Текст книги "Генерал-губернатор (СИ)"

Автор книги: Александр Башибузук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

После чего вышел из кабинета консула, оставив его в полностью расстроенных чувствах. И поделом. Теперь гребаные бриташки немного угомонятся. Пока будут идти согласования, я выиграю порядочно времени. Ну а дальше посмотрим. Я не против поиграть.

Вернувшись в поместье, я опять встретился с Савинковым.

– У меня уже сложился примерный план действий, – эсер пожал мне руку. Выглядел он уставшим, но довольным и сосредоточенным.

– Не спали всю ночь, Борис Викторович?

Савинков безразлично пожал плечами, мол, пустяки.

– К сожалению, без решительных мер не обойтись, Александр Христианович, – продолжил эсер. – Записи я не вел, изложу порядок действий в устной форме.

– Прошу, Борис Викторович… – я присел и закурил.

– Итак, начнем, пожалуй, с РСДРП. Может показаться, что эта партия сейчас играет незначительное влияние, но, у них есть гигантский потенциал, и если вовремя не купировать…

Во время доклада, у меня даже мурашки по коже пошли. «Решительные действия» в понятии эсера, являлись банальным жесточайшим террором. Он планировал практически вырезать весь актив российских политических революционных сил; начиная от большевиков и заканчивая анархистами. От Ленина и Мартова до Керенского и Гучкова. Три тысячи распутных монашек! Всех, практически всех, более-менее значительных активистов. Свою партию социалистов-революционеров он собирался вообще проредить частым гребнем. Н-да, ну что тут скажешь. Если получится, будущее будет иметь совсем другой вид. Хрен его знает, к примеру, во что превратится партия большевиков, без Ульянова. Черт побери… страшно. Но, как говорится, голова боится, а руки делают.

– Плеханова и Струве трогать не будем, из них создастся легальная марксистская оппозиция в Думе… – чеканил Савинков. – Народным массам это понравится. Бухарин и Зиновьев – травоядные, пусть тоже пока живут. Они сами революцию не сделают…

Выслушав эсера, я мысленно поаплодировал ему.

– Ну что же, Борис Викторович, я одобряю ваш план. А сам, в свою очередь, займусь вашей легализацией. Но бундовцев пока не трогайте. У меня с ним связаны определенные планы. Они помогут нам сами того не ведая. Что до финансирования, пожалуй, сумму я оставлю открытой. В европейских банках будут открыты несколько счетов – доступ вы получите. Команду подбирайте по своему усмотрению. Если нужны будут узкоспециализированные специалисты – вам их предоставят. С документами прикрытия тоже решим. Что с вашими людьми? Вы с ними беседовали? Как с ними поступить? Отпустить или…

Савинков досадно поморщился.

– Увы… – по лицу эсера пробежала жесткая гримаса. – Вряд ли я смогу им полностью доверять. Кроме Соловьева. Остальных…

Он сделал значительную паузу.

Я про себя хмыкнул. Что тут скажешь. А еще несколько дней назад, ты раскололся из-за своих людей. А теперь, как только замаячила власть перед глазами, одним махом отправил их под нож. Сволочь ты Борис, Викторович. Редкостная мразь. Но нужная мразь. Ладно, делай свое дело. А там посмотрим. Загнанных лошадей на переправе пристреливают.

– Без вопросов. Теперь обсудим вопросы связи…

После разговора с Савинковым я долго сидел в своем кабинете и думал. Что я творю? И, главное, зачем? Нахрена мне все это надо? А если… если плюнуть на все пока не поздно? Сбежать в Америку, жить спокойно на своем ранчо в Техасе, разводить бычков и не забивать голову разной хренью. Но…

– Не смогу… – печально сообщил я бутылке перед собой. – Не смогу. Это буду уже не я. А посему, будь как будет. Итак, гражданин Николай Романов. Не буду спорить, возможно ты хороший человек по жизни, но очень скверный царь. И Россию угробить тебе я не дам. А почему, готовься освобождать место. Для кого? Для брата Михаила…

Глава 12

За предшествующую перед отправкой в Америку неделю ничего экстраординарного не случилось. Пресса как взбесилась, на разные лады костеря страну Восходящего солнца, дело доходило вплоть до прямых оскорблений нации и страны. Министр иностранных дел Франции даже вынужден был выступить с обращением, в котором почеркнул, что заявления прессы не имеют ничего общего с мнением правительства, выступающего с позиций искренних и конструктивных отношений с Японской империей. Ну а пресса… что с газетчиков возьмешь, Франция свободная страна; свобода слова и все такое.

Марсельских китайцев и прочих азиатов едва ли не полностью изъяли из обращения, полиция таинственно намекала, что напала на след и вот-вот раскроет преступление, но по моим данным расследование не продвинулось ни на шаг вперед.

Ну а я – я вымотался за эту неделю до такой степени, что едва не заработал нервный срыв – перед убытием из Франции пришлось проделать просто гигантский объем работы. Но справился и последний день решил провести дома, с семьей. Правда осталось еще одно нерешенное дело, к решению которого оная семья тут же меня принудила. Речь о гребаном сердечном дружке Мадины. Вынужден был согласиться. Дожали все-таки. Но категорически пообещал себе навеки отбить желание щенку засматриваться на нашу кровиночку.

– Ты предвзято относишься к нему, – мягко заметила Майя.

– Еще как предвзято! – недовольно буркнул я. – Что тут неясного? Стервец собрался хорошо устроиться за наш счет.

Я действительно не питал никаких иллюзий в отношении парня. Черт… как же сложно обстоит с этим делом в современности. В средневековье все было гораздо проще. Там все кандидаты на руку и сердце очень быстро становятся, как открытая книга. Достаточно узнать с кем и когда воевал, сколько поединков провел, какими землями обладает – и все. Любовь в список достоинств не входит, а желание улучшить свой статус и состояние посредством брака – общеупотребимо, вполне законно и понятно. А тут… ну какого черта этому салабону может понадобится от несмышленой девчонки? Конечно деньги и положение. Но только в нынешнее время это дурно пахнет. Особенно учитывая то, чем этот парень подрабатывал.

Может рассказать Майе и Мадине, как он зарабатывал денежку, окучивая богатеньких дам бальзаковского возраста? Вопрос сразу снимется. Хотя нет, это будет подло. Пойду другим путем.

– Ты не прав, Саша… – улыбнулась жена. – Он ничего не знает. Мадина же тебе говорила, кем представила нас.

– Да мало ли что она говорила. А если… если он уже успел ее соблазнить? Молодежь нынче спорая. Да я ему тогда…

– Нет, не соблазнил, – очень спокойно прервала меня Майя. – Я точно знаю.

– К его счастью… – я покосился на бутылку арманьяка. – И вообще, идиотская затея.

– Саша… – Майя погладила меня по руке. – Ты нервничаешь.

– Ничего я не нервничаю, – соврал я.

– Еще как нервничаешь, – хихикнула Майя. – Успокойся, Мадина гораздо сдержанней в этом плане чем я. На самом деле, она очень расчётливая и холодная.

– Да ладно? Куда сдержанней?

– К примеру, – застенчиво призналась Майя, – я сразу же влюбилась в тебя без памяти. Да-да, в того грязного и заросшего оборванца. И даже… – она смущенно потупилась. – Даже поцеловала тебя, пока ты лежал без памяти.

– Ну… я совсем другое дело… – я приобнял жену за талию и шепнул ей на ухо. – А что еще ты делала пока я был без сознания?

– Еще… – Майя спрятала лицо у меня на плече. – Еще когда мыла, посмотрела, как у тебя там все устроено. Хватит, ты вгоняешь меня в краску, больше не расспрашивай, все равно ничего не скажу.

– Вечером расскажешь… – Я поцеловал жену в висок и пообещал: – Хорошо, успокойся. Не съем я щенка. Я самодур, конечно, но только до определенных пределов. Просто хочу быть уверен, что он любит Мадину и сможет ее защитить. Если нет – не обессудьте. О, кажется приехал…

К воротам имения подъехала скромная пролетка из которой десантировался худощавый высокий парень в костюме и с небольшим букетом цветов в руках. Растерянно проведя взглядом по высокому каменному забору и украшенным кованными завитушками воротам, он замялся и сделал шаг обратно к экипажу.

– Вот-вот, вали восвояси салабон… – буркнул я с надеждой.

– Нет, не уедет, даже не надейся, – прыснула Майя. – Какой же ты редкостный ревнивец и самодур, Саша.

– На том и стоим. Не самые плохие качества, – увидев, что пролетка уехала, а сердечный дружок Мадины остался, я про себя ругнулся. – Черт… упорный щенок…

Но не все еще потеряно. Сейчас свою любовь увидит и ретируется. А если останется, сразу станет понятно, какого хрена сюда приперся. Я бы в его положении отвалил.

По дорожке к воротам прошла Мадина в сопровождении пары гувернанток и двух дюжих охранников с лупарами. Я специально велел приемной дочери одеться в шикарное платье и навесить на себя кучу драгоценностей. Значитца, чтобы кандидат сразу понял, с кем имеет дело. Мад сначала сопротивлялась, но потом вняла и исполнила просьбу. И теперь она выглядела шикарней, чем какая-нить принцесса из среднестатистической королевской семьи.

Калитка отворилась – гость узрел свою зазнобу. Охранники и служанки тактично убрались подальше, а между молодой парочкой произошла бурная сценка. О чем они говорили, я не слышал, но, судя по экспрессивным жестам, разговор проходил на повышенных тонах. Парень порывался сбежать, Мадина топала ножкой – в общем, все выглядело довольно забавно.

– Да вали уже! – посоветовал я кандидату. – Вали, не трать свое и чужое время.

– Нет, не уйдет, – улыбнулась Майя.

– Уйдет!

– Нет.

Жена оказалась права. После непродолжительных переговоров, Мад с избранником поладили и направились к особняку.

– Черт, слабак! Все-таки дал себя уговорить, стервец! Значит специально изображал оскорбленную невинность! Что, навстречу? Еще чего не хватало. В гостиной встретим.

Надо сказать, при ближайшем рассмотрении, Николя Кассель оказал на меня самые благоприятные впечатления.

Одет аккуратно, костюмчик недорогой, но подобран со вкусом. Лицо симпатичное, но в меру, в самый раз для мужчины, взгляд открытый, фигура спортивная, подтянутая. Держался с достоинством, спокойно, хотя чувствовалось, что парню здорово не по себе. И еще, в нем просматривалась тщательно замаскированное презрительное превосходство к богатеньким изнеженным нуворишам, которыми, все сомнения, он нас считал.

– Александр де Лавардан… – сухо представился я.

– Николя Кассель… – в голосе парня тоже проскользнули сухие неприязненные нотки, мало того, он чрезмерно крепко пожал мне руку, как для приветственного рукопожатия. Уж не знаю, намеренно, либо машинально. Но я сдержался и не ответил, хотя очень хотелось сломать ему кости.

После положенных формальных приветствий общение продолжилось за столом. Майя была мила и приветлива, Мадина по большей степени искренне смущалась, а Николя по-прежнему прекрасно держался, не юлил, отвечал на вопросы честно и открыто и, самое главное, не старался нам понравится. Словом, уверенно набирал баллы. Впрочем, несмотря на положительные впечатления, я так и не смог перебороть неприязнь к нему.

И без лишних экивоков решил перейти к решающей проверке. Проверке делом. Признаюсь, уговорить Майю и Мадину на предстоящее действие стоило больших усилий, но я был категоричен. Слова – это не более чем слова. Сыграть можно что угодно и кого угодно. И только экстремальная ситуация может вскрыть человека, вывернуть его нутро наизнанку.

По себя злорадно улыбнувшись, я нажал кнопку под столом. Вот теперь глянем на твое истинное лицо щенок…

Жать долго не пришлось.

Через несколько секунд во дворе поместья раздались дикие вопли, прервавшиеся грохотом выстрелов.

– Господи! – испуганно охнула Мадина. – Что случилось папочка?..

– О мой муж!!! – Майя экспрессивно заломила руки.

Сестры очень талантливо отыгрывали свою роль.

Николя растерянно на меня уставился.

– Месье де Лавардан…

– Спокойствие, только спокойствие! – уверенно заявил я. – Не стоит беспокоится, мы под надежной охраной.

С последним моим словом дверь с треском распахнулась, а в гостиную ввалился сплошь залитый кровью Педро.

– Хозяин… – прохрипел баск и, зажимая окровавленными руками горло, рухнул навзничь.

А следом за ним ворвались… ворвались Лука и Тайто.

– Ебать-колотить, тудыть его в качель!!! – свирепо рычал Мудищев, как пушинкой потрясая пулеметом Гочкиса. За поясом у великана торчала здоровенная мясницкая секира. Мощный обнаженный торс сплошь опоясывали ленты от пулемета Максима. Лохматая папаха, широчайшие малиновые штаны и сапоги с загнутыми носками завершали образ.

– У-у-у-ы-ы-ым… – Тайто размахивал кривым турецким ятаганам и массивной итальянской скьявонеской, в зубах он держал кривой кинжал, а за кушаком у айна торчали два кремневых дуэльных пистолета. В своем драном полинялом домашнем халате и трапперской енотовой шапке с хвостом, Тайто смахивал на какого-то бродячего дервиша.

Смотрелись неразлучные друзья довольно свирепо, но несколько карикатурно. Правда Николя подвоха не заметил и проникся до глубины души. Что и неудивительно, на просвещенных европейцев, подобный антураж всегда действовал и действует убойно. Как бы это странно не звучало, они до сих пор уверены, что разбойники так и выглядят.

– Кто это… – одними губами прошипел паренек, не отрывая глаз от великана и айна.

– Moldavane… – подрагивая голосом, шепотом ответил я. – Moldavskiye kazaki!!! Молдавские казаки-метросексуалы. Свирепые головорезы! Их сюзерен хан Бандарлог сватает Мадину, а мы не отдаем ее. От сего кровная вражда. Сидите смирно…

– Молчать! – гаркнул Лука и бабахнул кулачищем по столу.

Майя и Мадина синхронно заверещали, но после того, как Тайто погрозил им ятаганом, разом заткнулись.

– Ты кто такая? – грозно вопросил айн, приставляя кинжал к горлу Николя. – Зачема пришла дырка?

– Он спрашивает, кто вы такой… – перевел я. – И предлагает уйти, если вы не принадлежите к нашей семье… – и добавил, подпустив трагизма в голос. – Уходите, хоть вы останетесь в живых…

Мудищев вовремя удачно подыграл.

Состроив кровожадную рожу, он отвесил легонький подзатыльник парнишке и проревел:

– Жопу порву, сосунок…

После чего приставил ствол пулемета к его голове.

Николя судорожно сглотнул и быстро помотал головой:

– Я не уйду, месье де Лавардан. Я не брошу Мадину…

«Дурак, – хмыкнул я про себя. – Ой дурачина… но смел, ничего не скажешь. Ну да ладно, приступим в второй части Марлезонского балета…»

Дальнейшие события произошли согласно тщательно режиссированного плана. Не даром я весь вчерашний вечер репетировал спектакль.

Нас с Николя привязали к стульям, пообещав зарезать чуть позже, а Мадину с Майей утащили из комнаты.

– Дерьмо… – зарычал паренек, судорожно пытаясь освободится. – Это… это бред какой-то! Куда их потащили?

– Не знаю… – я тишком распустил незатянутые узлы, сбросил с себя веревки и освободил жениха Мадины. – Уходим, женщин уже не спасти! Их увезут в Тартарию! В гарем! Но мы обратимся в полицию. В окно! Спасемся!

– Что?

– Да, да, в полицию! Они нам помогут! – убежденно закивал я.

– Да вы с ума сошли! – зашипел парень. – А как же ваша супруга? Как Мадина?

– А что мы можем? – я закрыл руками лицо и всхлипнул.

– Гребаный слюнтяй!!! – презрительно процедил Николя. – Все вы богатеи такие. Я сам спасу женщин! Есть у вас какое-нибудь оружие?

– Оружие? – я вздрогнул и зашарил взглядом по сторонам. – Кажется где-то было… но я никогда не стрелял в людей… – после чего вытащил из ящика шкафчика револьвер и протянул его парнишке.

– Вы идиот! – Николя взял оружие и сплюнул. – Вали отсюда слюнтяй. Я сам справлюсь…

– Нет, нет, я с вами… – торопливо зашептал я и схватил кочергу. – Только вы идите первым…

– Куда, где они могут быть? – Николя непочтительно ткнул меня в плечо.

– Наверное… в моем кабинете. Там хранятся наши фамильные сокровища. Бандарлог давно на них зарится…

– За мной… – паренек умело проверил патроны в барабане револьвера и решительно двинулся по коридору.

Слуг я заранее разогнал по норам, так что по пути нам никто не встретился. А вот на подходе к кабинету случилась маленькая накладка. Вернее, не маленькая, а уж вовсе огромная. Короче, все пошло не по плану.

Из-за закрытых дверей кабинета послышался заливистый дружный хохот. Смеялись Мадина и Майя. Им вторили Тайто и Лука.

– Что это? – Николя недоуменно нахмурился.

Я чертыхнулся про себя и молча пожал плечами.

– Дерьмо…

Прежде чем я успел удержать парня, он ринулся к кабинету и распахнул двери.

Картинка открылась очень занятная. Свирепые похитители и несчастные пленницы, мало того, что дружно ржали, так еще собирались заняться распитием спиртных напитков. Лука как раз открывал бутылку шампанского.

– Ебать… – смущенно охнул Мудищев. – Дык, Христианыч, мы думали, что дрыщ того… спужался и того, свалил…

– Ага… – поддакнул Тайто. – Уже убежала…

– Как это понимать? – свирепо поинтересовался Николя у Мадины.

Она просто молча закрыла обеими руками себе рот и нервно всхлипнула.

Тогда парень переключился на меня.

– Как это понимать, месье де Лавардан?

– Да как хочешь, так и понимай… – хмыкнул я.

– Вы меня разыграли?

– А на что это еще похоже? – иронично поинтересовался я. – Только не пытайся палить, патроны все равно пустые.

– Да я вам морду набью! – зарычал Николя.

– Ну-ну, попробуй, щенок…

Вот честно, того, что парнишка решится меня ударить, я даже не ожидал.

И сильно ошибся.

Николя в отличном стиле засадил мне в голову с правой.

Спасли инстинкты, я прикрылся плечом и нырнул ему под руку, парнишка провалился и тут же встретил своей челюстью мой левый кулак. Вот честно, бить я не хотел, сработал на автомате. Н-да. Вот и познакомились…

Звонко щелкнули зубы, Николя всхлипнул и, как подкошенный рухнул на вощеный паркет.

– Что? – огрызнулся я в ответ на осуждающий взгляд жены. – Я не хотел, оно само получилось…

– Выживет, – неожиданно спокойно констатировала Мадина. – Еще чего не хватало, на будущего тестя бросаться.

– Тестя? – в один голос переспросили мы с Майей.

– Ну да… – невозмутимо заметила девушка. – Мама, папа, я решила взять его себе в мужья. И не надо на меня так смотреть, я пока еще не в положении…

– Дурдом, блядь! – потерянно выдохнул я, ругнулся еще раз и присел рядом с начинающим приходить в себя Николя. – Очнулся, зятек? Во-от, молодец. А сейчас вставай, будем знакомится по-настоящему. Майя, распорядись подать легкую закуску ко мне в кабинет. И пока оставьте нас наедине…

Когда все вышли, я сунул парню в руку бокал с арманьяком.

– Сразу предупреждаю, еще раз рыпнешься, вообще башку отобью. С богатеньким слюнтяем, ты слегка перепутал, сынок. Надеюсь ты это уже понял?

Николя потер подбородок и угрюмо кивнул.

– Вот и славно. Да, разыграли, хотели проверить. Да, зашло слегка далеко. Но поставь себя на мое место.

– Я понимаю, что не ровня вам по своему положению в обществе… – потерянно пробормотал парень.

– Дурачок… – я подлил ему в бокал арманьяка. – Думаешь, я всегда был богатым? Все что у меня есть, я заработал своими руками. И пролил немало крови и пота, уж поверь. Так что твое положение меня меньше всего заботит. А вот твое времяпровождение с богатыми дамочками за деньги – очень даже.

– Так вы все знаете? – парень исподлобья обреченно на меня посмотрел.

– Конечно, знаю. А ты что думал?

– А почему не рассказали Мадине? Это был бы самый простой способ со мной покончить.

– Потому, что ты помогал из этих денег своей семье и платил за обучение в университете, а не спускал в борделях. Хватит трястись, не сдам я тебя. Надо будет, сам глотку перережу, но Мадине ничего не расскажу. Так, пей и рассказывай, как ты дошел до такой жизни. И не забудь упомянуть о том, как собираешься обеспечивать мою дочь. Зятек, ха-ха!..

Глава 13

По результатам собеседования я добро на Николя. Пусть женихается, почему бы и нет? Парнишка волевой, ершистый, со стержнем внутри и явно не дурак. Вдобавок любит Мадину. Ну а пустые карманы – дело поправимое.

Впрочем, сразу вводить его в семью не стал. Мад у нас девица своенравная и местами сумасбродная, вдруг перелюбит и что тогда? Тем более, что мы уезжаем хрен его, знает насколько. Так что, успеется. А пока я дал парню время на то, чтобы он сделал правильный задел для своего развития – устроил на практику в адвокатскую контору к мэтру Лафаржу, а для поддержания штанов пристроил помощником управляющего в свою контору по страхованию каботажных перевозок. Естественно, при этом поместил под строжайший присмотр. А дальше посмотрим. Опять же, проверка временем тоже будет нелишней.

Мадина было наладилась причитать, девице очень хотелось иметь женишка под боком, но не преуспела и быстро смирилась. В общем, все уладилось к всеобщему удовольствию.

Ну а мы – мы убыли в Америку. Я подсознательно ждал каких-нибудь пакостей до самого отплытия, но они, к счастью, не случились. Переход произошел штатно, даже погода вела себя пристойно.

Америка… Так получилось, что в Америке я побывал в трех разных эпохах. В свою бытность Александром Лемешевым я часто приезжал сюда на соревнования, затем какого-то черта поперся на континент в ипостаси Арманьяка, а сейчас Североамериканские Соединенные Штаты являются основной площадкой для моей деятельности. Почитай второй дом, после Франции.

Так вот, современные Соединенные Штаты мне дико не нравились по совокупности причин, одна из которых гребаная, насквозь ложная, квазитолерантность.

В пятнадцатом веке здесь нечему было нравиться, так как никакой цивилизации даже в проекте еще не было; редкие дикие аборигены и природа, больше ничего.

А вот сейчас… сейчас я чувствую себя в дома. Все стоит на своих местах, даже народ совершенно другой, более честный, настоящий и в чем-то даже похожий в своей ментальности на русских.

– Готов, Генри?

– Всегда готов! – Форд опустил очки-консервы на глаза и с серьезной мордой отдал мне честь, отмахнув кистью в кожаной краге возле виска.

Клацнула кнопка стартера. Мотор чихнул несколько раз и тут же истошно взвыл. Лопасти винта размазались в призрачном ореоле. Я опустил рычаг стояночного тормоза и прибавил оборотов. Корпус дернулся задрожал, словно гончая на поводке…

Да, испытываем очередное творение моего сумрачного гения. Банальные аэросани с тандемным расположением посадочных мест. Впереди стрелок с пулеметом на турели, за ним водитель. Корпус из клееной фанеры на каркасе из стальных труб, стосильный бензиновый движок в гондоле, двухлопастный винт и четыре металлические лыжи, каждая на независимой подвеске из телескопических пружинных амортизаторов. Нос и борта частично бронированы, посадочные места открытые. Управление с помощью руля, через систему рычагов и тросов, поворачиваются все лыжи разом. Не бог весть что, но по нынешним временам настоящее вундерваффе. Опыты с аэросанями уже многие производят, но готовый к производству образец есть только у нас. Вот только для испытаний не очень подходящий момент, снегом еще даже не пахнет, но мы пока катаемся на покрытом густой травой лугу, так что все получается, правда через заезд приходится менять лыжи. Но это мелочи, главное агрегат работает и хорошо работает, три тысячи молдавских казаков-хипстеров!

Я прибавил оборотов и слегка скорректировал курс. Корпус затрещал, мотосани накренились, но тут же выпрямились и помчались вдоль огневого рубежа.

Форд приник к пулемету. Бешено задергался ствол Кольта, струйка пустых гильз взлетела в воздух. Вой движка почти заглушил выстрелы, и они слышались как стрекот швейной машинки. Перед фанерными мишенями на пригорке выплеснулся частый рядок пыльных фонтанчиков.

«Мазила… – весело подумал я. – Хотя не помешает присобачить какую-нить приспособу для стрельбы на ходу к прицелу присобачить. И да, хренов Кольт – в задницу, вместо него Максимку или датскую трещотку поставим…»

Но додумать мысль не успел, неожиданно что-то громко и пронзительно скрипнуло с правой стороны.

Все вокруг пошло кувырком, треск, грохот, а уже через мгновение я обнаружил себя висящим вниз головой в привязных ремнях.

– Твою же мать… – дернул за замок, быстро работая руками и ногами выполз из обломков корпуса и заорал. – Генри!

Закрутил башкой по сторонам и с облечением обнаружил своего стрелка в десятке метров правее. Форд стоял в коленно-локтевой позиции и остервенело пытался выкашлять пыль из легких. Судя по всему, его просто выбросило из машины.

– Жив, черт бы тебя побрал.

– А что со мной станется… – на чумазой роже Генри расплылась широкая улыбка. – Меня еще надо постараться угробить…

– Красавчик! – я ухватил его за воротник кожаного реглана, поставил на ноги из кармана фляжку с арманьяком. – Ну, с почином…

– Иди ты с твоим пойлом… – болезненно кривясь, фыркнул Форд и полез рукой к себе за пазуху. – Я лучше свое…

Мы выпили, дружно выругались, шугнули подбежавших ассистентов и побрели к аппарату.

Очень быстро выяснилось, что на полном ходу лопнула стойка правой задней лыжи. Правда, каким-то чудом конструкция почти полностью уцелела, хотя со стороны аэросани смотрелись страшновато. Мы с Генри тоже обошлись только ушибами с ссадинами.

– Ерунда… – отмахнулся Форд. – Подвеску усилим позже. Но и в таком виде уже можно представлять военному ведомству.

– Отлично. Поговорю на днях с генералом Портером из военной комиссии… – я хлопнул промышленника по плечу. – Представим сразу машину огневой поддержки, грузопассажирский с прицепом и санитарный вариант. И гражданскую версию тоже пусть готовят.

Форд кивнул.

– Да, почтовая служба заинтересуется, да и в частные руки будут брать, особенно на севере. Думаю, дело выгорит.

– И главное, ставь мой личный заказ на конвейер в первую очередь. Мы с тобой обсуждали количество и спецификацию.

– Сделаем. Вот только, наверное, с личными испытаниями закончим… – Генри потер расквашенную скулу. – Ты мне нужен живым и здоровым, Александр.

– А ты мне, Генри…

Не соврал, наш союз с Генри Фордом получился очень полезным и плодотворным. Да и вне работы мы с ним вполне ладили. Человек он сложный, со своими тараканами в голове, но мне это абсолютно не мешает считать его другом. Хотя в первую нашу встречу очень хотелось разбить ему голову.

Меня с Фордом специально свели по моей просьбе. Встретились в ресторане, разговор не клеился, тогда я взял салфетку и быстро начертил примитивную схему сухого однорядного сцепления и подсунул ее автопромышленнику. Слово за слово, обсуждая рисунок мы чуть не разругались вдрызг, но уже вечером за бутылкой виски решили вопрос моего паевого участия и партнерства в компании Форда.

– Что у тебя на сегодня, Алекс? – поинтересовался Форд по пути с полигона.

Я чиркнул ребром ладони по горлу.

– Даже не спрашивай.

И в этом случае не соврал. Будни в Америке ничем не отличались от моей французской повседневности – сплошна работа, мать ее ети. А с учетом того, что операция по возвращению в Россию вступила в заключительную фазу, домой я вообще появляюсь заполночь. На что Майя спокойно относится к моей постоянной занятости, но и она уже начала рычать. Так… что у меня дальше по плану? Сначала домой, там приведу себя в порядок, затем… затем встреча с Шиффом.

Да-да, с тем самым банкиром Якобом, а точнее Джейкобом Шиффом, который, сука такая, кредитовал Японию во время войны с Россией и продолжает ее кредитовать. И который, на данный момент, полным ходом разжигает революционное движение в империи. Отъявленный русофоб, личный враг династии Романовых, неутомимый борец за права евреев и вообще, редкостная сволочь. Хотя в уме и последовательности ему не откажешь, тут не поспоришь.

Формальная причина категорической враждебности Шиффа к России – защита якобы угнетаемого еврейского населения. На самом деле, все гораздо сложней. Реальная цель – свержение самодержавия и устранение России с политической арены. Что, в конце концов, с его прямым участием и свершится, повергнув страну в пучину страшных бедствий. В его прямой причастности к революции я совершенно уверен, доказательств вагон и маленькая тележка. Да тут и особых доказательств не надо, достаточно глянуть сколько евреев среди лидеров революционного движения. А Лейба Бронштейн, он же Троцкий, один из главных идеологов революции, вообще родственник Шиффа по линии русских банкиров Животовских. Но не суть.

Моя задача – как минимум хотя бы частично нивелировать момент участия Шиффа. Как максимум – использовать этого гребанного банкира и его подопечных в своих целях.

Признаюсь, сначала хотел банально отправить его на тот свет. Но потом понял, что таким образом ничего не выиграю. Пришлось подходить к делу гораздо более сложным путем. Хотя от физического устранения фигуранта все-таки окончательно не отказался. Нет человека, нет проблем – эта аксиома всегда актуальна. Но сначала попробую решить вопрос миром.

Доковыляв до машины, я приказал Тайто везти меня домой. Самому садится за руль категорически не хотелось – крушение не прошло даром, ныло все тело, а голова гудела как пустая бочка.

– Не бережешь ты себя Християныч… – осуждающе покачал головой Лука. – Ну кося… – великан осторожно подсунул мне под бок свернутый плед. – Во-от, так сподручней будет. Щас сапоги еще сниму. Тяпнешь песярик? – он извлек из автомобильного бара бутылку.

Я поколебался и отрицательно качнул головой. Выпить хотелось, но остаток дня предстояло столько сложных дел, что дурманить голову спиртным не стоило. Ежели что, приму как лекарство уже перед сном.

– Ну как хошь… – охотно согласился великан и хлопнул Тайто по плечу. – Гони мелкий домой, тока осторожней, знаю я тебя…

Айн молча откозырял и газанул с места.

– Да я тебя, мелочь пузатая!.. – гневно зарычал Мудищев. – Ишь…

– Сама пузатая…

Я жестом приказал неразлучной парочке заткнуться и опять погрузился в размышления.

Итак, «еврейский вопрос» в России. Как уже говорил, он уже давно дошел до точки кипения. А если точнее, его искусственно подогрели, такие как Шифф, черт бы его побрал. Сам я всегда прекрасно относился к евреям, как в современности, так и в Средневековье. И тем более сейчас. Среди иудеев всегда было много моих друзей и соратников. Было и будут еще.

Сейчас в России проживает более половины евреев всего мира; не буду спорить, они действительно находятся в более ограниченных правах по сравнению с другим населением, но понятие «угнетения», которым оперируют «защитники» наподобие Шиффа, сильно преувеличено.

Но тут надо сделать экскурс в историю. Либерализация юридических норм по отношению к еврейскому населению началась еще в правление Александра II. Тогда была ликвидирована черта оседлости* для наиболее зажиточных представителей иудеев – купцов первой гильдии и иностранцев.

черта оседлости – в Российской империи с 1791 по 1917 год (фактически по 1915 год) – граница территории, за пределами которой запрещалось постоянное жительство евреям.

При нем же, если не ошибаюсь, в тысяча восемьсот шестьдесят первом году, евреи получают право устраиваться на государственные должности. В шестьдесят пятом, уже все ремесленники-евреи и их семьи могут переселяться за черту оседлости, а в тысяча восемьдесят шестьдесят седьмом году такие привилегии получают и все, отслужившие в армии.