Текст книги "Запад. Феномен западнизма"

Автор книги: Александр Зиновьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 43 страниц) [доступный отрывок для чтения: 18 страниц]

ЦЕНТРАЛЬНАЯ ВЛАСТЬ

Высший или центральный орган государства западной страны образует законодательное представительное собрание и исполнительная власть. Первое избирается населением страны и представляет его. Это парламент, конгресс, национальное собрание, бундестаг. Основная задача его – законодательство, представительство интересов населения как целого и его различных подразделений, общий контроль за положением в стране и деятельностью всей системы государственности. Оно имеет свою структуру. Существуют двухпалатные и однопалатные собрания. В том и другом случае имеет место система должностных лиц, система комитетов и экспертов, подсобных служащих – «технический» аппарат, без которого не может работать никакая большая организация людей.

Функции исполнительной власти – руководство повседневной деятельностью государства. Тут тоже есть свои варианты. Основные формы их – президентская и парламентарная системы. Образец первой – США, образец второй – Англия. В случае первой системы глава исполнительной власти (президент) избирается прямо всеобщими выборами, в значительной мере независим от законодательной власти, имеет контроль над назначением членов правительства (кабинета), может апеллировать прямо к народу (референдум, плебисцит). В случае парламентарной системы имеются варианты. Один из них – глава исполнительной власти избирается законодательным собранием, которое доминирует. Другой вариант (английский) – законодательная и исполнительная власть сосредоточены в кабинете, правящая партия решает, кто будет главой исполнительной власти. Французский вариант – смешанный. Его иногда называют квазипрезидентским. Исполнительная власть тоже имеет свой «технический» аппарат с распределением и иерархией функций и должностей.

В американской центральной власти, помимо законодательной и исполнительной власти, имеется еще третий ингредиент – судебная власть (Верховный суд).

Во всех сочинениях западных авторов при характеристике центральной власти прежде всего говорится о разделении властей. Идею разделения властей выдвинули еще Джеймс Харрингтон (1656) и Шарль Монтескье (1748). Согласно этой идее каждая из трех частей власти должна делить некоторую долю власти с другими частями, снижая возможность для каждой стать чрезмерной в исполнении ее функций. Тем самым предполагалось избежать абсолютной деспотической (тиранической) власти.

В наиболее «чистой» форме этот идеал разделения властей реализовался в США. На первый взгляд благодаря ему была достигнута желаемая цель. И в самом Деле здесь судьи в какой-то мере являются законодателями. Исполнительная власть покушается на суд и законодательные функции. Международные соглашения президента, а также назначения президентом людей на посты, включая назначения в Верховный суд, должны быть подтверждены сенатом. Президент имеет право вето на решения конгресса. Конгресс может предъявлять обвинения федеральным судьям и смещать их. Законопроект не может стать законом, пока не одобрен обеими палатами конгресса и не подписан президентом. Верховный суд может объявить действия законодательной и исполнительной власти неконституционными.

Но эти же самые свойства власти с разделением на три вида можно истолковать не как средство ограничения власти, а как показатель единства власти, внутренне расчлененной в силу разделения функций. Об этом говорит тот факт, что в правительствах многих западных стран доминирует одна часть, обычно законодательная.[95]95
  Во Франции так было во время Четвертой республики.


[Закрыть] Она тут имеет высшую власть над другими частями. При этом остается разделение функций между различными учреждениями власти как чисто деловое удобство. В Великобритании законодательная и исполнительная власть сосредоточены в одном органе – в кабинете. Если партия выигрывает большинство голосов на выборах, парламент назначает ее лидера премьер-министром, а тот назначает министров – кабинет. Последний несет коллективную ответственность. Главная фигура во власти – премьер-министр. Кабинет – его кабинет. Он представляет нацию. Исполнительная власть здесь есть придаток законодательной, а законодательная – продолжение исполнительной. Последняя действует в соответствии с первой, которая дает согласие. Законодательная инициатива исходит от исполнительной власти.

В существующем разделении властей, на мой взгляд, произошло наложение того, что обусловливалось законами коммунальное-, на то, что явилось результатом исторической традиции. Второй аспект фактически подчинился первому. Разделение властей утратило ту роль, какую на него хотели возложить раньше. Многие авторы подвергали жестокой критике фактическое положение на этот счет, не отдавая, однако (на мой взгляд), отчета в том совмещении двух аспектов, о котором я только что упомянул. Из критиков такого рода назову здесь Карла Шмидта[96]96
  Karl Schmidt, 1926.


[Закрыть] и из более поздних авторов Ф. Хайека.[97]97
  F.A. Hayek. См. примечание 83.


[Закрыть]

По мнению Хайека, классическая теория разделения власти между законодательным и исполнительным органом (о судебной власти и говорить не стоит!) фактически не воплотилась в жизнь. Современные законода тельные органы занимаются не столько разработкой и одобрением общего кодекса поведения, сколько решениями, направляющими конкретные действия исполнительной власти. Исчезла разница между законодательством и текущими распоряжениями властей, между общими и частными задачами власти. Главной задачей представительной власти стало не законодательство, а управление. Все то, что теперь штампует законодательный орган, стало называться законом. Правительство получило возможность издавать для самого себя удобные ему законы. Правительство вышло из-под контроля закона. Сама концепция закона потеряла значение. Правление стало главной задачей законодательного органа, а законодательство – его побочной функцией.

Считая приведенные утверждения Хайека во многом справедливыми, я, однако, отвергаю его интерпретацию критикуемого им факта. Хайек считает это извращением демократического идеала и ищет способы исправить это извращение.[98]98
  Идея Хайека выбрать по жребию 500 человек и дать им 20 лет на выработку законодательства просто смехотворна.


[Закрыть] Я же считаю это нормальным явлением для современного западного государства, разделение властей считаю делом второстепенным, раздутым в идеологии и пропаганде, а идеалы некоего разумного разделения неосуществимой мечтой поклонников никогда не существовавшей старины. Кроме того, за годы, прошедшие после того, как был выдвинут идеал разделения властей и определены функции представительной власти, в мире произошли грандиозные перемены, повлиявшие на характер законодательства и на условия деятельности исполнительной власти. Например, такие проблемы, как строительство дорог и уборка мусора, которые Хайек относил к числу пустяков с точки зрения законодательного органа, на самом деле оказались куда более важными, чем некие абстрактные нормы поведения и справедливости. Западное государство в силу жизненной необходимости спустилось с небес абстрактной болтовни о некоей справедливости и всеобщем благе на землю конкретных проблем выживания подвластных граждан.

Сейчас наступил такой период в развитии государственности западнизма, когда главной функцией государства становится управление внутренней жизнью общества, а законодательство превращается в средство управления. Законодательство уже сыграло свою основную историческую роль, установив рамки деятельности государства. Оно вошло в плоть и кровь западного общества. Остается необходимость охраны его и корректировки в связи с важными переменами. Перевороты эпохального значения, требующие решающей роли законодательной власти, в рамках западнизма не предвидятся.

Новый период в истории государства западнизма еще только начался. Претензии государства на роль правителя всей внутренней жизни общества встречают, естественно, сопротивление. Исход борьбы еще не предрешен фатальным образом. Пока тут можно говорить о стремлении государства к максимально возможному для него контролю над подвластным обществом и о стремлении каких-то сил общества к максимально возможной для них независимости от государства. В результате их борьбы рождается какой-то компромисс и срастание государства с противоборствующими силами. Но что бы при этом ни произошло, любой результат так или иначе будет развитием государственности, пока она не достигнет логического предела.

Разделение властей сохраняет, конечно, какое-то значение. Но не то, какое этому придается в речах и сочинениях теоретиков и политиков. Оно сохраняет, в частности, значение внутренней самозащиты одних частей системы власти от засилия других, то есть роль средства предохранения не столько от тирании системы власти по отношению к подвластному обществу, сколько от тирании в рамках самой системы власти независимо от ее отношения к обществу.

МЕСТНАЯ ВЛАСТЬ

Обычно, говоря о западном государстве, имеют в виду центральную власть и мало внимания уделяют государственности более низких уровней или совсем игнорируют ее. А между тем это весьма важный элемент государственности.

О масштабах местной государственности можно судить по таким, например, данным.[99]99
  Эти сведения взяты из различных источников.


[Закрыть] В США 50 шта тов и один район типа штата. В 1986 году там было 3139 округов. А территориальных единиц более низкого уровня (города, районы, деревни, школьные районы) – многие десятки и даже сотни тысяч. В них нанималось более 14 миллионов гражданских лиц. В Великобритании в 1991 году было 60 больших округов, 500 районов и больших городов, 11 тысяч «коммун». Они нанимали более двух миллионов человек, тратили 10 % национального дохода.[100]100
  John Kingdom. Government and Politics in Britain. Polity Press, 1991.


[Закрыть] Местные правительства составлялись из ста тысяч избранных лиц. Во Франции (в метрополии) в 1989 году был 21 административный регион, 96 департаментов, 3708 кантонов, 36 443 признанных коммуны. Было выбрано 500 тысяч муниципальных советников. В Италии было 20 регионов, 96 провинций, 8 тысяч муниципалитетов. Даже в маленькой Швейцарии было 26 кантонов и 3 тысячи местных коммун. И на всех уровнях местной государственности занято определенное число людей, в сумме дающее огромные числа.

Различаются два типа территориальной власти – федеральный и унитарный. Пример первого – США, Канада, Австрия, Швейцария и Германия. Пример второго – Франция. В первом случае внутри страны сосуществует несколько уровней правительства. Каждый из них имеет некоторую степень автономности. Власти низших уровней принимают какое-то участие в делах центрального правительства. Власти каждого уровня могут прямо воздействовать на граждан. При этом граждане одновременно управляют властями нескольких уровней. В унитарной системе власть сосредоточена у центрального правительства. Власть на более низком уровне осуществляют чиновники, делегируемые свыше. Однако федеральная система не исключает централизацию. Последняя фактически возникает в той или иной форме. А унитарная система не исключает автономию. Функции местных властей сходны (дела и интересы управляемых территорий), сходны способы финансирования (местные налоги, от центрального правительства, пожертвования) и способы укомплектования людьми (выборные, наемные, государственные чиновники, добровольцы).

Самой сильной после центральной власти в иерархии территориальной структуры государства является второй уровень (штат в США, земля в Германии). Постепенно сила власти снижается. На низшем уровне ей отводится роль орудия решения «бытовых» проблем. Это естественно, поскольку в западных странах действует механизм самоорганизации деловой сферы общества. Тем не менее эта ветвь государственной активности играет существенную роль. Благодаря ей происходит учет местных условий, поступает информация в центральные органы власти, последние так или иначе испытывают давление снизу, масса людей получает возможность участвовать в политической и гражданской деятельности и делать карьеру, масса людей получает работу.

У меня нет никаких эмпирических данных для того, чтобы судить о тенденциях эволюции государственности западнизма по этой линии. Но общая тенденция к разрастанию государства, к увеличению объема его функций и к усилению роли государства в различных сферах жизни людей должна порождать тенденцию к унификации системы власти и к превращению местных властей различных уровней в исполнительный аппарат центральной власти. Я говорю всего лишь о тенденции, ибо одновременно действует и противоположное стремление. Так что реальный процесс должен быть компромиссом и равнодействующей противоположных сил.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АППАРАТ

Сфера государственности западнизма многомерна. Помимо упомянутых выше аспектов структурирования ее, имеет смысл выделить в ней политический, бюрократический и правовой аппараты. Я имею в виду именно аппараты, то есть совокупности учреждений и занятых в них людей. Это структурирование лишь отчасти совпадает с разделением властей, о котором речь шла выше. При этом законодательная и исполнительная власти предстают как элементы политического аппарата, а судебные органы, которые в некоторых странах считаются частью политической власти, должны быть отнесены к правовому аппарату. Политический аппарат образует совокупность выборных учреждений власти со всеми теми невыборными учреждениями, которые непосредственно обслуживают функционирование выборных учреждений в качестве органов власти.

ПАРТИЙНАЯ СИСТЕМА

Важнейшим элементом западной государственности является партийная (точнее говоря – многопартийная) система. Этот элемент настолько важен, что в идеологии и пропаганде часто его используют как определяющий признак западной государственности вообще. Это стало обычным во второй половине XX века, когда западная государственность противопоставлялась коммунистической как многопартийная однопартийной.

Некоторые теоретики считают партийную систему не частью государства, а околоправительственными организациями, входящими в "гражданское общество". Думаю, тут нет базы для серьезной полемики. Партийная система есть сложное образование. Есть основания включать ее в число элементов государственности в одном ее аспекте ("парламентские партии") и в число элементов гражданского общества (внепарламентские объединения добровольцев). Тут мы имеем характерный пример многомерности социальных феноменов. Во всяком случае, партии суть часть механизма, с помощью которого государственность смыкается с гражданским обществом и с телом страны в целом.

В определении политических партий теоретики и политики более или менее единодушны. Политической партией называют, например, объединение людей с общими убеждениями, имеющее целью контролировать правительство или стать его частью, причем конституционным путем". Другой вариант: политическая партия есть формальная организация, сознательная цель которой – ввести в общественные учреждения личности, которые будут контролировать механизм правительства.[101]101
  International Encyclopedia of the Social Sciences. N.Y., 1985.


[Закрыть] Различия тут, как и в других вариантах, чисто фразеологические. Опять-таки отмечаю стремление дать дефиницию эмпирического объекта путем выделения признака, который кажется главным, причем объекта, известного всем и очевидного без всяких дефиниций. Если человек не имеет такого привычного представления о партиях, то дефиниция ему не скажет ровным счетом ничего. А с точки зрения теоретического описания партий дефиниция вообще излишня или, хуже того, становится препятствием их понимания.

Партийная система Запада не всегда имела такой вид, какой она приняла сейчас. Например, в Германии в XIX веке партии возникли как выразители и защитники интересов определенных общественных групп, например – рабочих, католиков. Партии не были ответственными носителями государственной власти, они противостояли власти. Они были похожи на общественные организации, которые сейчас являются внепарламентскими. Лишь после Второй мировой войны в Германии сложилась современная партийная система, причем под влиянием победителей в войне (США и Англии). Так что те теоретики, которые сейчас сочиняют дефиниции рассмотренного вида, до Второй мировой войны давали бы совсем другие определения политических партий Запада.

В западных странах возникали раньше и возникают теперь партии, имеющие целью радикальное изменение западного общества и даже уничтожение западнизма. Периодом расцвета таких партий была середина XX века, когда национал-социалистская партия захватила власть в Германии, а фашистская партия – в Италии. Еще ранее в России был установлен коммунистический социальный строй, стимулировавший коммунистическое движение во всем мире. После Второй мировой войны большую силу в странах Западной Европы приобрели коммунистические партии (Франция, Италия, Испания). Социалистические и социал-демократические партии в значительной мере разделяли устремленность коммунистов на радикальные перемены – на построение более человечного, демократичного социализма ("социализма с человеческим лицом"), чем советский.

"Правые" радикальные партии были разгромлены в результате Второй мировой войны. После разгрома Советского Союза в "холодной войне" и разгрома коммунизма в Восточной Европе коммунистические партии в западных странах пришли в жалкое состояние, потеряли прежнее значение и прежние амбиции. Они еще ранее начали превращаться в партии западнистские ("еврокоммунизм"). Теперь же они поспешили предать свои прежние идеалы и стали лихорадочно приспосабливаться к новым условиям просто с целью выживания в любом виде. Арену западной истории почти безраздельно захватили партии западнизма, образующие элемент западной системы государственности.

ОБ ОДНОЙ ДИСКУССИИ О ПАРТИЙНОЙ СИСТЕМЕ

Прежде чем непосредственно дать обобщенную характеристику партиям западнизма, расскажу о дискуссии в Германии в 1992 году по проблемам партийной системы. В прессе заговорили о кризисе партийной государственности. Особенно сильную полемику породило выступление президента Вайцзекера.[102]102
  Richard von Weizsacker im Gesprach mit G. Holfmann und W. Perger. Franfurt am Main, 1992.


[Закрыть] Вот основные тезисы его выступления. Партии превратились в неписаный конституционный орган, имеющий сильное (а порой главенствующее) влияние на остальные. Партии проникают во все слои и сферы общества, чтобы приобретать для себя избирателей. Партии создают политиков по профессии, специальностью которых становится умение побеждать противников и поддержка интересов партии. Партии одержимы победой на выборах, а после победы забывают о концептуальной политической задаче руководства.

Хотя Вайцзекер считал упомянутые явления в партийной системе отступлениями от некоей подлинной демократии, он тем не менее констатировал таким образом эти явления как факт. То же самое делали другие участники дискуссии,[103]103
  Из многочисленных публикаций, которые мне пришлось просмотреть, отмечу следующие: Wolfgang Jager «Sensucht nach der goldenen Demokratie», FAZ, 19.10.1992. Hans Magnus Enzensberger «Erbarmen mit den Politikern», FAZ, 5.09.1992. Peter Losche и Franz Walter «Die SPD», Darmstadt, 1992. Hans H.von Arnims «Die Partei, der Abgeordnete und Geld», 1991. Christine Landfrieds «Parteifmanzen und politische Macht», 1990. Erwin K. und Ute Scheuch «Cliquen, Kliingcl und Karrieren», 1992.


[Закрыть] исходя из других установок. Например, Вольфганг Эгер, назвав позицию Вайцзекера ностальгией по «золотой демократии», объяснял сложившуюся ситуацию новыми условиями в обществе. Современное состояние партий, по его мнению, есть результат исчезновения традиционных общественных милье, из которых партии «кормились» как в отношении персонального состава, так и в отношении идей. Партия больше не является продленной рукой определенного милье, которое поставляло ей представления о ценностях и оказывало ей поддержку. Теперь партия должна сама позаботиться об этом. Депутаты становятся зависимыми от партии и вынуждены подчиняться партийной дисциплине. Партия стала сложным образованием. «Базис» партии образуют партийные активисты и политики по профессии.

Сложился особый "политический класс" со своим механизмом рекрутирования, тренировок и поведения. В статье Х.М. Энценсвергера[104]104
  См. примечание 102.


[Закрыть] дано описание этого класса, которое с незначительными коррективами можно выдать за описание партийных работников коммунистической страны. Причем это описание в той или иной мере применимо к партиям других стран, а не только Германии. Тут можно видеть действие законов коммунальности, одинаковых для стран с различным социальным строем.

Отмечу, наконец, такой весьма важный фактор партийной системы западнизма, затронутый в дискуссии как финансирование партий. Согласно прессе[105]105
  FAZ, 11.04.92.


[Закрыть] значительную долю средств для проведения выборов партии получают от государства. К этой теме я вернусь ниже.

На мой взгляд, эволюция партийной системы Германии в последние десятилетия не есть отступление от некоей подлинной демократии – таковой вообще не существует. Это есть закономерное развитие государственности западнизма, то есть реальной демократии, если в слово «демократия» не вкладывать никакого иного смысла, кроме того, что оно обозначает политическую сферу западного общества. Западная партийная система имеет тенденцию стать более определенно и явно тем, чем была партийная система в коммунистической России, хотя и в форме многопартийности.