Текст книги "Фестиваль (СИ)"

Автор книги: Александр Алексеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Забирай свою Зину, а у ниггера мы котлы и бабло заберём. На память. А-ха-ха!

Отходим в сторону гостиницы. Будущий президент ЮАР благодарит и замечает, что так-то он тоже боксёр и уложил бы эту кодлу одной левой, но решил не бить советских людей из уважения к нашей Родине.

От оно что Михалыч, а я то думал...

Провожаю Зину до моста к Киевскому вокзалу. Там она рядышком живёт.

– А я Вас узнала, товарищ Жаров, – говорит, пришедшая в себя девушка, – Мы у Вас автограф брали после матча...

Прощаемся под фонарём. Обычная советская девушка.

И чего она в том сквере позабыла?

Да ничего не позабыла. Просто наши ухажёры зачастую ведут себя не лучше этих налётчиков. Ни тебе ласковых слов, ни любовной прелюдии. Вот девушки к иностранцам и потянулись...

Захожу в гостиницу. Мэрилин сегодня ночует у Ива Монтана, а его сосед Джеймс Дин поехал на съёмную комнату с Гурченко. Аккуратно открываю дверь в номер Коллинз. Темно, но замечаю сбоку движение. Джоан голышом подняла над головой графин из под воды изготовившись для удара, но в последнее мгновение остановилась.

– Я думала это Дин. Он говорил, если русская не даст, то чтобы я была готова ночью.

Обнимаю её горячее тело и спрашиваю:

– А ты готова?

– Теперь да!

Присвоено звание «Спаситель-Искуситель».

6 августа 1951 года. Москва.

Ерофеев перечисляет на пятиминутке объекты желательного посещения: Кремль, ГУМ, Красная площадь, Дом Учёных, Дом Союзов , новое музыкальное училище имени Гнесиных.

Выбираю Красную Площадь и ГУМ.

Утром иду по Красной площади с группой. Ко мне обращается усатый парень в чёрном прикиде. "Габриэль Хосе де ла Конкордиа Гарсиа Маркес" – читаю на нимбе.

Спрашиваю у наблюдателей:

– Тот самый? «Полковнику никто не пишет»?

– Тот самый. Он без приглашения приехал. Подвязался в Европе с этими артистами на фестиваль. Будет с ними песни петь...

– Может ли в Москве человек иметь пять квартир? – спрашивает Маркес у Коллинз, приняв её за переводчицу.

– Разумеется, – отвечает она, как по методичке, – но какого черта ему делать в пяти квартирах одновременно?

Наблюдаю сцену в ГУМе. Бабуля подходит к африканцу и протягивает руку для приветствия. Во время пожатия, пальцем другой руки гладит чёрную кожу, пытаясь стереть "гуталин". Африканец понятливо улыбается – видимо уже прошёл через "идентификацию" и воспринимает ситуацию с юмором...

Во время гуляния по магазину Васечка делает ценный кадр типа этого на фоне растяжки Дома моды Нины Риччи, приехавшего со своей выставкой на Фестиваль...

Мэрилин любит детей и спрашивает меня, показывая на проходящий отряд пионеров:

– Юра, а ты хочешь вернуться в своё детство?

– Нет, ведь если бы я сейчас был маленьким, то не смог бы танцевать с тобой и с Джоан.

Звёзды ржут и показывают мне большой палец.

– Знаю я ваши танцы, – по-колобковски замечает Монро, – Вы за минуту друг с друга всё снимаете и даже не слушаете музыку из радиоприёмника.

Коллинз прижимается ко мне и щурится от счастья.

Монро продолжает:

– А ещё я могу работать воспитателем в детском саду. Дети меня всегда слушаются.

Ясен пень, ни у кого нет такой красивой воспитательницы. А дети? Я их, конечно, тоже люблю, но по одному и дозированно.

Митинг против атомной бомбы на Манежной площади в день памяти атомной бомбардировки Хиросимы. Первой выступает 16-летняя японка Хисако Нагата из Нагасаки.

– Бомба сожгла мой родной город. Давайте объединимся для того, чтобы такое больше никогда не повторилось.

На сцену выходит Любовь Тимофеевна Космодемьянская – мать советской девушки-героини, замученной фашистами. Она просит перед концертом почить минутой молчания погибших от атомных бомб в Японии и в Корее. Затем Дарья Булганина открывает концерт и, вместе со всей площадью, исполняет популярной песню... https://youtu.be/orsj0Bt6iuU?t=3

Я пою вместе с народом, а Коллинз, не зная слов, просто мурлычет мелодию и с восхищением поглядывает на лица окружающих...

На вечер для молодых политиков чопорная Патриция Кеннеди взяла с собой Жаклин де Бувье для встречи с братом Джоном и напросившуюся Риту Хейворт. Свободный вход в зал был только для женщин-гостей фестиваля. Васечка тогда взял у Риты платье и туфли, накрасился помадой, достал где-то парик и пролез через дыру в заборе, миновав оцепление. Наша девушка-лейтенант милиции сначала пропустила его, впечатлившись прикидом и лопотанием на иностранных языках, а потом на просвет увидела под платьем армейские трусы и завернула Васечку назад.

Меня записали на конкурс кантри-песни этого вечера. Делать нечего, пришлось мне для наших западных партнёров исполнить вот это https://youtu.be/LID4m3aj8oI?t=2

Глава 30

Любая круча в юности легка.

Джордж Байрон, поэт.

7 августа 1951 года. Москва.

Захожу утром в комнату девушек. Монро, кивнув, вышла в коридор по делам. Джоан в душе плещется и спустя пару минут выходит замотанная в полотенце. Не замечая меня, говорит:

– Ну почему ноги такие волосатые? Только позавчера брила и снова лес вырос...

Увидев меня, у неё отвисает челюсть. Но, через мгновение мы синхронно начинаем смеяться.

Присвоено звание «Интимный цирюльник».

Завтрак. На тарелках у "советских" на кусочках белого хлеба небольшие кубики сливочного масла. Размазываю и припоминаю, как в новой России сначала появятся всякие маргарины типа "Рама" со вкусом настоящего сливочного масла, а затем и выбор масла превратится в "фифти-фифти" – то ли угадаешь натурпродукт, то ли купишь похожий эрзац, мало имеющий отношение к молоку.

Джеймс Дин и Гурченко в столовой поругались в коридоре из-за ухлёстывания кавалера за Хёпберн. Перевожу им друг друга на фоне кроваво-красных средств пожаротушения. Юная Гурченко уже не рада своим предъявам.

Дин, выдержав её наскок, переходит в контрнаступление:

– Вернёшь мои подарки... Как ты её назвала? "Швайне"? Свинья? Да у неё фигура получше, чем у тебя... (с наездом) Неси назад часы и сумочку.

Гурченко, опешив от неинтеллигентства, сложив ладони на груди:

– Динчик, я же люблю тебя! (мне) Не талдычь, как библию... С чувством переводи... Я же люблю тебя! Что? Нет? Нет? Ну, ладно... Верну, если хочешь... Не зря про тебя рассказывали, что ты в полёте через океан хотел из самолёта выйти... И куртку свою, что в руках носил, когда я замёрзла, ты на себя надел, а не на меня... Мудак, ты, Динчик... Это не переводи...

Люся так посмотрела на пожарный ломик, что я, взяв её под локоть, оттащил подальше от травмонаносящих средств.

Я с этой кодлой вёл себя порой, как страдающий от невыносимости бытия интеллигент, а часто хотелось взять кадку пахучей герани у столика дежурной по этажу и надеть на уши нарушителю/нарушительнице режима, из-за которых теперь придётся писать объяснительную в трех экземплярах, что, из-за отсутствия копирки, делало эту процедуру очень времязатратной.

Днём на стадионе имени Сталина был концерт. Мы с группой тоже были. Когда Бернес запел песню, то у меня сжалось сердце. https://youtu.be/EAUGZ7jGX0M

Почему-то вспомнился фильм "Баллада о солдате". Эпизод где мать навсегда прощается с сыном...Коллинз, не понимая слов песни, увидела мои слёзы и тоже заплакала...

После обеда веселушка Монро ухохатывается, когда я показываю ей её же женскую походку «с моторчиком».

Васечка, пользуясь случаем, затянул баллады собственного сочинения, начинающиеся словами «Какие трусы у демона? Вонючие и грязные...» и «Смерть приходит в чёрной шляпе...» Рита не понимала слов, но всё равно хлопала, повышая Васечкину графоманскую планку.

В актовом зале за сдвинутыми столами собралась почти вся моя группа плюс Плэнглин и Джон Кеннеди с будущей женой. У нас по плану диспут о путях мирового развития.

Играем в фанты на желания. Монро выпало поздравить будущего лидера США с днём рождения https://youtu.be/yuvo7cSbIC8 Тот мой мир навсегда запомнил их нестарыми и весёлыми...

Коллинз, достав бумажку, попросила меня на ней жениться. Плэнглин, глядя на мою отвисшую челюсть, так бурно смеялась, что упала со стула назад.

Вечер. Дневной зной сдал позиции вечерней прохладе. В театр сатиры я иду, держа под руки двух красавиц Коллинз и Монро. Джоан притихла, а Мэрилин щебечет:

– Лучше быть абсолютно смешным, чем абсолютно скучным. На фотосессии главное – умение держать улыбку. Я вот люблю камеру и она меня любит.

– Мэрилин Монро существует только на экране. – продолжает красотка, – Стоит мне снять грим и я становлюсь обычной девушкой Нормой Джин. Для того чтобы стать звездой, нужно голышом поплавать в дерьме ради удовольствия мужчин...

Глядя на девушек, мои некоторые части организма пребывали в напряжении. А тут новая напасть, откуда не ждали...

Стоим с Монтаном за мороженным. Замечаю, что молодые парни и мужчины, купившие спасительно-вкусный холод, не уходят от тележки, а снова становятся в очередь. Вскоре выясняется почему. У продавщицы мороженного оторвались две верхних пуговицы на халате. Может военная хитрость? Не удивительно! Размерчик то шестой или даже больше. При наклоне за товаром покупателю открывается потрясающий вид, срабатывающий без осечки, как утренний подъём флага в пионерском лагере. Я, посмотрев на огромности, тоже на автомате иду за Монтаном в конец очереди, а затем вспоминаю про Джоан и Мэрилин, ждущих на скамейке в сквере и, покачав головой, отхожу от места паломничества мужского пола, утаскивая француза за собой.

Пою им вечером в их номере https://youtu.be/x3kqCdY2W4o?t=1

Джоан так смотрит на Монро, что та говорит:

– Пойду покурю полчасика. Вы успеете?

Джоан кивает, бросается закрывать дверь за ушедшей Мэрилин и с разбега прыгает на сексодром.

Автор, что-то твой опытный попаданец слишком на женщин западает, как школьник дорвавшийся до тела... Уж лучше бы приклеился к Галине Брежневой и был бы зятем генсека – скажут другие. Секас ГГ нужно продавать подороже, чем кроватное общение с красотками..

Да, некоторые опытные мужчины порой ведут себя, как желторотики с обществе соблазнительной женщины. Гормоны берут верх над разумом – такое случается не редко...Опыт прошлой жизни затирается «молодыми» гормонами и новыми прекрасными возможностями. Вот и несёт его порой без руля и ветрил...

Пока Джоан после "полёта" плещется в ванной, а Монро "курит" у Монтана, слушаю "Голос Америки". Из услышанного ясно:

Советское правительство на заседании ООН выдвинуло ультиматум Турции о выводе её войск из Курдистана и о прекращении бомбардировок этой страны. Страны ООН, дружно голоснувшее недавно за ввод международных сил в Южную Корею, на этот раз не торопилось предотвратить конфликт на Ближнем Востоке. Никита Сергеевич Хрущёв с трибуны поорал на турок и, к радости журналистов, постучал туфлей, пугая кузькиной матерью.

В Венесуэле в результате покушения убит глава правительственной хунты Херман Суарес Фламереч. В стране прокатилась череда политических убийств. Жизнь во многих городах парализована из-за боевых действий противоборствующих сторон.

На этом фоне начался рост цен на нефть из-за англо-американских санкций на Иран (3 место в мировой добыче) и гражданской войны в Венесуэле (2 место в мировой добыче). Американские нефтедобывающие фирмы (1 место в мировой добыче) будут иметь сверхприбыль от продажи нефти за границу. Поэтому ситуация с коллапсом в Венесуэле им выгодна. СССР, тоже не будь дураком, заключил договора о дополнительных поставках своей и иранской нефти в Западную Европу. А европейские фирмы выделили дополнительные средства для строительства нефтепровода СССР-Западная Европа.

Выхожу из номера, попрощавшись с подругой. По коридору ходит хмурый Бельмондо. Версуа выставила его из номера за постоянные измены. По его словам, переселение тормозилось из-за того, что Бриджит Бордо вот уже целый час прощается со своим милым другом.

– Они с Гензбуром пыхтят и стонут, как порнозвёзды, – сокрушается Жан-Поль, в очередной раз приложив ухо к двери, – Чую, мне ещё пол-ночи по коридору ходить... И чего это Одиль на меня так взъелась? Одри же просто в душ помыться зашла. У неё воды в номере не было.

Потом, понимая, что сказал глупость, поправился:

– Точнее, кран в её ванной сломался. И вот я по-братски разрешил... А эта... Не разобралась и сразу орать: "Чьи трусы на столе?". А я сдуру сказал, что для неё в ГУМе купил. А тут Одри выходит в полотенце...

8 августа 1951 года. Москва.

Переводчик Аркадий Стругацкий утром прочитал нам наброски своей небольшой повести, в которой иностранные шпионы пытаются вывести из СССР образцы небелковой жизни, питающейся продуктами радиоактивного распада. Овидий Горчаков пытается сочинять сцены для шпионского романа. Идею ему подкинул я из прочитанной в будущем его книги. Там, типа так:

Американский врач Джин Грин (он же Евгений Гринёв, сын русского эмигранта – белогвардейца), тяготится жизнью нью-йоркского обывателя, в которой ничего не происходит, и мечтает о невероятных приключениях в стиле ещё ненаписанных романов и фильмов о Джеймсе Бонде. Становясь участником прежде совершенно непредставимых событий, Джин Грин попадает в центр шпионского заговора работников ЦРУ (бывших нацистов – эсэсовцев), проходит курс подготовки спецвойск «зелёных беретов», участвует в войне во Вьетнаме, забрасывается со шпионским заданием в СССР, где узнаёт об истинных намерениях своего начальства. В СССР у Джина Грина происходит психологический перелом, и он начинает действовать против бывших соратников – к антивоенным настроениям и ностальгическим чувствам к родине предков – России у него прибавляется повод личной мести (ЦРУ оказалось причастно к гибели отца Джина).

Наш «сотник» на планёрке рассказывает о значении происходящего в Москве. Мне с высоты прожитых лет, было понятно, что Фестиваль – крупнейшая внешне-политическая акция. Хрущёву и его сторонникам в Президиуме ЦК нужно было показать намерение СССР к сближению с Западом во многих вопросах. Фестиваль как раз стал тренировочной площадкой для выражения мнений и диспутов...

Ерофеев после пятиминутки отозвал меня в сторонку и попросил больше не ввязываться ни в какие ночные драки. Был сигнал. Говорит, что Семичастный сильно ругался, но замял дело.

Ну, Зина Петрова!!!! Кругом стукачи – куда крестьянину податься!

Перед выходом Коллинз спрашивает:

– Ну как?

– Отпад, – отвечаю я.

Захожу за Бордо. Она поцапалась с Гензбуром и вот типа журнал читает... Строит из себя обиженную. Хорошо, хоть не посылает... В юности мы часто обижаемся и даём повод для обид. К старости это броуновское движение, впрочем, как и многое, утихает и виснет, как мокрый штандарт на флагштоке...

Короче, она не идёт. Будет Гензбура ждать, чтобы сказать ему в лицо всё, что она о нём думает. Зная хитромудрого француза, я представляю, что монолог Бриджит закончится на кровати. Милые бранятся...

Мы идём с Коллинз на улицу Горького 4 в студию звуковых писем. Она при записи передаёт всем приветы, а потом поёт ставшие популярными «Подмосковные вечера» на английском языке https://youtu.be/I-7bxPEBnyw?t=2

Записываю для наших звёзд, что непременно захотят тоже записаться, телефон этой студии – Б9-59-54(Да, впереди буква – это не ошибка).

А на лифановском КВН днём «мои» красотки всё таки показали себя в одной из сцен, явившись перед зрителями в типа таком пляжном виде. Хорошо, что не было прямого эфира... Вырежут потом, наверное.

Потом ездили с группой на стадион «Динамо». Монро снова открывала матч фестивальных команд по футболу. Встретил на трибуне Шувалова с Бобровым. Они пожаловались, что Коротков гоняет летом хоккеистов, типа, как Тарасов, аж из задницы дым идёт. Покосились с завистью на Джоан и Монро.

– Везунчик ты, Юрок, – с огорчением протянул Шувалов.

Читаю в свежем «Московском комсомольце» название одной статьи – «Самая древняя профессия». Аж в ступор вогнало. Неужто про ночных бабочек. Нет. Оказывается это автор про крестьян-земледельцев так...

По вечерам на улицах Москвы то тут, то там начинала играть музыка. Люди разных стан вместе пели и танцевали. Монро и Коллинз пользуются популярностью и их постоянно приглашают на танец колоритные парни. Девушки млеют от обожания.

Но я не ведусь на показные улыбки. Джоан и Мэрилин не такие простые, как кажется. Просто Игра – это их Жизнь. Коллинз она же резкая, как приступ диареи. Наблюдатели как то показали мне кусочек из её фильма, не увиденного мной в прошлой жизни. Там она по сценарию передаёт эстафету съёмок более молодой артистке... Не буду Вам показывать. Коллинз итак слишком много... Но, впечатляет.

Посидел поболтал в скверике с набравшимся Джеймсом Дином(с Хёпберн у него облом-с) – его жизнь тоже поломала, как Гарленд. Смерть горячо любимой мамы. В детстве отец отдал Джеймса на воспитание в семью тёти. Пьяный Дин намекнул в рассказе на интимные отношения с местным священником. После школы поступил в университет, но разругался с отцом. Потом поскандалил со студенческим братством "Сигма ню". В конце концов бросил универ и подался в актёры, к чему с детства и стремился. Сейчас снимается в эпизодах на киностудии и в рекламе пепси-колы.

Я помнил фильм, в которых Джеймс играл практически себя – запутавшегося парня, а рядом с ним снималась русская девушка Натали...https://youtu.be/PcRpH1DuLtY Мир и запомнил его таким молодым и искренним.

Встречаем на вечерней улице Раджа Капура, который не теряется в обществе советских женщин, а те, в свою очередь, не используют его, как кеглю.

9 августа 1951 года. Москва.

Бельмондо перед завтраком рассказывает, вздыхая:

– Как-то утром принимал душ в комнате Версуа. Выхожу из ванной, Одиль красится у окна, из радиоприёмника зазвучала музыка. Тогда я голышом начал перед нею танцевать. Тут открывается дверь и заходит горничная, стук которой я не услышал из-за музыки. Одиль до слёз смеялась, показывая выражение лица русской – весь макияж себе испортила.

Он сожалеет о разрыве и собирается загладить свою вину. Я говорю, что Таня будет не против. Она отходчивая девушка.

– А ты – хороший менеджер, – ни к селу, ни к городу говорит, обращаясь ко мне старо-новым словом, Бельмондо.

И я представляю этих людей-менеджеров в виде производственных цветов, пахнущих керосином...

В день бомбардировки Нагасаки юноши и девушки из разных стран собрались на встречу против подготовки атомной войны и «потребовали запрещения атомного оружия». Мы тоже побывали на 85-м километре Минского шоссе, где установлен памятник Зое Космодемьянской и возложили к нему венки.

Днём в Химках мы приняли участие в закладке «Парка дружбы». Коллинз с Монро, как шалуньи, окатили Бельмондо из леек, поспособствовав примирению с Версуа.

Познакомился на мероприятии с немцем-музыкантом. Ганс Ласт. Не такого не помню. Джеймса Ласта знаю.

Так это он и есть. – шепчут в мозг Наблюдатели и ставят мне https://youtu.be/KVmZ8g3CD4g?t=3

Вечером гуляли в столовой у Художников. Песни, пляски – всё, как положено. Рок-н-ролл в эти годы – это слишком – скажут некоторые. Нет нормальных инструментов и текстов. Отвечу: инструменты, допустим, кое-какие есть, а с текстами всегда будет непонятная бодяга. Родителям детей их песни не нравятся. Проверенно на себе. Сейчас в новом веке модно вот эдакое, как оно вам? https://youtu.be/j2TLQyBbDPk?t=94

Пьяный Васечка наставлял не менее пьяную Риту перед входом в гостиницу, увидев милиционера у входа:

– Главное иди по прямой и улыбайся... Не боись, Рита, прорвёмся.

И подруга кивает, интуитивно поняв вводную.

Лежим с Джоан отдыхаем, пока Монро снова ушла «покурить» к Монтану. Я говорю Коллинз:

– Джоан, ты теперь ассоциируешься у меня с одним новым словом...

– Подожди не говори... Отгадаю. Милая? Нет? Неотразимая? Нет? Волшебная? Нет? Ну, говори.

– Бульдозер.

Джоан замирает, ища в своей памяти значение слова и, не найдя, спрашивает:

– Это новая гоночная машина? Да, я люблю прокатиться с ветерком...

Ну, прям как Анечка с Колобком...

Джоан перед моим уходом заявляет:

– У меня обязательно будут и сын и дочь. Вот если бы ты был их отцом, то как бы назвал?

– Ну, мальчика я бы назвал Саша.

– А девочку давай нерусским именем... Какое тебе нравится?

– Сон А. Чуть ли не говорю я...

Но припомнив группу певиц-внучек говорю:

– Тара. Девочку я бы звал Тара.

Наблюдатели, пошарив в пространстве-времени тут же выуживают мне фото Джоан с дочкой Тарой.

Глава 31

Праздник важно закончить в нужный момент... Тогда он запомнится навсегда.

Сергей Лукьяненко, писатель.

10 августа 1951 года. Москва.

После утренней пробежки читаю в "Комсомолке":

В Минске (Белорусская ССР) открылся четырёхэтажный ГУМ. В следующем году рядом с улицей Советской начнётся строительство проспекта Сталина.

Комсомольско-молодёжные бригады приступили к строительству тоннеля на Сахалин. Метростроевцы вскоре соединят остров с "Большой землёй".

Продолжается строительство станций и вахтовых посёлков у железной дороги Салехард-Игарка. Этот путь позволит ускорить освоение Советского Севера.

Перехожу на просмотр приобретённого вчера журнала. Во время Фестиваля в свободной продаже в газетных киосках появился журнал «Америка». Лощёная бумага, качественные цветные фото – просто шедевр для этого времени. Журнал, несмотря на высокую цену, буквально сметали с прилавков киосков.

Пропаганда американского образа жизни сделана простенько, но со вкусом...

"С 1946 по 1951 количество телевизоров в США увеличилось в 50 раз – до 10 млн шт.". Тут же идёт ненавязчивая телевизоров "Моторолы"...

С точки зрения людей 21 века жизнь в 50-е, даже в супер-пупер Америке, была для большинства населения далеко не сахар... Что уж говорить о восстанавливающемся после войны СССР, если и в США у миллионов людей не было нормального жилья, постоянной работы. Порвавшуюся одежду в это время зашивали и штопали. Чтобы сберечь деньги, жены сами вязали вещи на всю семью. Вот и в журнале "Америка" на одной из страниц показана схема вязания шапочки... Из неподлежащей ремонту одежды шьют коврики, сумки. Пластиковых пакетов пока нет, поэтому в магазинах используют вощёную и простую бумагу. На фото в журнале в основном простые американцы. Пару раз мелькнули кинозвёзды, и всё. По журналу создаётся впечатление, что США – страна постоянного праздника.

Многим в нашей власти невдомёк тогда было, что, показывая только плохую сторону Запада, мы лишали наших людей попавших заграницу информационной прививки. Зачастую жизнь в столичных городах Запада казалась нашим людям нереальной сказкой.

Вот и у нас. На время Фестиваля жизнь столицы превратилась в сказку с продажей "Пепси-колы" и с полными прилавками невиданных продуктов. Я то понимал, что праздник скоро закончится, а вот многие гости воспринимали это за чистую монету...

Джеймс Дин, с которым мы подружились, попивая «Пепси» из бутылки, показал мне после завтрака американскую предфестивальную бумагу с рекомендациями о разоблачении советской пропаганды:

1. Отъехайте за 101-й километр от Москвы и вы увидите настоящий СССР.

Да кто ж им даст то...

2. Спросите в государственной библиотеке иностранные книги об истории царской России, СССР и США.

Ну, в Ленинке есть, наверное.

3. Спросите в киоске госпечати газеты западных стран.

Журнал «Америка» я точно видел в продаже.

4. Посетите простые колхозы и совхозы.

Ну... На водной станции и в столовой были. Колхозницам песни пели...

5. Спросите в простых семьях об ассортименте ближайших магазинов.

В Москве и области то нормальный ассортимент даже после Фестиваля, а в деревнях и посёлках других областей намного хуже. Шесть лет назад закончилась страшная война. Страна ещё не до конца залечила её раны. Но, жизнь людей повсеместно меняется к лучшему...

Допив напиток своей национальной гордости, Джеймс Дин у выхода из столовой с улыбкой берёт книгу с привязанным карандашом. Что-то пишет и вещает:

– Жаль, что Синатра не приехал. Потерял голос перед Фестивалем. Я был в прошлом году на его концерте... – хвалится передо мной начинающий киноактёр.

Любопытство взяло верх, и я, после Дина, открываю книгу отзывов и замечаний в столовой нашей гостиницы:

"Безгранично и удивительно милые официантки. Пища приготовлена вкусно. Даже не снилось, что в Советском Союзе так хорошо буду питаться, несмотря на то, что мы все знали, что хорошо будем питаться. Столько много никогда не кушал, как здесь. Это – коммунизм. Вся еда хорошая и вкусная, но, хорошо, если бы каждый день было отбивное мясо".

Внимательнее нужно смотреть в кастрюли и на противени. Мяса полно. Очки надень!

Кроме бесплатного питания гости могли закупать еду в магазинах и буфетах, которые в эти дни снабжались по высшему разряду... Ожидая начала пятиминутки, вспоминаю обширное меню для гостей Фестиваля:

На завтрак из холодных закусок могли подать сыр, шпроты, кетовую и зернистую икру, семгу, лососину, кету, паштет из печенки, полукопченую колбасу, овощной винегрет. Из горячих блюд для завтрака предлагали отварную рыбу, отварную курицу и индейку, а также тушеную с овощами баранину и бефстроганов. Также участники могли выбрать бифштекс, котлеты, биточки, шницель, картофельные котлеты, зразы, баклажаны, кабачки, голубцы, фаршированные овощами, цветную капусту, макароны с сыром, гречневую, рисовую или овсяную кашу с молоком, оладьи, блинчики с творогом, сырники со сметаной и так далее. К горячим блюдам предлагали такой гарнир: картофель жареный, отварной, пюре, морковь, зеленый горошек, тушеную капусту, рис и макароны. Напитки были следующими: чай, кофе, какао, молоко холодное и горячее или мандариновый, апельсиновый, яблочный и другие соки. И это был только завтрак! Далее у нас идет обед. Перечень холодных и горячих закусок практически повторяет список завтрака. Но в обеденное меню еще добавляются супы: пюре с гренками (из зелёного горошка, гороха или фасоли, цветной капусты, картофеля, разных овощей, моркови, кабачков, тыквы). Бульоны – мясной или из кур (с пирожком, яйцом, вермишелью, рисом, разными овощами, цветной капустой, фрикадельками, пельменями), щи зелёные с яйцом и сметаной, холодные фруктовые супы. Также свой рацион можно было разнообразить сладким блюдом (мороженым с фруктами, консервированными компотами) и свежими фруктами (яблоками, грушами, сливами). И в конце дня – ужин. Меню повторяет выборку блюд с обеда. Единственное отличие – напитки. Участникам предлагали чай, кофе, какао, молоко холодное и горячее с кондитерскими изделиями собственного производства. Кроме того, к основным блюдам подавались молочнокислые продукты: кефир, ацидофилин, простокваша.

Как Вам такой ассортимент?

Гости как-то заметили, что в столовой закончились итальянские макароны, а заменяющие их болгарские были не такие вкусные. На следующий день всё было чики-пуки. Накладки и ошибки на больших мероприятиях встречаются часто, но здесь доброжелательность и внимание к гостям компенсировали все промахи с питанием и обслуживанием. Люди наслаждались атмосферой Фестиваля.

Автор ты что-то слишком много букв про еду написал, заметят некоторые читатели.

Это норм. Некоторые авторы про выбор спортпопаданцем шмоток в сказочной загранке чуть ли не в каждой главе книги пишут – и успех у книги ошеломительный. А еда, по мне, народу гораздо ближе, чем шмотки...

Плэнглин, после вчерашней совместной посадки тополя, замутила вечером с приглянувшейся английской актрисой Джеки Фостер. Они ходили в кино на последний ряд.

Я, вздрогнул, вспомнив случай за шторой в кино.

Иностранка, после этого, так запала на Машу, что звала её к себе на жительство в Англию.

Нас приглашали на встречу с лидером китайских комсомольцев Ху Яо-баном обсудить стратегию «Большого скачка», но моя аполитичная группа предпочла поехать в Лефортовские казармы на встречу с участницами гимнастического парада. Спортсмены и спортсменки целый месяц готовились и на Открытии выступили блестяще. Одно только волшебное моментальное переодевание сотен гимнасток из синих платьев в жёлтые, вызвало бурю восторга на трибунах. Гарленд, временно завязавшая с бухлом, спела а-капелла песню «Где-то над радугой» из «Волшебника в стране Оз». Многие в зале плакали от восторга... https://youtu.be/4XbDdIIOdQI?t=2

Автор ты уже использовал эту песню в цикле, скажут некоторые.

Использовал. Но, хорошую песню можно послушать ещё разок. И посмотреть на голливудское довоенное чудо тоже...

После обеда – прогулка группы по центру Москвы. Такое впечатление, что мы – массовка на съёмках какого-то фильма... Улицы, бульвары, парки и акваторию Москвы-реки украшают живописные панно, объемно-пластические конструкции, трансформирующиеся светокинетические устройства. Столица превратилась в гигантское театрально-выставочное пространство. Манежная площадь стала своеобразным «бальным залом» и вместе с тем галереей, где экспонировались увеличенные копии красочных рисунков и плакатов. На Арбатской площади был сооружен электрофонтан − светодинамический каскад из электрических лампочек. Чашу фонтана по периметру декорировали флаги стран-участниц фестиваля.

Во время автобусной экскурсии, увидели, как вблизи здания Московского университета, на высоком берегу Москвы-реки, установили композицию «Факел фестиваля». Над площадями и улицами Москвы в свете прожекторов реяли подвешенные к аэростатам огромные изображения герба Советского Союза и главного символа форума – стилизованной разноцветной «ромашки».

По карточке Фестиваля был обеспечен бесплатный проезд и проживание, а перед закрытием иностранцам раздали открытки для отправки заграницу. Моя группа восприняла это как должное. Как будто по другому и быть не могло. Ведь везде, куда мы приезжали, их ждали улыбки и восторг, доброжелательное отношение и восхищение. Кремль был открыт для свободных посещений. На Красной площади ежедневно проходили манифестации, демонстрации, митинги. Вот мы и двинулись в ГУМ для покупки сувениров.

Я купил Коллинз на память небольшую металлическую тиару, а она мне выбрала шляпу. Головной убор был удивительно похож на мою первую шляпу из прошлой жизни и по цвету и по фасону. У меня в те годы в Ленинграде было два костюма: "тройка" – темный из жатки и светлый – "двойка" из метро. Для тех, кто подобных терминов давно не слышал: метро – жаккардовая полосатая ткань элегантной, приглушенной цветовой гаммы; ткань жатка является одним из видов крепа. Про креп сами найдёте, если интересно...)))

В пятидесятые шляпа, так же как и кепка с беретом, играли роль социального индикатора. У спортсменов были кепки определённого фасона. "Кавказцы" предпочитали "аэродромы", а шпана дешёвые кепки с махоньким козырьком. Беретки чаще носили люди творческих профессий – художники, режиссёры. А вот шляпу нужно было уметь элегантно использовать. При встрече с женщиной, начальством или со знакомым нужно было приподнять шляпу. То, как это делалось, говорило о вашем отношении к объекту приветствия.