Текст книги "Ради жизни над землей. Воздушный авианосец"

Автор книги: Александр Баренберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 12

Пара разведчиц, вылетевшая в ближайший лагерь союзников за помощью вечером первого дня, вернулась только через двое суток. Зато не одна – за двумя попугаями в полутьму лиственного укрытия одна за другой влетели десять боевых пар «ангелов». Полное отделение, однако. Судя по вооружению – из числа созданных мной противодирижабельных отрядов. Только в отличие от первого такого отряда – все до единого имеют при себе трофейные карабины. Ну, после стольких сваленных дирижаблей-то…

Значит, не распалось без меня боевое содружество! Анаэль, сидя в этой глуши, ни черта толком не знала о текущем состоянии дел на фронтах и удовлетворить мой информационный голод не могла. В отличие от остальных потребностей… Все два дня встречал своих лагерных товарищей только за трапезой, проводя остальное время в компании подруги. Впрочем, насколько я мог заметить, они тоже нисколько не скучали. Короче, прибытию «ангелов» мы, с одной стороны, обрадовались, но с другой – слегка расстроились. Ведь оно означало окончание текущей идиллии.

Командир греческого отделения, представ передо мной, склонил голову в скупом воинском приветствии – земные поклоны среди вольного народа как-то не прижились, а отдание чести греки у русских соседей заимствовать отказались. Они вообще были весьма консервативны. Помню, каких трудов стоило «раскачать» их на смену тактики борьбы с воздушными судами противника.

– Риакос Фокиос, командир первого штурмового отделения второй роты первой противодирижабельной бригады! – на сносном русском доложил он. Почти все бойцы передовых отрядов за месяцы тесного боевого взаимодействия освоили язык союзников. В меру собственных способностей. А некоторые знали и ранее. Риакос, кажется, из таких.

Из дальнейшего разговора выяснилось, что в последние месяцы, пока я «прохлаждался» в лагере, немцы окончательно сменили тактику, усеяв оболочки дирижаблей кучей огневых точек и подняв на полкилометра крейсерскую высоту полета своих машин. В результате, естественно, резко выросли и так немаленькие потери штурмовых групп «ангелов». Выработать эффективную тактику противодействия новым приемам противника в мое отсутствие не удалось. Я начинал перед последним вылетом на Метрополию заниматься данным вопросом, но мало что успел. В общем, боевые действия в последние недели почти полностью прекратились. Наши атакующие силы истощены, да и немцы потеряли более половины своего воздушного флота. Так что пока на фронте стратегическая пауза. Настолько сложных слов мой собеседник, конечно, не знал. Это я сам так интерпретировал полученные от него сведения.

Нацисты рано или поздно залижут раны и перейдут в контрнаступление, это к бабке не ходи. По крупному, скорее, поздно – слишком уж мы ушибли их дирижаблестроительное производство, но по мелочи гадить наверняка начнут в самом ближайшем будущем. А вот нам противопоставить им на данный момент, по сути, нечего. С греческими крылатыми воинами из гвардии Полиса, составлявшими единственный источник пополнения наших противодирижабельных отрядов (другие народы-то летать не умеют, не считая незначительного количества «эльфийских» разведчиц), вышла та же история, что и с пилотами императорского флота в Японии во время Второй мировой войны. Тогда японцы начали войну, имея отборную группу высококвалифицированных летчиков, благодаря качественной подготовке которых удалось одержать первые громкие победы. Но когда те погибли в боях, оказалось, что заменить их некем – слишком много времени занимали отбор и подготовка.

Вот и у нас. Значительная часть «ангелов» погибла, сколько осталось подготовленных бойцов в гвардии Полиса – мне неизвестно, но не думаю, что много. Да и захотят ли греки отдавать последних защитников собственной столицы? Готовить новых штурмовиков из простых охотников? Но мы и так забрали лучших, которые с повышением высоты полета противника уже «работают» на грани своих возможностей. «Простой охотник» банально не взлетит на высоту полутора километров, необходимую теперь для атаки дирижаблей, без многолетних тренировок! А ведь с собой надо еще тащить и оружие! Да, проблем тут накопилось – решать не перерешать. Вовремя я вернулся! Нефиг тут романтически прохлаждаться, надо добираться до своих. Начнем, пожалуй, с русской столицы, где мне так и не удалось до сих пор побывать. Слишком она была в стороне от наших тренировочных лагерей и обычных перемещений. Пора познакомиться поближе с производственной базой Коммуны. Чувствую, на одной физической силе «ангелов» мы уже далеко не уедем, пора заняться техникой.

Поэтому задерживаться у разведчиц не стали. «Ангелы» развернули привычные плетеные корзинки из кожаных ремней, посадили в каждую по «пассажиру». Итого четыре пары «грузчиков», четыре – охраны. Даже с некоторым запасом, я бы сказал, по сравнению с предыдущими путешествиями подобным способом. Это еще не считая обеих сестер, присоединившихся к «колонне» на своих попугаях. Остальные девушки оставались здесь нести свою опасную службу, присматривая за действиями противника. А мы, тепло попрощавшись, тронулись в путь. Дорога до Ленинска неблизкая, дня четыре лететь…

На самом деле добрались аж за пять. Пришлось сделать незапланированную остановку, пережидая, пока улетит восвояси встретившийся вдруг грузовой «цепеллин». Вроде ж и редко они стали летать, однако, вот, «повезло» встретить. Ну и несколько стычек с ящерами, как же без этого. К счастью, «ангелы» уже хорошо освоили стрельбу из карабинов «с лету», поэтому обошлось без потерь: прицельные залпы заставляли чудищ сворачивать атаку на большой дистанции.

Итак, в столицу Коммуны Ленинск прибыли к вечеру пятого дня с начала путешествия, поэтому особо рассмотреть город я не смог. Да и нечего тут сильно рассматривать: с высоты верхушек деревьев заметна была большая проплешина в лесу, усеянная многочисленными остатками сгоревших зданий. Последствия многолетних бомбардировок, надо полагать. Уже вон вдоль с трудом угадываемых очертаний бывших улиц и площадей пробиваются молодые деревца.

А город ушел под землю либо в рассредоточенные по большой площади и замаскированные в лесу строения. Так что, пронесшись на всех парах через черную проплешину, направились в сторону торчащих в полукилометре отсюда холмиков. Во время этого обзорного пролета я чуть не выпал из кабины от созерцания возникшей на несколько секунд перед глазами сюрреалистической картины: на бывшей центральной площади возвышался десятиметровый примерно, почти не пострадавший от огня, в отличие от окружающих строений, памятник. Бессмертному вождю пролетариата, разумеется, кому же еще? Ильич стоял в характерной позе, символично указывая протянутой рукой на запад, в сторону Метрополии. Последним мазком оказался небольшой птеродактиль, беспечно восседавший на лысине исторического деятеля, расставив в стороны перепончатые крылья. Свалившись на дно корзинки, я залился неудержимым истеричным смехом, вызвав этим озабоченные взгляды сопровождающих. Даже занятый релаксацией после трудного рабочего дня птеродактиль повернул, кажется, зубастую пасть в моем направлении. Кстати, чего это он здесь так беззаботно отдыхает? Ведь, судя по рассказам товарищей, вокруг города регулярно уничтожаются гнезда всех опасных хищников, благодаря чему в пределах городской черты можно достаточно спокойно разгуливать под открытым небом. Хотя наличие оружия для защиты от иногда проникающего сюда наземного зверья всегда приветствуется. Не считают данный экземпляр опасным? Да, он маловат, однако покусать может не хуже земного волка. Или из-за войны не хватает сил для полноценного контроля местности? Скоро проясним этот вопрос.

Спустились на землю на небольшую, едва заметную с высоты полянку, неподалеку от холмов. Я вылез из бессильно опавшей на траву подвесной корзинки, разминая ноги. Лес как лес вокруг, а где же город? Мы точно туда прилетели? Тут из-за толстых стволов показалась группа людей в длинных, раскрашенных зеленой и коричневой краской рубахах навыпуск и такого же цвета штанах. Двое из них держали в руках трофейные карабины, еще пятеро были вооружены мощными самострелами и массивными копьями, похожими на старинный протазан – основным оружием сил самообороны Коммуны, уже знакомым мне ранее. Это, видимо, охрана входа в административный центр города.

Так и оказалось. Мы тоже представились им, не вызвав ожидаемого ажиотажа сообщением о моем возвращении. Видимо, весть об этом с помощью налаженной сети посыльных уже разнеслась среди союзников. Нас вежливо пригласили проследовать за встречающими. Только шестерых, без «ангелов». Те, попрощавшись, взлетели, направившись в другое место. Наверное, в греческое посольство. Сопровождающие недоуменно воззрились на моих верных спутниц с их попугаями, явно не представляя, что с ними делать, видимо, «конюшен» для этих существ в русской столице предусмотрено не было. Разведчицы решили этот вопрос, просто оставив своих «коней» на полянке. Они дрессированные, без приказа не улетят, если, конечно, не забыть принести им жрачки, а опасных ящеров над столицей нет.

Углубившись на пару десятков метров в лес, неожиданно оказались возле прекрасно замаскированного буйно разросшимся плющом каменного здания. Толстые, почти метровые стены, массивная железная дверь свидетельствовали о продуманной системе защиты городских помещений от штурма и бомбежек. Уроки, преподанные немцами при первых попытках штурма, не прошли зря – в последнее десятилетие, судя по всему, тут возник совершенно другой город взамен уничтоженного бомбежками.

В самом здании ничего, кроме поста охраны, не оказалось. Пришлось спуститься в подземелье при помощи так же прикрытых массивной дверью ступеней в центре помещения. Проследовав узким извилистым коридором, преодолели еще несколько постов и дверей, оказавшись наконец в широком тоннеле, слабо освещенном развешанными по стенам на большом удалении друг от друга масляными лампами. Светильники давали ровно столько света, чтобы не наступить на ногу идущим рядом товарищам, ни на люмен больше. Экономия, видать.

Повинуясь указаниям сопровождающих, повернули налево. Воздух в туннеле был на удивление свеж, система вентиляции у строителей явно получилась удачной. Интересно, предусмотрена ли тут возможность полной герметизации? Ведь у противника недавно появилось химическое оружие! Надо бы прояснить…

Идти пришлось не так уж и далеко – метров сто пятьдесят. Там, на развилке, отходил в сторону коридор вдвое меньшей ширины. Если в главном туннеле были предусмотрены отдельные дорожки для чего-то колесного, скорее всего – небольших ручных тележек, то здесь с трудом можно разминуться со встречным пешеходом. Издержки суровой подземной жизни, ничего не поделаешь! Впрочем, ответвление было достаточно коротким – не более сотни метров, так что все необходимые грузы можно донести и руками. Тем более что предназначение помещений, находящихся за деревянными дверьми, расположенными через равные промежутки по обе стороны коридора, сомнений не вызывало. Это явно жилой комплекс.

Так и оказалось. Нам выделили три комнаты. Почему три? Одну в мое единоличное пользование – видимо, по статусу положено, вторую обеим разведчицам, третью – на троих моих товарищей по лагерю. Наверное, со свободными помещениями в подземелье тоже была напряженка. Так как солнце уже давно зашло, довольно скромный ужин принесли нам прямо в комнаты. Пожелав спокойного сна, сообщили мне, что завтра с утра меня примет Председатель Совета Коммуны Валентин Крапинский. Вот и хорошо, сейчас у меня не осталось сил для долгого разговора. После ужина Анаэль, естественно, переместилась ко мне. Закрывая за ней дверь, я случайно заметил в коридоре, возле двери в комнату моих товарищей, пост охраны из четырех вооруженных карабинами бойцов. Раньше его точно не было. Что это значит? Даже ко мне охрану не приставили, а к ним – да? Или… Этот пост охраняет не их, а наоборот? Странно, я думал, контрразведка отсутствует здесь как явление. И даже собрался завтра намекнуть, чтобы в местном Комиссариате Обороны проверили биографии моих спутников. Не то что у меня имелись какие-то основания для подозрений, однако береженого бог бережет, как известно. Инструкции особого отдела крепко въелись в мой мозг еще со времен училища. Однако, видимо, и местные не лыком шиты, без подсказки догадались!

Глава 13

Валентин Крапинский принял меня в своем кабинете, расположенном в одном из соседних коридоров, так же как и «гостиничный», отходившем в сторону от основного туннеля. И явно построенном по тому же самому чертежу. Единственное отличие – дополнительный пост охраны на входе. Так как, судя по всему, здесь находилась вся исполнительная ветвь Совета Коммуны, это вполне разумный шаг. Я бы даже добавил охраны. Уж если немцам удалось внедрить своих агентов внутрь Храма совершенно чуждых им по культуре и внешнему виду «эльфов», то сюда – сам бог велел! Учитывая вчерашнее взятие под контроль комнаты моих спутников – местным данная мысль тоже пришла в голову.

Председатель Совета Коммуны оказался благообразным седовласым, с аккуратными залысинами дядей среднего возраста и средней же комплекции. Несмотря на явно обозначенный «начальственный» животик, в гордой осанке заметно было его военное прошлое. Хотя «вживую» встречаться нам пока не приходилось, я знал, еще со времен «до налета», краткую биографию Крапинского. В общем, местный стандарт начальственной карьеры: боец разведроты, затем, после курсов, командирствовал там же, начиная от взводного и до комбата. Потом отставка, учеба в университете, руководящие должности в Совете Коммуны. Вплоть до наивысшей. Бывшие политические зэки, многие из которых имели серьезную теоретическую подготовку, создали тут достаточно интересную систему карьерного роста, с перекрестными экзаменами и тестами при назначении на начальственные (и не только) должности. Пока мне приходилось близко общаться только с военными, и среди них недостаточно компетентных для занимаемой должности не наблюдалось. Интересно теперь будет взглянуть на политиков.

Валентин встал из-за стола, искусно выполненного из установленной на ребра и часть тазовой кости какого-то ящера полированной доски, вышел мне навстречу и крепко пожал руку. После чего усадил за стол, придвинул стакан из мутноватого стекла, наполненный непонятного цвета напитком:

– Рад наконец с вами познакомиться, Валерий! Попробуйте нашего темного пива, в плену вряд ли вас таким баловали!

– Лучше не буду вам рассказывать, чем именно меня там «баловали», чтобы не лишить аппетита невзначай, – усмехнулся я, с опаской отхлебывая. Пиво, на удивление, оказалось вполне сносным.

– К сожалению, у меня и так хватает причин для потери аппетита. – Улыбка пропала с губ главы Совета Коммуны.

– Вот об этом мне бы и хотелось узнать поподробнее! – Поставив как-то слишком быстро опустевший стакан на стол и отказавшись пока от добавки, я приготовился слушать.

Крапинский был на удивление откровенен. Видимо, не питал насчет меня каких-либо подозрений и считал уже частью русской общины. В общем, я тоже ничего не имел против такой постановки вопроса. В конце концов надо будет тут прибиться к одному из берегов, и как бы естественно, что это будет Коммуна. Не в еврейском храме же мне обитать? Несмотря на некоторые, так сказать, порочащие связи…

Валентин тем временем по-военному четко излагал текущую ситуацию и свой взгляд на ее возможное развитие. Рассказанное им хорошо налагалось на уже известную мне картину, углубляя и дополняя ее. Боевые действия действительно уже около двух месяцев практически не ведутся. Нечем. Потери наших противодирижабельных отрядов, как оказалось, даже превзошли мои самые пессимистические ожидания. Сказалось изменение немецкой тактики и отсутствие нормальной координации между отрядами и разведкой после моего исчезновения. По словам Крапинского, на данный момент боеготовыми являлись всего три-четыре эскадрильи половинного, в лучшем случае, по сравнению с изначально запланированным, состава. Учитывая уровень потерь в последних боях, этого хватит всего на несколько стычек.

Но и противник более не проявлял активности. Остававшиеся в его распоряжении дирижабли не появлялись над территорией союзных народов, сосредоточившись в основном, по информации от следивших за Метрополией разведчиц, на доставке сырья из рудников Северного континента и охотой за варварами. Отсутствие столь привычных за последние годы бомбежек с воздуха и рейдов нацистских штурмовиков привело верхушку греческой и еврейской общин к мысли, что война выиграна, враг отступил и теперь много лет будет собираться с силами. И, соответственно, нет никакой необходимости продолжать активные боевые действия. Особенно рьяно проталкивали данную точку зрения представители «ангелов» как сыгравших основную роль в уничтожении дирижаблей противника. Несмотря на неоднократные запросы генерала Андрея Горденко, оставленного мной командовать объединенными силами перед злополучным полетом, в Полисе наотрез отказывались посылать пополнение в противодирижабельные отряды и грозились отозвать уже несущих службу. В русской общине не сомневались, что войну прекращать нельзя: немцы скоро восстановят силы и все наши успехи пойдут прахом, однако убедить союзников не удавалось. Короче говоря, коалиция находится на грани распада, и Крапинский опасался, что Коммуна вскоре окажется совершенно беззащитной перед лицом опасности. Ведь собственных противовоздушных средств у нее нет. Немногочисленные инженеры из Университета вместе с сотрудниками Наркомата обороны спешно прорабатывали возможности постройки дирижаблей силами сосредоточенной вокруг Ленинска промышленности, с учетом оставшегося после меня в «тайнике». Проблема была в том, что специалистов в данной области у Коммуны, само собой, не имелось и в Университете весьма туманно представляли, что именно надо делать.

– Так что вы можете представить себе, Валерий, какую радость мы испытали, узнав о вашем спасении! – заключил рассказ руководитель русской общины. – Теперь дело наверняка пойдет! И я питаю надежду, что, используя связи в Храме, вам удастся уговорить как минимум евреев продолжить войну.

– Возможно! – Придавленный массой обрушившейся на меня информации, я не стал давать опрометчивых обещаний. – Мне необходимо все спокойно обдумать. Ну и Университет посетить да на эту вашу «промышленность» взглянуть…

Осмотр местной промышленности я начал по порядку, то есть с энергетической базы, каковая состояла из примерно двух десятков паровых котлов, рассредоточенных, как и все остальное, на большой территории вокруг разрушенного центра города. Подавляющая часть установок производила исключительно механическую энергию, то есть вращала вал, обеспечивавший работу расположенных рядом механизмов. Но у нескольких имелись и опытные генераторы электрического тока. Правда, совокупная мощность была настолько мала, что о серьезном применении электрических устройств речь не шла. Так, по мелочи либо для передачи энергии в удаленные от котлов точки.

Сами паровые машины производили удручающее впечатление своей примитивностью. Выплавлять детали нужного размера хиленькая промышленность Коммуны не могла, поэтому котлы были собраны из множества мелких элементов, соединенных бесчисленными заклепками. Трудоемкость изготовления такого механизма явно зашкаливала, а эффективность и надежность наверняка оставляли желать лучшего. Большое давление в таком котле развивать просто опасно!

Чего-то подобного я и ожидал. Увы, но хотя во время того Переноса сюда и попали несколько неплохих «технарей», однако оборудования в бывшем лагере было кот наплакал. Ни станков, ни даже нормальной слесарной мастерской. Отдельные инструменты разве что. Немцам вон крупно повезло, причем дважды. А Коммуна только недавно смогла восстановить самые примитивные, по меркам середины двадцатого века, технологии и изготовить хоть какой-то парк промышленного оборудования и инструментария. Первые же десятилетия обходилась лишь совсем кустарным производством. Да еще война… Часть уже построенного погибла при бомбежках. Остальное рассредоточили и замаскировали. Вот дым от котлов, например, отводится и рассеивается среди густых зарослей хитрой системой труб, изготовленных, для экономии ценнейшего металла, из обмазанного глиной каркаса, плетенного из тонких веток. Фиг определишь с воздуха, где именно находится паровая установка. Думаю, тут даже инфракрасный бинокль не сильно помог бы. Надо будет при случае взглянуть.

Продолжая экскурсию, перемещаясь то по проложенным в неожиданных местах туннелям, то по поверхности, осмотрел все основные промышленные «предприятия» Коммуны, большей частью жавшиеся к питавшим их энергией котлам, как поросята к свиноматке. Итак, на что тут можно рассчитывать? Во-первых, несмотря на все неурядицы, имелось металлургическое производство полного цикла. Из неизвестных мне пока источников привозилось сырье (хотя во время пребывания в Храме вроде бы слышал, что медь русским поставляют как раз евреи, добывая ее из расположенных на их территории рудников). Крапинский, лично сопровождавший меня на осмотре и продемонстрировавший глубокую техническую эрудицию и знание подведомственного ему хозяйства, не стал подробно останавливаться на этой теме, посчитав несущественной. Главное – здесь умели работать с медью и бронзой (необходимое для ее получения олово также привозилось в некотором количестве), включая сравнительно точное литье. По крайней мере, жизненно необходимые для работы почти любых механизмов с движущимися частями подшипники скольжения получались нормально. Со слов моего экскурсовода, Коммуна добывала примерно три тонны меди в год. И около четырех тонн составляли резервные запасы. Я запомнил эту цифру, чтобы знать, на какие объемы рассчитывать в случае необходимости.

С железом и его производными дело обстояло еще хуже. С трудом доставляемая с болот плохонькая руда попадала в одну из нескольких имевшихся небольших доменных печей. Получавшийся в результате чугун большей частью тут же разливался в литейные формы, идя в основном на производство паровых котлов, а также других деталей и бытовых предметов. И лишь небольшая часть чугуна поступала в единственную мартеновскую печь вместе со старым железным ломом, тщательно собранной со станков стружкой и некоторым количеством руды. В итоге в распоряжении местной промышленности оказывалось около тонны достаточно качественной стали, из которой и изготавливались инструменты, оружие и ответственные детали машин. Конечно, тонна в год для почти тридцатитысячной общины – капля в море, даже близко не сравнить с немецкими показателями. Однако это то, что есть. А с резервами и совсем плохо. До последнего времени их вообще не было, но сейчас специально посланные команды пособирали железные части со сбитых дирижаблей, которые удалось вывезти с мест падения, так что после переплавки можно рассчитывать тонны на две-три конструкционной стали хорошего качества.

Далее следовали механические цеха. Они состояли из нескольких десятков простых токарных, фрезерных и сверлильных станков. Самый большой мог обработать деталь размером чуть больше метра. Причем достаточно грубо. Серьезное ограничение! Сталь лить тут не умели, только чугун. Зато хорошо тянули проволоку, а также изготовляли болты и гайки нескольких стандартных размеров. Применяли и штамповку. Отдельно располагались ткацкие фабрики и завод по производству бумаги. Туда я загляну как-нибудь в следующий раз. Короче говоря, ничего особо навороченного тут не изготовишь. Не на чем, да и не из чего. Только что-то вспомогательное, этот момент надо учесть.

Далее наш с Крапинским путь лежал в средоточие местной учености – Университет. Собственного имени ему пока не присвоили, так как имелся на планете в единственном числе и таковым останется еще, видимо, надолго. Не считая немецкой Академии, аналогом которой он, по сути, и являлся. Так же как и там, в Университете были сосредоточены абсолютно все научные и инженерные ресурсы, а также часть производства и даже единственная на всю Коммуну полноценная больница. Да что там говорить, если ректор Университета одновременно возглавлял и Народный комиссариат образования и медицины. Короче, все, что превышало уровень обязательного пятилетнего школьного образования, находилось в ведении Университета. За исключением только уже виденных мной металлообрабатывающих предприятий, подчиненных недавно созданному Наркомату промышленности и транспорта.

Всего в этом пристанище науки работало около ста пятидесяти сотрудников и училось четыре сотни студентов, выбравших один из трех имевшихся факультетов: естественный, гуманитарный и медицинский. Причем первый по количеству студентов вдвое превышал два других, вместе взятых. В полном соответствии с потребностями Коммуны.

В разбросанных по большому пространству лабораториях Университета производились в небольших количествах различные потребные в хозяйстве химикаты, а также черный порох – основа военной мощи русской общины. Физики и инженеры проектировали все изготовляемые в Коммуне механизмы, осуществляли техническую поддержку промышленности и, разумеется, проводили научные исследования. Баловались с электричеством, например. По большому счету, местная наука с трудом удержала уровень тридцатых годов прошлого века, причем далеко не по всем позициям. О привычных темпах прогресса тут, конечно, и речи не шло. Не забыть бы то, что знали!

Экскурсия заняла почти весь день. Зато я получил представление о доступных нам ресурсах. Было предельно ясно, что надежды хотя бы догнать в обозримом будущем Метрополию нет ни малейшей. Наоборот, технологический и военный разрыв будет только увеличиваться. Что, собственно, и происходило вплоть до последнего времени. Значит, единственный шанс выжить – добивать сейчас, пока немцы еще не восстановились после внезапного удара под дых. Пока в моем распоряжении есть некоторый бонус в виде имеющихся в торговом центре двигателей и другого оборудования. И, конечно, нельзя допустить выхода союзников из войны!