Текст книги "Возвращение в строй"

Автор книги: Александр Тамоников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А наркота что, прикрытие? Какое-то хреновое прикрытие, может «спалиться» быстрее, чем сама база.

– Дело в том, что, судя по всему, Руслан знал о том, что брат ушел к исламистам, но понятия не имел, что тот вернется, да еще с определенным заданием. И расширил наркобизнес, который начинал с Мередом. Позже тот отошел от дел.

– Понятно. Меред еще не связывался с Русланом?

– Нет! Мы полностью ведем его. Хочешь знать, где и с кем сейчас Руслан?

– Ну, скажи.

– В квартире на Добровольского, милуется с госпожой Стариковой.

– Так вот куда и к кому каждую среду выезжает любвеобильная и расчетливо-жестокая Алла Борисовна.

– И муж, кстати, в курсе их встреч.

– Ну, и семейка. В этом гадюшнике Елене реально грозит смертельная опасность.

– Да, и мы, а точнее, ты должен позаботиться о ее безопасности.

– Но как? Говорю же, мы общаемся языком знаков. У нее наверняка отобрали любые средства связи.

– Но ты упоминал врача, что посещает Елену.

Кулагин внимательно посмотрел на бывшего командира:

– Ты предлагаешь отработать его?

– Почему нет?

– Но он тут же сольет нас боссу. Он же прекрасно понимает, что по закону ему светит небольшой срок, да еще смотря как повернуть дело. А такие отморозки, как Атабеков, заморачиваться судебными процессами не будут. Пристрелят и бросят труп с грузом на ногах в озеро Светлое. Кстати, глубокое озеро.

– А мы его аккуратно отработаем, Паша, немного препарата СП-20 или СП-30 во время сна, короткий допрос в течение двадцати-тридцати минут, в зависимости от препарата, и мы получим всю нужную нам информацию, а врач даже знать не будет, что его сон прерывался.

– Это совсем другое дело, – кивнул Кулагин. – Но вряд ли информация будет ценной, доктора, скорее всего, используют втемную. А нам нужен контакт с Еленой.

– Чтобы она рассказала то, что мы уже знаем?

– Чтобы она успела передать сигнал опасности, когда эти суки, Стариков и Атабеков, решат, что она задержалась на этом свете.

– Тоже верно. Но в ближайшее время ее жизни ничего не угрожает.

– Если врач каждую неделю не вводит ей препарат, который в итоге должен вызвать инфаркт или инсульт, причем так, что ни одна экспертиза ничего не обнаружит. Да и кто будет проводить экспертизу? Не мы же?

– Получается, тупичок?

– Есть у меня одна мысль, Макс. Но без помощи технарей ее не реализовать.

– Говори, что придумал.

– Стены дома каменные, с выступами, по ним можно подняться до окна Елены, но на это требуется время.

– И чтобы получить это время, – продолжил за Павла Горшков, – нам надо отвлечь охрану?

– Совершенно верно.

– Что даст короткий контакт с девушкой?

– Мне нужно миниатюрное приемно-передающее устройство «Малютка». Микрофон представляет собой крохотную булавку, которую легко спрятать и в одежде, и где угодно, динамик спокойно умещается в ушной раковине и без спецдосмотра не определяется.

– С «Малюткой» проблем нет, у меня в машине лежит комплект. Отвлечь охрану мы тоже сможем. Но как ты будешь работать на стене без страховки?

– Как-нибудь справлюсь. Мне, главное, знать, что никто не помешает.

– Ну, тогда можно и микроусилитель поставить в комнате. Для более качественной прослушки.

– Без проблем.

– Я успею завтра обернуться в Москву и обратно за ребятами для обеспечения охраны. Заодно, возможно, привезу свежую информацию. Нет, как это ты все-таки словно специально пошел на работу на нужный нам объект?!

– Фортуна иногда и к нам поворачивается лицом. Ну, что теперь, ужин?

– Еще одно, думаю, приятное для тебя известие.

– Говори.

– Генерала Бараненко выкинули со службы.

– Да ты что! – воскликнул Павел. – Это как же так?

– Залетел на махинациях, связанных с продвижением по службе и необоснованными увольнениями, в частности таких, как ты.

– И кто же его зацепил?

– Отдел внутренней безопасности. Взяли с поличным, когда тот «бабки» от одного подставного майора брал за содействие в продвижении на полковничью должность. Шеф отреагировал мгновенно. Сам лично в Кремль поехал и добился не только увольнения Бараненко, но и лишения звания. Дело передано в военную прокуратуру. Внутренняя безопасность, оказывается, давно «пасла» генерала. Собрав убойный компромат, подставила ему своего сотрудника, ну, а Сева мутный и повелся, хапнул помеченные «бабки». Ему тут же на запястья наручники. Слышал бы ты, как он вопил на все управление! Как шакал раненый.

– Он и есть шакал.

– В связи с данным событием все документы, которые оформлялись по приказу Бараненко, признаны не имеющими законную силу.

– Это ты сейчас к чему сказал, Макс? – с замиранием сердца спросил Павел.

– К тому, что твое увольнение незаконно, как и расформирование отряда. Но с отрядом уже ничего не сделаешь, а вот ты можешь подать рапорт на восстановление, и будешь восстановлен. Если, конечно, пожелаешь.

– Погоди, ты это серьезно?

– Да, Паша, серьезно… – без улыбки ответил подполковник. – Я этот сюрприз сберег для тебя на десерт. Будем восстанавливаться?

– Будем. Я лучше в горы уеду, «духов» бить, чем на «гражданке» от скуки подыхать.

– Ну, ты особо не скучал, судя по твоим делам. И в горы, если и придется наведаться, то вместе со мной. У меня в отделе вакансия есть. Майорская, между прочим, должность.

– И ты меня возьмешь?

– Нет, ну, конечно, сначала пройдешь курс подготовки… – рассмеялся Горшков.

– Экзамены сдам, – вторил ему Кулагин.

– Рапорт сегодня напишешь, с завтрашнего дня будешь восстановлен, ну, а работу в усадьбе считай заданием Службы, – отсмеявшись, проговорил подполковник.

– Погоди, а как же деньги, что мне заплатит Стариков? Все же пятьдесят «штук».

– Ты о них меньше говори, никто и не спросит.

– Понял. Дай я тебя, Макс, обниму, ты меня к жизни вернул.

– Давай лучше ужином займись, сентиментальный ты наш. Раньше что-то я в тебе этого не замечал.

– А я тщательно скрывал.

– Ну, и продолжай скрывать.

– Готовлю праздничный ужин. Жаль, не сможем выпить. Или, может, сбегать, взять пузырек? Что нам с пол-литра будет?

– Нет, – отказался Горшков, – не стоит. Еще успеем выпить, работу по Атабековым сделаем и выпьем. Почему бы и нет? Природа у вас тут красивая.

– Да, природа у нас отменная.

После ужина, как стемнело, офицеры вышли из дома. Горшков объяснил, что должен проверить «семерку» на предмет установки «жучков».

Машина оказалась «чистой». Закончив проверку, подполковник сказал:

– Видимо, в тебе бандиты опасности не видят, иначе уже нашпиговали бы и тачку, и квартиру всякими сюрпризами.

– Ты и квартиру проверял?

– Конечно. Кстати, возьмешь завтра сканер, посмотришь служебное помещение.

– Бинокль, сканер, не много ли специфических вещей у разнорабочего?

– Сканер легко спрятать, а бинокль… ты же военный человек, в память о службе и хранишь.

На следующее утро, забрав все, что надо, и передав пакет с деньгами соседке Анне Сергеевне, зная, что у нее они будут сохраннее, чем в любом банке, Кулагин выехал в Светлое.

В 7.50, поставив «семерку» на дальнюю стоянку, он прошел на КП. Встретил его уже Виктор Гудов, сменивший Алексея Гукова.

– Привет, работник!

– Привет. Ты еще не заработал геморрой в своей будке?

– Смотри, как бы ты чего хуже не заработал.

– Один уже попытался показать себя, не надоело тянуть службу вместо него?

– Не твое дело! – хмыкнул охранник.

– Само собой. Я пошел, наверное, управляющий ждет!

– Ждет! Садовник уже у дома.

Кулагин прошел к центральному входу в особняк. Увидев его, Цуканов посмотрел на часы:

– Не опоздал. Это хорошо. Сейчас переодеться и ждать, когда привезут саженцы. Затем посадка и полив территории. – Сегодня тебе в город не надо?

– Нет. Там делать нечего.

– У тебя нет женщины?

– А вот это вас не касается.

– Меня все касается, – усмехнулся управляющий.

– А в чем, собственно, дело, Алексей Викторович? Я не выполняю своих обязанностей?

– Ни в чем. Ступайте, переодевайтесь, готовьте инструмент. Как придет «Газель» с саженцами, подойдете. Пока все!

Цуканов повернулся и ушел в гостевой домик.

– Чего это с ним, Алексеич? – взглянул Павел на садовника.

– А хрен его знает. Цуканов приехал уже нервным. Может, гаишник по дороге остановил и «обул» тысяч на пять. А Цыпа, это так иногда называют Цуканова, за рубль удавится. Ладно, Паша, пойдем переодеваться. Как съездил? – спросил Прохоров по дороге.

– Нормально.

– Получил «бабло»?

– Получил.

– Это хорошо, с собой привез?

– Зачем?

– Что, дома оставил такую сумму?! – Садовник даже остановился.

– Да.

– А не боишься, что «обнесут» хату?

– Не найдут.

– Все так думают, а когда «обнесут», волосы на себе рвут. Безопасней было бы при себе держать, тут уж точно никто не возьмет.

– Я их на счет в банк положу. Филиал банка недалеко от дома, до девяти часов работает. Успею в любой день.

– Это правильно. Хотя банкам доверять? Я лично не доверяю. Как ошкурили в начале девяностых, так никаких счетов. Скопил за всю жизнь десять тысяч, а в девяносто втором в июне уже двенадцать таких тысяч в зарплату получали. Снял все и пропил, к чертям собачьим. А раньше мог машину купить.

– Снявши голову, Алексеич, по волосам не плачут. Многие тогда сбережения потеряли.

– Ну, хоть сейчас бы по частям возвращали, когда деньги в государстве появились.

– Ага! Дождешься. У государства, как у детей, что упало, то пропало.

– Это точно.

«Газель» с саженцами пихт пришла в 10.20. Прохоров, увидев, что привезли из питомника, только покачал головой:

– Да, вкус у нашей Аллы Борисовны еще тот. Кто же пихты среди декоративного клена сажает? Если они пропадут, отвечать мне.

– Так ты предупреди Старикову или управляющего, что здесь сажать пихты нельзя.

– Алла приехала, так сразу в спальню, отдыхать, нагулявшись за ночь, а управляющий как оловянный солдатик. Приказано – делает, а что из этого выйдет, не его забота. Но я ему скажу, а потом и Алле. А сейчас давай бери тачку и кати к ферме, засыпь половину щебенкой, половину песком.

– Перегной не нужен?

– Перегной второй ходкой привезешь! Давай, а я пока пролью ямы, да осмотрю саженцы.

– Понял. Наше дело маленькое.

– Конечно, отвечать за все мне!

– Кто на что учился, Алексеич?

– Чего?

– Не обращай внимания, это я так, сам с собой.

– Сам с собой? Плохой признак. Вчера небось поддал?

– Ни капли.

– Ну, тогда дела еще хуже. Но ты молодой, переболеешь.

– Чем?

– Привычкой базарить сам с собой!

– Юморной ты мужик, Алексеич.

– Да уж куда юморней. Работай, Паша, а то управляющий из своей конторы вышел, пялится на нас.

– Поехали!

Кулагин положил в тачку лопату, подхватил ее за ручки и покатил к воротам пропускного пункта.

Провозились с пихтами до конца рабочего дня. Совсем некстати объявилась выспавшаяся хозяйка, ей не понравилось, что деревья высажены кучно, потребовала пересадить в линию. Садовник с нескрываемой злобой посмотрел на Старикову:

– А заранее определиться с местом посадки, Алла Борисовна, нельзя было?

– Если бы я тебя не знала так долго, старый, то ты у меня сейчас вылетел бы пробкой с работы, без выходного пособия. Не надо мне перечить. Даже если я скажу посадить деревья посреди центральной аллеи, то ты и твой помощник взломаете плитку, выкопаете ямы и посадите деревья. А на следующий день пересадите их к забору, заделав плитку так, чтобы и следов работы не осталось, понятно?

– Понятно, уважаемая Алла Борисовна, – ответил за Прохорова Кулагин. – Ради вас, по вашей первой же команде мы готовы даже самую большую березу в лесу пересадить, скажем, на крышу особняка. А что? Такого ни у кого нет. И сразу же куча репортеров приедет посмотреть на это чудо. Прославитесь.

У Стариковой задрожали губы от гнева:

– Умный слишком, да? Так ты, по-моему, еще на испытательном сроке?

– Я и умный, и исполнительный, Алла Борисовна. И на испытательном сроке.

– Распоряжусь на первый раз, чтобы тебе, слишком исполнительному, на треть срезали зарплату.

– Какую? Ту, что платят официально, или в конверте?

– Еще одно слово, и я… – Старикова покрылась пятнами, но неожиданно злость как рукой сняло. Она улыбнулась: – А ты ничего, не холуй, как остальные. И с гонором все в порядке. Но даже обладая этими качествами, не стоит выступать против хозяйки и злить ее.

– Учту, уважаемая Алла Борисовна. Но треть зарплаты, как понимаю, мне в любом случае не видать.

– Пока обойдемся замечанием. Работайте.

Когда Старикова, виляя худыми бедрами, ушла в особняк, Прохоров протер платком лоб:

– Ты сбрендил, Паша, так с хозяйкой базарить?!

– А как с ней базарить? Есть, так точно, сделаем, выполним, разрешите поцеловать каблучок вашей драгоценной туфельки?

– Ты понимаешь, что мог лишиться работы?

– Но сохранил бы достоинство. А работу другую нашел бы.

– Ты – молодой, ты найдешь, – вздохнул садовник.

– Ну, а тебя никто не тронет.

– Ладно, давай работать.

Как уже говорилось, пересадка заняла весь день. В пять часов Прохоров, забрав инструмент, ушел в деревню. Кулагин, переодевшись, принял душ, перекусил, потом достал из кармана сумки сканер, включил прибор. На панели загорелись зеленые лампочки. Обвел короткой антенной пол, стены, потолок, окно – индикатор цвета не изменил, значит, электронного слежения за ним не велось. Впрочем, этого и следовало ожидать.

Он подошел к окну и посмотрел на особняк. Портьеры окна комнаты Елены были задернуты. Но сейчас и не время пытаться связаться с ней. Подождем.

Не успел Павел прилечь на диван, как неожиданно заявился Боровской. Пришлось вставать.

– Какие гости! И что привело вам ко мне, Михаил Григорьевич?

– Это еще посмотреть, кто из нас гость.

– Извините, господин начальник охраны.

– Ты действительно слишком борзый. Я пришел предупредить тебя. Старайся больше не попадаться на глаза Алле Борисовне. Удивительно, что сегодня она простила тебе наглость, в следующий раз не простит.

– Значит ли это, что, если я, скажем, буду подметать аллеи и ко мне с боковой дорожки подойдет, прогуливаясь, Алла Борисовна, мне надо все бросить и бежать подальше от нее?

– Не передергивай. Ты прекрасно понял, что я имел в виду.

– Понял, – кивнул Павел и притворно вздохнул: – Что-то мне подсказывает, не дотяну я до окончания испытательного срока.

– Ты хороший работник, мне не хотелось бы тебя увольнять. И все зависит от тебя.

– Я буду стараться вести себя хорошо.

– А у тебя чисто, прибрано, – оглядев комнату, заметил Боровской.

– Так нас же к этому в училище приучали.

– Да, армия многих делает мужчинами, но очень часто отнимает главное – жизнь.

– Кому как повезет.

– Да, кому как повезет, – повторил Боровской, – спокойной ночи! – И, резко развернувшись, вышел из пристройки.

Павел прилег на диван и незаметно уснул, все же работа вымотала его…

Глава шестая

Кулагин дождался, когда приехал Стариков, тот явился без двадцати девять и явно в нетрезвом состоянии. Все же ревновал, видимо, супругу, а может, его бесило бессилие, с которым он должен принимать устоявшееся положение вещей. Поддался на искус заиметь большие деньги любым путем, теперь расхлебывает. В принципе, Стариков должен быть первым врагом Атабековых и Аллы. Но в союзники его записывать нельзя, не пойдет он в союзники, слишком много грехов, за которые отвечать не только перед Господом.

Боровской дождался босса и вместе с Цукановым уехал в город. До этого охранник Гудов обошел территорию и скрылся в своей «сторожке».

Убедившись, что все успокоилось, Павел положил на стол бинокль, ручку с лазерным указателем, книгу. Подготовил листок бумаги, остро наточенный карандаш. Закончив приготовления, выкурил сигарету, отодвинул тюль в сторону и сразу увидел в окне третьего этажа силуэт девушки. Поднял бинокль, навел на нее, и что-то вдруг оборвалось внутри боевого капитана. Такой красивой женщины он еще не встречал. Правильные черты лица, в меру полные губы, прямой нос, большие, немного больные или уставшие печальные глаза, спускающиеся на узкие плечи пышные светлые волосы. За таких дам раньше офицеры на дуэлях насмерть дрались. Она словно сошла с картины.

Кулагин сглотнул слюну. Он влюбился. С первого взгляда, причем бесповоротно. И понял, что сделает все возможное и невозможное, чтобы спасти эту необыкновенную женщину.

Елена заметила его с биноклем, улыбнулась краешками губ, показывая, что все видит.

Кулагин поднял книгу, показал на нее, затем на девушку. Она кивнула, отошла от окна и тут же вернулась с книгой, раскрыла ее. Павел отложил книгу, вооружился биноклем и указкой. Через оптику он хорошо видел страницы. Навел лазер на одну букву, затем на вторую, третью. В итоге Елена прочитала:

– Тебе нужна помощь?

Она кивнула.

– Ты – Елена, приемная дочь Старикова?

В ответ снова утвердительный кивок.

– Я помогу тебе. Когда тебя посещает врач?

Елена начала указывать на буквы, получилось:

– В пятницу.

На пальцах она показала – с часу до двух.

На этот раз кивнул Кулагин. А затем задал следующий вопрос тем же методом:

– У тебя открывается окно?

Он увидел, как расширились и без того огромные глаза девушки.

– Вы собираетесь ко мне в комнату?

– Да.

– Но это невозможно!

– Возможно. Поднимусь, поговорим. В субботу после полуночи. Удобно?

– Да.

– До свидания.

Она кивнула и задернула шторы.

Кулагин вышел из помещения, осмотрел территорию вокруг сауны. Никого. Вернулся в комнату, достал сотовый телефон и набрал номер Горшкова. Тот ответил тут же:

– Да?!

– Это я, Макс!

– Узнал!

– Контакт состоялся. Девушка вполне адекватна, только в глазах боль и печаль.

– Ты стал поэтом.

– Нет, я остался тем, кем был. Договорился заглянуть к ней в субботу.

– Я привез ребят, которые отвлекут охрану.

– Вы все у меня дома?

– Нет. У одного из парней в пригороде брат живет.

– Понял. В пятницу Елену посещает врач, с 13.00 до 14.00. Скорее всего, он приезжает на собственной машине. Надо бы посмотреть, что за препараты он привозит с собой и дает Елене. Для этого можно привлечь инспектора ДПС с поста, что расположен в километре от деревни. Но не на посту, а где-нибудь на подъезде к усадьбе.

– Чтобы этот инспектор тут же сообщил своему начальству о том, что его использовала ФСБ? А начальник наверняка знаком со Стариковым. Нет, это не пойдет.

– Ну, тогда остается отработка спецпрепаратом. Но сначала надо выяснить, кто он такой.

– Уже выяснили. Некий Икорин Эдуард Геннадьевич, в прошлом врач в психиатрической больнице, затем частно практикующий специалист. Адрес его нам тоже известен. Отработку можем провести сегодня. За ним установлено наблюдение, и он находится дома.

– Да, Макс, работать с ним надо немедленно, завтра он может слинять куда-нибудь, а послезавтра уже посещение. Мы должны знать, что он дает Елене, чтобы успеть подготовить антидоты или еще какие лекарства, которые я смог бы передать затворнице.

– Понятно, значит, работаем сегодня. О результатах извещу утром.

– Нет, Макс, как только получите результаты.

– У тебя бессонница?

– Я подожду!

– Хорошо, жди, до связи!

– До связи!

Переговорив с командиром группы, а теперь начальником, Кулагин отключил телефон и посмотрел на окно третьего этажа особняка. Оно чернело на фоне здания. Свет выключен. Девушка, видно, легла спать с надеждой, что ее не оставят. А может, сеанс связи утомил ее. Он дался непросто Кулагину, что уж говорить о девушке, которая находится под воздействием каких-то препаратов. Но, главное, контакт состоялся. В субботу он поднимется к ней, даст антидоты, если это потребуется, передаст устройство «Малютка», и тогда они смогут общаться без лазерных указателей, книги, биноклей и прочей техники.

Он выбрал субботу не спонтанно. В момент, когда Кулагин начнет акцию, все в усадьбе, и в первую очередь охранник, должны быть уверены, что он находится в городе. На территорию он пройдет путем, указанным по пьянке садовником. Ну а дальше – дело техники и работа ребят Горшкова по отвлечению охранника. Те справятся, знают, как и что делать. Ну а он встретится с девушкой, от воспоминания о которой у боевого капитана начинает учащенно биться сердце. Закончив с делами, Павел лег на диван. Подумал, вот как складывается жизнь, сколько встречал женщин, разных, доступных и неприступных, красивых и не очень, с кем-то спал, с кем-то какое-то время жил, но еще никогда его сердце не сжималось при одном только взгляде на кого-то из них. А вот Елена словно заполнила всего его. Что это? Любовь с первого взгляда? Если раньше кто-нибудь сказал бы ему, что такое с ним произойдет, то он просто посмеялся тому в глаза, а вот теперь не до смеха. Да-да, жизнь подбрасывает такие вводные, до которых ни в одном штабе военные начальники не додумаются. Да что там генералы, сам охренеешь, как ни грубо это звучит.

Вспоминая черты лица Елены, в первом часу Павел все-таки уснул и на этот раз видел сон. Нетрудно догадаться, кто ему снился.

В это же время из неказистого частного дома на одной из окраин Переславля выехал «Форд», в котором находились три человека. Мужчина, сидевший на месте пассажира, подполковник Горшков, распорядился, взглянув на водителя, капитана Чижова:

– Давай, Андрей, через центр в Железнодорожный район на улицу Булавскую, это частный сектор. Не доезжая до дома номер двенадцать, выберешь место, где поставить машину так, чтобы не бросалась в глаза, но и недалеко от него.

– Есть, командир!

Капитан повел «Форд» в центр города. Он имел местные региональные номера и не привлекал внимания. Обычный бюджетный автомобиль черного цвета, каких в городе множество.

На заднем сиденье, держа в руках небольшую аптечку в виде продолговатого портфеля, сидел специалист по работе с пленными старший лейтенант Олег Давыдов, которого в группе Горшкова все звали не иначе как Док. То ли потому, что он по образованию был врачом, то ли потому, что в телесериалах про спецназ обязательно присутствовал персонаж с позывным «Док».

Проезд до частного сектора занял полчаса. В 0.20 уже пятницы черный «Форд» остановился между перекошенной автобусной остановкой и высокой кучей щебня. Видимо, дорожники задумали засыпать ямы щебнем. Оставив автомобиль, капитан Чижов взглянул на Горшкова:

– Здесь пойдет, командир?

– Где нужный дом?

– Сразу за остановкой, вон кирпичный забор, за ним двухэтажное здание. Это и есть дом номер двенадцать.

– Добротный домик, – проговорил Давыдов.

– Так, в окнах, по крайней мере фасадной части, света нет, – сказал Горшков. – Выходим, Док!

– Главное, не было бы собаки. Если есть, придется усыплять, а я терпеть не могу убивать животных, – пробурчал тот.

– Посмотрим, пока никто не лает.

Офицеры вышли из машины и двинулись по тротуару. Справа от здания вниз уходил проулок.

– Туда? – спросил Давыдов.

– Да, оттуда будет удобнее, там и забор ниже.

– Пойдем туда.

Они прошли в проулок. Горшков подтянулся на заборе, осмотрелся и сказал:

– Камер видеонаблюдения нет.

– Не та фигура, чтобы чего-нибудь опасаться. И жаден, наверное, зачем тратиться на какую-нибудь аппаратуру. Решетки есть?

– На первом этаже.

– Балкон?

– С этой и фасадной стороны нет. С тыла и противоположной стороны, сам понимаешь, не видно.

– Заходим?

– Заходим.

Подполковник протянул руку старшему лейтенанту, помог тому подтянуться. Вскоре Горшков и Давыдов находились непосредственно у здания. Бесшумно обошли его. Ни балкона, ни решеток на втором этаже не было.

– Придется через дверь.

– У забора – лестница.

– Вижу, но окна закрыты.

– Через топочную с тыла?

– Там две двери.

– Ну, тогда остается через крыльцо.

– Пойдем через центральный вход.

– Дверь открыть сможешь?

– Надо замки посмотреть.

Офицеры проскользнули на крыльцо, вернее, на деревянную площадку, огороженную декоративной оградой из перил и балясин, где стояла плетеная мебель.

– Запоры простенькие, несмотря на то что выглядят недоступными, – осмотрев замки, сказал Давыдов. – Такие как раз и открываются быстрее всего.

– Так открывай и шприц-тюбик приготовь.

– Фонарь?

– Обойдемся.

– Понял.

Старший лейтенант достал из кармана предмет, похожий на согнутый в конце гвоздь, пошурудил им в одной замочной скважине, в другой. Дверь вышла из пазов.

– Готов, – шепнул он.

Подполковник показал ему большой палец и пошел вперед.

Обход первого этажа не дал ничего. Здесь располагалась большая гостиная, столовая, санузел, холл, гардеробная и вход в топочную. Наверх вела металлическая винтовая лестница. Офицеры поднялись на второй этаж, вошли в холл, который занимал половину этажа и из которого двери вели в кабинет и спальню, где на широкой кровати под прохладными струями кондиционера развалился щуплый Икорин. Он спал и хлюпал носом во сне как ребенок.

Подполковник встал с одной стороны, приготовив газовый баллончик с усыпляющим газом. С другой стороны бесшумно зашел старший лейтенант. Он достал шприц-тюбик, снял колпачок и вогнал короткую иглу в плечо спящего. Тот слегка дернулся, но не проснулся, перевернулся на другой бок. Горшков спрятал баллончик и включил торшер. Спальня заполнилась приятным голубоватым светом. Он сел в кресло. Старший лейтенант встал у изголовья кровати, взглянул на Горшкова:

– Клиент готов к работе, командир, у нас двадцать минут.

– Этого хватит. Буди.

Давыдов потрепал по щекам Икорина, и тот проснулся:

– А! Что?

Он попытался приподняться, но Горшков поднял руку:

– Лежите и отвечайте на вопросы.

– Да, конечно.

– Вам известна девушка по имени Елена Старикова?

– Да, пятницу каждой недели я навещаю ее.

– Она ваша клиентка?

– Да.

– Кто вас нанял?

– Алла Борисовна Старикова.

– Цель?

– Подавление воли девушки, достижение полной апатии.

– Какие препараты вы ей вводите?

Икорин перечислил. Их было немного. Таблетки и инъекции.

– Их можно нейтрализовать?

Давыдов подал знак, что знает ответ на этот вопрос, но Икорин произнес:

– Да, но в домашних условиях только частично. Инъекции можно нейтрализовать и дома, а вот таблетки только лечением в специализированной клинике.

– Вы добились нужного результата?

– Как ни странно, нет.

– В чем причины?

– Скорее всего, девушка не пьет таблетки.

– Кто должен контролировать прием препаратов?

– Это мне неизвестно. Кто-то из окружения Аллы Борисовны или она сама лично.

– Почему не Стариков?

– Мне кажется, его тяготит то, что супруга решила сделать с девочкой.

– Пожалел, значит?

– Возможно.

– Вы должны поехать завтра к Стариковым?

– Да.

– И как долго еще продлится ваше «лечение»?

– У меня договор еще на два посещения, включая завтрашнее. После чего полный расчет.

– Сколько вам должны заплатить?

– Десять тысяч евро.

– Где берете препараты?

– У своего товарища, с которым когда-то работал в психиатрической больнице.

– Вы понимаете, что губите девушку?

– Мне поставлено жесткое условие, либо я даю препараты Елене, либо меня закрывают в подвале и сажают на героин. Я не желаю становиться наркоманом.

– Условие поставила Алла Борисовна?

– Да.

Старший лейтенант показал на часы. Майор кивнул и продолжил:

– У вас наверняка спросят, достигли ли вы нужного результата.

– Наверное.

– Ответите, что добились, но он полностью проявится через неделю-две, у девушки очень сильная иммунная система. Свои предположения о том, что она могла не принимать таблетки, оставьте при себе.

– Да!

– Инъекции прекратите.

– Но за мной следит горничная.

– Горничная?

– Да. Такая, знаете ли, противная особа, Маргарита Александровна.

– Тогда введете Елене глюкозу.

– Хорошо.

Язык Икорина начал заплетаться, через мгновение он уснул.

– Все, – сказал Давыдов, – информация вбита в мозг, ублюдок выполнит все, что сказано.

– И что за препараты он вводил девушке?

– Подробности доведу позже. Нам пора уходить, вам не кажется, командир?

– След от укола останется?

– Да. Но будет выглядеть как укус комара. Такая же бляшка, почешется немного, и все пройдет.

– Добро, уходим!

Горшков выключил торшер, офицеры спустились в холл первого этажа, оттуда в прихожую и на улицу, закрыв за собой дверь. Спустя пять минут они уже сидели в машине.

– Ну как? Все прошло нормально? – спросил капитан Чижов.

– Нормально, – ответил Горшков. – Тут как?

– Все тихо. На редкость тихий и пустынный поселок. Всего одна машина проехала в сторону центра.

– Водитель мог тебя видеть?

– Мог, и что? Мало ли что за тачка здесь стоит. Может, водитель с какой-нибудь дамочкой втайне от мужа занимается сексом. Сейчас это, между прочим, модно.

– Ладно, разворачивайся и на базу.

– Дом брата Ромашина уже стал базой? – улыбнулся Чижов.

– А ты не заметил?

– Не слишком он подходит для этой роли.

– Что имеем. Хорошо, что хоть отдельный дом, а то пришлось бы снимать квартиру в разных концах города.

– Тоже верно.

Капитан развернул машину и повел ее к центру.

– С утра подготовить антидот, – обернулся к Давыдову Горшков. Ты знаешь, что надо дать девушке?

– Конечно. Но тот чудик был прав, если девушка пила таблетки, то лечить ее придется в условиях клиники.

– Вылечим, сначала вытащить надо.

Кулагина разбудил телефонный звонок. Он пошарил по тумбочке, нащупал телефон, включил его:

– Да?!

– Спишь? – раздался голос Горшкова.

– Уже нет.

– Мы были у врача. Все, что надо, узнали.

– Что с ней хотят сделать?

– Все при встрече. Когда будешь дома?

– Сегодня после 19.00.

– Там встретимся и поговорим. Обдумаем, как провести акцию встречи с девушкой.

– Я уже все продумал.

– Значит, обсудим твой план.

– Но с ней ничего страшного?

– Пока нет! По меньшей мере, неделя у нее и у нас еще есть. До встречи.

– Давай!

Отключив телефон, Павел посмотрел на часы. Без двадцати пять.

Больше уснуть он не смог. Поворочался на диване, а в 5.30 встал и пошел в душ. В шесть часов Павел вышел из дома. Было уже светло, на востоке поднималось солнце, щебетали птицы, квакали лягушки на озере. Где-то завела свою песню кукушка. Капитан не стал загадывать, сколько ему осталось жить, потому что с появлением Елены и возвращением на службу его жизнь началась с нуля. Новая жизнь. И сколько она продлится, Павел знать не хотел.

Прогулявшись за зданием, он вернулся в помещение, позавтракал и вышел к сауне.

Садовник уже сидел на скамейке, курил.

– Привет, Алексеич!

– Здорово! Как после вчерашнего, руки, ноги не болят?

– Нет, я привык к нагрузкам.

– А у меня болят. Но ничего, даст бог, сегодня Алла Борисовна ничего не учудит. Готов?

– Как пионер!

– Ну, тогда пошли. Цуканов уже торчит у особняка.

Цуканов выглядел задумчивым. Одновременно с Павлом и садовником к нему подошел начальник охраны. Все поздоровались.

– Что-то не так, Алексей Викторович? – взглянул на управляющего Боровской.

– Сегодня работаем до одиннадцати часов, – неожиданно произнес тот.

Кулагин сразу понял, почему сократили рабочий день. Алла Борисовна ожидала прихода Икорина и не хотела, чтобы врача видел новый работник. Видимо, он вызывал у нее какие-то опасения.

– И из-за этого ты хмуришься? Тебе же лучше, – воскликнул Боровской.

– Ну да, сегодня короткий день, а в выходные запрягут как осла.

– Ты чем недоволен, Алексей Викторович? Понятно, когда Кулагин выражает недовольство, но ты-то?