Текст книги "Российские военные базы за рубежом, XVIII–XXI вв."

Автор книги: Александр Широкорад

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Порос использовался как база русских кораблей на Средиземном море, а также как перевалочный пункт для перехода кораблей с Балтики на Дальний Восток. В началом Первой мировой войны базирование русских кораблей в Поросе прекратилось, и на сей раз навсегда.

На Поросе осталось несколько десятков русских могил, да название бухты в западной части – Русская.

Глава 8.
ВИЛЛА-ФРАНКО

В 1856 г. Россия получила на Средиземном море нечто подобное военно-морской базе в порту Вилла-Франко (Виллафранка), в нескольких милях от Ниццы. Сардинский король передал России «для надобностей флота» здание бывшей тюрьмы и прилегающую к ней территорию в старой французской крепости Вилла-Франко. Эта тюрьма была известна под названием «Вилла-Франкская галера».

В 1860 г. после передачи района Ниццы Франции Наполеон III подтвердил права нашего Морского ведомства на владение этим зданием и территорией. В тюрьме и примыкающих зданиях размещались «сенявинские» казармы, лазарет, склады и мастерские. В 1886 г. там была основана русская зоологическая станция.

В 1864 г. великий князь Александр Александрович в связи с кончиной его брата Николая посетил Вилла-Франко. Придворный историк С.С. Татищев писал: «В Генуе на вокзале встретили Цесаревича (Александра Александровича) в полной парадной форме контр-адмирал Лесовский и командиры трех судов его эскадры: фрегата "Александр Невский", корвета "Витязь" и клипера "Алмаз". Фрегат "Олег" остался в Вилла-Франке. Цесаревич очень обрадовался свиданию с ними и пригласил их обедать к себе в гостиницу. Обед прошел очень оживленно. Моряки рассказывали о впечатлениях, вынесенных из Соединенных Штатов, порты которых посетила эскадра Лесовского. Тут же было решено, что Наследник отправится в Ниццу на флагманском судне "Александр Невский"».

К 1879 г. «Русский дом» в Вилла-Франко был заброшен и находился под охраной одного служителя. Тем не менее Морское ведомство, не желая терять столь важный в стратегическом отношении пункт базирования кораблей, ежегодно выделяло на его содержание 1700 франков.

В 1884 г. приват-доцент Киевского университета А.А. Коротнеев вместе с русским зоологом М.Ю. Погтенполем обратился в Морское ведомство с просьбой передать «никому не нужное, кроме смотрителя, здание» для создания в нем русской зоологической станции на Средиземном море. Расходы по обустройству станции и ее содержанию Коротнеев брал на себя.

Весной 1886 г. Морское ведомство выделило Коротнееву три комнаты в «Русском доме». Там разместились кабинет директора, библиотека и лаборатория. На станции велись работы по сравнительной зоологии, изучению жизни моря и проводились практикумы для русских студентов. Финансировали станцию русские научные общества и лично Коротнеев. Также Морским ведомством и Министерством народного просвещения выплачивалась субсидия в 1000 рублей. С лета 1898 г. великий князь Михаил Александрович и великая княжна Ольга Александровна взяли станцию под свое августейшее покровительство.

В связи с этим Морское ведомство передало Коротнееву весь «Русский дом» и ассигнуемую на его содержание субсидию в 1700 руб. под «нравственную гарантию, что означенное имущество пойдет на устройство станции». Здание и земля передавались станции безвозмездно «на правах пользования», при сохранении всех юридических прав собственности за русским флотом. (Сх.7)

С высочайшего соизволения Морское ведомство и Министерство народного просвещения выделило средства на поддержку зоологической станции – 26 тыс. рублей на устройство и обзаведение и 7200 рублей ежегодно.

В 1906 г. у станции оказалась даже своя парусно-моторная яхта «Велелла». Особо Морское ведомство считало необходимым иметь на Средиземном море «нейтральное судно», которое при необходимости могло привлекаться для обслуживания русских стационеров.

Официально яхта была заказана в 1897 г. савойским принцем А. Видом, который «любезно обещал выделять ее для проведения зоологических экскурсий».

Яхту проектировал инженер К.П. Боклевский, в то время исполнявший во Франции обязанности «наблюдающего по кораблестроительной части», где строились броненосец «Цесаревич» и крейсер «Баян». Общий же контроль за постройкой всех русских кораблей, в том числе и яхты «Велелла», осуществлял капитан 2-го ранга И.К. Григорович, будущий морской министр. Уже одно это говорило о военном значении строившегося судна.

«Велелла» строилась в 1898—1899 гг. в Цюризе фирмой «Gescher-Wyss & С°». В начале 1900 г. яхта по железной дороге была перевезена в Геную, а затем на буксире парохода переведена в порт Санта-Маргарита. Там в поместье А. Вида ее окончательно снарядили и испытали. 30 апреля яхта своим ходом перешла в Вилла-Франко.

Но в исследовательских работах «Велелла» участия почти не принимала, и в первых отчетах станции упоминания о ней не встречаются. Это объясняется тем, что до 1903 г. яхта находилась в Тулоне в распоряжении «наблюдавших за постройкой».

«Велелла» имела существенный недостаток – слишком тихий ход. Установить на ней более мощные двигатели не удалось, и в 1906 г. теперь уже морской министр Григорович для зоологической станции «счел возможным разрешить приобретение специально приспособленного судна».

Яхта «Велелла» имела водоизмещение 13 т и была оснащена вспомогательным керосиновым двигателем мощностью 6 л. с, позволявшим развивать скорость до 5 узлов. Причем керосин для нее завозили прямо из России.

Сотрудничество Морского ведомства и станции продолжалось до 1914 г. Затем станция перешла в ведение исключительно Министерства народного просвещения. Однако право собственности сохранялось за Морским ведомством.

После революции 1917 г. централизованное финансирование станции прекратилось, и она существовала на субсидии Пражского, Варшавского и Белградского университетов, оставаясь в собственности России. В 1924 г., после признания Францией СССР и отказа советского правительства платить царские долги, французское правительство секвестрировало станцию и все ее имущество и передало ее Министерству общественного просвещения.

В ноябре 1932 г. декретом президента станция была окончательно передана в собственность Парижского университета, где она и находится по сей день.

Глава 9.
БАЗЫ В АЛБАНИИ

В 1952 г. в НАТО вступили Турция и Греция. В ответ советское правительство пыталось найти пункты базирования нашего флота на Средиземном море. С союзницей Югославией Сталин быстро поссорился. Оставалась маленькая Албания.

28 мая 1954 г. из Севастополя вышел отряд кораблей Черноморского флота в составе крейсера «Адмирал Нахимов» и двух эсминцев пр. 30бис – «Буйный» и «Беспокойный» – под командованием командующего ЧФ адмирала С.Г. Горшкова с официальным визитом в Народную Республику Албания.

По пути в проливе Босфор катера под флагом США опасно маневрировали в 10—20 м от борта «Нахимова». В албанском порту Дуррес наши корабли пробыли 5 дней.

На обратном пути на «Адмирале Нахимове» шли премьер-министр Албании Энвер Ходжа и член правительства министр обороны Бекир Балука. На одном эсминце находилась известная албанская актриса, влюбившаяся в одного из курсантов ВВМИУ им. Ф.Э. Дзержинского. Они решили пожениться.

А тем временем адмирал С.Г. Горшков повел наши корабли к греческому острову Крит и проследовал вдоль его берегов. С флагманского крейсера последовала команда вести радиотехническую разведку, а штурманам и гидрографам – тщательно изучать район. В Севастополь отряд вернулся 6 июня.

В ноябре 1957 г. командующий Черноморским флотом адмирал В.А. Касатонов предоставил начальнику Главного штаба ВМФ адмиралу В.А. Фокину свои предложения об использовании Албании для базирования сил флота в Средиземном море. Он предложил базировать во Влёрском заливе – в бухте Паша-Лиман – бригаду подводных лодок из 10—12 единиц, часть из которых позже передать албанскому флоту. Для обороны баз предполагалось передать албанцам четыре дивизиона противокорабельных самолетов-снарядов[74]74
  Приказом МО СССР от 30.10.1959 г. самолет-снаряд переименован в крылатую ракету.


[Закрыть] «Стрела». Вход в бухту Паша-Лиман закрыть боносетевыми заграждениями. Для охраны базы иметь дивизион противолодочных кораблей и противолодочные вертолеты.

В декабре 1956 г. из состава вспомогательных сил Черноморского флота в Албанию был переведен отряд судов: танкер «Линда», землеснаряд «Землесос-7» производительностью 1200 кубов, морской буксир (500 л. с), наливная баржа и водолазный бот. Старшим на переходе был назначен капитан 1-го ранга П.А. Керенский. Процесс передачи занял месяц, албанцев пришлось сначала обучать работе с механизмами, кроме того, на судах остались наши специалисты во главе с капитанами еще на год по двустороннему договору.

По соглашению с Албанией летом 1958 г. четыре подводные лодки проекта 613 и плавбаза подводных лодок «Немчинов» перешли с Балтийского флота в албанский залив Влёра, где в удобной бухте Паши-Лиман был оборудован пункт базирования со всей необходимой для подводных сил береговой инфраструктурой. Через полгода во Влёре разместились 12 подводных лодок и две плавбазы – «Немчинов» и «Виктор Котельников». Директивой начальника штаба Черноморского флота от 27 октября 1958 г. эти лодки были объединены в 40-ю отдельную бригаду, оперативно подчиненную командующему Черноморским флотом.

Перебазирование наших подводных лодок в Средиземное море производилось по возможности скрытно. Но в декабре 1959 г. разразился грандиозный скандал. Президент США Д. Эйзенхауэр решил прокатиться по Средиземному морю на тяжелом крейсере «Де Мойн». Крейсер шел в Тунисском заливе внутри авианосного ордера. И вдруг почти у самого борта «Де Мойна» поднялся перископ. Командование соединения охватила паника. Американские эсминцы кинулись преследовать лодку.

Валентину Козлову, командиру подводной лодки С-360 (проекта 613) удалось оторваться от янки лишь на третьи сутки и в положенное время вернуться на базу во Влёру.

Нарушение подводной лодкой С-360 скрытности стало предметом разбирательства у Главкома ВМФ. Командиру светило снятие с должности. Хотя он, собственно, и не был виноват. Время для сеансов связи с подводными лодками устанавливало начальство, и, замечу, часто выбирало его безграмотно. Вот Козлов и вышел на связь в положенное время в Тунисском заливе. Спас капитана сам Хрущев. Он по «иным» каналам узнал об испуге американского командования и самого Эйзенхауэра и велел не только не наказывать, но и наградить подводников.

Помимо подводников во Влёре базировались и другие соединения флота. На острове у входа в бухту Паша-Лиман обустраивалась бригада ОВР, имевшая в своем составе дивизион тральщиков. В 1958 г. во Влёре была развернута радиодальномерная гидрографическая партия «Координатор» и другие гидрофизические партии 8-го отдельного Краснознаменного маневренного дивизиона гидрографического обеспечения Черноморского флота.

Поскольку для обеспечения нашей базы во Влёре кораблей снабжения Черноморского флота не хватало, пришлось фрахтовать суда Одесского морского пароходства для доставки в бухту Влёра необходимых грузов.

25 мая 1959 г. в Тирану на самолете Ту-104 прибыл с официальным визитом генеральный секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев. Его сопровождали министр обороны СССР Р.Я. Малиновский и заместитель министра иностранных дел Н.П. Фирюбин.

Целью визита было разъяснение положений доклада о «разоблачении культа личности», сделанного Хрущевым на XX съезде КПСС, а также согласование планов усиления советского военного присутствия на Адриатическом море.

Никита Сергеевич мечтал в противовес американским ракетам «Юпитер», развертываемым в Италии, установить наши ракеты: «…если в Албании поставить ракеты средней дальности или даже ракеты ближнего боя, то они могут накрыть всю Италию».

30 мая после нескольких дней переговоров советская делегация во главе с Хрущевым посетила советских моряков во Влёре. Их сопровождали албанские руководители Энвер Ходжа и Мехмет Шеху. Встреча началась с ритуала приветствия и обхода строя моряков, выстроившихся на плавпричале, где стояли подводные лодки. В тени у борта плавбазы «Владимир Немчинов» Никита Сергеевич пообщался несколько минут с командирами лодок, а затем отобедал на той же плавбазе и к вечеру вышел на ней на морскую прогулку к порту Саранде. Однако Ходжа был не в восторге от охаивания Сталина, и еще более его возмущал отказ Хрущева дать большие кредиты Албании.

Ходжа начал сближение с Пекином, и уже в октябре 1959 г. албанская печать заняла прокитайскую позицию по поводу огульной критики Сталина и других разногласий в коммунистическом движении.

В 1960 г. бригада продолжала пополняться кораблями: в январе с Черноморского флота прибыл корабль радиотехнической разведки «Угорь», осенью того же года в Албанию пришел второй корабль – разведчик «Краб». На Черноморском флоте был сформирован морской радиоотряд, который до декабря 1960 г. базировался на албанском острове Сазан. В базе разместилась также бригада кораблей охраны водного района, имевшая в своем составе дивизион тральщиков. В том же 1960 году во Влёре началось строительство мощной динноволновой радиостанции для связи с подводными лодками.

В 1960 г. крейсер «Куйбышев» в мае—июне и в августе посетил Албанию.

В том же 1960 году в Средиземном море было проведено учение, в котором принимали участие шесть подводных лодок отдельной бригады подводных лодок. Центральным эпизодом его стали поиск и атака ими отряда кораблей в центральной части Средиземного моря. «Флагманский корабль противника» обозначал крейсер «Куйбышев», шедший в охранении двух эсминцев со скоростью 18 узлов. При подходе к последней завесе лодок к ним пристроился американский крейсер «Олбани» с фрегатом.

Две учебные торпеды прошли впереди форштевня «Куйбышева». А начальство видело пузыри воздуха под днищем корабля – след отставал от торпеды. Далее учебные торпеды направились к американским кораблям. На «Олбани» не стали рисковать и решили «для прогулок подальше выбрать закоулок».

Зато через несколько дней янки представился шанс утереть нос русским. На советском эсминце кончался мазут, и он запросил командование пополнить запас мазута. Дозаправка осуществлялась при штилевой погоде, кильватерным способом, на скорости хода 4—5 узлов и продолжалась около 5 часов.

На следующий день корабли 6-го флота продемонстрировали, как это делается у них. Быстроходный танкер-заправщик произвел заправку американского эскадренного миноносца на скорости 18 узлов траверзным способом с дистанции 25—35 м. Полная заправка эсминца была проведена менее чем за 1,5 часа.

Несмотря на идеологические разногласия между лидерами СССР и Албании, отношения между моряками в 1960 г. продолжали оставаться хорошими. Как вспоминал контр-адмирал А.В. Загребин, весь 1960 год наши военные, в частности моряки, работали с албанцами очень дружно, никаких конфликтов не было. Был расширен порт в Дурресе, сооружались военные объекты во Влёрском заливе для базирования кораблей и противодесантной обороны побережья.

В конце 1960 г. 40-я отдельная бригада подводных лодок (ОБПЛ) передала албанскому флоту четыре подводные лодки С-241, С-242, С-358, С-360 и плавбазу «Владимир Немчинов». На церемонии передачи во Влёрском заливе, проходившей довольно торжественно, присутствовали руководители албанского флота и офицеры Генштаба вооруженных сил Албании.

Но и после передачи лодок по просьбе албанцев наши офицеры и старшины продолжали обучать албанцев и выходить с ними в море. Погружение и маневрирование лодок проходило под непосредственным контролем наших офицеров. В Албанию планировалось перебазировать 17-й отдельный береговой ракетный полк Черноморского флота с ракетным комплексом «Сопка», но из-за разрыва отношений передислокация не состоялась.

Советский Союз фактически создал албанский военно-морской флот. Были переданы 4 подводные лодки пр. 613 в 1960 г. (С-241, С-242, С-358 и С-360), 5 торпедных катеров пр. 123К, 4 больших охотника пр. 122бис в 1958 г. (МПК-388, МПК-389, МПК-394, МПК-450), 2 морских тральщика пр. 254 в 1960 г., 6 речных тральщиков пр. 255 в 1960 г., плавбазу «Владимир Немчинов» в 1960 г., судно размагничивания пр. 220, 2 малых танкера пр. 437М, торпедолов пр. 368Т, водолазный бот пр. 522, буксир пр. 730, 11 катеров пр. 376 (использовавшихся как СКА и как КАТЩ), плавучий док. Часть судов являлись плавсредствами 40-й ОБПЛ. Кроме того, албанцам предназначались для передачи еще два больших охотника пр. 122бис (МПК-345 и МПК-346), но в 1961 г. они были возвращены в состав Черноморского флота.

В конце концов в июне 1961 г. советская ВМБ в Албании была ликвидирована. Восемь советских подводных лодок и плавбаза «Виктор Котельников» из Влёрского залива направились на Балтику.

Несколько слов стоит сказать и об отношениях с Югославией. После снятия Сталина Хрущев попытался наладить отношения с Югославией. В июне—июле 1953 г. был произведен обмен послами, а в мае 1955 г. Хрущев отправился в Белград.

28 мая отряд черноморских кораблей в составе крейсера «Михаил Кутузов» и двух эсминцев пр. 30бис «Безукоризненный» и «Бессменный» вышел из Севастополя. Отрядом командовал командующий ЧФ адмирал В.А. Касатонов.

31 мая корабли вошли в югославский порт Сплит. Касатонов посетил Белград, где встретился с высшим руководством страны. При этом обговаривались и возможности базирования сил советского флота, о чем югославы обещали подумать. 4 июня отряд вышел из Сплита и пошли в Албанию. «Для баланса», – как пояснил советский посол Н.П. Фирюбин. Через 16 часов достигли албанских берегов. 4—12 июня 1956 г. советские корабли вновь находились в албанском порту Дуррес с официальным визитом.

В сентябре 1956 г. президент Тито посетил Севастополь. Хрущев постарался во всей красе показать гостю Черноморский флот. Так, 29 сентября ему продемонстрировали пуск самолета-снаряда КСС с борта крейсера «Адмирал Нахимов» (это был 17-й испытательный пуск КСС).

Однако события в Венгрии в 1956 г. существенно осложнили советско-югославские отношения, и военно-морскую базу в Югославии Хрущев так и не получил.

Как изрек мудрый Мао: «Мы наступаем – враг отступает, мы отступаем, враг наступает». Так было почти со всеми покинутыми советскими военно-морскими базами. После 1961 г. в порту Влёpa хозяйничали китайцы. По сведениям западных СМИ, четыре албанские подводные лодки пр. 613 обслуживались китайскими экипажами. Ну а после 1991 г. начались «новые времена» – на аэродромах Албании появились самолеты НАТО, принимавшие участие в войне в Югославии.

В начале 1990-х гг. Турция и Албания заключили секретное соглашение. Согласно ему Турция перестроила всю инфраструктуру порта Влёра и фактически создала там свою военно-морскую базу.

Глава 10.
БАЗЫ В ЕГИПТЕ

Первый раз после Второй мировой войны советские корабли прибыли в порт Александрия в июне 1956 г. 11 июня там были переданы египтянам два эсминца пр. 30бис – «Сметливый» и «Современный».

С началом «шестидневной войны», 10 июля 1967 г., в Александрию прибыло сразу 13 советских кораблей из 14-й эскадры, в числе которых были крейсер «Дзержинский», БПК «Комсомолец Украины» и эсминец «Пламенный». Еще через два дня у Нового мола Александрии пришвартовалась плавмастерская ПМ-26.

В середине июня 1967 г. в Москве приняли решение сформировать на Средиземном море 5-ю оперативную эскадру. 14 июля Главнокомандующий ВМФ подписал приказ № 0195, в котором говорилось: «С сего числа считать сформированной для несения боевой службы на Средиземноморском театре 5-ю Средиземноморскую эскадру кораблей ВМФ СССР. Место дислокации – Средиземное море».

Тут следует заметить, что к середине 1960-х гг. в ВМФ сложилась новая форма поддержания сил в высшей степени боевой готовности в мирное время – боевая служба. Ее содержание заключалось в том, чтобы мероприятиями и действиями флота, проводимыми по единому замыслу и плану, предотвратить внезапное нападение или ослабить до минимума возможные ракетно-ядерные удары ВМС США и НАТО. Эта цель могла быть достигнута при своевременном обнаружении атомных подводных лодок с баллистическими ракетами и авианосно-ударных соединений противника и уничтожении первых до старта ракет, а вторых – до массового подъема палубной авиации в воздух. Заблаговременное развертывание части боевых сил ВМФ в определенных акваториях морей и океанов для немедленного их применения в случаях неконтролируемого развития военно-политических кризисов стало объективной необходимостью.

В 1968 г. для обеспечения кораблей 5-й Средиземноморской эскадры в портах Александрия и Порт-Саид на правах аренды было организовано хранение топлива и масел, которые доставлялись туда вспомогательными судами. В состав 5-й эскадры входило несколько судов обеспечения, сведенных в 52-е оперативное соединение.

В этот же период в военном порту Александрия на арендованном причале на постоянной основе находились суда дивизиона судов обеспечения в составе плавмастерской, водоналивной самоходной баржи (500 тонн), морского буксира, водолазного бота и несамоходного плавсклада. Этот дивизион должен был проводить межпоходовые ремонты подводных лодок, обеспечивать их материальными запасами, организовывать отдых личного состава подводных лодок, а также обеспечивать продовольствием, водой и другими запасами корабли боевой службы, заходящих в порт.

Советские дизельные и атомные подводные лодки с 1968 по 1974 г. проходили малый ремонт на заводе «Торсана Бохарел» в Александрии.

Кроме Александрии и Порт-Саида наши корабли в Египте базировались на небольшой порт Мерса-Матрух в 240 км к западу от Александрии. Замечу, что с арабского название порта переводится как «Брошенный якорь».

Для обеспечения кораблей малого водоизмещения в Мерса-Матрух были установлены две секции плавпричала ПЖ-61, у которого постоянно находился Плавсклад-7 Тыла Черноморского флота. Периодически там находился морской буксир и водолазный бот. На плавскладе хранились продовольствие, шкиперское имущество и регенерация, которые систематически пополнялись судами вспомогательного флота. В Мерса-Матрух обеспечивались тральщики, малые противолодочные и сторожевые корабли. Кроме того, в Мерса-Матрух периодически заходили суда с малой осадкой (рефрижераторы, танкер «Руза», морские водоналивные баржи и буксиры). Они принимали с плавсклада продукты, воду, масла и другие материальные средства для обеспечения ими кораблей в восточной части Средиземного моря.

В 1969 г. командование советского флота приняло решение о вводе ракетных катеров и МРК на Средиземное море. Они должны были нести боевую службу на Средиземном море во взаимодействии с ракетными кораблями.

В августе 1970 г. в Мерса-Матрух пришла плавучая ракетно-техническая база ПРТБ-33.

В августе 1972 г. из Севастополя вышли ракетные катера Р-83 и Р-84, а также ПРТБ-13. Корабли заходили в Мерса-Матрух и Тартус.

Стоит поподробнее рассказать о базировании в Египте советской морской авиации.

В марте 1968 г. между СССР и Египтом было достигнуто соглашение о размещении на территории ОАР авиационной группы морской авиации в составе шести самолетов Ту-16Р для ведения разведки в Средиземном море в интересах обеих стран. Согласно договоренности первоначальная численность этого подразделения, получившего название «90-я отдельная дальне-разведывательная эскадрилья особого назначения» (90 ОДРА ОН) с базированием на аэродроме Каир-Вест, составила 130 человек.

Дальнейшее комплектование группы морских разведчиков производилось на базе 943-го морского ракетоносного авиаполка (МРАП) ВВС ЧФ, дислоцированного в поселке Октябрьское.

Первоначально эскадрилья подчинялась непосредственно главному военному советнику министра обороны ОАР генералу П.Н. Лащенко, но при необходимости переходила в оперативное управление КП 5-й эскадры, который размещался в Александрии.

12 апреля 1968 г. первые самолеты Ту-16Р под командованием подполковника Морякова из Североморска-1 перелетели на египетскую авиабазу – аэродром Каир-Вест.

К концу октября 1968 г. туда перелетели шесть Ту-16Р из состава 967-го ОДРП Северного флота.

Летом 1968 г. на аэродром Каир-Вест перебазировались два самолета Ан-12РР из 912-го ОТАП ВВС СФ.

Для справки. Ту-16Р – версия бомбардировщика Ту-16, на который были установлены РЛС РБП-4 или РБП-6, которые могли легко обнаруживать крупные надводные корабли на дистанции 150—180 км, что позволяло осуществлять целеуказание ракетоносцам Ту-16КС. Позже на Ту-16Р начали устанавливать станции радиотехнической разведки СРС-1 и СРС-3.

Ну а Ан-12РР – версия транспортного самолета Ан-12, на которой были установлены станции радиотехнической разведки «Квадрат» и «Ромб», а также радиоразведки «Вишня». Всего на службе состояло восемь Ан-12РР, по два на каждый флот.

Весной 1970 г. эскадрилья полностью перешла в распоряжение командования Черноморского флота. Разведчики Ту-16Р парами выходили на Средиземное море, а иной раз на Красное для слежения за кораблями НАТО. Основной целью эскадрильи были авианосные ударные группы 6-го флота США в Средиземном море во главе с флагманом – авианосцем «Индепенденс».

С появлением в составе эскадрильи самолетов, оборудованных станцией радиотехнической разведки СРС-4 («Квадрат-2»), в интересах арабской стороны советские Ту-16Р занимались радиоперехватом и обнаружением израильских РЛС.

Из-за того, что аэродром Каир-Вест находился на расстоянии более 200 км от побережья, в июне 1969 г. самолеты Бе-12 и Ан-12РР были перебазированы на аэродром Мерса-Матрух.

19 августа 1968 г. три летающие лодки Бе-12 из 318-го ОПЛАП ЧФ через Венгрию и Югославию перелетели на аэродром Каир-Вест, где вошли в состав 90-й ОДРАЭ ОсНаз. Позже самолеты отряда были перебазированы на аэродром Мерса-Матрух. Оттуда экипажи выполняли вылеты на поиски подводных лодок в Средиземном море в интересах командования 5-й оперативной эскадры.

Уже через неделю после прибытия экипажи самолетов Бе-12 в условиях африканской жары приступили к выполнению поставленных перед ними задач. Вылеты обычно проводились в утренние часы. Все вылеты осуществлялись парой самолетов. Максимальное удаление районов поиска от аэродрома базирования составляло 350—400 км.

В октябре 1968 г. были обнаружены две первые иностранные субмарины в Средиземном море. За первой слежение производилось 1 ч. 37 мин., за второй – 48 минут.

Поскольку аэродром Каир-Вест находился на расстоянии более 200 км от побережья, по договоренности с арабской стороной Бе-12 перебазировали на аэродром Мерса-Матрух.

Всего было произведено 165 самолетовылетов, в том числе на поиск подводных лодок – 101 вылет, на обеспечение кораблей 5-й эскадры – 55 вылетов, на испытания поисковой аппаратуры по теме «Гагара» – 9 вылетов.

В марте—апреле 1970 г. данный отряд Бе-12 принял участие в стратегических маневрах «Океан», выполняя вылеты в Средиземное море.

В июне 1971 г., после прибытия на аэродром Мерса-Матрух самолетов Ил-38 24-го ОПЛАП ВВС СФ, отряд самолетов Бе-12 318-го ОПЛАП покинул Египет и вернулся к месту постоянной дислокации.

В сентябре 1970 г. два самолета Ил-38 из 24-го ОПЛАП с опознавательными знаками ОАР сели на аэродроме Мерса-Матрух и через несколько дней приступили к поисковым действиям. В июне 1971 г. прилетела еще пара Ил-38. С применением самолетов Ил-38 границы районов поиска значительно расширились.

Работа экипажей Ил-38 началась не с поиска подводных лодок в глубинах Средиземного моря, а с попытки обнаружить израильские ракетные катера на переходе из Франции. Задача решалась по просьбе руководства ОАР. Катеров на переходе не обнаружили, и, судя по всему, их переход закончился успешно.

Самолеты Ил-38 иногда производили длительные разведывательные полеты на большой высоте, выходили в Тирренское море и доходили до острова Монтекристо (между Италией и Корсикой). Добытая экипажами Ил-38 информация представляла большую ценность для командования 5-й эскадры.

Следует заметить, что аэродромы, на которых базировалась советская авиация, и базы кораблей с февраля 1970 г. по июнь 1972 г. прикрывались советской же ПВО.

Так, порты Александрия и Мерса-Матрух с воздуха прикрывались советскими истребителями МиГ-21. «Как первый этап взаимодействия с самого начала боевых действий наших войск была налажена и периодически действовала организация выполнения кораблями эскадры задач радиолокационного дозора (РЛД) в интересах КП наших и египетских войск ПВО и ВВС. Корабль РЛД с трехкоординатной РЛС (обычно БПК проекта 61) выдвигался в район севернее Порт-Саида и по специальной разработанной штабом эскадры сетке квадратов ПВО передавал донесения о пролетах израильской авиации из морского сектора (собственно, ради египтян пришлось разработать эту сетку, отказавшись от "общесоюзной" сетки ПВО). Как отмечалось командованием наших войск и египетской стороной, это значительно увеличивало дальность ("руку") предварительного (предупреждающего) обнаружения следующих над морем групп израильской авиации, совершающей налеты на объекты АРЕ.

В дальнейшем было установлено тесное взаимодействие с КП ЗРБР и ЗРДН, непосредственно осуществляющими зенитное огневое прикрытие кораблей эскадры в гавани Александрии. Эту задачу выполняли два ЗРДН: восточный – с одного из центральных городских пляжей Александрии (прямо в центре города в районе фешенебельного отеля Сан-Стефано, на глазах "отдыхающей публики" и иностранных туристов. Здесь же, наверняка, дневали и ночевали постоянно не один израильский шпион или соглядатай. И западный – тоже с пригородного пляжа (местечко Агами). Третий дивизион позднее прикрывал гавань и аэродром небольшого порта Матрух, куда с июля 1970 года заходили наши корабли среднего и малого водоизмещения и вспомогательные суда, а также базировались самолеты морской противолодочной авиации Бе-12, и периодически Ил-38, Ан-12, Ан-24»[75]75
  Заборский В.В. ПВО: Защищая воздушное пространство над «нашим» морем // На острие глобального противостояния. 5-я Средиземноморская эскадра ВМФ СССР на защите державы в эпоху «холодной войны». Севастополь, 2012. С. 605.


[Закрыть].

Задачу прикрытия кораблей эскадры в море истребительной авиацией выполняла 108-я истребительная бригада 35-й отдельной истребительной эскадрильи (фактически полк МиГ-21 – 30—40 самолетов) с аэродрома Джанаклис близ Александрии.

Прикрытие осуществлялось по заявкам КП эскадры способом «дежурства на аэродроме» (иногда «дежурства в воздухе») одного-двух звеньев истребителей. На период прикрытия радиосвязь КП бригады с КП эскадры, если флагманский корабль эскадры действовал в зоне прикрытия. По сигналу с КП эскадры через 3—5 минут в небе появлялись советские истребители, но с египетскими опознавательными знаками на крыльях. Такая организация действовала устойчиво, без сбоев весь период пребываний советской истребительной авиации в Египте.

25 мая 1970 г. сухогруз «Демьян Бедный» доставил в порт Александрию личный состав и материальную часть 1058-го отдельного зенитно-ракетного дивизиона. Двумя железнодорожными эшелонами дивизион был отправлен в Мерса-Матрух, где 31 мая 1970 г. заступил на боевое дежурство.