Текст книги "Star Wars. Внешний Фактор (СИ)"

Автор книги: Александр Левин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

– Слава богу, ты очнулся! – раздался радостный и, на мой взгляд, слишком громкий возглас Кэтрин.

– Спасибо за заботу, – хрипло ответил я, ожидая приступов боли от сломанных ребер, ног и рук.

К моему удивлению, болели мышцы. Имелся дискомфорт в местах повреждения брони, но... Больше ничего.

– Ты применяла обезболивающие? – посмотрел я на девушку.

– Нет, – нахмурилась американка, – А что?

– Ты хоть что-нибудь, помнишь?

– Только как мы шли по этому залу, а потом стало как-то темно.... Затем какой-то провал и ты, лежащий на полу в искореженной броне.

– Да уж... – выдохнул я, вновь попытавшись пошевелиться.

В этот раз тело меня послушалось, хотя и отдалось болью. Скопленный резерв энергии оказался почти пуст, и это после того как я начал высушивать тварь, сумевшую взять под контроль Кэтрин... И куда дели травмы? Ведь, это явно не паралич! Будь у меня травма позвоночника, двигаться я бы не смог!

Кое-как встав, я принялся снимать с себя искореженную броню. Восстановить её не реально – пострадало все – от бронеплит и электронной начинки, до изолирующего материала, к которому все крепилось. Поддоспешник так же превратился в нечто несуразное... И что теперь делать?

Впрочем, помимо целостности доспеха имелась и другая проблема – еда и вода. Первого не было вообще, а второго крайне мало. И что прикажете делать?

– Ты не в курсе – почему я ещё жив? – улыбнулся я Кэтрин.

– Видимо, потому, что живучий, – хмыкнула та, – Что тут произошло, пока я была в отключке? И почему в твоей руке был зажат мой клинок?

– Ну, если не считать попытки убийства, то ничего особенного, – хмыкнул я.

– Убийства? Чьего?

Красноречивый взгляд на броню оказался лучше любых слов.

– Выкладывай – что тут было?

После короткого рассказа, Кэтрин начала выписывать вокруг меня круги, явно что-то обдумывая.

– Нам нужно убираться с этой планеты! – после долгого молчания произнесла американка, уставившись на меня.

– Весьма здравое предложение, – хмыкнул я, – Да вот беда – не на чем.

– Там снаружи разбитый самолет ли корабль. Если мы сможем...

– Что? Что сможем? – остановил я её, – Ни ты. Ни я не знаем ни местных языков, ни технологий... Ничего! Даже если предположить, что на борту этой жестянки имеется рабочий аварийный маяк, то мы оба не сможем это понять! А если и сможем – как запустим? Что скажем? На каком языке? И как быстро прибудет помощь? Ты не думала, что на этой планете вообще никто не живет? Тут пси-поле и энергетическая составляющие столь жесткие, что ни один нормальный организм не сможет развиваться!

– Не будьте столь категоричны, молодой человек, – раздался из так и оставшегося не проверенным прохода голос.

Повернув голову, я едва не заорал. В темном провале арки стояла полупрозрачная фигура, укутанная в темный балахон. Более того, оно говорил не на английском и не на русском... Точно! Это же был тот самый язык, на котором мне что-то говорила та тварь!

– Но как...

– Пришлось вложить в ваши головы, молодые люди, некоторый объем информации. А заодно и восстановить тела. Иначе, я бы лишился довольно занятных собеседников. К слову, – повернулся ко мне призрак, – Мои поздравления. Насколько я помню, ещё ни одному разумному не удалось убить моего стража... Вы первый.

– Спасибо... Хотя, честь довольно сомнительная.

– Не поделитесь секретом Как вам это удалось? – спросил призрак, – Уж очень быстро вы с ним расправились.

Что-то в нем было неправильно... Что-то фальшивое сквозило в словах и действиях призрака. Вокруг фантомы и темные энергии, агрессивное пси-поле планеты, а он так мило улыбается... После того, как мы уничтожили... стража. Причем, о твари этот дух говорит в мужском поле, хотя, она была женского...

В следующее мгновение я уже атаковал призрака, решившего обмануть меня. Пускай, прямых доказательств угрозы у меня н имелось, а в пси-поле он источал благодушие, лучше е рисковать и... Повторяю уже спасший меня прием и начинаю выкачивать из него энергию, поглощая в себя. Вместе с ней в голову лезут сотня и тысячи образов, голоса, крики, вопли, а потом... Мир вокруг лопнул и погрузился во тьму.

Открыв глаза, я испытал чувство déjà vu. Кэтрин льет мне на лицо воду, вокруг тишина и покой...

– Что произошло? – повернулся я к девушке.

Американка вместо ответа лишь отвернулась, спрятав лицо. Раздались тихие приглушенные всхлипы... Что за... Что за чертовщина?!

Резко сев, я обнаруживаю, что броня цела! Тело абсолютно здорово, никаких следов схваток... Как такое может быть?

Помотав головой, я повернулся к девушке, закрывающей лицо ладонями и тихо плачущей. Тоже странно. Насколько я успел узнать американку, такое явно не в её стиле... Скорее, достанет бластер и попытается пристрелить... Или это был очередной мираж?

– Кэтрин! – обратился я к девушке, – Что произошло? Почему я ничего не помню?

В ответ ни звука. Словно бы меня и нет. Не понял!

Подхожу к ней и беру за руки, желая открыть лицо. В первые мгновения американка сопротивляется, но потом, видимо, сдается и опускает руки, поднимая голову... Увидев то, что было вместо неё, я закричал.

Маска мертвого человека! Посиневшая кожа, черные круги под глазами, покрасневшие от полопавшихся сосудов белки глазных яблок с расширившимися во всю радужную оболочку зрачков и рот, искривленный в беззвучном крике.

Не переставая кричать, я падаю на задницу и начинаю отползать от того, что ещё недавно было американской ученой, стараясь нащупать в кобуре бластер, которого там не оказалось... Равно как и меча на поясе... А тварь начала смеяться. Булькая, перемежая смешки и визг...

– Очнись! – раздался женский крик у моего уха, заставивший резко дернуться и проморгаться.

Впрочем, Кэтрин явно показалось мало, из-за чего она не поскупилась на увесистую пощечину, звук которой эхом разлетелся по коридору в начале которого мы стояли.

– Что с тобой происходит? – посмотрела она мне в глаза.

– Мы туда не пойдем, – ответил я, – Там опасно.

– Тут везде опасно, – хмыкнула девушка.

– Стой! – схватил я её за руку, когда американка собиралась пройти мимо меня, – Я серьёзно тебе говорю. НЕ НАДО ТУДА ИДТИ!

Не знаю что произошло. То ли мой вид, то ли голос, то ли ещё что, но Кэтрин в глубину здания больше идти желания не устраивала. Я же пытался понять – что это было? Галлюцинации? Нарушения работы мозга из-за переноса? Или кто-то из местных фантомов смог до меня добраться? Или, быть может, было и нечто иное...

Глава 3.

Тлен.

Мы решили дождаться заката, чтобы начать исследование того, что осталось от непонятного летательного аппарата, обнаруженного возле пирамиды. Все это время я пресекал все попытки Кэтрин направиться в глубину постройки и начать её исследовать.

Для такого поведения у меня имелись веские причины. Самой важной из них было то, что мне вдруг стали понятны символы на стенах. Из этого можно сделать два вывода – либо я сошел с ума и вокруг не мертвая пустыня с пирамидой, а отделение психиатрической больницы для особо опасных, либо... Эта планета является одним большим некрополисом давно умерших псиоников. Могущественных и деятельных даже в посмертии.

Касаемо символов... Откуда-то я знал, что это язык ситхов, адептов одного из здешних орденов псиоников. На том мои знания об окружающем мире заканчиваются.

– Так почему ты не хочешь входить в здание? – вдруг спросила Кэтрин, молча наблюдавшая за моими размышлениями.

– Ты решишь, что я тронулся умом.

– Не решу. К тому же, сошедший с ума русский псион, учитывая ситуацию, не самая страшная проблема.

Коротко рассказав об изменении восприятия и галлюцинациях, я стал ждать реакции девушки.

– Это не галлюцинации, – вздохнула она, – Ты же военный... У тебя специфичная и узко специализированная подготовка... То, что ты видел – вероятности будущего. Псионы в состоянии измененного сознания могут считывать их из пси-поля реальности... Чаще всего, это касается боевого предвидения, чувства опасности и интуиции. Реже, подготовленные специалисты, могут понять или ощутить части будущего. Обычно, в виде обрывочных образов, снов или чувств... Но так... точно и детально... Я о подобном не слышала, – вздохнула Кэтрин, – Впрочем, в этой вселенной пси-поле довольно странное. Оно более насыщенное и плотное. Быть может, все дело в нем... Что мы будем делать? – вдруг сменила она тему, – Если мы останемся тут – погибнем. Без еды и воды нам не выжить... Да и строить из себя Адама и Еву не слишком хочется.

– Похоже, что нам все же придется пойти внутрь этой пирамиды, – кивнул я на уходящий в темноту коридор, – Только действовать надо более осмотрительно.

– Например?

– Для начала, укрепи щиты разума, – хмыкнул я, – Потом придется решить как быть с пси-атаками на физическом уровне...

– Это, как раз, не проблема, – улыбнулась Кэтрин, – Смотри...

Двигаясь по коридору уже в реальности, а не в видениях, мы были окутаны пси-щитами. Шлемы закрыты. Воздух мы решили использовать из ресурсов костюмов – моей брони и её скафа. Мало ли что нас ждет. Из оружия – мечи, наполненные силой.

Как оказалось, в своих видениях я видел реальный лазерный клинок американки, от чего она и посчитала мои слова правдивыми.

Через несколько десятков шагов обнаружился довольно большой зал, освещение в котором создавали зеленые кристаллы. Увидев их, мы переглянулись. Пока все соответствует моим видениям. А это плохо.

На подходе ко второй арке, перед нами начал формироваться силуэт фигуры. Воздух стал тягучим, едва позволяющим пошевелиться. Каждое движение давалось с трудом и требовало невероятных усилий.

Как только сотканная из пси-энергий фигура начала принимать очертания, а динамики шлема заполнились какофонией звуков, я использовал технику энергетического вампиризма, спасшую нас в видении. Почти сразу раздался визг, ощутимый как в пси-полях, так и слышимый физически.

Существо, явно желая прикончить меня как можно скорее, ударило потоком молний, принятых мною на лазерный клинок, насыщенный псионитической энергией. Одновременно с этим я продолжал впитывать в себя энергии противника. Спустя несколько мгновений ко мне присоединилась Кэтрин. Тварь взывала ещё раз и... Лопнула! Поток энергии обрушился на нас, подобно цунами, снося щиты и заполняя все естество. Вместе с ним пришло ощущение невероятной силы, могущества, жажда действия, желание убивать! Удавить, подчинить, поставить на колени и заставить страдать...

Встряхнув головой, я все же смог взять чувства и эмоции под контроль, загасив их. Вот что ощущают псионы, впавшие в боевое бешенство. Разве что, у них это выражено куда сильнее.

Повернувшись к своей спутнице, я хмыкнул. Из носа девушки текла кровь, лицо было бледным, а глаза широко раскрыты. Рука, облаченная в перчатку скафандра, сжимала рукоять меча, издавая тихий скрип армированной ткани.

– Ты в норме? – спросил я её, подождав, пока американка расслабится, опасаясь того, что её ждет судьба Аслана.

– Да... Просто... Все тело болит, – после паузы ответила девушка, открыв прозрачное забрало шлема и вытирая лицо.

– Подожди...

С помощью псионики можно не только убивать. В корпусе нас учили оказывать медицинскую помощь, используя наш дар. Тут важно увидеть структуру внутренних энергий человека и его ауру. И если первое было мне доступно, то со вторым имелись проблемы. Потому я пользовался другим, более простым методом. Для этого надо зачерпнуть из окружающей среды пси-энергию, распыленную в пространстве, а затем преобразовать её в жизненную силу, направив в пораженные участки. В нашей родной реальности этот способ практически не работал из-за низкой плотности пси-поля. Там, перед каждой операцией на приходилось тратить часы на медитации, в которых мы накапливали в себе энергию. А здесь же... Тут всё иначе. Океан энергии... Бездна силы, воспользовавшись которой... Дьявол! Опять!

Осознав, что на моем разуме больше нет защиты, я в спешном порядке её восстановил, не забыв напомнить об этом своей спутнице, а затем принялся лечить её.

В принципе, все псионы куда более живучи, нежели обычные люди. Тот странный микроорганизм, появляющийся в наших телах в процессе развития, меняет организмы. Наши раны заживают куда быстрее. Стареем мы тоже медленнее. А с увеличением нашего резерва пси-энергий возможности организма расширяются. Правда, плата за это...

Один из моих знакомых оперативников уже давно не появляется среди гражданских. Его кожа стала пепельной серой. Радужка глаз светится золотистым светом, имея этот же цвет. Ногти превратились в черные когти, а пальцы удлинились. Зубы... Глядя на его усмешку, я, невольно, вспоминал персонажа Брема Стоккера – Влада Дракулу. Длинные острые клыки, несколько удлинившиеся уши...

Такова оказалась расплата за невероятную силу и нечеловеческие возможности. Пирокинез и криокинез, способность почти мгновенно восстанавливаться после ранений, возможность обходиться без кислорода... Даже не знаю что ещё ему доступно.

Командование изолировало парня и отправило на обследования... или, скорее, исследования. В качестве охраны к нему приставили три десятка псиоников...

– Ты как? – спросил я Кэтрин, закончив лечение.

– Гораздо лучше, – кивнула она, – Спасибо...

– Думаю, не стоит просто так поглощать здешнюю энергию, – вздохнул я.

– Ты о чем? – удивилась девушка.

– Нам надо подготовиться и идти дальше. А если мы просто впитаем в себя эту дрянь, то последствия...

– Ты умеешь преобразовывать пси-энергию?

– Конечно.

– Тогда в чем проблема? – удивилась американка.

Подумав, я кивнул и произнес:

– Тогда мы по очереди будем заполняться. Один медитирует, а второй охраняет.

– Хорошо... – кивнула девушка, – Только не здесь. Давай выйдем наружу. В тени пирамиды не зажаримся, но будем в относительной безопасности.

– Идет.

Выйдя из постройки, мы замерли. От увиденного у меня волосы стали дыбом... Тень, отбрасываемая пирамидой изменилась. Она шевелилась, словно бы живое существо, двигалась. Её контур больше не повторял очертания здания – теперь вместо прямых линий тень заканчивалась появляющимися и исчезающими очертаниями фигур, куда-то тянущих руки, схватившихся за головы, беснующихся... Стоило нам попытаться сойти со ступеней из черного камня, как тень пирамиды вдруг начала уменьшаться, становясь темнее, обретая глубину и объем...

Вместе с тем показания приборы брони резко подскочили, говоря о повышении температуры.

– Внутрь! – прошипел я, – Живо!

Вернувшись внутрь пирамиды, мы перевели дух.

– Что это было? – спросила Кэтрин, сняв шлем.

– Похоже, что хозяин этого места не слишком хочет нас выпускать, – ответил я.

– Проклятье! – фыркнула Кэтрин, – Что теперь?

– Думаю, у нас просто нет иного выхода – придется проводить медитацию тут... Без пси-силы нас тут убьют...

– Поняла... – вздохнула девушка и вопросительно посмотрела на меня.

– Ты первая, – хмыкнул я, прикинув в каком нахожусь состоянии.

Усевшись на черный каменный пол, девушка закрыла глаза. В пси-поле я ощутил как в её организм начал впитывать в себя энергию из окружающего пространства, трансформируя в тот тип, что привычен организму. Пока шел этот процесс, я огляделся и принялся разбираться на элементы винтовку. В здешней пустынен она уже изрядно засорилась. Понятно, что это не уже давно устаревшее огнестрельное оружие и просто так его не разберешь – слишком уж сложная конструкция. Однако, подвижные части корпуса и ствол все же можно снять и почистить. Последний, несмотря на специфику бластеров, нуждается в чистоте. Если допустить забивание ствола, то раскаленные до состояния алой плазмы газы, сконцентрированные в небольшой сгусток, могут не выжечь препятствие, а растечься по внутренней поверхности ствола. А таком случае, винтовке конец...

Деятельность, хоть какая-то, отвлекала от жажды и чувства голода. Сколько мы тут? Уже больше восьми часов... Единственные признаки цивилизации – разбившийся неизвестное количество лет назад летательный аппарат, пирамида, в которой нас запер дохлый псион и... ничего!

Посмотрев по сторонам, я вздохнул. Терять надежду на спасение не стоит. Побеждают лишь те, кто не сдается и не опускает руки, кто идет вперед не смотря ни на что... Вот только... Как быть сейчас? На войне есть хоть какие-то шансы. Даже когда ты сидишь в пассажирском кресле падающего авиалайнера – шансы, пускай иллюзорные, но есть. А тут? Чужая планета, чужая вселенная, отсутствуют признаки живых существ любой расовой принадлежности, но зато активность проявляют мертвые...

– Я готова, – вырвал меня из тяжелых дум голос Кэтрин, – Твоя очередь.

Кивнув ей, я расслабленно откинулся на каменную стену и закрыл глаза, настраиваясь на энергии окружающего мира. Здесь они гуще и жёстче, чем дома...

Ощутив энергии, я принялся впитывать их, заполняя собственный резерв. Процесс усложнялся тем, что приходилось преобразовывать поток в тот тип, что пригоден для меня. В результате, скорость восстановления значительно упала. К тому же, усталость, голод и жажда давали о себе знать. Не смотря на всю мою подготовку, полуторачасовой марш до НИИ на Врее-4, короткий бой с тамошней охраной, потом марш по пустыне и схватка с фантомами, а теперь и пирамида с её стражем, стали не самым приятным испытанием. Пока я не падаю с ног от усталости, но если эта суровая планета продолжит в том же духе, то этот момент окажется близок.

Заполнив резерв, я решился на преобразование все той же энергии в жизненную и напитку тела. Это позволит мне продержаться на несколько часов больше. Не самое лучшее решение, но иного пути нет. Жажда и голод не исчезнут, но усталость, скопившаяся в теле, на время отступит.

Открыв глаза, я вздохнул и поднялся на ноги.

– Тут спокойно?

Кэтрин, вертевшая в ладони рукоять своего меча, грустно усмехнулась:

– Камни, песок и призраки... Все как и до того... Разве что не нападают, как раньше.

– Кстати, а почему страж не напал на нас когда мы только вошли в здание? И та тень....

– Думаю, тому, кто тут всем заправляет, нужно, чтобы мы оказались в определённом месте, – после раздумий ответила американка, – Алекс... Это место мне что-то напоминает, но я не могу понять что именно.

– Тебе тоже? – удивился я, – Аналогичное ощущение... Мы, случайно, не под наркотой? Может, сидим сейчас в ближайшей психиатрической клинике и пускаем слюни на пол от групповой галлюцинации?

– Нет... Галлюцинации – результат нарушения работы мозга или общей биохимии организма. И у каждого они свои, поскольку зависят от индивидуальных особенностей психики, – помотала головой девушка.

– Зануда, – хмыкнул я.

– Ты сам спросил, усмехнулась Кэтрин, – Как бы там ни было, всё вокруг реально. Я тут вспомнила несколько методик, позволяющих определить степень реальности происходящего...

– Довольно странные в твоей стране методики...

– У нас виртуальная реальность не запрещена, в отличии от вас, – пожала плечами девушка, – Так вот... К нашей ситуации они применимы слабо, но все же... Все реально. Это не галлюцинации, не виртуальность... Это реальный мир.

– Стоп... А зачем у вас эти методики разработаны?

– Вообще-то, они предназначены для служащих внешней разведки, – после паузы ответила девушка, – Бывали случаи, когда германы подключали выявленных агентов к виртуальности и моделировали различные ситуации, используя память наших спецов в качестве базы. Вот и разработали метод определения степени реальности происходящего.

– Меня, грубого, неотесанного боевика, смущает один момент... А как они могли использовать память ваших агентов?

– Ну, в разум они не влезали... Это невозможно... считается невозможно, – заметив мою улыбку, произнесла она, – Но можно поместить человека в экстрактивную виртуальность. То есть, компьютер посылает в мозг пакеты данных, соответствующие определенным ситуациям, как правило, смоделированным заблаговременно. Психика сама достраивает все в получающейся виртуальности... От самой ситуации и поведения людей, до запахов, вкусов, ощущений... Всё.

– И у вас научились с этим бороться.

– Не бороться, а только выявлять сам факт нахождения в такой виртуальности.

– А с чего ты взяла, что это реальность? – спросил я.

– Один из элементов экстрактивной виртуальности – зависимость поведения элементов и участников действий от тех шаблонов и парадигм, что имеются в психике у объекта обработки...

– А если проще?

– Если проще, то всё и вся, что создается психикой человека будет таким, каким ему все представляется. Это касается и поведения людей.

– И?

– И ты ведешь себя не так, как должен был бы, если брать во внимание парадигму моего восприятия и мировоззрения.

– Если говорить человеческим языком, то моё поведение не соответствует твоим представлениям о поведении русских?

– Да... Но не только это... Алекс, я не сталкивалась с тем, что происходит здесь. Даже отдаленно похожих ситуаций не было. А уж о насыщенности энергией пси-поля и говорить не стоит... К тому же, ты уже успел своими поступками выбиться из любых шаблонов...

– Например?

– Видение...

– Ладно, – махнул я рукой, – Оставим эту тему... Пошли уж, чего время тянуть?

Мы уже несколько минут топтались у входа в зал, где нам удалось расправиться с очередным фантомом. Уж очень ни Кэтрин, ни мне не хотелось идти дальше. Интуиция? Возможно. А, возможно, и простой человеческий страх. Ведь мы не роботы-ликвидаторы из корпусов планетарной зачистки, отправляемых на планеты чужих для полной зачистки от местного населения...

Решившись, я опустил забрало шлема и сделал первый шаг, не забыв включить наплечный фонарь и меч, который сразу же напитал пси-энергией.

В зале было пусто. Новые фантомы не спешили появляться, а старого мы, вроде бы, уничтожили. Уже хорошо.

Осторожно, медленными шагами, двигаясь к противоположной арке, я проверял псионикой пространство вокруг себя, выискивая панели активации ловушек, замаскированные рычаги и полости с возможными бомбами, копьями, стрелами и даже кислотами. Помнится, американская армия в одной из своих воин умудрилась потерять раненными несколько десятков тысяч солдат и офицеров именно из-за примитивных ловушек, устанавливаемых аборигенами в джунглях. Позже уже Империя получила столь же печальный опыт на планете Дарог, в системе Флая, когда слаборазвитая цивилизация, так и не успевшая подняться выше уровня копья и лука со стрелами, умудрилась устроить кровавое побоище экспедиционному корпусу. Простейшие ловушки в виде камнепадов и оползней в горной местности, ямы с кольями и ядовитыми животными, подвешенные бревна, падающие на голову если зацепить едва заметную нить... Элементарные, но смертоносные даже для бойца в силовой броне с экзоскелетом, вещи. Ведь не машины и компьютеры, коими набито все наше снаряжении, выигрывают воины, а люди. А человек – очень хрупкое существо, легко лишаемое жизни.

Оказалось, что темнота за следующей аркой скрывает не коридор, а куда больший зал. По периметру стоят трехметровые статуи довольно странных существ. Их лысые головы увенчаны рогами, хотя лица – почти человеческие. Разве что клыки выглядывают из из под губ, искривленных в злом оскале.

– Как они похожи на нас! – выдохнула Кэтрин, разглядывая громадные статуи.

– Да, – кивнул я, особое внимание уделяя их орудию.

В руках каждой статуи были рукояти мечей, из которых торчали явно искусственно выращенные кристаллы красного цвета, своей формой повторяющие клинки лазерных мечей. Естественно, что размеры были пропорциональны габаритам этим композициям.

– Ничего интересного не замечаешь? – спросил я, оглядев зал в поисках возможной опасности.

– Ты о чем именно? – удивилась Кэтрин, – Тут все отличается от нашей реальности.

– Не все... Посмотри на их орудие... Это лазерные мечи, – произнес я, помахав перед собой гудящим от соприкосновения с частицами воздуха алым клинком.

– Что? – удивилась девушка, мгновенно принявшаяся изучать статуи, – Действительно! Но как?!

– Либо, мы не в другой реальности, а в другом времени, где люди существенно изменились... Во всяком случае, псионы... Либо, инженерная мысль везде развивается одинаково... Как крайний вариант – промышленный шпионаж. А если учесть, что псионы у нас появились около пятидесяти лет назад, почти одновременно с лазерными мечами... А здешние постройки явно старше... Кто у кого что украл?

Девушка несколько мгновений смотрела на статую, стараясь не поворачиваться ко мне, хотя прекрасно ощущала мой взгляд – это могут все псионы. Затем она не выдержала.

– Да... Ты прав. Только это не наша разработка... Это ваши ученые сделали ещё в двадцать первом веке. Они смогли создать технологии переноса сознания в другую реальность. Меняли местами разумы, или души, если угодно, местами. Ваши засланцы собирали информацию, запоминали, благо сенсоры и менталисты, хоть и засекреченные, уже давно служили Империи. Здесь тех, на чье место отправлялся ваш агент, допрашивали, вытягивали из разума знания, технологии, методы программирования... Все, что могли. Потом, по прошествии некоторого времени, души меняли местами обратно. Возвратившиеся агенты приносили уже целенаправленно собранные знания, которые с помощью ментальных и мнемотических техник удавалось изъять из их памяти. Да и технику ученые не стеснялись подключать. Наша разведка узнала об этих работах лишь после крупной аварии, при которой погиб почти весь персонал НИИ. К счастью для нас, технологию переноса сознания не удалось восстановить. То ли в этом уже не было необходимости, то ли имелись другие причины... Но за последующие несколько десятилетий Империя совершила настоящий научно-промышленный рывок.

– А как технологии попали к вам? – осведомился я, – Да и сама информация о проекте... Он должен был находиться под максимальной секретностью. К подобным вещам у нас имеют доступ единицы...

– У наших разведок были кроты в ваших органах власти... После того, как к нам попали собранные вашими учеными технологии чужих, СИБ, СВР и УСБ устроили массовую проверку и даже задействовали все внешние резидентуры в поиске следов передачи информации. За несколько месяцев им удалось выявить наших агентов и взять под арест...

– То есть, у вас были агенты влияния...

– Да, – кивнула девушка и, прервав разговор, пошла к центру зала.

– Интересно, откуда тебе это известно?

– Я из научного подразделения внешней разведки. Специалист по технологиям чужих, – ответила Кэтрин, – Нечто среднее, между ученым и убийцей.

– О последнем могла не говорить – по длине твоего меча это заметно.

Действительно, её оружие – клинок для одного удара... Смертельного, нанесенного в спину в точно просчитанный момент.

Последовав за американкой, я не забывал следить за обстановкой. Пока новых фантомов не объявлялось. Впрочем, смысла в этом и не было – в другом конце зала находился трон, на котором сидело нечто, явно когда-то походившее на тех, кого изображали статуи. Увидеть его удалось лишь тогда, когда свет наплечного фонаря выхватил из темноты трон. Голова сидящего существа поворачивалась вслед за нами, стоило лишь сменить направление движения. В пустых глазницах плескалась пси-энергия темного спектра. От фигуры на троне веяло спокойствием, силой и интересом. На груди существа виднелся громадный красный камень, напоминающий рубин.

– Вы не ситхи и не джедаи... Вы чужаки, пришедшие из иного мира... Вновь, как и когда-то, – раздался тихий шепот, доносящийся со всех сторон, – Вы не ищете силы и власти, но и не желаете быть рабами... Кто вы?

Шепот казался безжизненным, словно бы, мертвым, похожим на шорох падающих листьев осенью. Язык, на котором к нам обратились, не был английским или русским. На нём, в моем видении, говорил фантом...

– Мы здесь оказались случайно, – ответил я на том же языке, удивившись собственному знанию, – Кто вы?

– Дарт Реней, – коротко ответило существо, – Лорд ситх.

– Ты знаешь этот язык? – удивилась Кэтрин, Но откуда...

– Позже, – прервал я её, – Почему вы нас не выпускаете? Вам что-то от нас нужно?

– Догадливый, – в шепоте появилось удовлетворение, – Я хочу жить!

В следующую секунду мумия вдруг пришла в движение. Рывок, кажущийся не реальным, и он уже заносит над моей головой активировавшийся лазерный меч. Я едва успеваю блокировать его своим оружием. Почти сразу следующий удар... Скорость атак невероятна! Все, на что хватает моих возможностей – блокирование наиболее опасных атак – по шее, голове, рукам... Грудные пластины брони, выполненные с применением нано технологий, способные выдерживать до нескольких десятков попаданий из армейского ручного бластера на средней дистанции, уже испещрены бороздами от ударов мечом, но, пока, держатся. Кэтрин, о которой я уже забыл, тоже не осталась в стороне. То и дело я, боковым зрением, замечал свечение её меча, легко отражаемого оружием этого Ренейя. В такие мгновения мертвец раскрывался для удара, но моей скорости просто не хватало для атаки – слишком уж короткими были эти промежутки.

Воспользоваться пси-силой было бы рискованно, поскольку это потребовало бы концентрации на энергетическом слое реальности и серьёзного отвлечения от схватки на мечах. Учитывая уровень моего противника... Это верная смерть!

Зато, благодаря тому, что Реней оказался сконцентрирован на мне, практически не обращая внимания на американку, ей удалось применить псионику. Рука с лазерным клинком, на одно короткое мгновение, замерла, чего мне хватило для атаки.

Отсеченная конечность с дымящимся срезом, упала на черный каменный пол, а по помещению прокатился крик ярости. Мгновенно ситх разорвал дистанцию, а затем я едва успел поставить свой меч на пути молний, сделав два быстрых шага вправо, закрыв собой Кэтрин.

Ветвящиеся электрические разряды, испускаемые отнюдь не грозовыми облаками, тугим потоком стали давить на меч, передавая тяжесть в руки и тело. Американка, в это время, попыталась вновь использовать против ситха псионику, но особых результатов не достигла – покойник, атакующий нас, лишь окутался алым коконом... Зато, у меня вышло оторвать кристалл у одной из статуй и метнуть, на подобии копья, в ситха. Естественно, что тот смог отвести мой импровизированный снаряд в сторону, но от этого напор его молний и щиты ослабли, поскольку мертвец потерял концентрацию и отвлекся. Почти сразу мы с Кэтрин нанесли по удару – я – сферой псионитической энергии, окруженной серый ореолом, а она – чем-то вытянутым, напоминающим стрелу, источающую сиреневое свечение. Со спаренной атакой тварь не справилась. Щит покойника рухнул, а его самого отнесло в конец зала, ударив о стену.

Пауза в действиях ситха оказалась недолгой. Он мгновенно ушел в сторону, сумев избежать нашей новой атаки, а затем бросился к нам. Рывок существа оказался столь быстр, что я не успел среагировать. Меня бросило на пол ударом, выбив из легких воздух, чему не смогла помешать и броня. Ситх же навалился сверху. Его ещё целая рука сорвала с меня шлем, сломав крепления и гермо-замки. Из рта потекло черное с алыми прожилками свечение. Оно проникало в нос, рот, уши, забивало глаза. Я ощущал как Кэтрин наносит своим мечом удары покойнику, полосуя его, но ситху было всё равно.