Текст книги "Разбойник(СИ)"

Автор книги: Александр Логинов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Таких денег у Игната не было. Он имел на руках только лишь семь резанских рублей – сумма вполне достаточная при обычных обстоятельствах. Грек предложил выход – Игнат находит половину суммы сразу, остальное серебро выплачивает в течении трех лет. Девушка остается у продавца на это время в услужении, а что бы обращались с ней по доброму, платит Игнат еще по двести аспров ежегодно.

То что рабыня одной веры с купцом, грека абсолютно не смущало. Ну христианка, так ведь православная ведь, а для грека-католика православная рабыня все равно что язычница. Игнат с ног сбился, но нашел серебро, правда не все, но двадцать сомов набрал.

Православного священника в Кафе найти не проблема. Куча церковников шастает из Руси в Константинополь и обратно. Попик быстренько обвенчал молодых, ничуть не смущаясь малым возрастом невесты.

Слушая историю женитьбы проводника Андрей ничему не удивлялся, в гареме одного татарского бека он давеча обнаружил наложниц, самой младшей из них – от силы семь лет от роду. На свою беду бек остался жив после битвы, и Андрей отдал его мужикам на потеху. Что они с ним сделали – об этом лучше не вспоминать, но насиловать бек уже никогда не сможет, и даже саблю в руках ему не держать более. Зато жив остался. Лука, после того как мужики натешились, обменял бека-педафила на бурдюк с кумысом.

Заместитель князя по торговой части, московский и резанский гость (неслыханное дело по нынешним временам) Иван Андреевич ссудил Игната серебром, и по зиме Игнат в сопровождении нанятых воев боярина Маслова съездил в Крым и выкупил жену полностью. Правда жадный грек все равно вытряс с Игната аспры, оговоренные в договоре купли-продажи.

Был такой договор, честь по чести составленный у нотариуса Кафы. Оплата услуг нотариуса за счет покупателя, а так как нотариусы получали не много, так всего лишь чуть меньше десяти килограмм серебра в год, то недостающие средства крючкотворы добирали на оформлении сделок и официальная зарплатка была намного меньше чем они зарабатывали частным порядком. Дело свое нотариусы знали, чего стоит документ продажи Ульяны. Судите сами: «мою рабыню, по происхождению русинку, четырнадцати лет или около того, во святом крещении названную Ульяной, здоровую, без каких-либо изъянов и (не страдающую) падучей болезнью, непорочную, отныне и впредь, с полнейшей возможностью и властью эту рабыню иметь, держать, отдать, подарить, повелевать, продать, отчуждать, обменять, навечно владеть, быть судьей за ее душу и делать все, что вам будет угодно и заблагорассудится, как с вашей собственной вещью, безо всякого противодействия с чьей-либо стороны, так как затем я всецело ее отчуждаю и в ваше полнейшее распоряжение и власть предоставляю». Вот так, человека словно скотину продали…

Степняки такими грамотками не заморачивались, откуда в степи нотариус? Договорились о цене, ударили по рукам и готово дело – товар переходит к купцу. Другое дело итальянские колонии в Крыму. Цивилизация, одним словом.

Купец тем временем степенно поклонился встречающим его людям. После приветствия, Андрей пригласил купца в гости, а Демьян стал обниматься с воином сопровождающим монаха.

– Здорово, Вострая сабля! – сказал гость заключая Демьяна в богатырские объятия. – Сказывали ты в землепашцы подался, а ты, гляжу, опять при деле! Поди десятник?

– Бери выше, – улыбнулся воевода.

– Неужели сотник?

– Опять не угадал, – весело расхохотался Демьян. – Воевода я. Осадный воевода при князе нашем.

– Этот, что ли князь? – воин кивнул в сторону Луки Фомича, по случаю вырядившегося в дорогие одежды.

– Не, это не князь. Это Лука, из новгородцев, походный воевода при князе, – помотал головой Демьян. – Вона он, наш князь.

Собеседник Демьяна с удивлением уставился на высокого стройного мужчину с гладко выбритым подбородком. Лицо князя портили многочисленные шрамы, особенно один, на левой стороны, на скуле, делал выражение лица этого князя мрачным, к тому же мочка уха, как он успел заметить, отсутствует. Опытный воин сразу определил, что шрам на скуле и отсутствие части уха – след татарской стрелы. Зато во втором ухе у князя красовалась золотая серьга, точно такая же как у него самого. Впрочем, серьгу в ухе носили повсюду: от Новгорода до Орды. Волосы на его голове по новгородской моде – коротко подстрижены спереди и, на затылке заплетены в одну толстую косицу. Князь, подобно самому Вострому кнуту, нарушал наказ из Нового Завета, четко говоривший, что если муж растит волосы, то это бесчестие для него. В ухе князя, по ордынскому обычаю, блестит золотая серьга в форме вопросительного знака. Одежда князя, как то простые меховые штаны, распахнутый овчинный тулуп и новгородский кивер – высокую войлочную шапку с меховой опушкой, мягко говоря не соответствовала статусу князя, но дело-то в общем-то обычное. В домашнем обиходе русские князья отличались скромностью, если не скупостью.

– Давай пошли уже, – увлек старого приятеля Демьян. – Пойдем, казну вашу спрячем.

– Тссс… – приезжий зашипел на приятеля, оглядываясь, не услышал ли кто слов неосторожно оброненных Вострой саблей.

– Да не боись, – Демьян откровенно развлекался над опасениями приятеля. – Тебе, Вострый кнут, всюду послухи мерещатся. Нету тут чужих ушей. Вывели все под корень. Знал бы Демьян, как сильно он ошибался, не был бы столь категоричен, хотя встречать прибывшие кораблики пришли люди все проверенные, даже слуги-грузчики из числа особо доверенных.

Неосторожно оброненные слова про казну, достигли ушей прохиндея татарина-проводника. Не того, которого звали Игнат, со смешным прозвищем Горох, а другого, из московских татар. Узкоглазый, услышав про казну, плавно нырнул в недра струга и притаился, даже дыша через раз, что бы не дай бог не заметили его. Татарин зарылся между рогожами с кожами и лежал не жив ни мертв. Выждав, когда голоса на берегу стихнут, он осторожно выглянул из-за борта, стрельнув глазами вслед удаляющейся повозке, поднялся, сошел по доске на берег, где пошатался чуток с любопытством оглядывая боярскую усадьбу стоявшую на высоком мысу за высоким дубовым тыном. Потом поплелся в гору по дороге выложенной из камня плитняка, удивляясь богатству здешнего мурзы. Ланись в это же время тут стоял вековой лес, а по осени, когда купец, с которым Саид ходил проводником в Азак, возвращался назад на Москву, тут уже стояла крепкая усадьба, вокруг которой словно грибы выросли многочисленные деревеньки.

Гость сурожанин, к вечеру почтил князя, одарился купчина невеликими подарками.

Отложив отрез алой камки в сторону, Андрей гостеприимно усадил торгового человека за стол, велел налить чарку заморского вина.

– Благодарствую князь, – гость лихо опрокинул чарку, закусывая горячим пряженцом с зайчатиной.

– Далеко путь держишь уважаемый? – задал дежурный вопрос хозяин.

– В Тану иду, – степенно отвечал гость.

– Бывал ли ты там раньше? – продолжал расспрашивать Андрей.

– Почитай, кажный год ходжу. Да только последний раз иду ноне.

– Что так? – удивился Андрей.

– Пора о душе подумать, – доверительно сообщил Михаил Романович. – Жену и детей бог прибрал, – купец перекрестился на икону в красном углу. – Внук только и остался един. Жаль не лежит у него душа к купецкому делу. Воин он. Служит московскому князю, за службу верную государь пожаловал его поместьем. А я в монастырь собрался. Грехи отмаливать, – торговый гость вновь осенил себя крестным знамением.

– Что столь велики грехи? – улыбнулся Андрей.

– Не маленькие. Я не всегда купцом был. А и купцом стал, не раз брал грех на душу.

– Так чего откладываешь? Шел бы сразу в монастырь, – осмелился посоветовать князь.

– Вклад хочу сделать достойный. На богоугодное дело, – Михаил Романович вновь перекрестился.

– Хорошее дело, – согласился Андрей и тут же вернулся к интересующей его теме. – Много хочешь выручить с торговли в Тане? Небось, мед везешь?

– Все, что выручу – мое! – сказал, как отрезал, купец., но все же перечислил свои товары – Везу товар известный: мед, кожи, рыбий зуб, седла, ножи, доспех полный. Да жита полный паузок.

– Да ты не бойся, – князь постарался успокоить гостя. – Дело хочу предложить тебе, – в голове у Андрея моментально родился дерзкий план. – Ты в Кафу ходил?

– Бывал и в Кафе. А что вызнать хочешь? – москвич внимательно смотрел на князя.

– Давай я куплю жито и мед по ценам Таны. Прямо сейчас куплю. Вместе с корабликом твоим. Серебра отсыплю сколько скажешь. И еще сверху добавлю. А в замен попрошу тебя об одной услуге.

– Шутить изволишь князь? – очень удивился торговый человек. Уж больно чудно казалась предложение хозяина. – Чудно это.

– Да нет, не шучу я, – помотал головой Андрей. – Предлагаю тебе со мной отправится в Кафу. Под видом купца, да ты ведь и есть купец самый настоящий. Тебе все равно в монастырь идти, отмолишь еще один грех. А заплачу тебе за эту услугу серебра, – Андрей сделал паузу, что бы собеседник успел прочувствовать свою выгоду, – ровно столько, сколько ты сам весишь.

Москвич чуть дара речи не лишился, долго ловил ртом воздух, выпучив глаза от удивления.

– Ты никак в набег идти удумал князь? – наконец справившись с переполнявшими его эмоциями, смог вымолвить купец.

– Не совсем, – Андрей вовсе не собирался делится своими планами, по крайней мере всеми и сразу. – Ну как, по рукам?

– Подумать надобно, – рассудительно ответил гость, но по сумасшедшему блеску глаз видно было, что раздумья окажутся не долгими, и явно закончатся положительным ответом. Столько серебра, сколько предложили купцу на дороге не найдешь.

– Думай, Михайло Романович, думай, – Андрей подлил вина в кубок. – Давай еще по одной, что бы лучше думалось.

– Чудной ты князь. Слышать о тебе – слышал, но видеть вот в первый раз пришлось.

– И что обо мне люди сказывают? – вопросил Андрей. А кому не интересно, что про него люди говорят? Князь не был исключением, ибо людская молва в это время значила намного больше, чем в далеком будущем. Если решит народ, что некий князь или боярин – натуральный козел, то есть блондин, то не видать такому «герою» удачи, отвернутся от него люди, а это по нынешним меркам – равносильно смерти.

– Разное говорят. Больше все про удачу твою. За что ни возьмешься, все ладно у тебя получается. И люди, что тебе служат, в большом достатке живут, даже холопы твои одеты как бояре, – купец кивнул в сторону окна, где как раз проходили Булат с Анфалом наряженные в дорогие одежды, словно рождественские елки. По закону мужи эти числились холопами князя, только вот никто уже в усадьбе об этом не вспоминал, а вот поди ж ты, люди со стороны все примечали и подмечали.

– Так что ответишь? – князь упорно дожимал купца. – Согласен на мое предложение?

– Хм… Серебро когда отдашь?

Лед тронулся, господа присяжные! Лед тронулся!

– В долг не дам, извини, – сразу предупредил купчина.

Кто бы сомневался…

Все! Купец продался с потрохами. Теперь осталось привязать его к себе покрепче и дело в шляпе. Будет у Андрея еще один купец на Москве. Ивану Андреевичу не разорваться. Интересы князя простирались не только на Новгород и северные территории, но еще не плохо бы наладить торговлю с итальянскими факториями и Ордой. Иран уже попал в разработку, скоро, совсем скоро из Ирана должен прибыть караван. Может быть даже на будущий год. Инвестиции в торговлю с Ираном и Индией должны как минимум принести пятьсот процентов прибыли. Это очень большие деньги, очень.

– Да прямо сейчас и отдам. Спиридон! – Андрей протянул руку, потянувшись за шелковым шнурком. Где-то вдалеке дома раздался мелодичный звон серебряного колокольчика. На самом деле колокольчик отлит из меди, и лишь посеребрен, но выглядит как настоящий серебряный, что не осталось не замеченным купцом, когда он проходил через залу.

– Звал, кормилец? – Спиридон, княжеский дворецкий, словно ожидал за дверью, а может и правда ждал?

– Заплати Михайло Романовичу за товар его и за паузки. Я купил жито и мед у купца оптом.

– Как прикажете, батюшка, – Спиридон склонился в поклоне, под пристальным взглядом купца.

Внимание москвича к скромной персоне управляющего имело под собой основание: на Спиридоне одет кафтан из дорогого сукна и по традиции украшен золотой вышивкой и россыпью индийского жемчуга, ноги Спиридона обуты в татарские ичеготы, на голенищах которых одних рубинов нашито столько, что можно купить пару-тройку деревенек, а про кафтан уж и говорить нечего – цена ему запредельная. И это простой княжеский холоп так одет! Все дворецкие на Руси – холопы, но не все такие франты.

– Все ступай, жди купца, – отпустил Андрей управляющего.

Затем достал из сундука чистые листы египетской бумаги и положил кипу на стол, локтем сдвигая посуду, освобождая место.

– Теперь о деле. Начерти мне план Кафы и Таны. Сможешь? – попросил князь.

– Попробую, – согласился купец.

– Давай так поступим, ты иди, получи серебро у Спиридона, а с утра чертить станем.

– А когда отправляемся? – забеспокоился купец.

– А как начертишь, так сразу и отплывем, – ответил Андрей, широко улыбаясь.

* * *

На составление планов ушло два дня.

Древний Танаис, а ныне Тана – маленькое поселение, но имеет каменные стены и башни. Раньше город процветал, а сейчас дела в Тане шли ни шатко не валко. Корабли приходят в Тану из Италии ежегодно, но с каждым годом все меньше. Чахнет торговля, не в последнюю очередь в этом виноваты морские разбойники, особенно османские. Но значение Таны для Руси не изменилось – это ворота на восток и на запад.

За время, пока купец Михаил рисовал планы, Лука загрузил припасы на корабли князя. Два дня вся женская половина усадьбы сушила сухари на дорогу. Не простое, кстати дело. Путь не близкий, потому сухари трижды просушивали в печи, от чего они стали крепче камня. Но иначе нельзя, испортятся сухарики.

На человека по норме в день полагалась по десятку сухарей, а это грамм семьсот минимум. Солонины несколько бочек понятно дело тоже взяли, еще забили кабанчиков, и тушенки бабы сварганили. Что бы она не испортилась, глиняные кувшины залили сверху воском по самое горлышко. Консервация вполне приемлемая. Когда Андрей увидал сколько припасов Лука берет с собой в дорогу – ахнул от изумления. Но аппетит на свежем воздухе у мужиков – дай те бог, да физические нагрузки гребцов на пределе возможного, попробуй-ка помахать веслом с зари до темна – кабана целиком сожрать готов будешь.

Как только купец покинул покои князя, в княжий терем заявились еще два гостя. Ерофей, знакомый Андрею монах и сопровождающий его боярин. В грамотке предъявленной церковником, Андрею поручалось сопроводить их в Крым в целости и сохранности. За сундуки Андрей отвечал головой. По возможности, Андрей должен был переправить посланников в Константинополь.

Ничего нового из письма Андрей не узнал, еще по зиме у него состоялся разговор с настоятелем монастыря. Отпускать послов вовсе без охраны – гиблое дело, и с охраной малой также опасно.

Ланись татары перехватили церковную казну по пути в Царьград. Вся невеликая охрана была перебита, спросить кто напал – не с кого. Огромное количество похищенного серебра – не иголка в стоге сена, рано или поздно обязательно выплывет. Новости разносятся быстро, а шпионаж сейчас на таком уровне, что МИ-6 и ГРУ вкупе с ЦРУ – отдыхают.

Андрею порой казалось, что половина населения на Руси и в Орде – шпионы, а оставшаяся половина – двойные агенты. И что удивляло – всеобщая повальная грамотность шпионов. В усадьбе Андрея, Рябой выявил целый веник послухов московского князя, тферского, даже Вася Косой, на пару со своим брательником, заслали шпионов. Скоро глядишь и от короля польского, князя литовского, от всех трех ордынских царей, немцев и новгородцев шпионы прибудут. Население вотчины только за счет тайных соглядатаев, может вдвое увеличится. Без шуток. Последнего шпиона Рябой совсем не давно вычислил.

Боярские дети, по зиме, обзавелись боевыми холопами. Кто бы мог подумать, что среди купленных рабов окажется мужик родом из Новгорода. Оказалась, что его хозяева внедрили к Усейну под видом раба. А тут так удачно татары продали лазутчика Семену. Холоп ратное дело знает добро, для того его и покупали, оказавшись у нового хозяина, он поспешил отписать грамотку своему хозяину о произошедших переменах в своей судьбе, и запросил дальнейшие инструкции. А хозяин у засланного казачка – не много ни мало сам Новгородский владыка!

По уму стоило бы своими послухами обзавестись, но где их взять сразу столько? Меньше года прошло, как объявился на Руси самозваный князь, а уже самый настоящий вотчинник, имеющий крепкую дружину и богатства добывший не мало! Только богатства уходят как сквозь палцы… содержание дружины обходится в огромную сумму. О большой постоянной армии приходится только мечтать. Не реально иметь такую – без штанов останешься и пойдешь по миру. Если бы не разбойничьи наклонности Андрея, то впору можно было объявлять себя банкротом, а так худо бедно жить можно. Князь тяжело вздохнул, вспомнив больную тему. Очень дорогих вещей у него полно, но не продать их на Руси, покупателей обеспеченных не найти. Часть малую, конечно, купец смог реализовать, но платили покупатели мехом, зерном, воском и уж в последнюю очередь серебром. И то с отсрочкой платежа. Тут все продается и покупается в долг. Таковы реалии бизнеса. А не дай бог помрет должник… тогда забудь о долге… лет так на… цать. Пока родственники покойного должника судятся – рядятся, можно самому помереть. Хорошо хоть завещания пишут загодя, тогда все быстро решается и наследник принимает долг на себя.

– Велено еще представить тебя пред светлые очи государя Алексия, – слова монаха вернули Андрея от его мыслей к действительности. Задумавшись, Андрей прослушал о чем вел речь церковник.

Мда… прослушал все, а это плохо. Очень плохо. Переспрашивать нельзя, сразу поймут, что о своем думал. А это неуважение гостям. Черт, вот попал так попал! Явно о чем-то важном речь шла! Государь Алексий. Кто он? В Крыму фряги с татарами хозяйничают, в Константинополь я не собираюсь плыть, кораблики не те, что бы в открытом море плавать. От Таны до Кафы бы добраться. Итак, придется вдоль берега плыть. Опять я о своем! Гости ответа ждут. Что сказать?

– Хорошо. Но об этом в дороге поговорим, – нашелся с ответом Андрей. – Казну доставим в сохранности, за это не переживайте, – заверил посланников Андрей.

Интересно, что за казна? Нужно Луку поспрашивать, авось знает. Он вроде бы приятель этого боярина. Только странность есть одна, Лука на вымоле назвал его Вострый кнут, а монах представил спутника как отца Филарета. Странно. Очень странно. Разве что этот статный воин – боярин обители. А что? Вполне себе версия. Новгородский владыка имеет же свой полк, Сергий Радонежский отдал Донскому двух своих иноков. Простой инок лучшего татарского поединщика не завалит. Андрей поежился, вспомнив схватку с «теримнатором».

Митрополит, покойный имел собственных бояр не счесть. Вполне вероятно, что Сергий не ограничился только лишь двумя бойцами-иноками. Насколько он мог судить, у Сергиевой обители, что ни монах – то профессиональный воин. И казна… Зачем вести казну в Царьград? Или опять патриарх письмо прислал о милостыни на бедность, или что более вероятно, долю церковную везут. Церковь ведь централизованная организация.

Если это доля от доходов, то не маленькая долька получается. Это по местным меркам. А с точки зрения Империи – капля в море. Только, думается мне, что море это высыхать стало. От того шныряют по Руси посланники из Царьграда. По осени, как раз проезжали мимо усадьбы двое. Даже без охраны путешествовали, торопились страшно. Шли налегке, без свиты и багажа. Котомки в руках – вот и весь багаж. Спиридон расщедрился, зима на носу, а они в рясах. Выдал им по кафтану шубному, по шубе нагольной, шапке меховой, да по паре сапог на меху. Да серебра на дорогу до Москвы отсыпал. Сказал – не обеднеем.

Черт дернул меня за язык. Ну зачем я сказал, что хочу в Крым идти. Навязали на мою голову казну церковную. Доведу до Кафы, посажу их на корабль до Константинополя и гуд бай. Побывать в древней столице империи – страсть как хочется, но надолго оставлять вотчину свою – опасно.

С такими мыслями Андрей незаметно уснул. В эту ночь девчонки не почтили князя своим вниманием, где то вместе с Феклой пропадали в поварне, все в хлопотах, в делах. Эта Фекла зараза еще та. Где это видано, что бы князя своего чуть было тряпкой не огрела! Пускай она хозяйка в поварне своей, но он-то князь! Вот народ дикий! Никакой тебе субординации.

Все с нетерпением ждали команду князя на отплытие. Андрей медлил, отдавал последние распоряжения. Особенно долго он беседовал с Демьяном, снова и снова давая указания. Если набегут татары – не геройствовать. Всем укрыться в усадьбе. Отсидеться. Людей у осадного воеводы мало, но сесть в осаду хватит, крестьяне помогут. Еще в подчинение осадного воеводы переходит Шателен со своими людьми.

Пожгут татары домишки крестьянские – пускай. Новые отстроим, лучше прежнего. Главное, людей сберечь, это важно.

Спиридону достанется этой весной. Помимо посевной придется управляющему заниматься доставкой леса. Нагрузить лодьи досками пилеными, да сплавить вниз по Оке до устья реки Гусь. Там артель корабельщиков ладила с прошлого года вместительные дощатые суда, перегрузить доски на баржи, как обозвал новые суда Андрей, и да загрузить хвойный лес в бревнах. Сплавить суда вниз по Оке, а там по Волге до стрелки с Камою. Там передать суда Ивану Андреевичу спускавшемуся с Хлынова с товаром. Часть судов с мягкой рухлядью забрать у купца и доставить на Москву.

Спиридон долго чесал затылок, пока не уразумел, что от него требуется. Потом попросил оставить сына в усадьбе, пускай парень занимается перевозками. Андрей согласился с просьбой своего управляющего. Единственный, кто остался не доволен таким решением, был сам боярский сын. Очень уж хотелось парню повидать дальние страны, но перечить воле князя парень не посмел, воспитание не то.

Мастеровым выведенным из Орды Андрей поручил наладить производство вооружения, благо образцов оружия и доспехов в княжеской оружейной великое множество, начиная от турнирных доспехов, заканчивая боевыми образцами. Дома мастерам поставят, содержание из княжеской казны выделят, мастерские поставить Спиридон поможет.

Католический попик, захваченный воеводой, посажен под замок. Демьяна князь упредил, что за жизнь попа воевода отвечает головой. Мартину, так звали попика, популярно объяснили, что от него требуется. Если он не хочет пострадать за веру немедленно, то должен подготовить Сарайку так, что бы никто не усомнился, что перед ними стоит порядочный католик. Мартин клятвенно заверил князя, что Сарайка станет порядочным католиком не позже праздника обрезания Господня [39]39
  1 января


[Закрыть].

В Новгород были отправлены грамотки, брат Луки должен подготовить почву появления богатого торговца в Любке. Более того, Гавриле Фомичу поручалось провернуть грязное дельце. Следовало присмотреть среди немцев наиболее сметливых торговых агентов и подстроить для них ловышки. Желательно повязать их кровью, что бы страх за жизнь запал в их души. Потом протянуть им руку помощи, пообещав пристроить их к одному знакомому купцу. Грязно? Подло? Да! Но иначе с немцами нельзя, гнилой народец эти торгаши. Родную мать предадут за тридцать серебренников.

Гавриле князь запрещал отдавать немецкие монеты в переплавку. Для глубокого торгового внедрения в Европу монета европейского чекана очень понадобиться. Все сделки в Любеке придется вести в их монете, зачем князю лишние траты, заказывая чекан любекской монеты? Да, действительно, копейка рубль бережет. Эта присказка еще не стала народной приметой, но от того она не стала менее верной.

Наконец, последние распоряжения были отданы, и можно было отправляться в путь.

* * *

Андрей удивился тому, насколько быстро они добрались до Дона. Мужики гребли словно нескончаемая батарейка энерджайзер. Не успели глазом моргнуть, а вот тебе и волок Рясского поля.

Что такое волок Андрей уже знал. Потому был готов к трудностям. Главная трудность на волоке – живота не лишиться. Это трудно. Земли эти формально принадлежат рязанскому княжеству, и де-юре на них распространяются законы княжества. А вот де-факто… все не просто. Народ тут живет бедовый. Кормится на волоке. Артель целая есть. Плати серебро, али товары нужные им дай, и помогут разгрузить товар с кораблей, перетащат корабли, спустят на воду и обратно загрузят. Только плати. Деньги вперед. Не хочешь платить – тащи свои кораблики сам, бог в помощь.

Вот только бандитов на Руси развелось не меряно: и татарских казаков и есть свои, доморощенные казачки-разбойники. Порою, они сообща действуют. Вот и в этот раз, сговорились.

Налетели разбойники уже под вечер. Местные мужички, не долго думая, побросали веревки и врассыпную бросились кто куда, спасаясь от летящих стрел. Андрей, краем глаза, успел заметить, что вначале рассыпавшись, они вдруг оказались все вместе в одной куче, и на приличном расстоянии от брошенных кораблей. Как это у них так ловко получилось, разбираться с этим Андрею стало некогда.

Сразу две стрелы прилетели в князя. Услышав шелест, князь действовал на автомате: одну он отвел щитом, а вторая в этот момент ударила по касательной по мисюрке. Прав оказался Лука, когда приказал всем вздеть брони.

Нападение оказалось столь неожиданным, что разбойничьи стрелы нашли свои жертвы, несмотря на вздетые брони. Как минимум двое казаков Андрея пали замертво, еще один орал благим матом, получив стрелу в тощую задницу. Как он так умудрился поймать стрелу – не понятно. Зато когда стрела, ударившая ему в спину, сбила князя с ног, все стало ясно как божий день. Разбойники атаковали их с двух сторон, и воины Андрея оказались под перекрестным огнем. Огня, как такового, конечно, не было, и на том спасибо, зато стрелы были. И меткости разбойникам не занимать.

Кто-то, вопя во все горло, бросился к бортам кораблей, какая никакая, а защита спины, кто-то пытался забраться на борт, укрывшись от ливня стрел на дне корабля. Начиналась паника. Тем временем, раздался разбойничий свист, и лошадки, впряженные в телеги с нагруженным товаром резво рванули на свист. Бог с ними с телегами, на них куски воска нагружены. Но грабили разбойники не по детски, похватали кули с моржовым зубом, да остальной товар хватали не выбирая, забирая все, что под руку подвернется.

Что бы представить себе масштабы катастрофы, угадайте сколько повозок нужно, чтобы перевезти, за одну ходку, товар с одного паузка? Не менее пятидесяти телег! А если кораблей с дюжину? Везти приходится не далеко – пределах видимости, выгрузить товар на землю, пока тащат кораблик, вернуться за следующей партией. Дурость? А вот и нет. Хорошо, если путешествуешь налегке и на одном кораблике, а если кораблей этак с дюжину? Охрана, конечно, имеется, но обычно это не больше дюжины бойцов. И гребцов по минимуму на корабле, ведь плыть по течению предстоит, пятерых матросов за глаза хватает. И вообще, купец товар везет или людей перевозит? Вот и получается волокита на волоке.

Вдруг раздался мощный рык. Это Лука неординарным образом приводил подчиненных в порядок От самого Андрея толку было – чуть. Лежал, распростершись на земле, в полной отключке. Зерцало-то выдержало, граненый наконечник вновь не смог пробить доспех, но мощный удар выбил весь воздух из грудной клетки князя. Он мог лишь открыв рот, пытаться вздохнуть, и чудом не теряя сознания. Первая стрела, так не кстати ударившая по мисюрке, его изрядно оглушила. Парни прикрыли своего князя щитами, а татарин Ахмет пытался утащить князя с открытого места, но безуспешно. Андрей весит под центнер, до кольчуга и зерцало на нем вздеты. Сеид, один из татар перешедших на службу к князю, бросился помогать Ахмету. Вдвоем они справились, затащили государя под защиту борта ушкуя. От напряжения Сеид раззявил рот – это-то его и спасло. Стрела прошила щеку насквозь, влетев в рот и выйдя у зуба мудрости. Мужик даже бровью не повел, сплевывая кровь, продолжал тащить Андрея.

Отборный мат Луки возымел действие – разбойникам дали отпор. Вернее, служилые татары не поддались панике, и стали огрызаться, как умели. А умели они стрелять из своих коротких луков не в пример лучше разбойников. Так, что почувствовав отпор, да еще когда Лука смог организовать своих воинов, разбойники, похватав товар, смылись, оставив на сырой земле с пяток своих убитых. Раненного казака-разбойника, которого Булат умудрился подстрелить на последок, попытались вынести, но татары пролили такой дождь стрел на смельчаков, что те плюнули на спасательную операцию. Просто издали всадили пару стрел в спину своему товарищу и были таковы.

Вот таким печальным было начало похода. Двое убитых среди казаков, один убитый холоп у Семена Демьяновича, сам Сенька поранен, но пустяшно – пара царапин, доспех добрый у парня. Трое тяжело раненных – это уже из дворни княжеской люди. У разбойников пятеро убитых и бог весть сколько раненных. На треп братьев и хваставство Кулчука, очнувшийся Андрей внимания не обращал. По их словам, только они подстрелили минимум половину нападавших. Когда успели, если сказали, что вытаскивали Андрея. Воевода шуганул пацанов, а Сеида отправил к Кузьме – стрела задела пару зубов, раскрошив их. Кузьма, по профессии кузнец, а по призванию ушкуйник (или наоборот, тут мы затрудняемся с выбором), как все кузнецы на Руси являлся местным светилом стоматологии. Вынув из торбы льняной мешочек, вооружился клещами и без всякой анестезии удалил остатки разрушенных зубов. Андрей обязательно бы вмешался, если бы увидел стоматолога в деле, но на князя вновь напала тошнота и голова пошла кругом.

Ватаман артели перетаскивающей корабли, незамедлительно предъявил Андрею претензию за убитых лошадей и быков. Лука Фомич чуть было не зарубил наглеца, по всему выходило, что ватажники промышлявшие волоком, жили не только на честно заработанное серебро, но прямых доказательств преступного сговора у воеводы не было.

Про серебро разбойники не знали – факт. Струг, на дне которого спрятаны сундуки, не вызвал интереса разбойников, потому в сторону посланцев церкви даже не стреляли. Вострый кнут с интересом наблюдал, как ватаман зарядил за побитых быков и лошадей шесть сомов.

– Пускай будет шесть сомов, – легко согласился воевода. – Но серебра не дадим. Забирай сброю и всю одежу с убитых татей.

Такой расклад ватамана не устроил. Надо было видеть его рожу, вмиг покрывшуюся красными пятнами.

– Так ить это на…, – начал было возмущаться казачок, но вмиг примолк, прикусив язык, чувствуя, что едва не сболтнул лишнего.