Текст книги "Красная шапочка (ЛП)"

Автор книги: Алекса Райли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 3
Руби

– Я закрою парадную дверь, когда буду уходить. Ты уверена, что сегодня вечером моя помощь не нужна? – спрашивает Гвен.

Я уже заканчиваю протирать витрину, вытирая отпечатки пальцев на стекле, оставленные клиентами сегодня. Я бросаю бумажное полотенце в мусорное ведро, затем вставляю ключ в замок и запираю ящик. – Нет, думаю, на сегодня все, – я кладу ключ в свою сумку и улыбаюсь ей.

– Может быть, мы могли бы пойти выпить? – с надеждой произносит Гвен, широко улыбаясь.

Она хочет пообщаться, но я измотана после трудового дня, готовя не сексуальные угощения на Хэллоуин.

– Не сегодня.

Ее лицо меркнет от моего ответа и заставляет меня чувствовать себя виноватой. Я новенькая в этом городе, а она единственная кто, кажется, принял меня с распростертыми объятиями. Я не могу себе представить, чтобы такая как она не имела других друзей, с которыми можно пойти куда-то повеселиться, или толпы мужчин, желающих ее внимания. Но я могу сказать, что несмотря на ее общительность, она была все же немного одинокой. Такая же как и я, и если бы я не была такой уставшей, то пошла бы с ней.

– Но в пятницу вечером я свободна, – я дарю ей одну улыбку, надеясь, что она наградит меня такой же самой. Я должна приложить больше усилий, если хочу вписаться в этот город. Может быть, посиделки с Гвен дадут мне возможность по-настоящему познакомиться с местными жителями в более спокойной обстановке. Я уверена, что Гвен знает всех и может познакомить меня. Сомневаюсь, что есть хоть один человек, которого она не знает. Я также предполагаю, что прогулка с ней будет веселой. У нее заразительная улыбка.

– Круто! – Гвен наклоняется и обнимает меня, даря сильные объятия. Трудно найти друзей в новом городе, но она просто та еще находка. Я обнимаю ее, возвращая такие же крепкие объятия.

– Спасибо, дорогуша, – отпустив ее, я забираю свой кошелек со стойки.

– Увидимся завтра, – кричит Гвен через плечо, когда выходит из парадной двери, закрывая ее за собой.

Это был долгий день, но хороший. Хороший момент заключается в том, что ты можешь работать в пекарне на протяжении всего дня с раннего утра и заканчивать в пять вечера. Сегодня было много туристов, несмотря на то, что шериф все время стоял на страже. Странно, но часть меня любит тот факт, что он так близко. Странное ощущение, но я чувствую себя немного безопаснее, зная, что он рядом.

– Он ужасный шериф. Он должен источать чувство безопасности вокруг себя, – бормочу я себе под нос, понимая, что тут кроется нечто большее. Я хочу накричать на него, чтобы он убрался прочь от моего магазина, но когда он поворачивается, словно готов войти внутрь, мое сердце начинает биться быстрее. Я говорю себе, что это гнев, но я знаю, что обманываю саму себя.

В настоящее время жители пока не горят желанием прийти в пекарню, и эта часть самая тяжелая. Но почему-то Доминик говорит, что все изменится в воскресенье. Что это вообще значит? Что такого волшебного произойдет в воскресенье?

Доминик.

От одной только мысли о нем меня всю покалывает. Раньше я никогда не испытывала такого к кому-то. Он действует на мои нервы так, словно обладает мной полностью, и я не могу остановить свое тело от желания потереться об него. Это безумие, потому что я не помню, чтобы меня так заводили. Когда он близко, я чувствую, как этот гул пронизывает меня насквозь, и все, что я хочу сделать, это покориться и позволить ему вскарабкаться на меня.

Иисусе, Руби, соберись. Я мысленно вывожу себя из своего сексуального помутнения и убираю оставшуюся выпечку с витрины. Удивительно, но многие угощения на Хэллоуин продаются очень даже хорошо, многие из туристов фотографируют их и выкладывают в Instagram. Может быть, «Миленькая красная корзинка» станет в интернете знаменитой. Теперь я могу прочитать заголовки: «В «Красной миленькой корзинке» самое Вкусное Печенье в форме Тыкв и Членов!». Я вижу, как люди приходят отовсюду, макают печенье-члены в свой кофе и едят его.

У меня остался один поднос с дополнительными угощениями, и я планирую отнести его в дом престарелых, а затем вернуться сюда, открыть бутылку вина и полежать в ванне перед сном. У меня еще тонна декораций, которые нужно развесить в магазине, чтобы сделать его более праздничным для Хэллоуина, поэтому я не знаю, смогу ли завтра в конце дня не валиться с ног. Мои пальчики на ногах нуждаются в хорошенькой ванночке, и, возможно, если я выпью вина, то меня больше не будут преследовать сны об этом задумчивом мужчине Доминике.

Моя квартира над пекарней небольшая, с открытой планировкой и ванной комнатой. Без роскоши, и всегда приятно пахнет множеством лакомств, которые я выпекаю каждый день. Удобно жить выше того места, где работаешь, и это все, что мне нужно, но, думаю, когда-то я все же смогу себе позволить собственный дом с землей. Я всегда хотела что-то такое, чтобы выйти на заднее крыльцо голой, не боясь посторонних глаз. Ну, возможно, и есть одни глаза, которым я бы с удовольствием разрешила посмотреть на меня. Я останавливаю себя, пытаясь перестать думать об этом. Я не должна так думать о Доминике. Я даже не знаю его, но, кажется, мой разум делает то, что хочет в эти дни, даже во сне. Мне бы хотелось пнуть его под зад, чтобы он не был такой занозой в заднице.

Открыв корзину, я помещаю туда поднос со сладостями и закрываю ее. Я выхожу через черный вход с моей корзинкой печенья в одной руке, а ключи и кошелек в другой. Оказавшись на улице, я поворачиваюсь и все запираю. Когда я поворачиваю ключ, и замок защелкивается, я слышу хруст листьев за спиной. Обернувшись, я крепко хватаюсь за свою корзинку, но ничего не вижу. Меня это до чертиков пугает, но, возможно, это просто мое воображение. Может, это просто животное, бегающее по деревьям позади зданий. Когда я подхожу к своей машине, то снова слышу шорох, и я стою там, смотря в лес, пытаясь понять, могу ли я увидеть что-то, что бы это ни было. В Колорадо есть разные животные.

«Миленькая красная корзинка» расположена на Мэйн-стрит, но на той стороне, где нахожусь я, простирается лес. Здесь есть тонна охраняемых земель, так как эти места располагаются очень близко к национальному парку, а за пекарней лежат акры и акры деревьев и дикой природы. Думаю, что это енот, и я оглядываюсь вокруг в поисках чего-то, чтобы отпугнуть его. Я смотрю на землю вокруг меня. Возможно, если я брошу в лес небольшой камень, он убежит. Я не хочу, чтобы животное поранилось.

Когда я поднимаю взгляд, то замечаю человека, которого я не знаю, стоящего в двух шагах от меня, как будто он появился из ниоткуда. Иисус, он должен двигаться быстро. Он действительно высокий, и я не думаю, что это просто потому, что я супер мелкая. Этот парень должно быть ростом до семи футов. Его одежда грязная и разорванная, и, похоже, он не купался несколько месяцев. Черт, возможно, даже годы. Его волосы длиной до плеч спутались, в таком же беспорядке находится его длинная борода. Его лицо все заросшее, я не могу отличить ничего, кроме его губ, и это реально страшно выглядит. У него большие, полные губы, а за ними проглядывает ряд острых зубов. Я только что столкнулась со снежным человеком? Люди из Instagram будут так злы, что пропустили это.

– Привет. Я могу вам чем-то помочь? – я слышу дрожь в своем голосе и стараюсь не паниковать. Быть женщиной и сохранять спокойствие в такой ситуации чертовски страшно. Я не уверена, на что способен этот парень, но я не хочу делать никаких резких движений. Я четко ощущаю, что он бросится за мной, если я повернусь и побегу прямо сейчас.

Когда ответа не следует, я начинаю повторять вопрос, но внезапно он приходит в движение. Он делает медленный шаг вперед, а затем поднимает голову вверх и глубоко вдыхает. Некоторые из его волос отлипают от лица, и я не могу удержать вздох, который ускользает из моего рта. Его черты неровные и грубые с твердой квадратной челюстью и высокими скулами. Его внешность и его зубы напоминают мне скорее животное, чем человека.

Медленно, стараясь не напугать его, я делаю шаг, чтобы попасть в свою машину. Я отчаянно пытаюсь попасть внутрь и запереть ее, но он мгновенно оказывается передо мной. Святое дерьмо, он быстро двигается для кого-то такого большого, как он. Я могу протянуть руку и прикоснуться к нему, если захочу, но поверьте мне, я не горю желанием.

– Моя, – рычит он, глубоко вдыхая снова, как будто пытается вдохнуть меня. Это, наверное, такая традиция в Колорадо, когда люди просто нюхают друг друга все время?

Делая свой голос как можно мягче, я отвечаю:

– Сэр, извините, конечно, но…

Мои слова прерываются глубоким громким звуком слева от меня, что заставляет повернуть голову в том направлении. Я вижу Доминика, который стоит недалеко от меня, его плечи выпячены вперед, руки выставлены перед ним, челюсти сжаты. У него явно выраженная агрессивная позиция, он выглядит так, будто собирается атаковать. Его серые глаза светятся, но это, должно быть, игра света. Это абсолютно ужасно, я еще никогда его таким не видела, и я отодвигаюсь от своей машины, чтобы попытаться как можно дальше отойти от этих двоих.

Я наблюдаю, как грудь Доминика поднимается, словно ему трудно дышать. Незнакомец уклоняется и внезапно оказывается около меня, становясь между мной и Домиником, словно блокирует меня от него. Что-то внутри меня начинает паниковать при разлуке, и я боюсь еще больше, чем раньше. У меня появляется потребность кинуться в руки Доминику.

– Моя, – говорит незнакомец сквозь острые, скрипящие зубы.

– Она уже сказала, Ксавьер, отойди.

Доминик делает шаг к нам, и незнакомец, которого, я думаю, зовут Ксавьер, делает шаг назад, приближаясь ко мне.

Я передвигаюсь в сторону, чтобы получше видеть Доминика, и он немного расслабляется. Я выгляжу испуганно, Доминик же напуганным не выглядит. Нет, он выглядит таким, как и всегда. Я верю, что Доминик поборет его, хотя Ксавьер выше и страшнее, но он выглядит нездоровым. Возможно, если бы он был в отличной форме, то у Доминика была бы причина для беспокойства.

– Я ощутил ее запах, она моя, – говорит Ксавьер, делая шаг в сторону Доминика, снова закрывая мое поле зрения.

– Нет, – слово рокочет глубоко внутри Доминика, и я выглядываю из-за тела Ксавьера, чтобы увидеть, что происходит. – Отойди от нее, или я перегрызу тебе горло. У меня есть на это право, и я им воспользуюсь.

Мать моя женщина, как ситуация могла так быстро выйти из под контроля? В одну минуту я везла печенье для пожилых людей, а в следующую оказалась среди драки на заднем дворе с людьми, которые говорили о том, что перегрызут друг другу горло.

Я замечаю, что Ксавьер начал сомневаться, а затем он снова глубоко вдыхает. Что происходит? Это как раз тот эпизод с полицейскими, который я смотрела, где парень ел соль для ванны, а затем украл чипсы с бензоколонки. Это безумие!

– Обнюхай ее снова, Ксавьер. Она принадлежит мне.

Обнюхать меня снова? Он совсем с головой не дружит? Я не дам ему меня нюхать! Он может разорвать меня на две части!

– Стоп, – говорю я, выглядывая из-за Лесного чуда Ксавьера, чтобы я могла донести свою мысль до Доминика.

Я встречаю светящийся взгляд Доминика и ощущаю, как холодок желания проходит по моему позвоночнику, каким-то образом забирая мой страх.

– Не сейчас, сладкая, – говорит он, его тон полностью меняется, когда он обращается ко мне.

– Но я чую мое, – рычит Ксавьер, поворачиваясь спиной к Доминику, его взгляд пробегает по мне в явном замешательстве. Он совершает ошибку, поворачиваясь ко мне, потому что Доминик тут же нападает на него.

Они оба рычат и клацают зубами, пока борются. Я не знаю, что делать, поэтому я просто стою там как идиотка, держа корзину с печеньем в виде членов и наблюдая за двумя парнями, которые дерутся. Я должна позвонить в полицию, но Доминик и есть полицейский. Я даже и думать не смею, что в этом городе есть заместитель. Спустя несколько минут Доминик оказывается позади Ксавьера, хватает его за талию, и заключает в ловушку.

– Это последнее предупреждение, Ксавьер. В следующий раз, когда ты сделаешь подобное еще раз, я тебя прикончу. Мене не волнует, что мы друзья. Понимаешь?

Ксавьер смотрит на меня, а потом отводит взгляд. На секунду я подумала, что вижу в его глазах что-то печальное, но оно исчезло, прежде чем я смогла быть уверенной наверняка. Сейчас он, наверное, не совсем доволен своим положением, поэтому я не зацикливаюсь на этом.

Он кивает головой и расслабляет свое тело, опускает руки и поворачивает голову в сторону, обнажая шею. Это позиция, которую принимают животные, когда лежат на земле. Похоже на покорную позу, и это кажется мне реально странным. Через некоторое время Доминик отпускает его, и они встают с земли.

Я осматриваю парня сверху вниз и вижу его одежду примерно в таком же состоянии, в котором она была в тот момент, когда он впервые вышел из леса: рваную и грязную. Он худощавый, но не выглядит находящимся на пороге смерти, однако он явно исхудал и нуждается в еде.

– Не хотите печенья? – Смешно, что я предлагаю пищу тому, кто пытался напасть на меня, но как сказал Доминик, он убьет его, если тот снова меня обнюхает. И из той части разговора, которую я поняла, они знают друг друга. Эта ночь становится все страннее и страннее.

– Тебе пора уходить, – я смотрю на Доминика и не знаю, разговаривает он со мной или с Ксавьером. Он смотрит на меня, и я понимаю, что те слова были обращены ко мне. Какого черта? Это мой дом.

Я делаю шаг в сторону Ксавьера и слышу рычание Доминика. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но этот странный парень нуждается в чем-то помимо наркотиков на ужин.

– Вот, – говорю я, протягивая корзину. Ксавьер колеблется только секунду, прежде чем взять у меня корзину и кивнуть в знак благодарности. – Извините, конечно, они все похожи на члены, но на вкус они замечательные.

Он смотрит снизу вверх, и я замечаю, что его глаза тоже пылают. Сегодняшний вечерний закат делает сумасшедшие вещи. Интересно, а мои тоже пылают? Ксавьер улыбается, но ненадолго, а затем снова отводит взгляд.

– Это не она, но я чувствую мое, – говорит он какую-то бессмыслицу.

– Это не она, так что держись от нее подальше, – голос Доминика звучит так, будто он ест гравий. Может ли здесь кто-нибудь нормально разговаривать? Почему все рычат?

– Она не спарившаяся, – отвечает Ксавьер, но это звучит не так, как будто он бросает вызов, больше похоже на вопрос.

– Воскресенье, – это, наверное, любимое слово Доминика, потому что по какой-то причине воскресенье является ответом на все вопросы.

Я не знаю, что должно произойти, но меня раздражает Доминик. Повернувшись к нему и положив руки на бедра, я встаю в свою лучшую нахальную позу, но он не обращает внимания. Хорошо. Будь по-твоему.

– Я пошла внутрь. Я буду признательна, если вы сведете борьбу до минимума, или продолжите ее где-нибудь в другом месте. – Я направляюсь к задней двери пекарни и достаю ключи, но поворачиваюсь вовремя, чтобы застать Ксавьера, когда тот возвращается снова в лес. – Эй, тебе нужно что-нибудь покушать, просто оставь камень на столе для пикника. И я оставлю для тебя корзину. – Я киваю на стол, который стоит на тот случай, если работникам нужно будет выйти на улицу на перерыв, или в те редкие дни, когда я выхожу на улицу и наслаждаюсь книгой на солнышке.

Доминик просто смотрит на меня, не похоже, что ему нравится моя идея, но Ксавьер кивает головой в знак признательности. Ха! Теперь у меня есть местный клиент! Он может не платить, но это уже маленькая победа. Через секунду я вхожу внутрь, запираю за собой дверь и поднимаюсь в спальню. Как только я оказываюсь там, я осторожно одергиваю шторы и смотрю вниз, чтобы увидеть, что оба мужчины ушли. Я отхожу и плюхаюсь на кровать.

– Что за фигня? – шепчу я в тишину комнаты.

Глава 4
Доминик

Смотрю, как Руби возвращает свою сексуальную попку внутрь здания, когда я пытаюсь сохранить контроль. Толстая металлическая дверь захлопывается за ней, пряча от меня эту прекрасную круглую задницу. Вижу, что она в безопасности в своем доме, и это немного успокаивает мои нервы, но не моего волка. Он все еще на грани, хочет вырваться и отметить свою пару.

Мой волк хочет оставить свой запах на ней, чтобы другие знали об этом, но это не единственная причина, почему я не стану этого делать. Если бы я мог просто оставить свой след на ней с самого начала, этого бы не случилось. Ксавьер бы учуял меня на ней, потому что никто не может пометить самку, если только она сама не захочет стать чьей-то на следующее полнолуние. Я уверен, что Руби увидела изменение в моих глазах. Вероятно, она сказала себе, что на самом деле не видит этого или что это была игра света.

Я понял, что мой волк учуял ее страх в двух кварталах отсюда. Мне потребовались все силы, чтобы удержать его под кожей и не кинуться к центру главной улицы. Вид местного шерифа в образе волка заставил бы любых приезжих туристов кричать и бежать по улице.

Сделав несколько глубоких вдохов, я пытаюсь успокоиться. Мне нужно всего лишь использовать ключ от пекарни, который лежит у меня в кармане. Я сохранил дубликат после заключения сделки о продаже; никоим образом моя пара не будет жить в доме, к которому я не имею легкого доступа. Мне нужно защищать ее, что я и делал каждую ночь с тех пор, как она переехала сюда – тихо проскальзывая через черный вход пекарни, я спал у лестницы, ведущей в ее комнату. Это немного успокаивает моего волка и меня, по крайней мере, я нахожусь близко к ее запаху. Я уверен, Гвен ощущает меня тут повсюду, но мне плевать; я должен быть рядом с моей возлюбленной.

У меня заканчивается время, и я понятия не имею, что собираюсь делать. Мне нужно сблизиться с ней и получить ее благосклонность, потому что в субботу вечером, когда луна будет высоко в небе, мой волк возьмет верх.

Но в эту секунду у меня есть более насущная проблема. Смотрю на лес и надеюсь, что Ксавьер ушел не далеко. Я дал немного воли своему волку, подхватил его запах, а затем бросился в лес, идя по его еще не остывшему следу. Не пройдя и полмили, я наконец-то настиг его: он сидел рядом с ручьем, его голова была прикрыта руками. Он будто не слышит меня, но я понимаю, что это не так, когда подхожу и сажусь рядом с ним.

– Я думал… – Он позволяет своим словам повиснуть в воздухе, потому что их трудно закончить. Я понимаю, насколько это сложно.

– Ты думал, что нашел ее, я знаю.

Он поворачивает голову и смотрит на меня, его волк всегда присутствует в его глазах. Это то, что происходит, когда ты позволяешь себе оставаться в дикой природе слишком долго. Ты становишься больше зверем, чем человеком. Я удивлен, что его волк не поглотил его полностью, никогда больше не позволяя проявится человеческому подобию.

– У тебя есть твоя пара, но ты ее даже не отметил, – рычит он на меня, крепко сжимая челюсти. Он явно взволнован тем, что я не востребовал свою собственную половинку. Это касается нас обоих.

– Тебе известно, что я не могу полностью спариться с ней до полнолуния, – отвечаю я ровным голосом, не желая его провоцировать. Нечестно добивать сломавшегося человека, даже если агрессия струится по моему телу. Мой волк не любит этого.

– Ты даже не пометил ее своим запахом. Я ничего такого не ощутил от нее. Что, если другой человек заберет ее у тебя?

– Они не посмеют. Я стану ближе, и она будет моей. – Я произношу эти слова сквозь стиснутые зубы, думая о том, как какой-то человек придет и заберет ее у меня. Другой волк не посмел бы. Волки могут спариваться только с истинными парами; а она единственная пара, которую хочет мой волк.

Его глаза немного сузились.

– Если бы она была моей, я бы отвез ее домой, пометил бы запахом и оставил метку, и она не стала бы бегать повсюду, раздавая всем свое печенье.

Я знаю, он считает, что это правда, что он мог бы застолбить свою пару. Возможно, он и мог бы, если бы она была тоже волком. Это просто усугубит ситуацию. Но что, если его пара была человеком? Даже если бы она и не была, волки обычно не любят, чтобы их брали силой и увозили. Женщины очень властные, когда дело доходит до спаривания.

– Это все, чего я хочу, – сказал Ксавьер, скорее всего, он учуял свою пару, раз вышел в город, чтобы похитить ее. Учитывая то, как он действовал сегодня, я думаю, что запах Руби должен соответствовать запаху его самки, раз он вышел из леса. Ксавьер никогда не покидает лес, с тех пор как его мать и сестра были убиты несколько лет назад.

Уверен, Ксавьер не знает, что он не сможет преследовать свою пару, как только окажется в горячке, он не способен на это. Он обычно делает то, что хочет. Хотя я и сильнее Ксавьера прямо сейчас, я бы не смог остановить его, если бы действительно стоял между ним и его самкой. Оборотни становятся неуправляемыми, когда дело касается их пары.

Прежде, чем Ксавьер потерял сестру и мать, он мог бы стать нашим альфой в любой другой день, если бы захотел, но в жилах Ксавьера не текла кровь альфы, да и сам он не горел желанием им быть. У него должно было быть хотя бы желание вести за собой, а это означает иногда отступать и делать все для своей стаи. Ксавьер не был таким.

Теперь он выглядит так, словно вообще отказался от еды. Но будто услышав мои мысли, он нагнулся и схватил одно из печений, съедая его. Я тоже тянусь за одним, но он начинает рычать на меня и щелкать зубами.

– Мое.

Поднимаю руки в воздух, показывая ему, что я не собираюсь их есть. Я обдумываю свои следующие слова, но он толкает меня.

– Моя пара. Я чувствую её на этом печенье, но это не та женщина, которая дала мне их. – Он берет еще одно печенье, осматривает его, явно смущаясь. Я так же немного запутался. Как он мог распознать свою пару?

Затем осознание обрушивается на меня, словно чертова груда кирпичей. Это то, о чем я даже не хочу думать, это то, что заставит альфу потерять свое самообладание. Он с трудом позволил Ксавьеру остаться в этом городе. Единственная причина, по которой он позволил ему остаться, заключалась в том, что Ксавьер поклялся, что будет держатся подальше от людей, что явно не сработало с Руби. Он также одобрил это, потому что Ксавьер пообещал, что никакие дикие животные не приблизятся слишком близко к городу, ведь он хорош в отслеживании. У него, наверное, один из лучших носов в стае, потому что он больше контактирует со своим волком, чем любой из нас. Наверное, поэтому он смог учуять свою пару настолько далеко от леса.

– Хочешь свою пару, Ксавьер? – спрашиваю я, уже зная ответ. Каждый мужчина-оборотень хочет найти свою пару с того дня, как он родился. Одни начинают сходить с ума, когда становятся старше, другие же никогда не находят её.

– Не раздражай меня своими глупыми вопросами, – рычит он, беря еще одно печенье. Кажется, его совершенно не волнует то, что он ест десерты в форме члена.

– Что бы ты сделал со своей самкой?

– Отметил бы ее. Если все, что ты хочешь делать – это задавать глупые вопросы, то ты можешь уходить прямо сейчас. Я буду держаться подальше от твоей пары, но будь я на твоем месте, я бы укусил ее по-настоящему, так, чтобы все знали.

Мой член дергается от этой мысли, и томительное наслаждение ползет по моему позвоночнику. Я не привык к тому, что каждый раз становлюсь твердым, и мне кажется, что уже никогда не привыкну.

– Ты хочешь этим сказать, что собираешься украсть свою пару, притащить ее сюда в лес и заставить ее жить так же, как ты? В холодную зиму без крова? Женщину, у которой, вероятно, есть семья? – Я знаю это, потому что она у нее есть. – Ты вырвешь ее из повседневной рутины и приведешь куда? В какую-то пещеру вблизи этого места, Ксавьер? Ты бы позволил сделать это со своей сестрой?

Он замирает от моих слов, и я попадаю прямо в цель.

– Ты даже не заботишься о себе, и ты реально думаешь, что готов к паре и щенкам? Я слышу, как он глубоко вздыхает, и мне интересно, не зашел ли я слишком далеко. Добивать человека, который и так побит, не в моем стиле, но это чистая правда, и быть прямолинейным с Ксавьером лучший выход.

– Я сделаю все, что угодно, чтобы сделать свою самку счастливой, – он встает, и я следую его примеру. Я могу сказать, что он не совсем уловил смысл сказанного; он уже пять лет как живет один.

– Ксавьер, дом твоей семьи все еще ждет тебя, и я платил за услуги охраны парка, внося деньги на фамильный счет. Возьми себя в руки, а затем получи свою пару.

– Я докажу, что я идеальная пара.

– Я уверен, что так и есть.

С этими словами он уходит вглубь леса.

Я смотрю на часы и вижу, что уже почти семь. Альфа уже должен вернуться к этому времени, и, похоже, нам придется немного поговорить.

* * *

– Я знал, что это произойдет, черт возьми! – я слышу, как Стоун-альфа ревет на подъездной дорожке перед его домом.

– Я могу делать все, что хочу. Мне двадцать один год, ради всего святого! – Повышенный тон Гвен заставляет моего сильного волка опустить голову, ее голос пронзает наши уши.

Они продолжают кричать друг на друга, когда я поднимаюсь по лестнице на крыльцо. Я громко стучу в дверь, хотя уверен, что Стоун уже знает, что я здесь.

Он хотел, чтобы я докладывал, когда он возвращается, но я уже опаздываю на пятнадцать минут из-за того, что разговаривал с Ксавьером. Теперь я слышу, как Гвен и Стоун схлестнулись в схватке, и не уверен, что хочу быть братом-защитником, потому что у его маленькой сестрички есть пара, и это никто иной, как Ксавьер. Тогда мех действительно полетит. На самом деле это чудо, что через такое долгое время они смогли уловить запахи друг друга. Хотя с таким сильным альфой, как Стоун, влияющим на Гвен, возможно, это не так уж и удивляет.

Конечно же, Ксавьер и Гвен пересекались раз или два, потому как выросли в одном и том же городе. Но спаривающая волна не нанесет визит, пока оба волка не достигнут восемнадцати лет. Когда Гвен достигла совершеннолетия, Ксавьер уже был в дикой природе в течение нескольких лет.

Когда дверь распахивается, я вижу Гвен, стоящую там и расположившую руку на своем бедре. Она слишком часто тусуется с моей Руби, потому теперь она делает все как она, но мои глаза не следуют к бедрам Гвен, как в случае с Руби. Всякий раз, когда Руби хватается за свои бедра, все о чем я могу думать, это схватить ее за них и сжать в своих руках. Я вижу ее изгибы, и мне хочется ощутить их на ощупь. Когда она надевает одно из своих трикотажных платьев, которое обтягивает всю ее фигурку, я только и думаю, как почувствовать ее кожу под своими пальцами. Скоро я воспользуюсь ее бедрами, чтобы…

– Ты просто будешь стоять там или зайдешь уже? – Спрашивает Гвен со скучающим выражением на лице. Я не виню Стоуна за то, как он её защищает. Ей, может, и двадцать один год, но она едва выглядит на восемнадцать.

Веснушки, которые появились у нее в подростковом возрасте, все еще покрывают ее переносицу, из-за чего она выглядит намного моложе своих лет. У меня нет сестры, но если бы была, я бы поступал точно так же.

– Как прошел твой день в пекарне? – спрашиваю я, заходя внутрь.

– Был бы воистину лучшим, если бы ты прекратил пугать всех. Никогда не думала, что ты станешь тем, кто расстраивает свою пару, Дом.

Ее слова заставляют мое сердце сжаться, а моего волка навострить уши.

– Я не причиняю ей вреда, – возражаю я, смущаясь самой мысли, что такое возможно.

Она фыркает, и это звучит неподобающе. Она закатывает глаза и поворачивается, чтобы подняться по лестнице и убежать от нас с братом. Я протягиваю руку, чтобы остановить ее, желая узнать, что она имеет в виду под «расстраиваю свою пару», но быстро отдергиваю себя. Идея прикоснуться к другой женщине, даже к моей названой сестре, заставляет мой живот скрутиться от боли.

– Гвен, как я делаю ей больно? Я стараюсь делать все, чтобы не причинить ей боли, – мои слова заставляют ее остановиться, чтобы посмотреть на меня.

– Она здесь новенькая и думает, что весь долбаный город ненавидит ее, Дом. Я имею в виду, прекращай это. Она здесь совсем одна, и она потеряла единственного живого родственника, который у нее был, и теперь ты не позволяешь никому к ней приближаться. Да, ты становишься ревнивым и делаешь ей больно. – С этими словами она поворачивается, а ее светлые волосы подпрыгивают, когда она поднимается по лестнице.

– Черт.

– Рад видеть, что я не единственный, кого она поставила на место, – говорит Стоун позади меня, заставляя меня взглянуть на него.

– Ты выглядишь ужасно, – я смотрю на его помятую фланелевую рубашку, отросшую бороду и темные круги под глазами.

– Ага. Три недели в дороге от стаи к стае и вот, что с тобой случается, – говорит он, опуская свое большое тело на диван и задирая ноги на журнальный столик. Он делает глоток своего пива, а затем вздыхает. – Хочешь?

Я бы не отказался, но мне понадобится бутылок двадцать, чтобы напиться, и в любом случае я бы оказался на лестнице Руби. По крайней мере, если я трезвый, я не стану выбивать ее дверь, пытаясь войти и напугать ее до смерти. После словесного удара от Гвен, я должен сдать немного назад.

– Нет, все норм, – я занимаю место в кресле напротив него, надеясь, что это будет быстрый разговор. Тут не о чем рассказывать. Ну, не так много того, чем я хочу поделиться в данный момент.

– Как все? Кроме того, что ты позволил моей сестре устроиться на эту работу в городе. О, и того факта, что ты нашел свою пару – две вещи, которые не входят в наш еженедельный разговор.

Я слышу легкое раздражение в его голосе, но не гнев. Либо он так устал, как выглядит, или он не так обеспокоен этим, чтобы продолжить.

– Я обязан был позволить купить моей паре пекарню. У меня не было выбора. Она бы уехала, и я должен был бы последовать за ней. Я не мог позволить ей уехать… если хочешь, можешь выбрать нового бету.

– Да я все это прекрасно понимаю, – говорит он, допивая одно пиво и открывая следующее. Намек ясен. Куда пойдет моя пара, туда пойду и я. Если бы это значило оставить мою стаю, я бы ушел, не задумываясь.

– Но разве ты должен был позволить нанять ей мою сестру на работу?

– Я не могу контролировать твою сестру больше тебя, Стоун.

Я вижу, как напрягается его лицо. Он беспокоится о нас больше, чем должен на самом деле, но после смерти их родителей я могу понять почему. Они потеряли их в совсем юном возрасте, и я уверен, что Гвен почти не помнит их. Стоун больше похож на отца, чем на ее брата.

Потеря родителей очень нелегкая ноша для оборотня, потому что обычно они следуют за своей парой до самой смерти. Когда уходит один, другой идет следом за ним. Раньше я думал, что это ужасно, что судьба делает это с людьми, но как только я узнал Руби, не думаю, что смогу жить без нее. Она уже глубоко забралась мне под кожу. Но, похоже, все, что я делаю, только причиняет ей боль, а я еще ругал Ксавьера, что он плохая пара.