Текст книги "Маг Данилка"

Автор книги: Александр Охотин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 15
Дом на холмах

Маму выписали из больницы через неделю, а ещё через день вернулся из деревни Данилка. Вместе с Данилкой приехали и Коля с Зоей. Мы им рассказали, про забор вокруг холмов, про то, что туда теперь невозможно попасть. Данилка сказал, что ерунда, что попасть можно куда угодно.

И вот теперь начинается самое захватывающее: мы узнали, что Овсянников владеет магией. Это казалось невероятным. Я только тогда и понял, что в цирке, когда мы ходили туда с Овсянниковыми, Данилка устроил совсем и не фокус – это была самая настоящая магия.

Через день после приезда Данилки Коли и Зои мы отправились к озеру большой компанией. Мы все туда пошли: я с Витькой, Данилка, Игорь, Вадик, Коля и Зоя. Хоть Коля и Зоя были намного старше нас, с ними всё равно было интересно. Они нам потом столько всего рассказали. Кстати, и о том, что в Камышовке приключилось, мы тоже узнали от них.

И вот приходим на дальний берег озера, к тому самому забору. Данилка останавливается, глядит на забор и говорит:

– Ничего себе! Это кто же такое сделать сумел?! Это знаете, сколько всего знать надо, чего даже учёные не знают!

– Скажешь тоже, – возразил Вадик. – Чтобы забор поставить, для этого мало чего надо знать, а вот как сделали, что туда попасть нельзя, непонятно.

– Ерунда, – говорит Данилка, – на самом деле попасть туда, если не знаешь, что раз плюнуть. Интересно, только, кто такое сделал?

– Это Боря сделал, – говорю. – Боря и другие учёные. Они там работают. Туда знаешь, как шабановцы рвались! Только у них ничего не вышло.

– У них и не выйдет, – говорит Данилка, – они же тупые. А у нас получится.

– Да уж, – говорю, – получится, как же… Мы уже пробовали, у нас не получилось.

– Потому что неправильно пробовали. Так ни у кого не получится. Так только пройдешь немного, и сразу же тебя назад вернёт.

– А ты откуда знаешь? – удивился Игорь.

– А чего тут знать то? По тензору кривизны пространства-времени не видно, что ли?

Я вообще обалдел, как и все, кроме Коли и Зои. Того, что сказал Данилка, никто из нас не понял, но это было очень «по-научному».

– Ну, ты даё-о-ошь! – говорит Вадик. – Я и слов-то таких не знаю. А Зоя усмехнулась и говорит:

– Данил не только слова знает. Он ещё и умеет кое-что.

– Точно, – подтвердил Коля.

– А что такого-то, – говорит Данилка. – Я ещё всего не знаю. Вот, когда выучусь, всё знать буду. Мне и Аладдин Хасанович так сказал.

– Кто – кто-о-о?! – спросил Вадик.

– Это один учитель магии из Магриба.

Ну вот, опять этот Магриб. Второй раз уже это слышу.

– Какая ещё магия? – спрашиваю. – Что это за Магриб такой.

– Обычной магии, то есть не обычной, а учитель боевой Магии. Я потом расскажу, – пообещал Овсянников. – Пошли, что ли?

– Куда, – не понял Игорь. Ну и я не понял. Тоже спрашиваю, куда идти-то. А он говорит:

– На холмы.

– Думаешь, если проход, то туда пройти удастся?

– говорит Игорь.

– Запросто, если не знаешь.

– Да? А ты попробуй.

– А чего пробовать-то? Вот, смотрите, – и Данилка… свободно прошёл туда, а потом обратно. Мы, обалдев, смотрели на это явление и не верили глазам. Бандиты с техникой туда пройти не могут, пожарные на машинах не проехали, а Овсянников взял, да и прошёл – без техники, без машин.

– Ну что, идёмте? – спрашивает.

– А мы так не можем, – говорит Вадим.

– Сможете, если со мной пойдёте. Ну? Идёмте, что ли?

И мы пошли.

* * *

Мы снова, как и прежде, гоняли по холмам, резвились, играли. Потом пришли к развалинам деревни – к тому полуразрушенному двухэтажному дому, о котором я уже рассказывал.

– Вот бы этот дом был целым, – мечтательно произнёс Игорь. – Можно было бы в нём устроить штаб.

А Вадик:

– Можно и так, в сломанном доме, штаб устроить. Так даже интереснее. Вот только попасть бы туда.

– Нет, в сломанном нельзя, – возразил Коля. – Дом может обвалиться и нас завалит брёвнами.

– Я его сейчас починю, – сказал Данилка.

– Как это? – удивился Коля.

– Просто, если не знаешь. Думаешь, я только ломать умею?

– Ну, попробуй.

И Данилка «попробовал». В общем, я такое увидел! Тако-о-ое! Мы все просто обалдели, и было от чего. Всё пришло в движение. Стены стали выпрямляться, выравниваться – сами по себе. Появились оконные рамы, а в рамах стёкла. Откуда-то сверху спустилась и встала на место крыша. Развалины на наших глазах превращались в дом. Через пять минут перед нами стоял сказочный терем с резными ставнями на окнах, с узорчатыми наличниками.

Мы во все глаза смотрели на чудо. Первым дар речи обрёл Коля. Он спросил Данилку:

– Данила, ты сам придумал, каким будет дом?

– Ничего я не придумывал, – говорит Овсянников.

– Этот дом, если не знаешь, таким раньше был, когда его построили.

– А как ты это узнал?

– Просто. Он мне рассказал.

– Кто, дом?! Как это? – не понял Коля. И мы тоже не поняли.

– Это чего? Дом живой, что ли, чтобы рассказывать? – удивился я.

– А как же? Конечно живой, раз у него есть душа.

– Душа?! У дома?! – это уже Зоя сказала.

– А как же. Любой дом, если не знаешь, имеет душу. В этом доме жили добрые люди. И построили его добрые. У домов, которые построили плохие люди, плохая аура, а у этого аура хорошая, светлая.

– Да, я теперь это чувствую, – сказала Зоя.

– И я, – признался Коля.

Кстати, я тоже что-то почувствовал. Это трудно объяснить словами, но что-то было. А Зоя говорит:

– Данил, когда ты учил нас магии, ты ничего не рассказывал о душе дома.

Я слушал их разговор и недоумевал: «Неужели это и правда – магия? То, что произошло с домом… Точно, магия. Как это по-другому объяснить? А в школе нам говорили, что такого не бывает, что всё это сказки. Обманывали, значит?»

А Данилка говорит Зое:

– Я рассказывал о квантовых полях в материях?

– Рассказывал, – отвечает Зоя.

– А душа – она и есть те самые поля. Эти поля делают каждый предмет самим собой, единственным среди одинаковых. Но настоящей душой эти поля становятся лишь тогда, когда в них остается капелька души, которую дают им люди. Когда человек что-то создаёт с удовольствием, то говорят, что он вкладывает в это душу. Вы ведь такое слышали?

– Так это же образно говорят, – сказал Коля.

– Говорят образно, но это, если не знаете, и на самом деле происходит. В каждой вещи, которую создают люди, остаётся капелька их души. Вот и в доме тоже есть такая капелька.

– И, дом всё помнит? – спрашивает Коля.

– Конечно помнит. Он помнит всех кто тут жил. Даже их мысли запомнил, даже сны. Я его расспросил, и он мне всё рассказал.

– Как это рассказал? – спрашиваю. – Я не слышал, как ты… то есть вы с домом разговаривали.

– А я мысленно разговаривал. Дом тоже. Он вообще только мысленно разговаривать умеет. У него же нет языка. Теперь в доме поселилась радость. Он зовёт нас.

Я теперь тоже это чувствовал. Я увидел, с какой любовью вырезался каждый завиток в наличниках, подгонялось бревнышко к бревнышку и вообще, сколько души было в это вложено. Здесь раньше жили люди. Тут был их очаг. И всё это безжалостно разорили бандиты.

Мы открыли дверь и вошли в сени. Там стоял мягкий полумрак. На первом этаже, в гостиной, из окна падал солнечный свет. Он освещал дощатый стол, скамью, стулья. Всё это создавало ощущение тепла и уюта. Только вот стулья были опрокинуты. Мы поставили стулья на место, навели порядок.

Видно, люди покидали этот дом в спешке и бросили много вещей. Осталась даже рамка с фотографиями на стене. В одну рамку под стекло было вставлено множество фотографий. Так часто делают в деревнях. Фотографии были и цветные и чёрно-белые, разного размера.

Рамка с фотографиями висела криво – съехала набок. Вадик поправил рамку. С фотографий смотрели на нас те, кто когда-то жил в этом доме, их родственники, которые жили ещё раньше, и те, которые, может быть, давно умерли и никогда не видели этого дома. Нам казалось, что все они смотрят на нас с тихой грустью и с благодарностью.

Теперь я по-настоящему чувствовал, что дом живой, что он нам рад. Мы шли, аккуратно ступая по полу, по ступенькам. Шли тихо, стараясь не причинить дому лишнего беспокойства. Это был теперь не просто дом, а Дом с большой буквы, как будто Дом – это его имя. И правда, раз он живой то не может он быть без имени. Было как в доброй волшебной сказке. Мы разговаривали с Домом – каждый о своём.

Мы обошли все комнаты и поднялись на чердак. В чердачное окно хорошо были видны окрестности. Сверху мы увидели почти всю деревню, вернее то, что от неё осталось. Видели старое кирпичное здание в конце деревни. Часть здания будто была отстроена заново. Я догадался, что там и работают учёные и мой брат.

Неожиданно на улице послышались голоса. Мы спустились с чердака на второй этаж и посмотрели в окно. Около дома стояли трое мужчин. Они о чём-то возбуждённо разговаривали. Мы прислушались:

– Не понимаю, всего час назад были руины, – говорил один из них.

– Да уж, – отвечал второй, – мы сами чудеса творим, но чтобы такое…

– Давай я Борису позвоню, – сказал третий, – пусть он подойдёт. Может хоть у него какие-нибудь здравые мысли появятся.

– Давай звони. Это надо исследовать. Чёрт знает что, ведь этого не может быть.

– Не может. Но, заметь, и галлюцинаций сразу у троих тоже быть не может.

– Если это не наведённая галлюцинация.

– Кто здесь наводить может? Если, только, мы сами или Борис.

– Давай зайдём и посмотрим, что там делается, – предложил первый из мужчин.

Мы находились на втором этаже, но хорошо слышали их разговор. Это потому, что мы немного приоткрыли окно. Так вот, второй из них возразил:

– Нет, без Бори не пойдём, пусть он решает. – А третий уже набрал номер и разговаривал с Борей:

– Боря, это я, Савельев. Слушай, тут такое творится – не поверишь! Помнишь разрушенный дом – номер сто один?

– Так вот, он час назад был разрушенным, а теперь стоит, как новенький.

– Да нет, какие шутки?! Мы тут втроём, я с Аркадием и Валерой. Не до шуток нам.

– Да нет, не пили мы. Что ты о нас такое думаешь?

– Ну подойди, посмотри сам, если не веришь. Надо же с этой чертовщиной разобраться.

– Ладно, ждём.

Я понял, что незаметно отсюда нам не уйти. Это все поняли.

– Во, влипли, – прошептал Игорь.

– А чё такого мы сделали? – сказал Вадик. – Вот если бы сломали чего, тогда другое дело, а мы наоборот – починили.

– Нет, надо сматываться, – сказал Коля.

– Смотаться не проблема, – говорит Данилка. – Только зачем сматываться? Пусть сами объяснят, что тут происходит, почему они от всех отгородились.

А я говорю:

– Боря мой брат. Чего его бояться-то?

А Данилка:

– А я и не боюсь, хоть он мне и не брат.

Боря подошёл минут через десять. Он долго, не веря глазам, смотрел на представшее взору чудо. Боря и те трое о чём-то совещались.

– Идёмте, – позвал нас Данилка, спускаясь по ступенькам на первый этаж.

Мы пошли за ним. Спустились, вышли в сени, открыли дверь. Дверь заскрипела, и те четверо посмотрели в нашу сторону.

– Боря, это мы! – крикнул я брату.

– Это мы-ы-ы! – крикнул Витька, а Боря буквально потерял дар речи, другие тоже. Они смотрели на нас, как на привидения. Боря, немного придя в себя, чуть не заикаясь, еле выдавил из себя:

– Саша, вы… к-как сюда… попали?.. И… что тут делаете?

– Мы, – говорю, – через проход около амбара прошли.

– Но это невозможно! Не-воз-мож-но! Валера, что там с защитой? Она что, не работает?

– Не знаю, Боря. С утра работала. Не могло же пространство само развернуться.

В разговор вмешался Данилка:

– Дядя Боря, вы не волнуйтесь, всё там работает. Никто, кроме нас, там не пройдёт. Это я их провёл. Без меня они не прошли бы.

– Даня, чтобы пройти сюда, нужен вот такой ключ.

И Боря снял с шеи шнурок, точнее цепочку, на которой болталось что-то вроде медальона.

– Дядь Борь, – говорит Данилка, – у нас ключа нет. Так ведь?

– Знаю, что нет. Где бы вы его взяли?

– Значит, мы не прошли сюда? Нас тут нет? Правильно?

– Кошмар! Вы же здесь, значит прошли, – потом говорит Валере:

– Валер, надо срочно проверить. Вдруг свёртка пространства у прохода пропала.

– Вы что, дядь Борь? – говорит Данилка. – О чём вы? Пространство, если не знаете, не может развернуться само собой, тем более в одном месте. Ведь тогда тензор кривизны пространства-времени будет иметь сингулярность. Это же невозможно. А если бы всё пространство вокруг вас развернулось, знаете, как тряхнуло бы. Вас бы всех гравитационной волной на метр подкинуло.

Все четверо, обалдев, уставились на Овсянникова, как на заморское чудо. Они стояли, смотрели, «хлопали глазами». Потом Боря, придя в себя, говорит:

– Данил, ты откуда всё это взял? Это же институтская физика, даже больше, чем институтская. В первом классе, насколько я знаю, вообще никакой физики не проходят. А того, что мы тут сделали, даже большинство учёных не знает.

– При чём тут класс, и учёные? Просто я это без всяких учёных знаю.

– Но это невозможно! Хотя, похоже, что знаешь… Нет, это странно, если не сказать большего… Я даже не знаю… Ну, ладно, но как ты прошёл… как вы все прошли без ключа? Это-то уж точно – невозможно.

– Это вам нужен ключ, а я и так пройду. Я даже могу двигаться в суперпространстве, могу выходить в его объём, и мне ничего от этого не сделается. Я, если не знаете, могу, с помощью нуль-телепортации, вообще куда угодно пройти.

Я это уже сто раз делал. А у вас пройти – раз плюнуть. И их я провёл, и дом этот тоже я починил, таким, как он был раньше.

Борис что-то промычал невразумительное, потом сел на лежащее рядом бревно и, обхватив руками голову, сидел так не меньше минуты. Он всё ещё не верил в реальность происходящего. Мне его даже жалко стало. Не только мне, но и Витьке. Витька подошёл к нему, погладил по голове и сказал:

– Боря, бедненький. Это Данилка сделал, правда.

Посидев так несколько минут, Боря встал и говорит:

– Вот что, лазутчики, надо бы мне с вами переговорить кое о чём в спокойной обстановке. Точнее не со всеми, а с тобой, Даня. Давайте-ка к нам на кафедру на полчасика. Побеседуем.

– С превеликим удовольствием, – сказал Овсянников, – но с условием.

– С каким условием?

– Вы нам тоже расскажете, для чего вы замкнули пространство. И вообще, почему защиту вы сделали так по-глупому.

– Почему по-глупому? – удивился Боря. Мне даже показалось, что он обиделся.

– А потому, – ответил Данилка, – что направили вектор времени вдоль периметра. Это знаете, сколько энергии даром пропадает! А могли бы её для пользы применить. Да и вообще всё это можно было спрятать, чтоб никто вообще увидеть не смог.

– Ладно, давай на кафедре всё обсудим.

* * *

Оказалось, что старое кирпичное здание в три этажа, которое мы с чердака видели, и правда есть тот самый институт, в котором Боря директором работает. Точнее, не весь институт, а только первый корпус, который успели немного отстроить. Со временем здесь собирались построить целый посёлок – научный городок.

Здание оказалось очень большим, но тоже местами разрушенным. Отстроить успели ещё не всё, и в дальнем конце здания работали строители. В уже отремонтированной части находились лаборатории института.

Переговоры прошли успешно. Боря, в принципе, не возражал против наших походов на холмы. Было только одно условие: чтобы мы не приводили за собой «бандитские хвосты». Данилка поставил своё условие: он сказал, что тот дом, который он починил, теперь наш. Боря и с этим спорить не стал, только сказал, чтобы мы не разводили в доме костры. Данилка на это ответил:

– Дядь Борь, мы же не пациенты из дурки, чтобы в деревянном доме на деревянном полу разжигать огонь.

В общем, все вопросы разрешили с выгодой для обеих сторон.

После переговоров мы вместе с Борей пошли к выходу. Данилка провёл нас через проход и сказал, чтобы мы его подождали. Мы остались ждать, а он снова прошёл внутрь.

– Ну что, дядя Боря, видели? – спросил он.

– Феноменально!

– Не феноменально, а магически. А теперь идёмте, я вам покажу, как это можно по-другому сделать.

Они вышли с территории и остановились рядом с нами. Данилка что-то сказал на непонятном, даже странном, языке и… всё исчезло. Ну, не то чтобы всё, а забор исчез – вместе с холмами. Представляете? Тридцать квадратных километров исчезли, будто их и не было. Остался только проход между амбаром и красным кирпичным домом. Но там, если посмотреть в проход, были всё те же холмы и забор. То есть, через проход холмы видно, а снаружи их нет.

Мы обошли здание и амбар. С другой стороны не было ничего особенного. Был только амбар и кирпичное здание, а ещё примыкающий к ним лес. Этот лес только что был в пяти километрах от озера, за территорией холмов, и вдруг оказался совсем рядом. Со стороны леса через проход были видны лишь озеро и парк за ним. Холмов оттуда видно не было.

Теперь получалось, будто кусок территории, на которой находится исследовательский центр, сжался, исчез снаружи, но остался прежним внутри. Холмы были видны через промежуток между домом и амбаром, если смотреть со стороны озера. Освободившееся снаружи место заняло то, что раньше находилось в пяти километрах от озера.

– Как это получается? – удивился Боря.

– Просто, – ответил Данилка. – И почему вы сами до этого не додумались? Я замкнул направляющую вектора времени через суперпространство, вот и освободилась часть нашего пространства в ортогональной по отношению к вектору времени плоскости.

Я вообще, как говорится, «припух». Я вообще не понимал, о чём говорил Овсянников: какая-тот направляющая какого-то вектора, время при чём-то, ортогональная плоскость… я и слов-то таких раньше не слышал. Но это я не понимал, а Боря понял:

– Ты гений! – говорит.

– Не гений, а маг – начинающий. Меня только что перевели на первый курс Академии Магии. Вот когда выучусь, и не такое ещё смогу.

– Данил, после сегодняшних чудес, я во всё готов поверить – и в магию, и в эту академию.

– Дядь Борь, ладно, леший с ней, с академией. Скажите: так всё и оставить, или вернуть, как было?

– Да, пожалуй… так лучше. Давай пока оставим.

– Дядь Борь, а можно ещё ворота поставить. Ну, между амбаром и домом. Тогда холмов вообще не будет видно. А бандиты будут думать, что холмы просто исчезли.

– С бандитами мы разберёмся – не проблема. Но о воротах надо подумать. Кстати, а наши брелки теперь не перестанут работать?

– Не перестанут, я всё рассчитал.

В это время у Бори зазвонил сотовый телефон. Боря вынул его и сказал, что слушает. Потом лицо у него стало белое, как вата.

– Когда это случилось?

– Скорую вызвали?

– Ну, и что они говорят?

Глава 16
Исцеление

Когда Боря разговаривал по мобильнику, я сразу подумал: «Что-то случилось с мамой». Она ведь сильно сдала после того, как нас стали преследовать бандиты и Василь Васильич. В последнее время мама чувствовала себя не очень хорошо. И точно:

– Саша, бежим домой! Скорее! Маме плохо! – сказал Боря.

Мы помчались домой. Вместе с нами побежали и все остальные.

– Постойте! – крикнул Данилка. – Остановитесь, я вас сейчас порталом перенесу – быстрее будет…

В квартире мы оказались мгновенно – только что были на холмах, и вот уже дома. Мама лежала на койке вся бледная, даже серая, и тяжело дышала. Папа сидел рядом. Он выглядел ещё более постаревшим. Он был теперь весь седой и выглядел лет на восемьдесят.

– Папа, давай скорее к Овсянниковым, к Ивану, – сказал брат. – Он-то настоящий врач, не то, что эти современные недоучки.

– Я сам, – сказал Данилка и побежал за дедом.

Через пять минут Данилкин дедушка был у нас. Он выслушивал мамино сердце через старинный стетоскоп – такая деревянная трубочка, типа дудки, такими доктора давно уже не пользуются. Выслушав мамино сердце, дядя Ваня встал и позвал папу и Бориса в коридор. Я слышал их разговор. Данилкин дедушка говорил:

– Слишком поздно. Боюсь, что ещё час – не больше. На всякий случай вот рецепт. Давайте бегом в аптеку, и ко мне, я сделаю укол. Попробуем, хотя навряд ли.

* * *

Укол не помог. Маме становилось всё хуже и хуже. Я сидел на скамейке около подъезда и ревел. Подошёл Данилка и спросил:

– Не помогло, что ли?

– Нет, – сквозь слёзы выдавил я. – Мама всё равно умрет… наверно, прямо сейчас, а может уже и умерла…

– Ну-ка, пошли, – решительно сказал Данилка и потянул меня домой.

Когда мы вошли, мама лежала с открытыми глазами. У неё по щекам текли слёзы. Она плакала, беззвучно так. Отец сидел рядом, понурый и поседевший.

– Дядя Лёша, скорее, пустите меня! – крикнул Данилка.

Отец не понимал, он продолжал сидеть, тупо уставившись на нас. Тогда Данилка что-то опять сотворил, и отец, вместе со стулом, отъехал от кровати. Данилка сел на край и сказал:

– Ну, как вы, тётя Клава?

Мама посмотрела на него.

– А, это ты, Данилушка. Всё, помираю я. Добила меня судьба-злодейка.

– Тётя Клава, вы не умрёте. Дайте руки.

И Данилка решительно взял маму за руки. А потом мы увидели ещё одно чудо – третье за этот день. Мы, оцепенев, смотрели на происходящее. Вокруг Данилки и мамы светился розовый ореол, как нимб над головами святых на иконах. Было слышно потрескивание, как от электрических разрядов. От Данилки и от мамы иногда сыпались искры. Мама лежала совершенно неподвижно, даже не дышала и, светилась розовым светом.

Всё закончилось внезапно. Данилка встал.

– Всё можете вставать, тётя Клава, – сказал он маме. – Вы здоровы.

Мама поднялась. Странно, только что она была такая бледная, а теперь у неё был нормальный цвет лица. И… никакой седины, никаких морщин.

– Что это было? – спросила она. – Я как будто заново родилась.

– Считайте, что ничего не было. Забудьте и никому не рассказывайте, – ответил Данилка. Потом говорит папе:

– Дядя Лёш, Вы тоже плохо выглядите. Давайте я и вам помогу.

Отец уже оправился от шока и говорит:

– А мне-то что помогать? Я вроде бы, не хвораю.

– Вы очень сильно устали и постарели. Я всё исправлю.

– Правда, Лёша, – сказала мама, – ты ведь совсем седой стал. Только я боюсь, как бы Данилушка себе не навредил. Ведь экстрасенсы, я слыхала, много энергии тратят. А вдруг у него энергия закончится, что тогда?

А Данилка говорит:

– Те экстрасенсы, о которых вы говорите, ничего не тратят, если не знаете. Они только денежки с лохов получают. А я не экстрасенс. Ну, что, будем лечиться, дядь Лёш?

– Ну, давай, попробуем, если ничего тебе от этого не сделается.

И они попробовали. Отец утверждал после этого, что он как будто на тридцать лет помолодел. И действительно помолодел, даже не на тридцать, а больше. Лицо разгладилось, приняло бодрый, здоровый вид. Пропала седина. Он перестал сутулиться. А вот насчёт энергии мама как чувствовала.

Данилка неожиданно заторопился. Он сказал, что ему срочно надо идти домой. Боря, взглянув на него, заподозрил неладное. Подозрение к делу не пришьёшь, но он всё-таки спросил:

– Данил, всё в порядке?

– А чего может быть не в порядке-то? – сделав удивленный вид, спросил он и, не дождавшись ответа, стрелой вылетел из квартиры. Через секунду мы услышали, как в подъезде что-то с грохотом упало.

Выйдя на лестничную площадку, мы увидели, что Овсянников лежит на лестничной площадке на полпути к первому этажу. Вид у него был ужасно бледный. Казалось даже, что он не дышит. Борис в два прыжка преодолел лестничный пролёт. Подхватив Данилку на руки, он бегом вернулся в комнату и уложил его на мою кровать.

Овсянников всё-таки дышал, но был ужасно бледен. Меня собрались послать за его дедушкой, но Данилка вдруг открыл глаза, и лицо у него приняло нормальный, здоровый цвет.

Он встал и сказал, что он сам виноват. Он сказал:

– Мне тыщу раз говорили, что в моём возрасте без заклинаний колдовать опасно. Только у меня и без заклинаний получается. А на заклинания время тратить жалко. Зря вы за мной побежали. Я всё равно через пару минут очухался бы.

Мама всё равно настаивала, что нужно хотя бы рассказать это Данилкиной родне, но он опять что-то наколдовал, внушил, что этого делать не надо. А мне он просто сказал, чтобы я никому ничего не рассказывал.