Текст книги "Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский"

Автор книги: Александр Андреев

Глава 7. Отставка. Московский Главнокомандующий. 1775–1782 годы

В конце лета 1775 года князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский после беспрерывной сорокалетней военной службы подал в отставку, которая была принята Екатериной II, и стал жить в своих имениях – Волынщине-Полуэктове под Рузой и Знаменском-Губайлово на Сходне, под современным Красногорском. Это были типичные подмосковные господские села, окруженные крестьянскими деревнями и имеющие древнюю историю.

Земли у Рузы в вотчину получил внук князя Дмитрия Михайловича Боброка-Волынского Полуэкт Борисович, погибший в 1436 году под Белевом в сраженин с крымскими татарами. Сохранились писцовые книги Рузского уезда волости Юрьевой слободы 1625–1626 годов: «За Федором Васильевым сыном Волынским вотчина, что была преж сего за Яковом, да за Андреем Федоровыми детьми Волынского село Покровское, на реке на Рузе.» В селе была построена большая церковь Покрова Пресвятой Богородицы Рядом с Покровским находилось «сельцо Полуэхтово на речке Озерне.» В 1678 году эти оба села принадлежали Ивану Федоровичу Волынскому, а с 1705 года-его сыну Василию Ивановичу, тестю князя Долгорукова, передавшему в 1743 году их, также как и Знаменское-Губайлово, в приданое за дочь Анастасию князю Василию Михайловичу. Губайлово в XV веке было поместьем дворцового дьяка Губайлова, потом ка московского боярина Василия Губы. Поместье находилось в южной части Горетова стана – самой большой по территории волости Московского княжества-протянувшегося от Москвы до реки Истры на западе. В конце XV века боярские поместья перешли в казну и стали собственностью государева двора. В 1462 году в своем завещании великий московский князь Василий Темный упоминает «села мои Лужские и Павшинское и Петровские Константиновича деревни на Истре.» В начале XVII века из Павшинской дворцовой вотчины была выделена деревня Чернево, пожалованная в поместье воеводе Семену Васильевичу Волынскому. В 1620 году за отличие в обороне Москвы от войск польского королевича Владислава Чернево было передано Волынскому в вотчинное владение в составе половины сельца Княжева и пустошей Овсянниковой и Губайловой. Волынский заселил Губайлову пустошь и основал там деревню, в которой в 1646 году числились один крестьянский двор и двор бобылки. После его смерти Губайлово и Овсянниковскую пустошь получил его родственник и владелец Полуэктова Иван Федорович Волынский. Черново, к тому времени ставшее селом, в котором находились «церковь Николая Чудотворца деревянная, да крестьянских дворов 17, людей в них 52, бобыльских дворов 7, в них 17 человек», выкупил патриарх Никон. Сельцо Губайлово стало центром вотчины И.Ф. Волынского, получившего чин боярина при Петре I, когда это звание имели только несколько десятков наиболее близких молодому царю человек. В Губайлове Иван Волынский отдыхал и охотился. В1676 году там было «2 двора вотчинниковых и 9 дворов сокольничьих, Хлебниковых и конюховых», дворы приказчика, скотников и поваров. В 1683 году в Губайлове была построена церковь Знамения Пресвятой Богородицы и оно стало селом Знаменским-Губайловым. В начале 1770-х годов тесть князя Долгорукова бригадир Василий Иванович Волынский, ставший в 1698 году владельцем Полуэктова и Знаменского, построил в Губайлове теперь уже каменную церковь, на освящение которой в скромное село с «домом господским деревянным, с регулярным садом и прудом и восемью крестьянскими дворами» приезжала императрица Екатерина II – «церковь каменного здания храма Знамения Пресвятой Богородицы освящена 1773 года декабря в 21 день при державе благочестивейшей, самодержавнейшей, Великия Государыни Императрицы Екатерины Алексеевны Всея России и при наследнике ея благоверном государе и Великом князе Павле Петровиче и Великой княгине Наталии Алексеевне преосвященнейшим Самуилом, епископом Крутицким и Можайским.» Такое посещение всей августейшей семьей имения князя Василия, защищавшего в то время Крым – знак большого личного уважения императрицы Екатерины П будущему Долгорукову-Крымскому. Впоследствии Павел I вспомнил о своем посещении Знаменского-Губайлова и сослал туда сына князя Долгорукова-Крымского Василия, ставшего в 1769 году, в девятнадцать лет, командиром лейб-гвардии Семеновского полка, за штурм Очакова получившего орден святого Георгия II степени, а впоследствии чем то неугодившего новому императору.

После возвращения из Крыма в 1775 году князь Василий, пригласивший в Полуэктово зодчего Василия Баженова, построил там усадебный дом, вместе с четырьмя флигелями составивший великолепный архитектурно-художественный ансамбль. Вход в усадьбу и на парадный двор предваряло по два белокаменных обелиска. В центре круглого усадебного двора стоял двухэтажный дом анфиладной планировки с четырех колонным портиком ионического ордера, цветником перед ним и спуском к реке Озерне. Справа и слева от дома по кругу было расположено по два флигеля, обработанные рустами. Всю усадьбу, сохранившуюся до нашего времени окружал прекрасный парк, в котором в 1780 году в стиле барокко из красного кирпича была построена церковь-усыпальница Трех Святителей, к которой в 1843 году были достроены трапезная и колокольня.

В 1775 году князем Долгоруковым и в Губанпо ве был построен каменный дом с анфиладной планировкой, четырехколонным портиком и двумя одни этажными флигелями, находившимися в большом пейзажном парке с оранжереями, теплицами и красивыми павильонами, остатки которых сохранились до нашего времени. Усадебный дом был построен таким же, как и московский дом князя Василия Долгорукова на углу Охотного ряда и Большой Дмитровки (теперь часть Дома союзов – Колонного зала), и имел 7 окон по главному и по боковым фасадам. Из Кафы в губайлове кую церковь Знамения Пресвятой Богородицы Василий Михайлович привез два мраморных белых неполированных барельефа работы XIV века. На барельефах были изображены Георгий Победоносец и «как бы прославление Марии Магдалины, изображенной с распущенными волосами и держащей в руках алевастр с ароматами; она поддерживается с боков двумя ангелами. Надписи на первом греческая (русскими буквами XIII–XIV веков), на втором – латинские.»

11 апреля 1780 года указом императрицы Екатерины II князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский был назначен московским главнокомандующим. Еще со времен Петра I во главе Первопрестольной стоял главный градоправитель Москвы, который назывался сначала военным губернатором, лотом главнокомандующим и военным генерал-губернатором, в подчинении которого находились губернатор, градоначальник, оберполицмейстер и полицмейстеры. Сохранившиеся отзывы его современников все как один говорят, что князь Крымский отличался внимательным отношением к москвичам, а его дом, в котором князь Долгоруков, больной подагрой, часто принимал посетителей лежа на диване, был всегда открыт «для дворян и мещанского сословия».

Родственник князя Василия Михайловича П.В. Долгоруков пишет в своем «Сказании о роде князей Долгоруковых» 1842 года о московском периоде жизни Долгорукова-Крымского:

«Однажды явилась к князю мещанка, и обливаясь слезами, пала на колена, умоляя возвратить ей дорогие вещи, присвоенные немцем, у которого она занимала деньги. «Встань, – сказал князь – и говори толком, без визга: заплатила ли ты ему долг, или нет?»-«Только, батюшка, тремя днями опоздала; а он, окаянный, от денег отказывается и вещей не отдает! – «Опоздала! Так ты и виновата сама, а жалуешься! Но точно ли вещи у него?» – «Точно, батюшка. Иначе бы я не беспокоила тебя. Он еще не сбыл их с рук; просит более, чего оне стоят.» – «Хорошо. Попытка не шутка, а спрос не беда. Попов! (правитель канцелярии Долгорукова-Крымского – авт.) Пошли-ка за немцем и вели, моим именем, попросить его ко мне.» Потом, когда немец вошел в кабинет, князь встретил его словами: «Здравствуй, Адам Адамович (оба имени узнал он предварительно от мешанки). «Я ошень рад» – отвечал немец с поклонами. «Адам Адамович! Ты знаешь эту мещанку?» – «Как не снать, Ваше сиятельство! Она прала и истершала мои теньки! Я послетние ей оттал, нашитые с великим трутом! И к тем еще занял у одного шаловека, весьма акуратнаго, шестнаго, который шивет одними просентами!» – «Честный человек, каким ты описываешь себя, Адам Адамович I не можешь знаться с бездельниками. Докажи же мне свою честность; удружи: прошу тебя: она отдает тебе долг, отдай ей вещи!» – «С феликою ратостию исполнил бы я шелание Вашего Сиятельства, но я вещи протал в гороте неизвестному шаловеку: их нет у меня!» – «Слышь-ты какая беда!» – возразил князь. «Не верьте, батюшка – сказала мещанка – он лжет: хочет разорить меня несчастную! Вещи у него спрятаны дома.» – «Так прошу тебя, Адам Адамович – продолжал князь – присесть к столу моему.» – «Помилуйте, Ваше Сиятельство – отвечал немец с поклонами – много шести! Не исфольте песпокоиться. Я могу стоять в присутствии фашей великой осопы!» – «Полно, Адам Адамыч, болтать пустое – сказал князь, улыбаясь – ты у меня не гость. Я с тобой разделаюсь по своему. Садись; бери перо и пиши к жене своей по русски, чтоб я мог прочесть: пришли мне с подателем сего вещи мещанки N.N., у нас хранящиеся!» – Немец, взявшиеь за перо, то бледнел, то дрожал, не знал на что решиться, и продолжал уверять с клятвою: что у него нет вещей. «Пиши – вскрикнул князь с сердцем, что я тебе приказываю. Иначе худо будет.» Записка написана, отправлена, вещи привезены, и князь, отдавая деньги немцу, сказал: «Ты полное имел право не возвращать вещей, не смотря на убеждения бедной женщины, и на мои просьбы; но когда посредством клятв надеялся овладеть ея собственностию, разорить несчастную; покушался обмануть меня, начальника города; то признавая в тебе ростовщика, лжеца, на первый раз дозволяю возвратиться к себе в дом и помнить, что с тобою было! Попов! Не худо бы записать его имя в особую книгу, чтоб он был у нас на виду!»

B.C. Казанцев в книге «Русский род князей Долгоруковых», изданной в конце XIX века в Москве, писал о В.М. Долгорукове-Крымском:

«11 апреля 1780 года князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский, по воле императрицы, был назначен главнокомандующим Москвы. Приехав после молебна в Чудове монастыре в дом, первым долгом князь призвал к себе правителя канцелярии Попова и сказал: «Слушай, Попов, – я человек военный, в чернилах не окупан и принял должность главнокомандующего только из повиновения матушке императрице. И так, смотри, чтобы на меня москвичи не жаловались, а то я тебя тотчас выдам. Императрица меня Знает. Старайся, чтобы и тебя она узнала с хорошей стороны.

Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский с честью и славой правил Москвою и приобрел искреннюю любовь и уважение народа. Князь Василий Михайлович скончался в Москве, 30-го января 1782 года, на 60-м году от рождения, и погребен в селе Полуэхтове, в сооруженной им церкви во имя Трех Святителей. Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский, по свидетельству митрополита Платона, с дарованиями великого полководца и с мужеством беззаветным, соединял рассудок здравый и ясный, душу пылкую и возвышенную, пламенно любил свое отечество, отличался бескорыстием, сердоболием, рвением на всякий подвиг добра и пользы, как общественной, так и частной.»

Тогда же современник князя Василия Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий написал оду «На кончину князя Василия Михаиловича Долгорукова-Крымского 1782 года 30 января»:

 
Вещает Царь-пророк, в уставах чтяй предвечных:
Честна пред Господом смерть праведных Его.
Так! – смерть начало есть торжеств им бесконечных;
Но мир сокровища лишен в них своего.
Создав вселенную, премудрый всех Содетель,
Украсити ее послал нам добродетель:
Кто верен быть возмог непреткновенно ей,
Не царства одного – тот честь природы всей!
Чрез целый век, ни в ком не чтя себе злодея,
И правосудия храня устав всегда,
Кто мог, и ни кому не причинил вреда:
Тот в недро вечности преходит не робея.
Таков, таков был сей, кого мы зрим здесь прах!
Незлобив, милостив, о пользе всех радея,
Утеху находил он в добрых лишь делах.
Коль плачущий когда в пути его встречался,
Уже с слезами тот к своим не возвращался.
Им сирый был презрен; томящийся в бедах
Блаженство познавал, спасен его рукою…
Зрю гроб его стеснен рыдающих толпою,
И горькая слеза во всех блестит очах.
Дражайша тень! Мой глас тебя да услаждает,
Признательности долг мне стих в уста влагает.
Горю последовать примеру твоему:
А благодарным быть, не есть ли шаг к тому!»
 

Князь Василий Михайлович Долгоруков-Крымский скончался 30 января 1782 года в Москве и был похоронен в семейном склепе церкви Трех святителей в своем имении Волынщина-Полуэктово. В 1842 году его внуком Василием Васильевичем в Симферополе был воздвигнут памятник князю Крымскому, который и поныне стоит на городской площади у сквера Победы, напоминая потомкам о вечной славе их предков, создавших великую державу – Россию.

Библиография

Петров П.Н. История родов русского дворянства, кн. 1. М, 1991.

Зимин А. А. Формирование боярской аристократии в России во 2-й половине XV–XVI веке. М, 1988.

Бычкова М.Е. Родословные книги XVI века. М, 1975.

Бычкова М.Е Состав класса феодалов России в XVII веке. М, 1986.

Долгоруков П.В. Сказания о роде князей Долгоруковых. СПБ, 1842.

Долгоруков П.В. Родословная книга, ч.1. СПБ, 1854.

Долгорукий А.В. Фамильные заметки. СПБ, 1853.

Долгорукий А.В., Шпилевская Н.С. Долгорукие, Долгоруковы и Долгорукие-Аргутинские. СПБ, 1869–1913.

Долгоруков-Аргутинский Ф.С. Родословный сборник. СПБ, 1913.

Казанцев B.C. Древнерусский род князей Долгоруковых. М, 1891.

Романов Н.М. Князья Долгорукие… СПБ, 1902.

Бантыш-Каменский Д.Н. Биографии российских генералиссимусов и генерал-фельдмаршалов. М, 1991.

Зуев А.С., Миненко Н.А. Секретные узники сибирских острогов. Новосибирск, 1992.

Баиов А.К. Русская армия в царствование императрицы Анны Иоинновны. СПБ, 1906.

Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XVIII веке. М, 1958.

Миних Б.Х. Всеподданейшие донесения графа Миниха. СПБ, 1897.

Масловский Д.Ф. Ставучанский поход. СПБ, 1892.

Разин Е.А, История военного искусства, т. 1–2. М, 1957.

Полевой Н. Русские полководцы. СПБ, 1845.

Жизнеописание русских военных деятелей. СПБ, 1885.

Отечественная портретная галерея знатных особ Российской империи. СПБ, 1837.

Русский биографический словарь. М, 1904.

Коробков Н.М. Русские полководцы. М, 1943.

Некрасов Г.А. Роль России в европейской международной политике 1725–1739 годов. М,1976.

Михнева Р. Россия и Оттоманская империя. 1739–1756. М,1985.

Архенгольц И. История Семилетней войны в Германии в 1756–1763 годы. М, 1841.

Масловский Д.Ф. Русская армия в Семилетнюю войну. М, 1886.

Коробков Н.М. Семилетняя война. Русская армия и флот. М, 1948.

Петров А.П. Война 1769–1774 годы. СПБ, 1893.

Высочайшие рескрипты императрицы Екатерины II и министерская переписка по крымским делам. М, 1872.

Долгоруков И.М. Повесть о рождении моем. Пг, 1916.

Крымский А. История Туретчины. Киев, 1924.

Приложения

Приложение 1
Родословная Василия Михайловича Долгорукова-Крымского

Рюрик

↓

Игорь Рюрикович

↓

Святослав Игоревич

↓

Владимир Святославич

↓

Ярослав Владимирович

↓

Владимир Ярославич

↓

Всеволод Владимирович

↓

Святослав Всеволодович, великий князь киевский

↓

Всеволод Святославич Чермный, великий князь киевский

↓

Михаил Всеволодович Черниговский

↓

Юрий Михайлович Тарусский

↓

Константин Юрьвич Оболенский

↓

Андрей Константинович Оболенский

↓

Иван Андреевич по прозвищу Долгорук

(родоначальник)

↓

Владимир Иванович Долгоруков

(конец XV века)

↓

Тимофей Владимирович Долгоруков

(родоначальник отдельной ветви рода)

↓

Григорий Иванович Долгоруков-Черт

↓

Алексей Григорьевич Долгоруков-Чертенок

↓

Дмитрий Алексеевич Долгоруков

(родоначальник отдельной ветви рода, умер в 1673 году)

↓

Владимир Дмитриевич Долгоруков

(1654-12 июля 1701 года)

↓

Михаил Владимирович Долгоруков

(14 ноября 1667-11 ноября 1750 года)

↓

Василий Михайлович Долгоруков-Крымский

(1 июля 1722-30 января 1782 года)

↓

Михаил Васильевич Долгоруков, сын

(1745-20 августа 1791 года)

↓

Василий Васильевич Долгоруков, сын

(3 июля 1750-13 марта 1812 года)

↓

Василий Васильевич-мл. Долгоруков

(27 марта 1787-12 декабря 1858 года)

Приложение 2
Хронология жизни Василия Михайловича Долгорукова-Крымского

1 июля 1722 года. Родился в Москве.

1735 год. Начало службы капралом в кавалерии.

1735–1739 годы. Участие в русско-турецкой войне.

20 мая 1736 года. Отличился при штурме Перекопа, получил от Миниха офицерский чин прапорщика.

1737 год. Участник штурма. Очакова.

1738 год. Участник взятия Хотина.

1741–1743 годы. Участник русско-шведской войны.

1741 год. Получил чин поручика.

1742 год. Получил чин секунд-майора.

1743 год. Получил чин премьер-майора.

1745 год. Получил чин подпожовнжа.

1745–1746 годы. Генеральс-адьютант своего дяди генерал-фельдмаршала В.В. Долгорукова.

1747 год. Получил чин полковника и должность командира Тобольского пехотного полка (командовал до 1755 года).

25 декабря 1755 года. Произведен в генерал-майоры.

1756–1763 года. Участие в Семилетней войне.

5 января 1758 года. Произведен в генерал-поручики.

Август 1758 года. Отличился в сражении под Кюстрином.

1758 год. Отличался в Цорндорфском сражении. Ранение.

18 августа 1759 года. Награжден орденом святого Александра Невского.

Сентябрь 1761 года. Участие в штурме Кольберга.

22 сентября 1762 года. Произведен в генерал-аншефы.

22 сентября 1767 года. Награжден орденом святого Андрея Первозванного.

1768–1774 годы. Участие в I Русско-турецкой войне. Командующий армией.

1771 год. Завоевание Крыма.

14 июня 1771 года. Штурм Перекопа.

29 июня 1771 года. Сражение при Каффе.

17 августа 1771 года. Награжден Георгиевским орденом I степени, золотой табакеркой с портретом императрицы Екатерины II, 60000 рублями.

1774 год. Провозглашение независимости Крымского ханства, заключение союза России и Крыма.

10 июля 1775 года. Получил почетный титул Крымский. Подал в отставку.

11 апреля 1780 года. Назначен главнокомандующим в Москве.

30 января 1782 года. Скончался в Москве. Погребен в своем имении Полуэхтове, – в церкви Трех Святителей.

Приложение 3
Архивное известие о князьях Долгоруковых. Документы Тайной розыскных дел канцелярии 1741 года

I. Допросы князю Василию Лукичу Долгорукову в 1730 году.

К допросу пункты:

1. Блаженныя памяти государя императора Петра Втораго завещательное письмо или проэкты оному письму были ль, и кто их сочинял, и где и в какое время, и ныне у кого обретается?

2. Другие кто именно об оном письме знали, и когда об них сказывал, или сам от кого слышал?

Князь Василий (Лукич) Долгорукой сказал: О завещательном письме или такого письма о проэктах государя императора Петра Втораго ни о каких никогда не слыхал и ни о чем о том не ведает.

3. О объявленном завещательном письме Ея Императорскому Величеству как доносил, что составлял оное Шафиров, и ведали ль братья ваши – князь Алексей, князь Сергей, князь Иван и племянник князь Иван Долгорукие, княгиня Александра и князь Сергиев а княгиня Марфа, в какой силе о том Ея Императорскому Величеству приносил?

Во время Ея Императорскаго Величества походу из Митавы в Москву и в Москве, между другими многими словами, упоминал ли я о каком завещательном Его Императорскаго Величества письме и о Шафирове и о других, того за безпамятством не помню, а когда такия слова в памяти у самой Ея Императорскаго Величества, и то я соврал ложь, и в том всепокорно рабски прошу у Ея Императорскаго Величества, чтоб по природному своему милосердию милостиво меня раба своего простить изволила.

4. Показать обо всем вышеписанном самую истину без всякой утайки под смертною казнию.

Ежели утаил или неправду сказал, в том подтверждаю себя, как в четвертном пункте написано.

Подпись собственноручно: Князь Василий Долгорукий.

Доносил ли ты Его Величеству, что есть духовная написанная и сочинена Шафировым и прочими?

Правду ли ты то доносил, и ежели то правда, где ныне оная, и сам ли ты ее видел, или от кого слышал?

Буде же ты донес неправду, чего ради ты то чинил, и для чего в первом своем допросе, безпамятством отговариваясь, заперся?

Ея Величеству государыне императрице, что есть духовная написанная и сочиненная Шафировым и прочими, он князь Василий с продерзости доносил ложно, желая за то Ея Величества больше к себе милости.

Он князь Василий доносил только о чем и выше Значит, желая к себе Ея Величества больше милости; а для чего в первом своем допросе, безпамятством отговариваясь, заперся, и в том он пред Ея Величеством Приносит вину, ибо горести его тому виновны, и для того рабски Ея Императораскаго Величества просит о милосердном прощении в той его вине.

Во время болезни государевой не задолго до Кончины имелись ли у вас частые съезды в Головинский дом, раза по два в день, а иногда и ночью, также И в других домах? О чем в тех съездах были у вас сонеты, и не было ль у вас о духовной и о наследстве по ней толкований?

Во время болезни государевой не задолго до Кончины, в Головинском дому по однова и по два раза в день, а иногда и ночью, он князь Василий приезжал К брату своему князю Алексею Григорьеву сыну Долгорукову, собою и по призыву его, и в разговорах советовали между собою: ежели Его Императорскому Величеству приключится кончина, чтобы наследницей быть Ея Величеству государыне императрице Анне Иоанновне; також одиножды был князь Василий в доме князя Михаила Володимирова сына Долгорукова, и в том доме с ним князь Михаил о да братом его князь Васильем Долгоруковыми разсуждали – быть наследницею Ея ж Императорскому Величеству, и как в том Головинском, так и в помянутом князя Михайла Долгорукова доме во время тех разговоров, кроме вышеобъявленных Долгоруких, посторонних никого не было; а в других домах съездов он ни с кем никогда и совету о наследстве не имел; а духовной очищено выше по первым пунктам.

О всем вышенаписанном сказать тебе самую истинную правду под смертною казнию.

О вышеписанном он князь Василий сказал истинную правду под смертною казнию.

Подпись своеручно: Князь Василий Долгорукий.

Апреля 10-го дня 1730 года.

Подобные же допросы были: князю Ивану Алексеевичу, княгине Марфе (жене князя Сергея Григорьевича), княгине Александре, князьям Алексею и Сергею Григорьевичам; эти допросы были произведены 9-го апреля 1730 года.

Затем 1-го марта 1731 года о том же допрашиван был вице-президент коммерц-коллегии фон-Фик; в числе шести допросных ему пунктов в оном (в 4-м) говорится: «Какие проекты ты о том деле (т. е., об ограничении самодержавия) сочинил тогда или и прежде того, и кому ты оные сообщил?'' – Ответ Фика писал Ушаков, а Фик подписал по немецки клятвенное утверждение, что он в этих проектах никакого участия ни письменнаго, ни устнаго не принимал.

II. О ссылке князя С. Г. Долгорукова в 1730 году.

Июня 12-го сего 1730 года, по имянному Ея Императорскаго Величества указу велено князь Сергей Долгорукова с женою и с детьми послать в Ранибург. И того же июня 14-го, по приговору правительствующего сената, для взятия его князь Сергея с женою и детьми под караул и отвозу в Ранибург в Муромския его деревни, послан лейб-гвардии поручик Петр Румянцов, и при нем сержант-капрал и 12-ть человек солдат, а как его содержать, о том дана ему из сената инструкция; в привезши его князь Сергея с женою и с детьми в Ранибург, велено до прибытия к нему Румянцеву на перемену из Воронежа послать капитана; содержать их в крепости под крепким караулом; а на заплату ямских и уездных и подвод прогонных и на дачу посланным с ним Румянцевым урядником и солдатам кормовых денег дано ему из сената 100 руб.; а по возвращении в Москву велено в тех деньгах о расходе подать ведомость в сенате. А к Воронежскому вице-губернатору Пашкову того ж числа послан указ: велено на перемену его, Румянцева, выбрать из Воронежскаго гарнизона добраго капитана и с ним капральство солдат с надлежащим числом унтер-офицеров отправить в Ранибург немедленно, которому приехав, у него Румянцева с женою с детьми его князь Сергея и данную ему Румянцеву из сената инструкцию принять с роспискою и держать его, князь Сергея и жену его и детей под крепким караулом и во всем поступать по данной из сената инструкции; а в котором числе тот капитан с командою в Ранибург отправлен будет, о том в сенат рапортовать.

А того ж июня от 29-го в сенате получено июля 14-го чисел: означенный подпоручик Румянцов доношением объявляет, что прибыл он с князь Сергеем Долгоруковым, с женою его и с детьми в Ранибург того жь июня 28-го числа и содержит их в крепости под крепким караулом, а на перемену де его капитан из Воронежа еще не бывал.

А сего июля от 6-го в сенате получено 14-го чисел: Воронежский вице-губернатор Пашков доношением объявляет, что для принятия у него Румянцева, князь Сергея с женою и с детьми и содержания их под Крепким караулом, також и данный ему Румянцову из сената инструкции, в Ранибург отправлен с Воронежа сегожь июля 6-го числа капитан Мясной, и при нем сержант-капрал и 24 человека солдат, и оный де Мясной, при отправлении своем, подал в Воронежскую губернскую канцелярию доношение, которым требует – для содержания над оным князь Сергеем Долгоруким караулу ночною порою свечей откуда получать, и ежели по данной инструкции случатся какия нужнейшие письма куда послать надлежит, на каких подводах, о том требовал указа, а Воронежская де губернская канцелярия по тому его Мяснова требованию на расход, на прогоны и на покупку бумаги и свечь и на прочие случившияся, будучи в Ранибурге, необходимый нужды, без чего ему обойтиться будет невозможно, без присланного из сената указу и без ассигнации камор-коллегии определить не смеет и о том требует указу.

А в прошлом 1727 году, сентября 16-го дня по определению верховная тайнаго совета при отправлении Меншикова в Ранибург посланному при нем лейб-гвардии капитану Степану Пырскому на прогоны посылаемым от него курьером и на прочие расходы дано из камор-коллегии 500 руб. И в том же году декабря 12-го дня, по определению верховнаго тайного совета велено онаго капитана Пырскаго переменить, а на место послать из гвардии ж капитана Петра Мельгунова и остаточную денежную казну велено ему, Мельгунову, у него, Пырскаго, принять. А по возвращении из Ранибурга капитан Мельгунов доношением своим объявил, что по прибытии его в Ранибург у капитана Пырскаго принял он остаточных за расходы 397 руб. 28 1/2 к., их того числа издержано на бумагу, на сургуч и на прогоны и на прочие расходы 133 руб. 621/2 коп.; за тем у него в остатке на лицо 263 руб. 66 коп.

Пресветлейшая державнейшая императрица и самодержица всероссийская, государыня всемилостивейшая!

Будучи во обители Страшного монастыря, взяла я вместо детей двух дочерей сына моего князь Сергея и в сущем младенчестве воспитала, которым намерена была отдать малые мои приданыя деревнишки, а понеже за указами тех моих деревень за внук моих справить было нельзя, и тако оныя были за сыном моим князь Сергеем, а ныне указом Вашего Императорскаго Величества те деревни отписаны, с которых я и сама, убогая старица, имела нужное мое пропитаниеся и теми деревнишками владела, на что явствуют за моею рукою в оных о всяких нуждах письма, такожь-де и имеющиеся на мне долги с оных де уплатить хотела. Помилуй, премилосердная государыня, едина моя по Бозе надежда, сотвори с убогою старицею милостыню, заставь вечно за высокое Вашего Величества здравие молить Всевышняго Создателя; покажи милосердие высоким своим указом, оным малым деревнишкам быть за внуками моими и при сущей моей старости на пропитание и на уплату долгов, дабы в древности моей в долгах и в нищете не умереть! Вашего Императорскаго Величества всеподданейшая и всенижайшая богомолица монахиня Маргарита Долгорука.

Из Аранибурга 1731 января 2-го дня.

1733-го декабря дня, по указу Ея Императорская Величества правительствующий сенат по поношениям из Аранибурга капитана Мяснова, у котораго содержатся под караулом князь Сергей Долгорукий с женой и с детьми и служительми, приказали:

По 1-му, что он Мясной пишет о людях его князь Сергеевых, которых по присланному из сената указу велено из крепости выпускать для покупки харчю и для нужд с караульными солдатами, а ныне приводят к нему унтер-офицеры и объявляют, что оные ого люди ходят несмирно и делают Аранибургским жителям обиды и драки и другия продерзости, о чем от них ему князь Сергею неоднократно объявливано, чтоб он учинил в том им запрещение, токмо он ничего не учинил, и еще чинят такие продерзости, а он Мясной штрафу никакого без указу чинить им не может и ежели что свыше тех продерзостей учинять, чтоб того причтено ему не было, и требует о том указу, послать к нему указ: велел содержать ему его князь Сергея Долгорукаго с женою и детьми и с определенными при нем людьми по данной ему инструкции во всем непременно, а которые их люди отпусканы были за караулом для покупки харчу и чинили продерзости и драки и тамошним жителям обиды, тем за то учинить жестокое наказание ему капитану Мясному по своему усмотрению, о чем было ему, имея под арестом своим, и отписываться в сенат не надлежало; и впредь ни до каких продерзостей не токмо людей их, но и самого его князь Сергея и жену его и детей не допускать, а ежели впредь покажутся от них противные данной ему Мясному инструкции какие проступки и продерзости, то их всех держать перед прежним арестом жесточе и не токмо посторонних, но и определенных при них людей до пребудущаго указу к ним не допускать и о том писать в сенате немедленно, объявляя о тех их поступках и продерзостях, именно и требовать указу; буде же от людей их такия ж продерзости или иные противные поступки впредь покажутся, за то их наказывать же, смотря по винам их, ему ж капитану Мясному безо всякия пощады и о том указа тех людей из крепости не выпущать и поступать с ниш так, как по указу и по воинским артикулам с содержащимися под крепким арестом колодниками надлежит; а что надлежит до покупки им харча и других нужд, то исправлять с ведома его капитанскаго караульным солдатам; а ежели до каких свыше тех продерзостей; оный капитан их допустит, то взыскано будет на нем; а сколь давно и с какого случая или в какой надежде те его Долгорукова люди такия продерзости чинить начали, о том ему Мясному в сенате репортовать немедленно.

По 2-му, о приеме и о распечатывании к ним князь Сергею и к жене его и к людям присылаемых писем и о посылке от них, и кого к ним допускать и от них кого куда посылать запрещено, о том и в прочем во всем поступать с таким крепким смотрением и осторожностию, как в данной ему инструкции изображено и посланными указами потом подтверждено; а ежели станут требовать, чтоб посылать им письма к Москве для присылки лекарств, и такия письма велеть им писать тому капитану при себе и брать оныя у них без печатей их, и прочитая, буде ничего противнаго, как в инструкции, данной ему, положено, не найдется, отправлять те письма ему капитану от себя с посторонними ездоками или чрез почту, а с людьми его и с приезжими конюхами отправлять, отнюдь не допускать; что он Мясной пишет, что присланный его Долгорукова служитель Демид Конищев требовал, чтоб присланного конюха послать в Москву за лекарством, на что ему Конищеву объявлено что с конюхом тех писем в Москву не пошлет, а пошлет от себя, а потом он же Конищев – пишет – вторично и объявил ему капитану: «велела де тебе сказать княгиня: ежели де конюха с письмами в Москву не пошлешь, то де я прикажу тому конюху ехать прямо в Петербург к батюшке на тебя с жалобою»; потом в тот же час сказал:: «князь де тебе велел сказать: ежели де хотя мало что Мне поможется, то де на вас будет писать в сенат во всяких пакостях и блуднях»; он же Конищев требовал, чтоб того конюха допустить к княгине, на что ему отказано, а посте того присланный же его Долгорукаго служитель Александр Киевский требовал того ж, чтоб конюха допустить, на что и ему отказано, и он Киевский у чал говорить: «коли де хочешь, я де по воли господ своих сделаю сего дни или завтре, что де пошлешь меня в С. – Петербург»; а как онаго конюха из Крепости отправлял караульный сержант, то вышеписанный Конищев, угнав у ворот, приказывал тому конюху, чтоб он ехал в Москву и сказал бы княгине Гагариной, что де капитан хочет князя уморить, за лекарством не посылает и конюхов для посылок держать не велит, чтоб она княгиня Гагарина отписала к отцу своему; – о том писать к Москве к генералу и обер-гофмейстеру графу Салтыкову, чтоб он с Москвы отправил в Аранибург кого нарочно по своему разсмотрению, на кого бы в том положиться было можно, которому, приехав, вышеписанных Конищева и Киевскаго взять под караул и распросить, какой они природы и сколь давно у него Долгорукова в службе, и где прежде служили; и Киевский такия слова капитану Мясному с угрозами: «коли хочешь, я де по воли господ своих сделаю сего ж дни или завтре, что пошлешь меня в С. – Петербург», говорил в какой силе, и в чьей надежде, и какая в том господ их воля есть, и собою ли он то говорил, или по чьему приказу; а Конищева распросить же, в каких пакостях и блуднях князь Долгорукий на того капитана в сенат писать хотел, тако ж и княгиня для чего хотела конюха из крепости, чтоб он конюх ехал в Москву и сказал бы княгине Гагариной, чтоб она на того ж капитана писала к отцу, о том он Конищев ему приказывал ли собою, или по чьему приказу; також того конюха сыскать немедленно и разспросить же вышеписанныя Конищева слова княгине Гагариной он сказывал ли, и притом им объявить, чтоб они о том сказали подлинно безо всякия утайки, а ежели что утаят, а после про то сыщется, за то учинена им будет смертная казнь безо всякия пощады, а буде в том они будут запираться, допросить о том показанных в доношении его Мяснова караульных сержанта и писаря, при которых такия от него слова произошли, и те их разспросы прислать в сенат в самой скорости; а их Конищева и Киевскаго и конюха до получения о том указа велеть держать капитану Мяснову под особливым караулом и ни кого к ним не допущать, а княгини Хованской человека Ивана Сердюкова, который приезжал к ним Долгоруким в Аранибург с письмами, и присылала княгиня Долгорукая к капитану Мясному дважды, чтоб видеться с ними его попустил, онаго взять ему генералу и обер-гофмейстру под караул же и допросить, от кого именно он в Аранибург посылан, и какие словесные приказы к кому с ним были ль, и оные он в Аранибурге ему: князь Сергею или жене его и детям, или кому из людей их объявлял ли, объявя ему прежде тако же де, чтоб сказал о том подлинно безо всякой утайки под смертною казнию, ежели потом что противное сыщется, и для того к нему графу Салтыкову с присланных капитана Мяснова доношении при указе послать копии.