Текст книги "Ликвидатор"

Автор книги: Александр Афанасьев (Маркьянов)

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Ага… идет. Думаешь, если сумку с продуктами тащишь – меня обманешь? Не обманешь, дядя. Потому что я никому не верю. А если никому не веришь – никто тебя и не обманет…

– Алексей Васильевич…

Как раз в этот момент магазин на ощупь пристегнулся к винтовке. Встал на свое законное место…

– Алексей Васильевич, подождите…

А вот и предохранитель – с легким щелчком встал в боевое положение. Когда читаешь рассказы австралийцев про вьетнамскую войну (там, кстати, Питер Краснов воевал, сын атамана Краснова) – удивляешься, как можно этот щелчок услышать в джунглях. Что там были за калаши?

Дед подошел ближе. Затрапезного вида, с бело-красной сумкой «Магнита».

– Откуда знаете меня? – спросил я и потихоньку потянул винтовку из сумки. – Я, например, вас не знаю.

– Ошибка вышла. Поговорить бы надо.

– Ошибка? В чем? В том, что я еще жив?

Дед примирительно выставил сумку.

– Помилуйте. Просто поговорить надо. Вы что, не слышали про аресты?

Ошибаешься, старый. Я их даже видел.

– И?

Краем глаза я заметил, как сдала назад машина из прохода.

– Алексей Васильевич, вы же разумный человек. Мы к вам с добром… если бы надо было вас до конца отработать, уже бы отработали. Мы же вас нашли, верно?

– Что-то я не пойму, о чем вы?

– Да все вы понимаете. Выедем за город, переговорим. Ситуацию прояснить надо.

Машина у меня была не дорогая и не дешевая. Средняя, но подобранная с умом. «Мицубиши Паджеро», в девяностые это была безумно популярная марка среди братков и тех, кто успел разбогатеть: внедорожник с комфортом легкового автомобиля. Потом, в нулевые, у фирмы «Мицубиши» были сложности, и они не могли полностью менять поколение машины, а только вкладывали в модернизацию. Но зато у них получился самый дешевый среди японских внедорожников такого размера, удачно сочетающий габариты, комфорт и проходимость. Комфорта в нем по-прежнему достаточно, если вам чего-то «странного» не хочется, проходимость тут просто отличная, недаром японцы не раз на такой машине «Париж – Дакар» брали, моторы отработанные, без детских болезней, объем салона в самый раз – не большой и не маленький. А я его еще и подержанный купил. Хороший автомобиль, всего три года отходивший – обошелся мне дешевле, чем популярная у горожан «Тойота РАВ-4», причем сильно дешевле, на двести с лишним. Зато «Паджеро» – без проблем пройдет там, где «Тойота» капитально сядет, и салон побольше будет, семь человек тут хорошо сядут. Конкурировать с этим японцем могут только те внедорожники, которые делали либо в третьем мире, либо для стран третьего мира – а значит, что-то там убогое точно есть, на чем-то сэкономили. А в «Паджеро» – ни на чем не экономили. Так что думайте, господа, думайте…

По длинной и неудобной, как кишка, дороге мы выехали на восточный выезд из города, тут у нас была местная достопримечательность – пост ГАИ, чем-то похожий на те, которые на Кавказе есть. С бетонными разградителями. Тут знак «СТОП» висит, а перед постом есть нюанс, о котором не все знают. Дорога к посту идет под гору, причем спуск длинный, затяжной и скоростной, хуже того – еще и с поворотом, так что пост сразу не видно. Как раз перед поворотом и на самом конце спуска стоит этакая кочерга через всю дорогу, а на ней – автоматические камеры и радарный контроль скоростного режима. Тех, кто под горку разогнался, на посту принимают. Платите штраф, пожалуйста…

Дедушка явно не местный был, об этом коварстве не знал – а я разогнался. Так что на посту как раз и попал. Местный, раскормленный гибэдэдэшник повелительно махнул жезлом.

Я остановился. За линией «СТОПа».

Другой гибэдэдэшник – тут бригадный подряд был – подскочил по бетонному разградителю, наклонился, привычно козырнул.

– Инспектор Шалимов, права, документы на машину…

– А в чем дело? – недовольно спросил я.

– Скоростной режим нарушаем, под гору девяносто восемь ехали…

– Знаешь, а не пошел бы ты…

Вечер, точнее день – переставал быть томным. Удивительного ничего нет – пьяный. Машина не депутатская, номера не козырные – значит, либо пьяный, либо вконец оборзевший. Может, и второе – пьяными обычно в город едут, а не из города…

– Выйдите из машины…

Я с ехидной улыбкой показал фигуру из трех пальцев.

– Я сказал…

– Товарищ инспектор…

Дедушка сноровисто вымелся из машины, показал корочку. Инспектор прочел, козырнул. Молча отошел из машины. Дедушка сел обратно.

– Молодец… у кого научился?

– Жизнь научила.

Теперь инспектор запомнит и дедушку, и ксиву его. И в системе контроля скорости фото моей машины есть, со временем, достать не так-то просто. А я убедился в том, что у дедушки эта ксива есть, и он – человек при полномочиях, а не конь педальный. Жизнь и в самом деле… того… плохому быстро учит.

– Напрасно вы это делаете…

Я поставил на длинный рейл позади «Эймпойнта» трехкратный магнифайер [31] 31

Рейл – рельса, планка Пикаттини. Универсальная, стандартная, можно поставить все что угодно. Магнифайер – небольшая тактическая лупа, она превращает обычный коллиматор в некое подобие оптического прицела малой кратности. До 300 метров – наверное, самое оптимальное. «Эймпойнт – знаменитый шведский производитель военной оптики, изделия очень качественные, хотя и не дешевые.

[Закрыть] и смотрел сейчас через прицел на машину сопровождения, оперев локти на капот внедорожника. Дедушка невозмутимо резал хлеб и буженину на расстеленном на земле чистом куске брезента, какой я использую, если полежать где надобность возникнет. В той «Алмере», которая сопровождала нас, явно тоже сидел снайпер. И сейчас ему было очень и очень неуютно: и открыть огонь не может, и видит, как его нащупывает прицел врага. И деться некуда – потому что я остановил машину в поле, тут дельтапланеристы садиться любят, которые поля опрыскивают. Голое поле, не спрячешься, ближе не подберешься…

– Почему же? Должны же они за что-то деньги получать, верно? А то разжирели на хозяйских харчах. Пусть почувствуют, как оно.

– Они люди служивые… – успокаивающе проговорил дед.

– Служба разная бывает. Бывает дворняжья, а бывает… холуйская. Вам какая больше по душе?..

– Готово.

Поляну дед накрыл вполне качественно. Уважаю. Хоть и дорогие продукты – а и с ними надобно уметь…

– По стаканчику?

Я отрицательно покачал головой:

– Не пью.

– Ну и ладно… – согласился дед, – тогда и ну ее. Как во времена Юры, с минералочкой…

– Горбача, – поправил я.

– Да нет, молодой человек, – Юры [32] 32

Андропова.

[Закрыть] . Очень он не уважал, когда подчиненные к зеленому змию пристрастие имеют. Даже не пристрастие, а так… касательство. Все вечера с минералочкой, шашлык с минералочкой. Помню, кололи Калугина [33] 33

Генерал Олег Калугин, предатель и американский агент. Несмотря на разоблачение, так и не был арестован, спокойно уехал в США после развала СССР. Осужден за шпионаж только в 2002 году. Жив до сих пор, водит экскурсии по местам Вашингтона, связанным со шпионскими историями.

[Закрыть] , так вопрос, поить его или не поить, на уровне Юры решали. Тот скривился, потом разрешил все-таки…

– Хорошая у вас память. Да и Калугину вы… понапрасну продукт скормили… лучше бы сами приняли.

Дедок глянул остро, нехорошо так.

– А у вас, молодой человек, – язык хороший. Не возражаете, что я вас так называю?

– Да нет, отчего же. Называйте как хотите.

– В наше время таких не было. Боялись люди.

– И что – хорошо?

Дед пожал плечами:

– Как сказать. Может быть, что и хорошо. А может – что и плохо. Страх-то не только вы потеряли. Они – тоже. Как взрыв бывает, так про это никто не вспоминает. А ведь раньше их и не было-то из-за страха.

– А они – это кто? – максимально ехидным тоном спросил я.

Дед дожевал бутерброд. Лицо его как-то неуловимо изменилось. Старая школа, чекистская. Старый – а дай команду, и кинется, зубами вцепится. Себя не пожалеет.

– Хорош. Дело есть.

Я покачал головой:

– У меня никаких дел больше нет.

– Есть дела, есть. Ты еще не понял, что вход – копейка, а выход – рупь?

– Не соображаете. Ну, приеду я в Москву. Билет куплю – и нет меня. Лучше разбежимся по-хорошему, а? И не пытайтесь – не надо. Потом самим хуже будет.

– Соображаешь, что говоришь?

– Еще как…

Я закусил свой бутерброд.

– Еще как соображаю. Вот только не надо говорить, что вы меня и там достанете, не надо. Не позорьте себя. У вас секретоноситель высшей категории в США удрал, его дочь там давно жила – а вы клювом щелкали [34] 34

Потеев Александр Николаевич, начальник четвертого отдела нелегальной разведки (США). Сбежал в США в 2010 году, заочно приговорен к 25 годам лишения свободы. После побега выяснилось, что его дочь давно проживала в США, и никто не обратил на это внимания.

[Закрыть] . У вас ни одной нормальной нулевки не получается – предатели по улицам шастают, а если пытаетесь, так сразу и облажаетесь [35] 35

Например, история с ликвидацией Яндарбиева в Катаре. Исполнители были арестованы, и начался скандал. Живы Гордиевский, Калугин, тот же Потеев. Предавай на здоровье!

[Закрыть] . И вы хотите мне тут что-то доказать? Не надо, уважаемый, не надо. У меня, как вы правильно отметили, страха нет. В генах не заложен. И если бы я занимался тем же Яндарбиевым или еще кем – все было бы шито-крыто. А вы вместо этого тут передо мной… посланника короны играете. Не надо…

– Обиделся, что ли? – простецки спросил дед.

– Обиделся?! Я?!

– Да ты, ты. Мол, как так – я со всем тщанием, а вы, мрази… Да ты должен быть благодарен, что живой еще. Знаешь, как при усатом вожде народов было? Вызывали в Москву – а прямо в аэропорту под белы рученьки и в Сухановку. А потом, когда Колю Ежова вместе с его упырями к ногтю прижали – перед теми, кто жив оставался, извинились, и они дальше работать стали. Соображаешь?

– Времена не те.

– Да времена всегда одни и те же. Людишки – говно. А, между прочим, те, кто санкцию на тебя давал, сейчас колются да под себя ссут. Не убеждает?

– Нет.

– Ну, тогда…

Дед подтянул к себе пакет. Я покосился влево – тут винтовка стоит, снаряженная. Пистолета нет… но и не нужен он мне. Хотя этого… жука колорадского недооценивать не стоит. Судя по повадкам – тот еще овощ…

Почему Жук Колорадский? А сам не знаю. Усы у него… аккуратные, седые, почему-то в голове сразу ассоциация – жук. А с проседью, бело-черные – колорадский. Как-то так.

Дед одну за другой достал две бутылки, отпихнул от себя – аграриям радость, как найдут. Пихнул пакет мне.

– Глянь внимательно…

Я посмотрел вполглаза. Зелененькие… только не доллары, а евро. Банковские пачки, обандероленные. Много. Больше десятка… значит, больше ста тысяч евро в новеньком пакете дешевого супермаркета «Магнит».

– Глянул?

Я подтолкнул пакет обратно.

– И хватит. Нагляделся.

– А почему? Ты же вроде за деньги всегда работал.

– Ошибаетесь, уважаемый. Деньги – это инструмент. Но нельзя им превращаться в нечто иное, ясно? Так что – на этот раз мимо. И еще знаете, что? Я мысль одну не докончил. У уголовников – только не иронизируйте, не пойму – киллера нанимать и кого-то заказывать может не каждый. А только тот, кто сам силу имеет. В крайнем случае – равный. Догадываетесь, о чем я, или подсказать?..

– Да нет, почему же. Догадываюсь…

Дед сунул руку в карман – а я взял винтовку и положил на колени. Но вместо пистолета или ножа он достал всего лишь смартфон, который в руках пожилого человека видеть было, по крайней мере, странно.

– Как тут… видео-то включить… не разберу.

– А вы уж разберитесь.

Гаджеты тоже разные бывают. Иные – и переделанные.

Дед кивнул, давая понять, что оценил мою осторожность.

– Ну, как знаешь. Как тут… а, вот. Как смотрю, как внучка с кавалером своим переписывается, так думаю – то-то у нас проблем таких не было. На вот, держи…

Я взял коммуникатор, на котором было записано видео. Просмотрел честно, до конца.

– Дошло? Или еще что-то надо?

Слов просто нет.

Знаете… меня нельзя взять на простой угрозе, на какой-то банальной глупой разводке… и они это знают. Они знают, что я могу испариться, исчезнуть быстрее, чем они поймут, что произошло. Государственная машина – всегда или почти всегда будет проигрывать решительным и мотивированным одиночкам. Бен Ладен скрывался десять лет, и сейчас не факт, что мертв. Умаров еще больше – пятнадцать. Около десяти Басаев, я точно знаю, что он мертв, потому что… потому что знаю. Но есть кое-что, на что я поведусь, – без слов, без вопросов…

Наверное, я все же патриот, потому что люблю Россию, люблю свою Родину. Но люблю ее не восторженно-истерически, не на показуху, не потому, что только здесь можно так воровать и разлагаться, а совсем по-другому. Я знаю, что эта страна – какая бы она ни была – другой нам никто и никогда не даст. Никто и никогда! Не получится никуда уехать, сбежать, нигде нам лучше не будет – будут отлавливать поодиночке, и… И эта страна… далеко не самая плохая… за нее стоит драться.

Стоит.

И еще – я игрок. Просекаю игру с ходу – какому-то умному уроду захотелось стравить нас и Штаты. И если ты не играешь – значит, разыгрывают тебя!

– На кого я будут работать?

– На меня. Напрямую.

Я испытующе посмотрел на деда… и тот понял, подобрался. Ох… не стареют душой ветераны. Таких сейчас уже не делают… с виду старый перечник, старпер, с внуками нянчится, на кладбище прогулы ставят… а подберется… ого, какие клыки проглядывают. Такие похожи на небольших доберманов… такие есть, их разводят как полицейских собак, они небольшие, молчаливые и смертельно опасны. Этот… он убивает легко и весело, для него те, кого он убивает, – не люди, а враги. Почитайте Корецкого, там это хорошо написано. Спецгруппа «Финал», которая смертные приговоры исполняет, и дедушка, который за премию приговоренным в затылок стреляет. А в субботник они в порядок точку исполнения приводят, убираются, все старье в металлолом, подметают. Вот потому тогда и сидели… на попе ровно. Не мозгами – нутром чувствовали, что для тех– весь народ у рва выстроить… что плюнуть.

– Задачи?

– Обычные. Московское подполье. Надо прибраться. И прояснить, что к чему.

– Конкретно?

– На месте.

– Я работаю один.

Дедок улыбнулся… и словно маска сменилась, превратив небольшого волкодава в щурящегося на солнышке старичка.

– Да ради бога. Можешь даже… кхе-кхе… не докладывать. Меньше народу – больше кислороду. Да ты ешь, ешь. Не оставлять же.

– Можно вопрос? – не выдержал я, когда мы уже садились в машину.

– А, давай… – обрадовался дед.

– Вам-то все это зачем, а? Пенсию вы должны хорошую получать.

Дед мелко расхохотался.

– Пенсию… эк ты, мил-человек, загнул. Ты бы меня еще на приусадебный участок отправил, картошку копать… И тут же совсем другим тоном продолжил: – Вот вы думаете, что вы сильнее нас. Потому что говорите, что хотите, и тормозов у вас никаких нет, так? А на самом деле – щщанки вы лопоухие супротив нас. Вам пригоршню баксов покажи, вы и спеклись. А у нас за дезертирство такое считалось. И я… как вижу, что делается, – так изнутри грызет. Мы благодарными умели быть. До смерти – благодарными. Стране родной, за то, что воспитала нас, и за то, что жили под мирным небом. Вот так вот.

Дед махнул рукой.

– Ладно, поехали. На самолет опаздываю…

18 июня 2015 года. Варшава, Польша. Южное Средместье

Варшава…

Старый и много переживший город, средоточие воли и храбрости, столица несостоявшейся, погибшей в битвах империи. Один из старейших городов, где правили короли, игравшие немалую роль в судьбах Европы. Город, лишь три десятилетия назад высвободившийся из пут коммунистического рабства. Город, где восхитительное Старе Място, архитектурный памятник мирового значения, соседствует с Дворцом культуры и науки – мрачным образчиком тяжеловесного советского стиля, который был по душе Джозефу Сталину. Когда русские ворвались в Польшу – Сталин прислал три тысячи советских рабочих, чтобы возвести то же здание, какие он возводил в Москве, чтобы его было видно из любого конца полуразрушенной польской столицы. Это здание должно было напоминать о том, что русские отсюда никогда не уйдут. И даже сейчас в аэропорту Варшавы то и дело слышалась русская речь, отчего контр-адмиралу МакРейвену было не по себе…

Он прибыл в Варшаву обычным рейсом с пересадкой в Берлине. Летел «Люфтганзой» – недорогая и приличная европейская компания, с типично германским порядком. В аэропорту имени Фредерика Шопена, известного европейского композитора, его встретила машина посольства и отвезла на Варшавскую, где в квадратном остекленном здании, самой своей архитектурой навевавшем мысли о «холодной войне», на последнем этаже за стальными дверьми квартировала польская станция ЦРУ. Она в последнее время больше занималась обеспечением контактов с польскими правительственными и разведывательными структурами, а также обеспечивала транзит и размещение исламских экстремистов в тайных тюрьмах, контролирующихся ЦРУ и военной разведкой. Журналистам удалось раскопать одну из тюрем – на бывшей авиабазе в районе Мазурских болот, после чего ее пришлось срочно закрывать, а министру обороны – врать, что таких объектов больше в стране нет. Но они были… потому что Польша была едва ли не самым последовательным союзником США в Европе с девяностого года [36] 36

История дружбы новой Польши и США началась в 1990 году, когда польский дипломат, разведчик Рышард Кухлинский придумал и осуществил чрезвычайно дерзкий план и спас из Багдада шестерых сотрудников ЦРУ, вывезя их как поляков, строителей, через Северный Ирак. Сразу после этого Буш списал часть старого долга и предоставил Польше неожиданно большой объем помощи.

[Закрыть] и за это – приходилось платить.

Начальником станции ЦРУ в Польше был Эдвин Лей. Довольно молодой для начальника станции – он уже прошел и Ирак и Афганистан, Ирак в должности технического помощника, а Афганистан уже в качестве оперативного офицера. Как и любой, кто бывал на войне, он слышал про контр-адмирала МакРейвена, тем более что во время рейда на Абботабад он находился в Кабуле… и даже, грешным делом, подумал, что все скоро закончится. Двум солдатам, молодому и старому, было о чем поговорить, и потому Лей, отдав необходимые распоряжения, объявил, что они едут обедать в настоящее «польское место».

В Варшаве движение было относительно нормальное – не так, как в западноевропейских городах, забитых машинами, и не так, как в Москве, где слишком много машин и слишком мало обычной вежливости. Приметный в потоке «Гранд-Чероки» Лея, протолкавшись через небольшой затор на Королевском тракте, свернул куда-то и остановился около здания типично советского вида, но с витриной настолько аппетитной, что адмирал невольно сглотнул слюну.

– Сейчас поедим, сэр… – оптимистично сказал Лей, выходя из машины, – в Польше любят поесть. Их кухня основана на славянских блюдах, потому она очень сытная…

– По тебе не скажешь…

Лей засмеялся. Он был худой и высокий.

– Такой обмен веществ, сэр. На самом деле я все время хочу есть.

Их усадили за столик в углу, адмирал привычно осмотрелся – там, где он служил, расслабиться означало умереть. Похоже, все нормально… только окно близко, но пока он не слышал о взрывах машин в Польше…

А так все мило и чистенько. И, похоже, здесь готовят, а не размораживают обезвоженное дерьмо…

Подошла официантка. Девушка красивая – типично славянские высокие скулы и миндалевидные глаза. Лей быстро что-то заказал, было видно, что девушка ему явно небезразлична. Когда она отправилась на кухню, адмирал понимающе хмыкнул.

– Заметили, сэр? Это Милана. Я давно подбиваю под нее клинья, но она пока держится. Славянки просто очаровательны. Я заказал по большой тарелке фляков и колдуны. Наедимся на славу…

– Полагаюсь на твой вкус.

– Здесь нормальная кухня. Фляки – это острый суп с говяжьими потрохами, очень сытный. А колдуны – поляки так называют русские пельмени.

– Бывал в России?

– Два месяца в Ульяновске, сэр, когда мы уносили ноги из Додж-Сити. Хорошая страна, лучше, чем о ней думают. Потом сразу сюда…

Адмирал достал свой коммуникатор, в который он, поступая, как боевик, переписал то, что ему было нужно.

– Боюсь тебя разочаровать насчет России. На, глянь…

По мере просмотра Лей мрачнел все больше и больше.

– Чеченцы… *censored*ны дети.

– Есть что сказать?

– Да многое, сэр. Здесь их полно… я не раз предупреждал, что добром это не кончится. Они как афганцы, только еще хуже. Поляки в свое время приняли их… по политическим соображениям. Одна из площадей в городе носит имя Джохара Дудаева, их президента. Теперь чеченская община является одной из мощнейших криминальных группировок в городе. Они вывозят женщин из Украины и используют для сексуального рабства. Торгуют наркотиками. Даже албанцы здесь с ними не связываются… потому что албанской общины здесь нет, а чеченская – есть. Их фирменный стиль – отрезать головы.

– А терроризм?

– Пока информации у меня нет, сэр. Они вырвались из России… а русские не шутят; существуют отряды ликвидации, которые созданы нынешними чеченскими лидерами под покровительством русских спецслужб. Некоторым чеченцам приходится скрываться. Они знают, что если они переступят здесь некую черту – поляки выдадут их русским на смерть. Так что я не слышал, чтобы, кроме криминала, их что-то бы интересовало. Но если такое…

– Мы должны будем что-то сделать с этим…

В этот момент принесли заказ. Глубокие тарелки исходили ароматным парком, суп был щедро посыпан зеленью. Очевидно, его приготовили только что, хорошо протомив на огне. То, что надо.

Адмирал и его Вергилий принялись за еду… [37] 37

Данте. «Божественная комедия». Вергилий изображен проводником по аду и чистилищу.

[Закрыть]

– Что происходит в Вашингтоне, сэр? – спросил Лей, прихлебывая суп. – Мы который день на особом положении…

– Много похорон, и еще больше вопросов. Следы ведут сюда, в Россию. Мы катастрофически ошиблись в оценках угрозы с Кавказа, это уже очевидно. То, что ты видел, прислали нам только что. Либо это фальшивка, которую сделали русские, либо мы опять в самом начале пути. Поляки настроены на сотрудничество?

– Да, но им сильно мешает пресса и их правительство. У них не президентская, а парламентская республика. Каждая журналистская шавка в окрестностях мечтает нарыть какое-нибудь дерьмо для скандала, и неважно, что это будет. И здесь еще свежи раны, сэр, так что поляки ни на что действительно серьезное не пойдут.

– А если с нами?

Лей покачал головой:

– Не думаю, сэр. У них есть чрезвычайно храбрые люди, но в целом они ни на что не готовы. Если хорошо попросить, конечно, пойдут…

Понятное дело, попросить… это дать денег. Деньги, деньги… чувствуешь себя как в борделе.

– Мы можем развернуть здесь активные операции против чеченцев?

– Скорее да, сэр. Полиция, конечно, окажет помощь. Надо поговорить с генералом Треславским, он возглавляет у них контрразведку.

– А генерал Полько?

Адмирал знал польского генерала, награжденного американскими наградами лично.

– Он ушел на вольные хлеба. Организовал частную военную компанию, работает на Востоке. Еще сохранились связи, поляки, когда были в советском блоке, немало строили на Востоке. А когда были с нами – воевали.

– Среди них немало хороших парней… – согласился адмирал, доедая свой суп. – А как насчет русских? Они здесь сильны?

Лей пожал плечами:

– Как сказать, сэр. Поляки их ненавидят… не все, конечно, но большая их часть. Но Россия рядом – и с этим ничего не поделаешь. Ничего. Если живешь рядом с драконом – изволь с ним считаться…

Адмирал достал трубку, подключил ее.

– Подвезешь? – спросил он, набирая номер. – Мне надо кое с кем встретиться…

Предместье Варшавы. Военный аэродром

Дороги в Польше были не европейскими – чисто советскими. Узкие, загруженные транспортом, с плохими указателями. Рядом с дорогой были склады, с них постоянно то выезжают, то въезжают машины, создавая пробки. Было несколько дорог европейского качества – но все они ведут через Польшу из России в Европу и платные.

Место, где контр-адмирал договорился встретиться со своим контрагентом, ему было хорошо известно. Бывший советский военный аэродром, настолько близко от Варшавы, что мог считаться ее предместьем. Там базировались два новейших «MV-130» и несколько вертолетов «Ми-17», принадлежащих JW GROM, лучшему подразделению оперативного развертывания стран Восточного блока [38] 38

Польское подразделение ГРОМ – чрезвычайно опытное и хорошо подготовленное подразделение спецназа, мало уступающее таким грандам, как САС, – собственно говоря, оно и создавалось по образцу САС. Операции, которые они проводили последнее десятилетие, не уступают по сложности операциям «морских котиков» и «Дельты». Тем печальнее то, что подразделение это бедно, плохо финансируется и постоянно используется как жупел в политических играх. Например, для того, чтобы доставить GROM в Ирак, использовался самолет… президента Польши!

[Закрыть] . Вертолеты они купили сами, пять штук, до этого они использовали несколько тех, которые были оставлены русскими из-за ветхости. Два самолета были переданы им по настоятельной коллективной просьбе нескольких американских генералов, которые знали, что эти поляки сделали для общего дела. Сами они себе такое не могли позволить, к сожалению Польша все еще оставалась бедной страной, как бы это ни было печально.

Несколько лет назад подразделение JW GROM было отправлено в Ирак. Через некоторое время в Ирак прибыли и другие части польской армии, причем им – единственным, кроме американцев и англичан, был дан отдельный сектор ответственности. Несмотря на проблемы, связанные с тем, что у Польши была призывная, а не профессиональная армия, все задачи были выполнены с честью. Огромный вклад в это внесли бойцы подразделения ГРОМ.

Почти сразу начался скандал. Польские депутаты Сейма – их Конгресса – заручившись поддержкой неких недобросовестных людей в польском Генштабе, сначала срезали единственному действительно подготовленному польскому подразделению финансирование, потом передали в ведение Министерства внутренних дел, потом задумали передислоцировать его из Варшавы. Многие ушли из подразделения, устроившись в американских частных военных компаниях – их единственных, кроме своих, брали на полную ставку. Затем все вернули на свои места… но травля не прекратилась. Был вынужден уйти из подразделения единственный действительно достойный и хорошо подготовленный польский генерал – правда, он занял должность главы разведки, что было не так уж и плохо. Именно с ним намеревался встретиться сейчас МакРейвен.

Распластанный, похожий на акулу «Пежо» выскочил из-за старых ангаров, покатил по бетонке; за акульей, хромированной решеткой радиатора перемигивались сине-красные огни. Машину главы польской разведки сопровождал внедорожник «Шкода» без опознавательных знаков полиции или спецслужб. Польша, как всегда, экономила…

Высыпавшие из машин сотрудники Бюро государственной охраны Польши сноровисто обезопасили местность… адмирал привычно определил, что учили их специалисты советской школы, не американцы и не израильтяне. Он определил это по одной характерной ошибке, которую русские допускают сами и передают другим. А он ее хорошо знал, потому что во времена оные в составе отряда боевых пловцов готовился похищать и убивать советских военных и политических лидеров – и эта ошибка была для них весьма кстати, но времена изменились… правда, он скучал по тем временам. Тогда все было проще и врага не требовалось, по крайней мере, искать.

Из «Пежо» вышел человек, с которым они договорились. Перебросил через руку легкий плащ. Сам он тоже был в гражданском.

Дивизионный генерал Роман Полько, один из лучших офицеров Войска Польского на сей день, бывший оперативный командующий польским ограниченным контигентом в Ираке, бывший командующий «специальной формацией ГРОМ», бывший директор Бюро государственной безопасности, ныне – советник премьер-министра Польши. Он был невысок, худ, с незапоминающимся лицом, и в скромной форме Войска Польского смотрелся совсем… не так, как должен был смотреться трехзвездный генерал. Однако он прошел сначала советский курс обучения, а потом и полный курс НАТО, в том числе спецкурс в Форт-Брегге. Плюс имел боевой опыт. И кое-чем был должен адмиралу… как, впрочем, и адмирал – ему.

Он был немного похож на Владимира Путина, кремлевского диктатора, сидящего в Кремле вот уже пятнадцать лет и собирающегося сидеть дальше, над ним иногда подшучивали. Вот и адмирал решил не начинать разговор с дурного.

– Эй, – сказал он, – у нас есть дело. Мы ищем парня, который мог бы заменить кое-кого в Кремле, пока не пройдут выборы. Требования – хотя бы небольшое сходство, чтобы русские не волновались. Нет никого на примете?

– Боюсь, я не так хорошо знаю язык, друг…

Они поздоровались – намного теплее, чем можно ожидать от двух старших офицеров-союзников. Но они не раз сталкивались в Ираке.

– Мои соболезнования.

Адмирал скривился – но промолчал. Несколько неосторожно сказанных слов стоили ему карьеры.

– Да, мы пропустили удар. Серьезный.

– Русские? – спросил Полько.

– Не совсем. Чеченцы.

Полько сказал несколько нехороших слов на своем языке. Адмирал разобрал типичное польское ругательство «курва мать», так же ругаются и русские. Адмирал знал несколько типичных русских ругательств, чтобы при случае сойти за русского.

– Они прислали видео. Признают себя частью Аль-Каиды и берут на себя ответственность за теракт. Призывают к новым терактам.

Дивизионному генералу Полько эта тема была знакома. И очень хорошо – в конце концов, он вынужден был ею заниматься. В двенадцатом году – во время чемпионата Европы по соккеру «Евро-2012» при невыясненных обстоятельствах погиб основатель и первый командир ГРОМа, генерал Славомир Петельский. По официальной версии – он держал в руках пистолет, и пистолет случайно выстрелил, но любому мало-мальски сообразительному человеку было понятно, что дело нечисто. Генерал спецназа – не резервист, которому опасно и оружие в руки дать. А негласное наблюдение за генералом (и наблюдение, и охрана – в конце концов, он имел прямое отношение к острым акциям против мафии в девяностых и к политическим игрищам того периода) было снято в связи с нехваткой людей для обеспечения «Евро-2012». И контрразведывательный режим в стране был ослаблен, и среди «болельщиков» могли быть самые разные люди.

Дело ясное, что дело темное.

– Прогуляемся.

Они пошли по бетонке. Машины, шурша шинами, поползли следом.

– Что скажешь? – спросил адмирал.

– Немногое. В конце концов, я давал подписку.

– А если неофициально…

– Неофициально…

Польская разведка к моменту прихода генерала Полько была не только разгромлена, но и на грани бунта. Дело было в том, что только что избранный премьер Качиньский совершил неслыханное по меркам разведки действо, почти святотатство. Приказал обнародовать архивы. Архивы неравнодушные сотрудники спецслужб по мере возможности почистили, но все равно осталось немало интересного, а главное – мерзкого. Например – на всю страну прогремела история о какой-то пьянке в армии, во время которой один полковник так напился, что наделал в штаны, а другой о том донес [39] 39