Странный тип…» – подумал Ян. Вслух он, правда, ничего не сказал.

На следующий день Вуревич ушёл из дома пока все спали, а вернулся уже после завтрака, когда земляне, желая разогнать скуку, смотрели азурские телеканалы. Новостной поток муссировал тему массового теракта в космопортах на планете Земля. Каждый новый новостной выпуск начинался с вести о том, что СБА вводит некие «беспрецедентные меры безопасности». Конкретики не было, но Яну чувствовалось, что начались какие-то непредвиденные трудности, которые Джон Гарвич не мог предположить. Ян ощущал, будто какие-то тонкие флюиды растерянности и зачатков ярости исходили от него. Конечно, внешне Гарвич не мог позволить себе проявлять такие чувства, но Ян понимал, что, как любой человек, он не может не испытывать эмоций.

А ещё каждый раз, когда демонстрировались портреты погибших членов экипажа, Яну становилось не по себе. Среди них была та блондинка, чьё лицо он так детально запомнил перед вылетом с Земли – она была в том челноке, что разорвало огнём на клочки. И её пшеничные волосы, отзывались в нём болью, нестерпимой болью – потому что каждый раз, когда он закрывал глаза пшеничные волосы снова представали перед ним, только теперь уже той, другой… Какое-то странное чувство томило его, будто некая тяжесть в груди давила и тянула вниз – может быть, так и чувствуется камень на душе…

Вошедший в квартиру Вуревич шумом закрывающейся двери вырвал его из душевных страданий и произнёс:

– Плохие новости для нашей компании…

Ян решил, что плохие новости всё лучше личных терзаний – так хотя бы интереснее работать.

Земляне оглянулись на голос и медленно проводили взглядом Вуревича, неспешно входящего в комнату с телевизором. Тот медленно проследовал к самому телевизору, опёрся на него рукой и сказал:

– С сегодняшнего дня «эсбэ» на всех планетах запретило вылет экипажам в тех же составах, что прилетели. Все экипажи должны быть переформированы.

– Вот дьявол… – бросил Клайфтон.

Воцарилось молчание. Через несколько минут Ян спросил:

– Как они будут сравнивать? По имени, или сравнивать биометрию?

Вуревич пожал плечами и тихо ответил:

– Я не знаю…

– Скорее всего, будут сравнивать просто имена. Биометрию – при каких-либо подозрениях, – предположил Гарвич.

– Что будем делать, Джон? – спросил Хуго.

Тот кивнул в сторону Вуревича и спросил:

– Ты готовил для нас вылет на завтра? – он сделал акцент на последнем слове.

Тот кивнул.

– И естественно полётная карта уже находится в диспетчерском пункте косморопорта?

Вуревич опять кивнул, потом изрёк:

– Я уже связывался с диспетчерским, сказали, что карту можно изменить непосредственно перед вылетом. Обстоятельства, поэтому разрешается…

– Ну что ж… Тогда поступим следующим образом. Иван, познакомь Хуго и Эндрю со своей агентурой. Они останутся на Тац, нужно чтоб они вылетели за нами на Галерон при ближайшей возможности. За сутки успеешь, это возможно?

Вуревич снова кивнул.

– Ян, Сюзанна, Иван и я – вылетаем завтра по изменённой полётной карте. Задача ясна?

Все промолчали. Ян резюмировал общее молчаливое согласие:

– Ясна.

[1] «ПВО» – противовоздушная оборона

[2] Аббревиатура «РЛС» – радиолокационная система.

[3]Трис (фант.) – единица времени, раваная 1,02 минуты

Глава 4

Шифрованное сообщение. Агент «Скрытый» – Рогону Дабронду

«Объекты ЯП, ДГ, СГ движутся на грузовом челноке «Спектр» в сторону планеты Галерон для установления личных контактов с местным сопротивлением. Объект ДГ действует по заранее установленному им плану».

Шифрованное сообщение. Рогон Дабронд – Агенту «Скрытому»

«Продолжайте вести наблюдение. Докладывайте о перемещении и намерениях объекта ДГ. Объект ЯП пока представляет опосредованный интерес».

2486 год. Планета Галерон.

«Спектр» опустился на Галерон перед самым закатом.

Ян Погорельский отметил небывалую пустынность здешних мест. Если Тац и была схожей с Землей по количеству жизни, то по одному взгляду на пустынную местность Галерона, он мог предполагать, что здесь её совсем не было. Сойдя с трапа, он даже не знал, куда ему идти. На Тац это было понятно: паспортный контроль для землян и медицинский для остальных азурцев. Если бы к кораблю не двигался тягач, для буксировки того в ангар, и не водитель в кабине – причём Ян отметил особенность: отсутствие автоматической техники в порту – он бы решил, что на планете все только что умерли.

Дышать здесь было даже тяжелее, чем на Земле, воздух был сух и пах отвратно. Лёгкий ветер то и дело вздымал пыль, а небо давило свинцовым куполом тяжёлых облаков. Лишь там, где садилось местное светило, Ян смог различить их рельеф, увидеть краешек неба.

Ян бросил взгляд на Сюзанну. Здесь, в закатной серости неизвестной для него планеты, она казалась ему ещё прекраснее, чем на Земле, когда он впервые начал относиться к ней как-то иначе… Иначе, чем к коллеге, иначе чем к боевому товарищу… Тогда он почувствовал участие в её словах – участие, которого, пожалуй, ему недоставало всю жизнь. Она казалась ему ещё красивее, чем на Тац, в машине Вуревича. Но он не мог сказать самому себе точно, что… Нет, он не будет произносить это слова даже мысленно. Оно слишком громко, чтоб бросаться им почём зря. А возможно, в нём говорила ответственность, которую он не мог нести, работая в сопротивлении. Может быть, в нём говорил прошлый опыт. А может быть – и всё вместе.

– Куда теперь? – спросил Ян подошедшего Вуревича.

– На трамвай… – сухо бросил тот и пошёл вперёд.

Ян удивился, услышав слово «трамвай». Всю жизнь в черте города он ездил на монорельсовом поезде, или как он просто его называл, «монорельс». Но это был действительно трамвай, настоящий, двухрельсовый, трёхвагонный трамвай, грохочущий стальными колесами на стыках. Станция была совсем недалеко от порта, и она выглядела так же уныло и безжизненно, как и всё остальное – металлический каркас рядом с трамвайными путями, от которого ветер наполовину оторвал все железные листы. Станция находилась на пустыре, и пустырь, поросший травой в человеческий рост, продолжался столько, на сколько глаз мог охватить местность, вплоть до горизонта – создавалось впечатление, будто космопорт был единственным строением на планете. Художник-футурист нашёл бы себе здесь идеальную местность для пейзажа: рельсы и космический порт посреди голой планеты.

Ян отметил, что трамвай тоже управляется не автоматикой, а человеком. За пультом трамвая сидел молодой мужчина в чёрном свитере из синтетической ткани, что поблёскивала под светом неоновой лампы, и узор ткани отблескивал муаром, от чего болели глаза.

Вагон не отличался эстетичностью. Похоже, что конструкторы серьёзно сэкономили на дизайне и просто вставили движитель и электрический привод в коробку из металла, предварительно прорезав в ней окна. Земляне вошли внутрь, и трамвай двинулся сквозь пустынную даль в сторону еле видневшегося на горизонте посёлка.

У них было достаточно времени, чтоб разглядеть красоты местной природы, если их конечно можно было назвать красотами. Почва здесь была кроваво-медного оттенка, не было деревьев, лишь на небольших возвышениях, высотой не более пяти сантиметров, росли невысокие узкие кусты, отдалённо напоминавшие тую, но цветом близкие не к зелёному, а к болотно-жёлтому. Каждый кустарник отстоял от другого на расстоянии около пятидесяти метров. Сквозь окна доносился зычный вой какого-то местного животного, а над трамваем пронеслась огромная, не меньше, чем сам вагон, тень – представитель местной воздушной фауны пролетел над путями.

– Это воет ксаликбахин, – ответил Вуревич на немой вопрос всех, опять странно улыбнувшись, – Местный чешуйчатый хищник. Нечто такое… – он покрутил ладонью в воздухе – среднее между волком и вараном по внешнему виду. Призывает сородичей к массовой охоте. Похожи они, если честно, на демонов. Я, когда их первый раз увидел, стало жутко.

– Ты бывал на Галероне? – удивлённо спросил Ян.

– Да, довелось однажды. Я видел, как происходит их массовая охота. Ну, точнее возвращение с неё. Они же совершенно бесстрашные, их не пугает ни человек, ни техника, ни какие звуки. Даже огонь. Они шли прямо через лётное поле, – Он выпрямил руку и выставил её вперёд, будто указывая направление – каждый с добычей во рту. Их было около трёх сотен, не меньше. Каждый из них размером с небольшой внедорожник, и каждый, ты представляешь, каждый, нёс в пасти мёртвую добычу. Кровь залила весь космодром. – Вуревич двинул ладонью наотмашь, символично показывая, как всё было залито кровью. – Чёрная кровь местных зверей. А они ведь неистовые, я видел, как многие из них были ранены, хромали, видны были их чёрные кости, но они всё ещё шли. Они – черти, честное слово.

Ян вдруг явственно представил себе эту картину – как полчище местного дьявольского отродья пересекает космодром. Казалось, что он увидел это глазами Вуревича. Может быть, так оно и было, ведь он не раз замечал, что объяснённое однажды не раз полностью совпадало с тем, что он себе представлял.

– «Там звуки шли как, как из могилы, и дьявола ложилась тень…» – Ян прошептал тихо себе под нос.

– Что? – Сюзанна услышала его бормотание.

– Да так… Вспомнил стихи одни…

Он перевёл взгляд вверх, вспоминая стихотворение, прочитанное когда-то давно, и произнёс:

–Там звуки шли, как из могилы,

И дьявола ложилась тень…

И рушился привычный день,

Преисподняя отнимала силы.

Он замолчал.

– А дальше?

– Дальше не помню…

Трамвай выехал за холм, где на огромном пространстве, вплоть до самого посёлка, видневшегося где-то вдали, раскинулось кладбище – тысячи, а может, десятки тысяч красных могильных холмиков. В этой зловещей картине сгущали краски полное отсутствие растительности и гуляющий ветер, носивший с могилы на могилу кроваво-медный песок. Словно прощальным аккордом, перед самым въездом в рабочий посёлок, обнесённый каменной стеной, галеронская пустыня бросила в трамвайное стекло горсть песка, словно не хотела отпускать, словно звала к себе…

Ян подумал, что ад, наверное, может выглядеть вот так. Галеронская пустошь тянула к себе, она манила каким-то зловещим любопытством, и стоило больших усилий чтоб не уйти в неё, будучи увлечённым её зловещей привлекательностью.

– Иван, на Галероне были случаи ухода в пустыню? Гипнотического транса людей, убежавших из посёлка? – спросил Ян.

– Что-то такое слышал краем уха, но не в подробностях. А что?

– Да так… Любопытство.

Трамвай высадил их на площади перед каким-то заводом. Тот являл собой зловещее, и одновременно – притягательное зрелище. Забор начинался от административного здания и уходил вглубь городской черты километров на пять, не меньше. За ним виднелись громадные здания с выбитыми стеклами и стенами металлическо-ржавого цвета, трубы, извергавшие клубы дыма, и сам дым, где-то в вышине сливавшийся со свинцом небес, а через решетчатые ворота виднелись снующие туда-сюда люди. Последнее добавляло заводу вид гудящего людского муравейника.

Ян никогда бы не увидел этого на изнеженной Азуром Земле. Но почему-то он догадывался, что они пойдут на завод. Так и было. Вуревич, сойдя с трамвая, сказал, что именно туда им и нужно.

Он подошёл к посту охраны, что-то коротко бросил охраннику и указал на своих товарищей. Тот согласно кивнул головой, открыл турникет и жестом показал, что можно проходить.

Здесь кипела жизнь, в отличие от бездыханной пустыни за стенами посёлка. Несмотря на столь поздний час, работа не прекращалась. Ян понимал, что она здесь всегда в полном разгаре. Люди ходили, казалось, в хаотичном порядке, но на самом деле это было не так. В этом, бессмысленном на первый взгляд, потоке каждый из идущих имел определенную цель. В этом и состояла обычная жизнь обычного промышленного гиганта. Только прибывшие земляне отличались от всех рабочих по совсем нерабочему виду.

– У тебя и здесь есть люди? – спросил Ян Гарвича.

– Люди здесь есть у меня, – вместо него ответил Вуревич, несимметрично улыбаясь, – И самое подходящее время и место поговорить с ними – здесь и сейчас.

Сюзанна оглянулась, затем сказала:

– Вы не слишком громко разговариваете? Я думаю, что в Азуре «эсбэшные» уши есть везде, в отличие от ваших людей.

– Здесь нет никаких ушей, – возразил Вуревич, – здесь, на этой планете, все как один, ненавидят Азур.

– Поэтому они здесь, – добавил Ян.

Они помолчали немного, и он спросил:

– А что это за люди?

– Один из них землянин, был выслан со своей планеты год назад… Другой – бывший азурец, но ненавидит Азур не меньше, чем любой другой землянин. Он здесь, – он показал пальцем вниз, имея ввиду завод, – ведает какой-то частью производства, по-моему, даже делают под его руководством что-то для службы безопасности, в общем, очень важный человек. Его зовут Ква́рел, он и является руководителем сопротивления на этой планете.

– Здесь сопротивление тоже окрашено в лиловый цвет? – спросила Сюзанна.

– Нет… Когда говорят: «Лиловые», имеют ввиду землян. Но, если поднимется восстание, Лиловыми станут все. Во главе-то будет землянин… – Вуревич кивнул на Гарвича.

– А здешний землянин, он кто? – спросил Ян.

– Он тут не очень большой пост занимает. Бригадир, не больше. По сути, всего лишь старший рабочий. Он больше по организаторской части, очень хороший человек, я его нашёл как раз через Кварела. Если б не он, здесь была бы не очень большая ячейка. В сопротивлении, правда, он имеет куда больший вес, чем на производстве. Можно сказать, он является одним из заместителей Кварела.

Ян хотел уже спросить, как зовут землянина, но его перебили:

– Сколько людей на этой планете сможет выступить в момент восстания? – спросил Гарвич.

– Я пока не знаю, за этим мы сюда и прилетели.

– Сколько производственных планет поддерживают сопротивление в ближайшем пространственном секторе?

– Галерон, Апро-семьдесят-шесть, Кива, Ксенто… какие-то ещё были. Да легче сказать, кто не поддерживает. Поддерживающих большинство. Конкретика чуть позже. Нам сюда.

Они свернули в какой-то тёмный и грязный тупик. В конце тупика была массивная железная дверь. Вуревич открыл её, и пропуская всех, скомандовал:

– Заходите.

За дверью открылось нечто, напоминающее ремонтную мастерскую. На массивных подъёмниках, распростерших свои длинные лапищи, были подвешены кары и спидеры – а те были полуразобраны, и смахивали на механических зверей, раненных, вываливших органы, мучающихся в предсмертной агонии. В помещении резко пахло какими-то необычными запахами, будто в химической лаборатории, кое-где стояли почерневшие от времени пластмассовые канистры с отрезанным верхом – в них была налита какая-то чёрная жидкость, наверное, она и источала запах. Вдоль стен стояли верстаки, на них были разбросаны детали, болты, гайки…

В дальнем конце огромного зала был отгорожен небольшой закуток, где под тусклым светом неоновых ламп спиной к вошедшим трудился над каким-то агрегатом человек. Кроме него никого не было в мастерской.

Ян без труда узнал знакомую фигуру. Но поверить в это было трудно. Практически невозможно. Наверное, вот так случаются чудеса в этой вселенной: ты веришь в смерть людей, а они появляются на других планетах, трудятся там на заводах и даже не подозревают, что подобные встречи возможны.

Ян шёл ко входу в закуток, взялся за металлическую стену. Ладонью почувствовал холод металла тонкую жирную плёнку, которая, похоже, покрывала здесь вообще всё. Он хотел что-то сказать, но боялся даже открыть рот – этот человек, стоявший к нему спиной и усердно крутящий болты был настолько похож на человека, которого он уже столько времени считал мёртвым, что, если он обернётся и у него окажется другое лицо – Яна хватит удар.

Он всё-таки решился и произнёс:

– Ми… – рот не слушался его, язык был словно ватный, – …шель?

– Какого дья… – человек был явно раздражён. Но голос… Голос был тот же, старый знакомый голос…

Человек бросил инструмент на верстак, так, что тот загромыхал на всю мастерскую, и повернулся.

Так вот, что имел ввиду Гарвич, когда говорил: «Если память Мишеля тебе дорога…» Это невероятно… Ведь он сам видел, как взрывался склад боеприпасов… Яну казалось, что он должен был заплакать, но слёзы так и не выкатились из глаз.

Мишель Россини хотел что-то произнести, но оставил рот полуоткрытым. Трудно было сказать, какое чувство было написано на его лице. Это было похоже на смесь радости и удивления.

– Ян! – он схватил ветошь с верстака, спешно вытирая руки, пошёл к Яну навстречу, – Ха-ха! Дай я тебя обниму, парниша!!! – Мишель обнял его, несмотря на свою грязную робу, – Ты-то как здесь?

Ян почувствовал крепость стальных объятий старого друга – да, впрочем, он обнимал и сжимал его ничуть не слабее. Роба Мишеля пахла концентрированной химозой, той самой, аромат которой витал повсюду. Подбородком и ладонями Ян чувствовал, насколько промаслена ткань.

– К тебе в гости приехал! – полушутя ответил Ян, – А ты меня на работе принимаешь. Нехорошо…

А потом уже тихо добавил:

– Я уже не надеялся встретить тебя живым… Прости, мы оставили тебя там, на складе… Мне стыдно до сих пор, честно… Прости, я как друг должен был настоять…

Он отстранился от Мишеля, посмотрел на него с расстояния вытянутых рук и произнёс:

– Да-а-а… Попили же они с тебя кровушки…

Небритый, грязный, какой-то почерневший, со впалыми небритыми щеками, Мишель будто был не собой, а демоверсией себя, только появившейся не до релиза, а после…

Он в ответ лишь молча усмехнулся и ответил:

– Да ладно тебе, «не надеялся», знали же, что попал в плен…

Ян лишь отрицательно помотал головой, уже понимая, что в их головах живёт разное представление об одном и том же. В ответ Мишель сделал недоумённое лицо. Ян продолжил:

– Мишель, у нас не было никакой информации совсем. Мы даже в списках на вывоз, которые обычно публикуют, тебя не нашли. Официально ты числился погибшим.

Мишель махнул рукой:

– Ну и ладно! Эх ты, «на работе», теперь, я чувствую, сам за работу примешься! – Мишель явно намекал, что Ян теперь сам попался в лапы «эсбэшников», но увидел Гарвича, – Джон, Сюзи и вы здесь? Вы что все разом… – он хотел засмеяться, но едва открыв рот – замолчал. Похоже, он понял, что к чему. Нет, не провал сопротивления был виной внезапному появлению главы сопротивления и его ближайших соратников на Галероне, – Ладно, я так понимаю, вы здесь не случайно…

– Совершенно точно, – ответил Гарвич, – Иван, проводи нас к Кварелу, а вы с Яном лучше прогуляйтесь до склада вооружения, покажи ему разработки, а потом отправляйтесь спать. Ведь у тебя найдётся койка для давнего друга?

Мишель бросил взгляд в сторону Гарвича, и молча кивнул, соглашаясь с его решением. Потом он направился к боковой двери, которую Ян не сразу заметил, и вышел. Ян проследовал за ним.