Текст книги "Наступление"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Начал говорить Лаек – обманчиво мягкий и дипломатичный человек, среднего роста, лысоватый, бородатый, по национальности пуштун. В афганской политике он был довольно известным игроком, оценивался как игрок хитрый и сильный, в значительной степени расходящийся с советскими представителями в оценке тех или иных проблем, стоящих перед Афганистаном. Лаек пользовался значительной популярностью среди пуштунов, писал стихи.

– Уважаемые товарищи… – Лаек владел русским – прежде всего, позвольте попросить у вас извинений, в связи с тем, что мы отвлекаем вас от нужной и важной работы. Мы понимаем, насколько ценно ваше время, особенно в бою.

– Не стоит благодарности рафик Лаек – ответил Дубынин. Грачев просто сидел и молча смотрел на афганцев, отчего они чувствовали себя весьма неуютно.

– Нас привела сюда нужда в мире, и голос совести, ибо есть ли что-то такое, по чему так исстрадалась земля нашей бедной страны как по миру. Мы надеемся найти понимание в ваших сердцах и в ваших делах.

Лаек действительно умел говорить очень красиво.

– Разве мы не понимаем друг друга, рафик Лаек? – деланно удивился генерал-полковник

– Признаться, я бы рад, рафик генерал, когда вы снова вернулись на нашу землю, потому что вы умеете добиваться побед, что не раз всем доказывали. Но за то время, пока вы отсутствовали на нашей земле – многое поменялось, многое стало другим. Наша партия решила замириться с теми, кто хочет мира и не проливать больше кровь, видит Палах, ее и так пролито болеем чем достаточно. Там, в окружении есть, конечно, и бандиты, но большинство – это несчастные, запутавшиеся мальчишки, бачата по сути. Им сказали – иди и убивай во имя Аллаха, они и пошли. Разве принесет мир на нашу землю их жестокое и бессмысленное убийство?

– Мира это конечно не принесет – рассудительно сказал Дубынин – спокойствие может быть и принесет, рафик Лаек. На какое то время. Что вы предлагаете?

– Мы предлагаем создать комиссию по урегулированию в округе Хост. С участием сидящих здесь людей, ваших представителей и представителей племен. И я прощу вас – дайте мне обратиться к вождям племен, возможно, мне удастся уговорить их сложить оружие.

– Мы обращались к ним несколько раз.

– Рафик, для них вы шурави, я такой же пуштун, как и они, уж не обижайтесь. Моего слова они послушают, если это будет слово разума.

– Мы разрешим вам обратиться к племенам. – сказал Дубынин – попытка не пытка

– На время моего обращения я бы попросил прекратить обстрел.

Дубынин снова кивнул

– Я дам команду стрелять только в ответ. Но ни для кого не секрет, рафик Лаек кто находится там помимо племен. Это бандиты, убийцы, уголовники, наемники. Многие из них заброшены даже не из Пакистана, а из других стран, есть там и китайские наемники. Как быть с ними, они вряд ли вас послушают.

– Мы считаем, рафик генерал, что этим людям нужно просто дать возможность покинуть нашу землю с миром. Дать им коридор, и пусть уходят и оставят нас в покое. Мы афганцы должны между собой решить судьбу нашей земли и власти на ней.

Генерал Дубынин молчал, пережидая гнев. Он не хотел хамить гостю, а иначе ответить не мог – ругательства так и просились на язык.

Афганцев от выслушивания доброй порции русского мата спасло появление офицера связи. Без доклада войдя в палатку, он подошел к генералу Дубынину, наклонился к уху

– Товарищ генерал армии, телефонограмма срочная, шифром.

– У нас переговоры – Дубынин не стал выговаривать майору, чтобы не расплескать копившуюся в душе злобу.

– Товарищ генерал армии. Воздух!

Министерство обороны СССР

Министр обороны СССР

Командующему 40 ОА

Генералу армии Дубынину

Воздух!

Совершенно секретно.

На ваш N 1118 от 18.12.1987 года.

Учитывая складывающуюся обстановку в зоне проведения операции Магистраль

ПРИКАЗЫВАЮ

1. Принять меры к уничтожению окруженной силами частей советской и афганской армии в районе провинции Хост ДРА бандитской группировки, применяя при необходимости любые имеющиеся в вашем распоряжении силы и средства.

2. Не допустить деблокирования бандитской группировки со стороны Пакистана, а также прорыва блокированных бандитов в Пакистан.

3. О дополнительной потребности в боеприпасах, вооружении, личном составе донести установленным порядком в течение двадцати четырех часов.

4. На провокации бандитских пособников и паникеров не поддаваться.

5. О ситуации, складывающейся в зоне проведения операции докладывать спецсвязью ежедневно, в двенадцать и двадцать четыре часа.

6. Личному составу частей, осуществивших операцию по десантированию в пограничном районе с целью блокирования бандитских формирований в провинции Хост объявить благодарность.

Министр обороны СССР

Маршал Советского Союза

СОКОЛОВ

Генерал армии Виктор Петрович Дубынин, по дороге из вагончика, где располагалась аппаратура ЗАС до палатки, где дали афганцы, прочитал совершенно секретный документ дважды. Зайдя в палатку – положил документ на стол перед Грачевым. Грачев ловко поймал, прочитал, многозначительно хмыкнул.

– Давно пора… – сказал Грачев и многозначительно посмотрел на афганцев. Те ощутимо заволновались.

– Что происходит? – спросил Лаек по-русски.

– Ничего рафик Лаек – генерал Дубынин прижал ладонь к сердцу, по-восточному поклонился – прошу нас простить, но поступил приказ из Москвы и у нас много работы. Еще раз прошу простить, дорогие товарищи.

С этими словами генерал армии Дубынин встал и вышел из палатки. Следом за ним вышел из палатки Грачев потянулись другие офицеры, не обращая внимания на ошеломленных такой дерзостью и открытым пренебрежением афганцев.

Сулейман Лаек был опытным, очень опытным политиком. Он выжил в афганской политике, в этой банке со скорпионами, потому что умел чувствовать беду. Он, один из немногих высокопоставленных партийных деятелей современного Афганистана твердо знал, что если даже придут моджахеды, он не пропадет, благо сестра удачно вышла замуж, родственника в беде она не бросит. За срыв операции Магистраль или хотя бы за предоставление блокированным боевикам возможности выйти из окружения на индийский банковский счет Лаека положили двести пятьдесят тысяч индийских рупий, это был не первый раз, и уж явно не последний. Теперь он понял, что деньги придется отдавать.

– Что произошло? – грубо, не называя его обязательным "рафик Сулейман" спросил один из стариков, вождь племени.

– Ничего хорошего… – сказал Лаек, в душе ругая сам себя – ничего хорошего…

Афганцы предприняли и вторую попытку, иначе бы они не были афганцами. Выйдя из командирской палатки, они не торопились уезжать, не торопились к своим машинам, их глаза шныряли повсюду, ища слабое место у шурави, или хотя бы малейшую возможность для того, чтобы освободить соплеменников. Наконец, один из прибывших переговорщиков в генеральской форме, уловив момент, когда Грачев вышел покурить, подошел к невысокому, крепкому комдиву.

– Прошу прощения, рафик генерал…

Грачев вынул изо рта сигарету, которой дымил как паровоз, чтобы немного отвлечься, недоуменно воззрился на афганца.

– Мы знакомы?

– Так точно. Мы обеспечивали вас в Кандагаре, не помните? Я был у вас на КП, там еще была группа от вашего Розового дома.

Грачев напряг память и вспомнил – да, этот генерал и впрямь там был. Когда душманы попытались прорваться – люди этого генерала почти без сопротивления пропустили их, и крупная банда, даже несколько крупных банд – ушли.

– Что нужно?

– Рафик генерал, возможно, вы не понимаете всей сложности складывающейся сейчас в провинции ситуации.

– Почему же – перебил Грачев – отлично понимаю, только что на карту смотрел.

– Я не про это, рафик генерал, про другое. Решением пленума ЦК НДПА в действие введена политика примирения, ведутся переговоры с колеблющимися племенами. Мы не можем все вопросы решать с позиции силы. Если вы сейчас начнете бомбить провинцию – пострадают невинные люди, там же есть мирные кишлаки. Как мы потом будем вести переговоры, ведь мы потеряем лицо, если не сможем сделать то что обещали.

Грачев заметил, что сигарета погасла, бросил окурок на землю и затоптал для верности сапогом.

– Наверное, никак – сказал он

– Но мы должны…

– Ты кто? – спросил в упор Грачев

– Я генерал-полковник…

Советский генерал досадливо поморщился

– Да я не про это. Ты паникер или бандитский пособник?

– Что, простите, рафик?

– А вот что!

И генерал Павел Сергеевич Грачев, командующий сто третьей дивизии ВДВ от души хрястнул афганца кулаком в лицо.

*  Дается по книге А,А. Ляховского «Трагедия и доблесть Афгана» по мнению автора это лучшая книга о той войне

Операция Магистраль

Пограничная зона, аэродром Мары-2

12 января 1988 года

С самого начала афганского противостояния массированное применение авиации в нем почти не предполагалось, только разве что вертолетов и устаревших самолетов типа Миг-21 и Су-7*. Какое то время этого и впрямь было достаточно, и можно было прочитать в боевых донесениях, как операция по зачистке какого-то кишлака координируется с зависшего над кишлаком вертолета Ми-8. К концу восемьдесят седьмого – этого представить было уже невозможно.

Основную боевую работу к концу войны на себя взяли Ми-24., истребители – бомбардировщики Миг-27 и Грачи, без счета проклятые моджахедами самолеты Су-25, почти не сбиваемые огнем самого распространенного средства ПВО у душманов – пулемета ДШК. Однако – мощности боеприпасов откровенно не хватало – самым "ходовым калибром" для бомбардировщиков была ФАБ-250, далее шла ФАБ-500. Эти бомбы собирали по всему Советскому союзу и бывало так, что привозили бомбы конца сороковых годов выпуска, а то и времен войны. У них были не две дежки, за которые он подвешивались, а три и лишнюю авиационные техники приноровились спиливать, а то и сшибали кувалдой. Вот так и воевали**.

Тем не менее – нельзя говорить, что разные варианты при вводе войск в Афганистан не прорабатывались – прорабатывались и еще как! В 1979 году началось обратное переоборудование старых мясищевских М50 1096 и 1230 ТБАП из топливозаправщиков в обычные бомбардировщики, только без возможности несения ядерного оружия. Зато каждый такой самолет, переоборудованный под фронтовой бомбардировщик мог нести пятьдесят две ФАБ – 250 или 28 ФАБ 500, в несколько раз больше, чем обычный фронтовой истребитель – бомбардировщик. Готовились приграничные аэродромы – на аэродром Ханабад перебросили полк Ту16 из Орши, а на Семипалатинск – прилетели самолеты из Прилук. Тем не менее – в первые год войны дальнюю авиацию в Афганистане почти не использовали, за исключением одной операции, где требовалось нанести удар по лазуритовым копям в Джарме, которые принадлежали Ахмад Шаху Масуду и на доходы от которых он содержал армию.

Активное использование дальней авиации в Афганистане началось с восемьдесят четвертого года, с одной из Пандшерских операций, и с тех пор уже не прекращалось. С тех же времен началось использование боеприпасов особой мощности – ФАБ 1500, ФАБ – 3000 и даже ФАБ-9000, огромной девятитонной бомбы. Ничего кроме проблем при загрузке – под ФАБ-9000 пришлось делать специальную перегрузочную платформу, а чтобы подвесить бомбу к самолету требовалось участие нескольких десятков человек, всех, кто был в это время на аэродроме – это не принесло. Так, для ФАБ-9000 ради4ус летального поражения взрывной волной составлял всего пятьдесят семь метров – это для огромной то бомбы, весом девять тонн. Те же девять тонн боевой нагрузки, сброшенные в виде серии бомб ФАБ-250 той же массы со штурмовиков – давали несравнимо больший эффект. Тем не менее – за применение "слонов" люди получали ордена Красной звезды, внеочередные звания. Пехота насчет всего этого высказывалась определенно – авиаторы даром свой шоколад едят.

Начиная со второй половины кампании активные действия частей специального назначения Советской армии вынудили душманов полностью изменить логистическую схему обеспечения своей деятельности: караваны с оружием и припасами теперь были не сквозными, а шли от одного укрепленного района до другого, дробясь и разгружаясь по необходимости. Укрепленные районы размещали в труднодоступной местности, там где невозможно применение бронетанковых и затруднено – применение мотострелковых частей и авиации. Теперь от укрепленных районов, от их функционирования зависел ход боевых действий целых провинций и фронтов. Обычно, укрепленный или базовый район строился на базе уже существующей пещеры или сети пещер, которые дополнительно укрепляли, оборудовали подходы для караванов из ослов или мулов, и выставляли сильную цепь передовых постов наблюдения и огневых точек.

В таких условиях – наиболее эффективным средством уничтожения таких вот горных комплексов становилась именно авиация. Но не фронтовая. Фронтовая авиация по условиям применения – высокогорье, разреженный воздух – могла доставить к цели лишь одну – две бомбы – пятисотки, а зенитное противодействие делало сброс бомбового груза очень неточным. Укрытия в базовых районах были прикрыты многометровой толщей скальной породы, часто еще и укреплены бетоном, удар бомбы пятисотки моджахедов мог лишь разозлить.

В таких условиях снова стало эффективным применение дальней авиации и бомб крупных калибров. Было освоено бомбометание по склонам – удар бомбы крупного калибра, трехтысячной, или даже девятитысячной, вызывал растрескивание скального грунта, завалы и обвалы в пещерах, обвалы в ущельях, сели и оползни. Не раз и не два бандиты оказывались просто замурованными в своих каменных норах. Тогда же советские авиаторы впервые подошли к применению того, что по классификации НАТО называется MOP, massive ordnance penetrator. Их советский аналог, пусть пока и несовершенный, назывался ФАБ1500-2600 ТС. Эта бомба несмотря на цифру 1500 в индексе весом была две целых шесть десятых тонны, и отличалась литой головкой толщиной десять сантиметров, которая позволяла сброшенной бомбе при взрыве уходить вглубь скалы. В этой бомбе было 469 килограммов нетипичного для советских бомб взрывчатого вещества ТГАС-5, тротил-гесогена, который был в полтора раза моще обычного тротила, и все это взрывалось не на поверхности, а в толщине скальной породы, нарушая ее структуру. К сожалению, уже были сняты с вооружение противокорабельные бронебойные монстры БРАБ 1000 и БРАБ 2000, которые могли бы пригодиться.

Двадцать восьмого октября восемьдесят седьмого года на замену старым ТУ-16, скорее даже не на замену, а в дополнение на аэродром Мары-2 перелетели две группы по восемь машин Ту-22М3 сто восемьдесят пятого гвардейского тяжелобомбардировочного полка из Прилук. Новые машины имели новейший навигационный комплекс НК-45, прицельно-навигационную аппаратуру, дававшую точный выход на цели и бомбометание (в отличие от старых радиоприцелов Ту-16, вообще не работавших в горах), качественное оборудование связи. Бомбовый отсек нового самолета не давал возможности применять боеприпасы тяжелее трех тонн – но зато ТУ-22М3 давал возможность применять ракеты и управляемые бомбы. Надо сказать, что пока ни о каком высокоточном бомбометании речи не шло – самолеты прилетели на обеспечение вывода ОКСВ и занимались в основном тем, что бомбили местность к северу и западу от Кабула. Оттуда шли обстрелы города неуправляемыми ракетами.

В Мары-2 же полк, верней не полк, а небольшая его часть отметили Новый год – тортом из сгущенки и печенья, водкой и местным самогоном – шампанского не нашлось.

Одиннадцатого января нового восемьдесят восьмого года полк подняли по боевой тревоге. Срочно требовалось принять и разгрузить несколько самолетов Ил-76 вроде как с боезапасом, получить боевые задания, провести предполетную проверку техники – в общем все как перед большим вылетом. Штурманская группа возглавляемая главным штурманом полка подполковником Засадько, уединившись, начали прокладывать маршруты подхода к цели и возврата на базу. Илы с боеприпасами пришли раньше, чем их ждал и – и всех свободных и несвободных людей на базе кинули на разгрузку, тем более что погрузочной техники как всегда не хватало.

Собственно говоря – никто не сомневался, куда их пошлют – на Хост. Было странно, что тянули так долго с этим, до сих пор они по Хосту не работали, хостинская операция обходилась фронтовой авиацией с Кабула и Джелалабада. С Хостом вообще получилось кое-как – когда начинали – началось и в Москве, блокированная группировка все же как то снабжалась, непонятно было то ли ей дадут коридор на отход в Пакистан, то ли будут добивать – вероятно ждали, чем дело закончится в Москве. Шли какие-то переговоры – на Востоке нельзя без переговоров. Потом, вернувшиеся с Афгана – пролетом – офицеры рассказали о том, что идут серьезные бои, это было еще вчера. Значит решили добивать – решение неожиданное, но приятное, все полагали что под вывод то – точно выпустят.

Ил-76, прибывшие прямо с Подмосковья разгружали с великим тщанием и осторожностью – подрыва только одного заряда, находящегося в нем груза было достаточно, чтобы от аэродрома Мары – 2 и всего, что находится на нем и в километре от него – остались лишь воспоминания. Самолеты привезли особый груз – боеприпасы объемного взрыва, объемно-детонирующие авиабомбы ОДАБ-250, производимые в Подмосковье, на заводе звезда. Каждый Ту-22 мог нести до двадцати четырех тонн бомб – но учитывая условия эксплуатации самолета нагрузку всегда рассчитывали за половинную – двенадцать тонн. Но и это – ровно двадцать четыре бомбы.

Ближе к вечеру самолеты начали дозаправлять, те которые не были заправлены и подвешивать бомбы в бомбоотсеки, что одновременно делать было категорически запрещено. К авралу привлекли всех, в том числе и батальон охраны аэродрома – неопытные в делах подвески бомб солдаты едва не уронили одну из бомб на бетонку, один солдат сломал ногу, а другой – обе руки. Пока техники и свободные члены экипажей лихорадочно готовили самолеты, не успевали, бегали, матерились – командиры воздушных кораблей, а самолет весом свыше сорока тонн был уже не самолетом, а воздушным кораблем, собрались на закрытый сбор офицеров полка.

Командующий смешанным полком был немногословен. Предпринята попытка прорыва на территорию Афганистана новой группы моджахедов, был серьезный бой. Разведка не исключает, что готовится удар с территории Пакистана с целью деблокирования окруженной группировки – уже с участием пакистанской армии. Несмотря на попытки решить проблему – она не была решена, моджахеды сдаваться властям Афганистана отказываются, в связи с чем принято решение бандгруппу уничтожить. Для этих целей – привлекаются все машины, какие только можно собрать – с Баграма, с Кабула и с Джелалабада тактическая авиация и стратеги – с Мары и с Ханабада. Задача – выполнить бомбометание ОДАБами, потом пойдут полки фронтовой авиации с фугасками и РБК*** добивать, что шевелится. Особое внимание – как не попасть по своим частям, для этого Ту-22 выведут на цели старые Ту-16. Бомбометание планируется выполнять ночью, когда боевики не опасаются бомбовых ударов, и поэтому, чтобы не разминуться в ночном афганском небе, и тем паче – чтобы не произошло какого летного происшествия – очень важно подняться в воздух с точностью до секунды и следовать точно по проложенному и выверенному маршрутку полета. Точка сбора была назначена над Джелалабадом – приметное место, город, ночью подсвечен, на центральных улицах там даже фонари горят, все как у людей.

Особую проблему представляло бомбометание – при выполнении бомбометания бомбами ОДАБ-500 экипажи стратегов подвергались значительному риску, ведь максимальная высота бомбометания для этого боеприпаса – одна тысяча сто метров. Это в пределах досягаемости не только зенитных установок – но и пулемета ДШК, против которого у стратегов защиты не было. Поэтому – особое внимание на подход и отход, местность гористая и крайне сложная. Идущие перед ними Су-17 с Джелалабада подсветят ключевые точки САБами, но дальше расчет только на самих себя. Хорошо что Ту22 М3 мог летать едва ли не в режиме автоматического огибания местности за счет современного радиоэлектронного оборудования.

Тем не менее – задача, поставленная перед экипажами стратегов, была сложной и рискованной.

Взлетали уже в ночь, первые машины вышли на взлетку, когда на часах командира стрелки сошлись ровно на цифре двенадцать. Одна за другой, строгой красоты стальные птицы, изрыгая из сопел реактивное, голубое, горелочное пламя, уходили в темные небеса.

Лететь было совсем близко, эти стратеги создавались для рискованных бросков через прикрытый системами ПВО и НАТОвскими истребителями континент, для запусков ракет над Тихим океаном – здесь же цель была рядом, их использовали только как грузовики, способные донеси до цели как можно больше бомбового груза. В ночном афганском небе было тесно, то тут, то там – просверкивали огоньки реактивного выхлопа, светились алые вспышки ходовых и проблесковых огней. Эскадрилья за эскадрильей, полк за полком собирались в афганском небе, чтобы раз и навсегда решить проблему Хоста, чтобы больше никто и думать не смел прийти на эту землю с оружием. Долгие месяцы национального примирения показали, что исламские экстремисты понимают только язык силы.

Старики Ту-16, неторопливо вышли на цель первыми, начали подсвечивать ее САБами, с земли контролировали сброс, чтобы фугаски и ОДАБы легли точно по цели. Вверх, в темное ночное небо, гудящее, присматривающееся – потянулись алые трассы зенитных пулеметов и пушек, полетели Стингеры, те что еще остались. Старые Тушки, специально для таких условий оборудованные учетверенными запасами тепловых ловушек щедро отстреливали их, ало-горячие шары разлетались фейерверком, падали к земле, догорая – и ночь стала уступать, отступать перед феерией света, перед победителями тьмы.

Машины с Мары заходили на цель первыми, ревущие моторами ракетоносцы шли тройками, выходя в обозначенные квадраты. Раскрывали люки – и наружу, в разогнанный светом сумрак валилась смерть.

И горы вскипали. Горы не видели никогда ничего подобного, машины шли конвейером, их потряхивало в потоках раскаленного воздуха, восходившего от гор. Первые машины накрыли цель ковром ОДАБов и они выпили весь воздух, впервые за все время компании ОДАБы применялись столь массово, десятками. Это было повторение британских бомбардировок Германии во время второй мировой – когда тяжелые бомбы «взрыхляли» город, выбивали стекла и срывали крыши, а потом дождь термитных, зажигательных – поджигал его и город пылал, огонь в центре выпивал весь воздух и людей на окраинах, пожарных, пытавшихся что-то спасти, огненные вихри затягивали в огонь. Здесь, вместо устаревших «термиток» использовались бомбы объемного взрыва, создававшие в эпицентре температуру до двух тысяч градусов. И теперь больше сотни таких бомб ковром легли на горы, и их горение моментально не то что расплавило – испарило снег, испарило и деревья. и оружие, и тела тех духов, которые пытались всему этому что-то противопоставить. Огонь расплавил камни, вытянул весь воздух из пещер и укрытий. Он был жаден. этот всепожирающий огонь, ему хотелось жить и питаться, а его единственной пищей был воздух. и там где он властвовал. он не оставлял воздуха совсем, он пожирал его без остатка, но его все равно не хватало, и огонь стал засасывать, поглощать окрестный воздух. Поднялся ветер, ветер настолько ощутимый, что даже в штабе операции, в нескольких километрах от эпицентра великого пожара – он был вполне ощутим, а ближе он просто срывал палатки, выл. ревел, отбирал все то, за что не держался человек и летел, летел на огонь, стремясь слиться с ним в экстазе самоуничтожения. Несмотря на то, что передовые части отвели от зоны бомбометания – больше десятка человек погибли от удушья и ожогов, троих просто унесло в пламя, потому что они проявили неосторожность и не выполнили приказа командования, а около ста человек пострадали: ожоги и удушье.

Следовавшие во второй волне бомбардировщики – они были вооружены фугасками, потому что применять ОДАБы в сплошной зоне огня были вынуждены подняться до двух с половиной тысяч над поверхностью – иначе самолеты не могли стабильно лететь, их бросало из стороны в сторону. В основном применялись мелкие ФАБ – 250 – но их было много, и они накрывали зону поражения сплошным ковром разрывов. Многие из-за жара, из-за пламени взрывались в воздухе, это выглядело как протуберанцы в стене сплошного пламени.

Солдаты – им запретили на это смотреть, но они не были бы советскими солдатами, если бы нем смотрели, потом рассказывали, что с земли это было похоже на сплошную зону огня, без очагов – просто огонь настолько, насколько ты можешь охватить взглядом и ничего кроме огня.

Огонь унялся только к утру, сожрав все, что можно было сожрать. Утром, в высокогорье Хоста в окрестностях душманских укрепленных районов было так жарко, что можно было ходить без ватника, земля тоже была теплой. Дул сильный ветер, разнося во все стороны невесомый черный пепел. Похолодало только к вечеру, когда большая часть советских сил направилась в Джелалабад, и свернули штаб. Внутрь зоны бомбометания не заходили и так понятно, что там никто не уцелел – но с вертолетов видели, что земля там спеклась в черную корку, и там не было ничего, кроме этой корки и пепла.

Пешаварская семерка выпустила меморандум – это произошло на следующий день после завершения операции – где объявила всех погибших шахидами, мучениками за веру, СССР объявила тотальную войну и пообещала перенести боевые действия на территорию самого СССР, убивать советских мирных граждан, чтобы советские люди тоже поняли, что такое война. На самом деле – главари душманов не могли сделать только что укреплявшейся новой власти лучшего подарка. Когда на пороге враг – нет повода для разногласий, надо держаться вместе. Для разногласий – место найдется потом…

Так завершилась первая Хостинская операция, так начался второй этаж афганской кампании****.

* авиация в Афганском противостоянии – это вообще отдельная тема для разговора. Американцы не стесняясь устраивают из Афганистана полигон для бомбометания со своих Б52 и даже В1, справедливо рассуждая что экипажам все равно надо тренироваться. Мы же постоянно чего то стеснялись. Тем не менее – в Афганистане все же был получен огромный опыт и только распад СССР не дал нашим ВВС как минимум встать на одну доску с американцами.

** Это исторический факт. Конечно, если приходит заявка на боеприпасы, любой зампотыл в первую очередь выдаст те, что хранятся дольше всего, но само по себе – все равно показательно. Автор слышал о снарядах выпуска 1944 года, которые применялись в гаубицах.

*** Разовая бомбовая кассета, кассетная авиабомба

**** Что же произошло в реальности? После того, как советские войска добились успеха, заняв перевал Сатыкандав и блокировав группировку душманов – им было приказано остановиться. Из Кабула примчались ходатаи, начались переговоры – все это время душманы преспокойненько эвакуировали на территорию Пакистана военное имущество, и эвакуировали его несколько тысяч тонн. Эвакуировали раненых, подошли подкрепления после чего бои продолжились. Дорогу на Хост удалось деблокировать и колонны прошли – но решающее поражение душманам нанести все же не удалось.

Вашингтон, округ Колумбия

Белый Дом

Заседание Совета национальной безопасности (расширенный состав)

11 января 1988 года

Одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмой год, обещал выдаться сложным. Еще совсем недавно, пару месяцем назад дело казалось решенным. Американцы, окончательно оправившись от унижения Вьетнама, вдруг вспомнили, что живут то они – в великой стране, в стране способной диктовать волю всему остальному миру, говорит гордо и прямо с любым врагом и защитить любого друга. Как оно там… неси любую ношу, помоги любому другу, борись с любым врагом. Кажется, так…

Но русские снова все испортили. Повестка дня выборов грозила кардинально поменяться, это было особенно опасно, потому что год одна тысяча девятьсот восемьдесят восьмой – год предвыборный и раскрутить любую платформу, нормально раскрутить было уже невозможно. Оставалось только реагировать по факту и с непредсказуемыми последствиями. Русские вели… а они должны были реагировать. На восьмой год противостояния, когда победа уже готова была свалиться в руки – это было особенно омерзительно.

Чтобы понимать американский политический расклад того времени – следовало учитывать, что год этот предвыборный и это накладывало на действия Соединенных штатов Америки значительные ограничения. Нынешний президент Рональд Рейган дорабатывал второй срок и уходил – поэтому у него были развязаны руки, и он мог отдать любой приказ, вплоть до ядерного удара по Советам. На самом же деле, он не мог уже ничего, потому что команда его была разгромлена жаждущими реванша демократами. Несколько сенаторов и конгрессменов, образовав нечто вроде охотничьей команды, согласованно набрасывались то на одного человека из команды президента, то на другого: Уайнбергер, Миз, Кейси – все ястребы уже были выведены из строя, а Кейси, к примеру – травля свела в могилу. Продолжалось следствие по делу Иран-Контрас, демократы придерживали его, рассчитывая на это дело как на запасной вариант: при очередной победе республиканцев демократы, контролируя обе палаты парламента, начинали очередной виток следствия, который мог привести, в том числе и к импичменту для вновь избранного президента. Никто не верил, что бывший директор ЦРУ Джордж Буш не имел отношения к позорной сделке.

Из двух политических партий, задача выбора кандидатов проще была у республиканцев. Президент уходил, как варианты его замены называли бывшего министра обороны Дональда Рамсфильда, бывшего госсекретаря генерала Александра Хейга, сенатора Роберта Доула, конгрессмена Джека Кемпа. Вопрос стоял в выборе вице-президента: на эту роль хорошо был подошел Боб Доул, имевший популярность на востоке США – но Буш выбрал себе в напарники сенатора от Индианы Дэна Куэйла. Кандидатуру Буша открыто поддержал уходящий президент.

Сложнее было у демократов – в восемьдесят седьмом они почувствовал запах крови, а в восемьдесят восьмом – поняли, что у республиканцев что-то не срастается во внешней политике – их коньке. У демократов в партии было традиционно больше сильных и харизматичных кандидатов, но произошла осечка – на старт отказались выйти двое, пожалуй, самых сильных. Сенатор Теодор Кеннеди, которого уговаривали выйти на ринг не раз и не два, и который наотрез отказался в очередной раз и сэр Нью-Йорка Марио Куомо. Но все равно скамейка демократов оставалась сильной: сенаторы Альберт Гор, Джозеф Байден, Пол Саймон, бывший сенатор Гэри Харт, губернаторы Майкл Дукакис и Брюс Раббитт, харизматичный, но абсолютно непроходной Джесси Джексон. Многие ставили на Гэри Харта, но Харт сгорел на сексуальном скандале. Возникла новая кандидатура, предложенная Тедом Кеннеди – губернатор Арканзаса Билл Клинтон – но он отказался сам, сказав, что предпочитает подождать еще четыре или даже восемь лет, прежде чем участвовать в забеге. Из-за неудачного выступления был вынужден завершить забег еще один сильный кандидат – сенатор Джо Байден. Забегая вперед, скажем, что демократы совершили самый неудачный выбор из возможных – они выставили Майкла Дукакиса, губернатора Массачусетса, технократа, добившегося великолепных успехов в экономике штата – но при этом совершенно нехаризматичного, сухого, чем то напоминающего самого Буша. Буш хотя бы обладал своеобразным техасским обаянием придурковатого рубахи – парня, к словам которого не стоит слишком придираться – а вот у Дукакиса харизмы не было. Вообще.