Текст книги "Американский вояж (СИ)"

Автор книги: Алекс Русских

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11
7000 над землей, полет не нормальный

– Что со вторым пилотом? – я постарался задать вопрос помягче.

Вместо ответа девушка разрыдалась, но, что значит школа, слезы по лицу текут, а плачет почти беззвучно, чтобы не услышал никто.

Я бедняжку приобнял, чтобы успокоить. Хорошо хоть пассажиры нас не видят – задний салон пустой. Стюардесса мне к груди прильнула, я ей плечи поглаживаю успокаивающе. Опасался, что истерить начнет, но девушка кремень, быстро взяла себя в руки, отстранилась.

– Так что происходит? – еще раз негромко переспросил.

– Стюардесса опять беззвучно всхлипнула, прерывающимся голосом ответила:

– Второй пилот самолет захватил, требует лететь за границу.

– Но он же не один в кабине, там еще кто‑то должен быть? Что с остальными членами экипажа?

– Штурман в туалет пошел, а бортинженер в пассажирском салоне, ему второй пилот сказал, что на кухне что‑то не работает, только он вышел, а Рамиль люк закрыл и ножом Вениамину угрожает, говорит, что убьет его, если тот самолет не повернет в сторону границы, – сбивчиво ввела меня в курс девушка.

Ничего себе заявочки. Помню, однажды попался мне в интернете список угонов советских самолетов, так там практически каждый год происшествия были. Но, что сам попаду в такую историю, даже мысли не было. Плохо дело, очень плохо.

– Рамиль – это второй пилот? – решил уточнить.

– Да, Рамиль Амирханов [1].

– А Вениамин?

– Это командир экипажа, товарищ Вениамин Сергеевич Экимян.

– Значит, в кабине только оба пилота?

– Да, я же говорю, а бортинженер и штурман в салоне. И две стюардессы – я и Лида. А вы из КГБ или милиции? Такой молодой?

– Увы, – пришлось мне огорчить стюардессу, – Я корреспондент «Магаданской правды».

Девушка ожгла меня возмущенным взглядом, негодуя на обман, но извиняться я не стал.

– В любом случае потом на земле органы будут разбираться с инцидентом, так что свидетель действий экипажа вам не помешает, – объяснил я свои действия.

Девушка подумала, потом согласно кивнула головой. Значит понимает.

– Где остальные члены экипажа? – продолжил я опрос.

– Штурман и бортмеханик сейчас в тамбуре за кабиной, Лида в кухне.

– Тебя‑то как зовут? – улыбнулся я девушке.

– Светлана.

– Света, у второго пилота кроме ножа еще есть какой‑нибудь оружие?

Девушка задумалась.

– Точно не скажу, но вроде нет. Но нож очень большой, как маленькая сабля.

– Ты сама видела?

– Да, когда Рамиль дверь в кабину запирал, он у него в руке был, а я в переднем тамбуре как раз стояла.

Час от часу не легче. Из Магадана за границу можно лететь в три страны – В Китай, Японию или на Аляску. Но вот куда собрался угонщик, это вопрос. До Анкориджа, я точно знаю, чуть больше 3100 км, но должны быть военные аэродромы на Алеутских островах. До Японии намного ближе, до Хоккайдо что‑то около 2000 км. А вот до Китая намного дальше – почти 3500 км. Я эти данные примерно помню, замерял как‑то по глобусу, когда думал про организацию экспортных поставок в Магаданскую область.

Значит, в Китай маловероятно – далеко. Остается или Япония или Аляска. Скорее уж самолет будет прорываться на Хоккайдо – это самый ближний вариант.

– Ты зачем сюда приходила‑то? – спросил стюардессу.

– Поплакать.

Ну, понятно, самолет полупустой, поэтому в заднем салоне пусто, еще при посадке пересадили в передний, как сказали стюардессы, для лучше центровки. Так что здесь и пореветь тихонько можно, никто не обратит внимания, особенно, если в одном из туалетов запереться.

– Вот и хорошо. Умойся, только глаза не три, а то красные будут. Потом иди на кухню, будешь заднюю часть салона контролировать. Нам сейчас только паники не хватало. А я в носовой тамбур.

Туалеты на Ту‑154 расположены несколько странно – один в носовом тамбуре, еще два – в самом хвосте, из‑за этого пришлось пройти через весь самолет. Зашел в носовой тамбур – там у двери в кабин два мужика в летной форме толкутся, а мне наперерез невысокая черноволосая стюардесса бросилась:

– Товарищ пассажир, вернитесь на место.

Я ее мягко отстранил.

– Корреспондент «Магаданской Правды» Гарин. Я же все знаю об угоне. Кто из вас бортмеханик?

– Ну, я, – ответил один из мужчин, – Семен Лапин меня зовут.

Лапин? А похож, крепкий такой, передвигается чуть в развалку, словно косолапя. Но молодой еще, навскидку ему чуть за тридцать, не больше.

– Скажите, заправка на Соколе была полной?

– Да под пробку.

– Плохо. Как, по‑вашему, куда мы можем лететь?

– Да, куда угодно. У нас модификация «М», даже с полной нагрузкой дальность до 3900 километров. А сейчас недогруз в половину, мы так и четыре с половиной тысячи пролетим, а то и больше. На рейс продали всего 74 билета и багажа с грузом у нас меньше трех тонн. Всего около 9 тонн нагрузки получается, а полная – 18, – обстоятельно ответил механик.

– Ага, полетит. Только вот куда прилетит? – раздраженно вступил в разговор второй мужчина, лет около сорока на мой взгляд.

– Вы штурман? – уточнил я.

Вопрос, конечно, глупый, видно же, что не пассажир – он в форме, метом исключения никем, кроме как навигатором, он быть не может.

– Да вы мастер дедукции! – съязвил мужчина, похоже, характер у него не из лучших.

– Давайте не будем ссориться, – я даже руки поднял, раскрыв ладони, – Сейчас всем нелегко.

– Ладно, – мужчина взял себя в руки, – Павел Игнатьев, и действительно штурман.

Он усмехнулся, посмотрел на меня, потом произнес:

– Мы сейчас или по направлению к Хоккайдо летим или же на восток – к Аляске. И большая проблема это точно выйти хоть к какому‑нибудь аэродрому. Учтите, парашютов у нас нет.

– Как думаете, то, что мы летим не туда, куда нужно, на земле уже знают? – задал я вопрос.

– Конечно, – кивнул Павел, – мы же толком даже отлететь не успели, так что на радаре наши маневры прекрасно видно. Может и командир смог подать сигнал о захвате, для этого кнопка специальная есть.

– Вы можем как‑то на ситуацию повлиять? Может, в кабину ворваться? – сам знаю, что нереально, но вдруг.

– Как? – искренне удивился бортмеханик, – Чем дверь взламывать? Хрен ее выбьешь. Да еще и Амирханов этот. Прирежет командира и что потом? Как мы второго пилота заставим с курса свернуть? Еще одного пилота у нас нет.

Приплыли, что тут еще скажешь. Остановите самолет, я здесь сойду! Так тоже не выйдет – парашюта нет. И вопрос – где мы? Внизу облака, так что не понять – то ли мы над тайгой, то ли над морем. В обоих случаях хреново.

А еще и пассажиры. Представляю, какая может подняться паника, если они узнают, что мы неизвестно где и непонятно куда летим. Даже, если нас посадят на советский аэродром, то мало нам не покажется. Будут опросы, проверки, которые продлятся неизвестно сколько. Тут еще и орден. Придется его выбрасывать, вот только куда? Разве что в унитаз? Попадет в бак для отходов, потом в ассенизационную машину закачают. Жалко терять такую ценность, но своя свобода дороже.

Еще и рукопись. Обязательно же кому‑нибудь покажется подозрительным, что она на английском. И начнут меня мурыжить на предмет, а не состоите ли вы, гражданин Гарин, в связи со вторым пилотом? А, может, это вы его уговорили на подрывные действия? А рукопись в унитазе не утопишь, никак не выйдет.

– Как думаете, нас наши не собьют? – тихонько спросил мужиков.

– А хрен его знает, – сердито ответил штурман, – Не должны, все же, если иностранная пресса узнает, то какой скандал поднимется, а после того Боинга наши вряд ли решаться. Тот хоть чужой был, а тут свой с людьми не пожалели. Но это в теории, а как на практике оно будет, кто знает. Места глухие, пропали и пропали. А то и американцы собьют, чтобы наших обвинить.

Помолчали, потом штурман, махнув рукой, продолжил:

– Да и так все может быть. Шут его знает, куда этот ненормальный нас выведет, можем и до аэродрома не долететь.

– И если сядем, то неприятностей получим не меряно, – не выдержал я.

– Нам бы сесть, – жалостливо, словно на идиота, посмотрел на меня штурман, – Тогда уже и будем думать о последствиях.

Вот тут он прав, действительно, долететь бы хоть куда и благополучно приземлится.

– Как думаете, пассажиры скоро догадаются о происходящем? – опять обратился я к штурману.

Тот пожал плечами.

– До Якутска полет 2 часа 40 минут, считай, следующие два часа вряд ли кто забеспокоится. Но всяко может быть. Облака разойдутся, к примеру, а под нами море или Ахметов громкую связь включит.

– Твою же налево, нам только паники на борту не хватало, – ругнулся я, – Если что, не из кабины можно к пассажирам обратится?

– Да, у стюардесс есть микрофон.

– И что мы сейчас можем сделать?

– А ничего, – «успокоил» меня штурман, – От нас сейчас абсолютно ничего не зависит, наше дело маленькое – сиди – кури. Амирханов на уговоры не ведется.

– Вот сука, – я опять не сдержал чувств, – Что он хоть за человек?

– А тяжелый, – пояснил штурман, – конфликт у него был с начальством, добивался, чтобы его командиром судна назначили, а оно ни в какую. Видимо, совсем крыша на этой почве поехала.

Игнатьев вытащил из кармана пачку Ту‑134, протянул мне. Я отказался, пояснив, что не курю.

Те самые «Ту‑134», которые поставляли в СССР болгары, заявляя, что продукция сделана по заказу «Аэрофлота»

– Да я тоже не особо, бросить пытаюсь, – пояснил штурман, – Но бросишь тут, хоть нервы успокоить.

– Ладно, – продолжил он, – Мы сейчас здесь кресла отстегнем, сядем, а ты на передний ряд приземляйся, он свободный.

Действительно, какой смысл в тамбуре стоять? Здесь два складных кресла есть, но на меня сидений не хватит. Я прошел к своему старому месту, забрал рюкзак, пусть под рукой будет. Заодно зашел в буфет, хотел поговорить со стюардессами, попробовать их успокоить, но девушки, как оказалось, в этом уже не нуждаются. Предупредил их, что буду на первом ряду, если что, готов помочь.

Устроился на новом месте, посмотрел в иллюминатор, но густая пелена облаков не позволяла ничего разглядеть внизу. Совершенно непонятно, где летим. Сидел, как на иголках, очень я опасаюсь паники на борту. Среди пассажиров мужчин хватает, могут начать пытаться дверь в кабину вышибить. А если в результате мы останемся без пилотов, то шансов не останется вообще. Так что, как ни крути, а единственное, что сейчас можно сделать – это ждать и надеяться в том числе и на то, что с пилотами все будет благополучно. Так вот сидел, слушал, не раздадутся ли перепуганные вопли и не заметил, как заснул.

Проснулся резко, как бывает, когда во сне услышишь непонятный звук, настороженно замер.

– Мама, смотри, вон же – самолетик, – раздался звонкий детский голос позади.

Обернувшись, посмотрел в щель между креслами, увидел, как мальчик лет шести тычет рукой в иллюминатор. И что там? В иллюминаторе по‑прежнему клубился ковер облаков под самолетом, казалось, мы летим практически вплотную с ними, рукой достать. Ничего больше я не заметил, как ни приглядывался. Уже решил было, что ребенок ошибся, но в тучах что‑то блеснуло. Присмотрелся – точно самолет, причем, кажется истребитель, хотя с типом определится не получается – далеко слишком.

В салоне начал нарастать гул голосов, пока тихий, люди начали обсуждать появление военной авиации. Как я понял, с обратного борта тоже истребитель показался. Опять взглянул в иллюминатор – боевой самолет приблизился так, что его стало прекрасно видно.

Если не ошибаюсь, то это Су‑15. Точно знаю, они как раз в Анадыре дислоцируются. Я там на той неделе был, из случайно подслушанного обрывка разговора узнал, что эти перехватчики стоят на вооружении 171‑го истребительного авиаполка. Получается, что летим в Америку, хотя опять проклятая неопределенность, не исключено, что такие же самолеты и на Сахалине службу несут.

Су‑15

Истребитель между тем подлетел совсем близко, так что стал виден пилот в кабине и красная звезда на килевом оперении. Самолет занял положение примерно напротив кабины нашего борта. Э‑э, да он не один тут, чуть дальше вон подальше еще летит. Пара с левого борта, тогда не исключено, что еще пара и с правого? По спине поползла струйка холодного пота. Похоже, не одному мне стало не по себе, гул в салоне усилился.

Ребенок опять обрадовался:

– Папа, мама, самолетики! Смотрите, какие красивые! Это наши?

– Что это? Почему они летят рядом с нами? – мама явно детской радости от зрелища не разделяла.

– Тише, все нормально. Смотри, стюардессы спокойные, напитки разносят, – принялся успокаивать ее мужской голос.

Сидящая в ряду напротив пожилая женщина, смотря в окно, начала тайком креститься.

– Господи, помилуй, – донеслось до меня.

Потом она повернулась к соседке:

– Вы видите? Что‑то нехорошее происходит, – я отчетливо различил ее шепот.

– Тише, не привлекайте внимания. Наверное, учения какие‑нибудь, – нервно ответила вторая женщина.

– Что же это? Мы должны были еще двадцать минут назад прилететь? – раздался гневный мужской голос.

Истребители Су‑15ТМ на стоянке в аэропорту Анадыря

Ну, вот, началось. Я приподнялся над спинкой, посмотрел на кричащего мужчину. Смахивает на начальника среднего звена. Лет под сорок, с небольшим пузцом, он нервно вытирал лицо большим клетчатым платком, потом обратился в Свете, толкающей тележку с напитками:

– Девушка, что случилось, почему мы не приземляемся?

– Товарищи, – хорошо поставленным голосом ответила стюардесса, – Не беспокойтесь, из‑за аварии в аэропорту Якутска, самолет идет на запасной аэродром.

– Да, как же так? – забормотал «начальник», – Меня же ждут, у меня служебная командировка, Савелий Петрович будет в ярости, что же делать?

Стюардесса наклонилась к нему, заботливо забормотала что‑то.

– Да‑да, – торопливо заговорил мужчина, – Налейте минералки.

В два глотка осушил чашку, протянул ее обратно:

– Еще, пожалуйста.

Чуть дальше от меня расположилась группа студентов в стройотрядовских куртках. До меня донесся быстрый шепот:

– А вдруг захват? Я видел, когда в туалет ходил, что два члена экипажа на откидных креслах сидят, а не в кабине. И стюардесса нервничает.

– Да ну, бред. Может, действительно авария произошла, теперь где‑нибудь в Братске сядем или еще где?

– Если что – надо наклониться вперед. Я видел – так в фильмах делают.

Пришлось вставать. Подошел к парням, склонился поближе:

– Ребята, не нагнетайте панику, прошу вас.

Те спорить не стали, закивали торопливо, замолчали.

– Ма‑ам, салют! – восторженно взвизгнул мальчишка.

Я бросился к иллюминатору. Твою налево, Су‑15 сменил другой истребитель. Да – это Як‑28, видел я такой в Анадыре, стоял на рулежной дорожке недалеко от вертолета [2].

Як‑28

Внезапно от самолета забила огненная струя, уходя куда‑то дальше. «Трассерами бьет», мелькнуло в голове. Самолет подлетел еще ближе, повернулся, показывая висящие под брюхом ракеты.

– Девушка, что вы такое говорите, какой другой аэродром? – послышалось истеричное контральто, – Они же стреляют? В чем дело?

Так, похоже, до паники остался один миг. Ну, не подведи, а то есть риск, что гнев толпы на меня же и обратится. Вышел в проход, забрал у стюардессы микрофон.

– Товарищи, я думаю, многие заочно меня знают. Я Александр Гарин, корреспондент «Магаданской правды», мои статьи вы могли также читать в журнале «Вокруг Света». Товарищи, прошу простить стюардесс. Все, что они говорили, требовалось для сохранения спокойствия на борту. Ситуация сложная, но не критичная. Пилот самолета захвачен угонщиком, сейчас самолет направляется к ближайшему зарубежному аэропорту под конвоем советских истребителей. Сделать мы ничего не можем. Товарищи, я прошу сохранять спокойствие, нам ничего не угрожает.

– Да? – взвизгнуло уже знакомое контральто, – А почему они стреляют? Они же нас собьют!

– Никто никого не собьет, – я повысил голос, надавил способностью, шут с ней, что она почти не работает на толпу, но хоть чуть поможет и ладно, – Они пугают угонщика.

– А что же он не пугается? – ехидно выкрикнул пожилой мужчина в последнем ряду.

– А ему нечего терять уже, – развел я руками, – Вся надежда, что из‑за рубежа его не выдадут нашим.

– И кто же это такой, как он попал в кабину? – продолжил допрос мужчина.

– Увы, захват произвел второй пилот, он угрожает убить командира, если тот откажется выполнять его требования. Остальные члены экипажа были им из кабины отосланы.

– Да давайте выбьем дверь в кабину! – поднялся со своего места жилистый парень.

– Товарищи, успокойтесь,‑ я опять повысил голос, пресекая неуместное предложение, – Выломать дверь быстро у нас не получится, а, скорее всего, вообще не выйдет. И есть риск, что тогда самолетом окажется некому будет управлять. Угонщик может убить или ранить командира, что будем делать тогда? Других пилотов у нас нет.

Парень сел на свое место. Уф, кажется, волну паники я сбил, но не исключено, она не последняя.

– Ой, смотрите, еще самолетики, – опять раздался неунывающий детский голосок.

Посмотрел, ну, вот, час от часу не легче, а вот и американцы появились, двойка F‑15.

Истребитель F‑15

– Это тоже наши, вон звезды, – сказал чей‑то уверенный голос.

– Какие наши, балда, звезда белая, да еще и картинка на носу? Наши такую похабщину не малюют, – осадили его.

Ну, да, точно, на носовом обтекателе полуголая красотка в стиле pin‑up изображена, изогнувшаяся в соблазнительной позе. В СССР такие картинки пока непривычны. Это в 2000‑х они и у нас популярными станут. У меня даже такой календарь на стене висел.

* * *

В это время где‑то на земле

– Товарищ полковник, время уходит! Через двадцать минут самолет пересечет нашу границу. Угонщик не реагирует на переговоры. Я считаю, нужно сбивать!

– Сбить? Без прямого приказа? Ты хоть понимаешь, что это будет? А отвечать сам будешь? Там полторы сотни пассажиров – женщины, дети, там наши граждане. Готов принять на совесть такую ответственность? Нет уж, майор, сношать будут меня, причем в любом случае. Без прямого приказа, я такого распоряжения не дам.

– А если он долетит до США? Там его встретят с оркестром, а мы будем отвечать за то, что дали уйти террористу! Это угроза государственной безопасности!

– Угроза – это когда нет приказа, – полковник выдавал слова, словно заколачивал гвозди – размеренно, по одному, – Я е стану брать на себя ответственность за уничтожение советского лайнера. Свяжись с командованием, требуй решение!

– Но штаб молчит!

– Понятно, что молчит. Они тоже не хотят брать на себя ответственность, – если лайнер уйдет, нас в лучшем случае уволят. А если мы его собьем, – полковник замолчал.

– И что тогда? – мрачно поинтересовался майор.

– А тогда нас в лучшем случае посадят, а в худшем расстреляют, как врагов народа. Все на нас спишут.

– Товарищ полковник, на радарах американский AWACS. Он уже в зоне наблюдения. Американцы тоже видят нашу цель, – ожил оператор, ранее предпочитающий не отсвечивать.

– Вот именно! Они же все фиксируют. Если тушка уйдет – это международный скандал. Я настаиваю: применяем ракеты! – майор с размаха ударил кулаком по столу.

Полковник поднял трубку телефона.

– Штаб, это КП‑12. Докладываю: цель 472 (Ту‑154) на курсе 280, высота 7 000, скорость 850. Цель контролируется истребителями. Фиксируем присутствие в зоне АВАКС. Ждем разрешение на уничтожение. Повторяю: ждем приказа!

В трубке долго не отвечали, слышался только шорох помех, потом сухой голос произнес:

– КП‑12, оставайтесь на связи. Ждем подтверждения из Москвы. Ничьих распоряжений не выполнять.

Полковник с каменным выражением лица положил трубку на место:

– Слышал? «Ждем подтверждения». А пока – ждем и смотрим.

– Они там в штабе думают, как бы задницу прикрыть, а мы тут, – майор резко подскочил, – Лейтенант, дайте мне канал на перехватчики! Я сам скажу им готовиться.

– Лейтенант, оставить! – прорычал полковник, – Одно слово, майор, и тебя пристрелят раньше, чем этот самолет пересечет границу. Сядь и жди.

– В зону вошла двойка американских истребителей, – ожил оператор радара.

– Ну, что? Готов расстрелять собственный пассажирский самолет на глазах всего мира? – ехидно спросил полковник, – Крик будет почище, чем после сахалинского Боинга. Тот хоть чужой был, а тут заведомо свой.

Раздавшийся звонок заставил всех присутствующих вздрогнуть.

Прежний сухой голос был категоричен:

– Отставить преследование, наши дипломаты договорились с американцами, пассажирский самолет будет садиться на их базе.

– Ну, вот, – полковник облегченно вздохнул, – Наверху приняли решение, а мы его доблестно выполнили. Отзывайте истребители. И наша совесть будет чиста.

– На чьей‑то совести это все равно останется, – пробормотал майор, желая, чтобы последнее слово осталось за ним, потом внезапно даже для себя спросил, – А если бы последовал приказ, вы бы выполнили его?

– Не знаю, – соврал полковник.

* * *

По‑прежнему на высоте 7000 метров

– Наши уходят! – послышался удивленный возглас.

Глянул в иллюминатор – там уже только американская пара. Один ушел вперед, скрывшись из виду, второй остался сбоку. Ведут нас, похоже. Облака поредели, теперь было хорошо видно, что под нами море. Вроде остров какой‑то виднеется вдали, но не очень четко, может просто кажется.

В салоне снова начало подниматься напряжение, ощущаясь на физическом уровне. Гул разговоров стал нарастать.

– Я больше не могу сидеть! Что происходит⁈ – подскочил один из пассажиров в задних рядах.

– Прошу вас, вернитесь на место, сохраняйте спокойствие, – бросилась к нему Лида, и мужчина, помедлив, опустился в кресло.

– Мы упадем? Мы погибнем? – внезапно начала всхлипывать молодая пассажирка.

– Не нужно бояться, – послышался громкий голос бортинженера, – Командир опытный, самолет полностью исправлен, топлива у нас еще хватает.

Вроде опять восстановили спокойствие – большинство пассажиров молчат, вжавшись в кресла. Поскуливающую девушку успокаивает ее соседка. Но шепотки по‑прежнему жужжат, кто‑то крестится, кто‑то судорожно перебирает вещи в ручной клади.

– Нас ведь теперь предателями будут считать?

Не понял, кто это сказал, но такие настроения нам не нужны. Я снова вышел в проход, отстранив бортинженера.

– Товарищи, нашей вины в произошедшем нет, как нет вины и остальной части экипажа. И претензий к нам не будет. Хотя, конечно, опрашивать по возвращению нас будут, – компетентным органам нужно будет выяснить, что происходило на борту во время полета, – признал я, – Но повторяю, к нам претензий быть не может. Случаи угонов самолетов уже были, ни на ком из пассажиров это не отразилось.

– А на мне уже отразилось, – с досадой рявкнул кряжистый мужчина, – Я три года отпуск копил, думал, оттянусь на море, путевку дали в Сухуми. Во, блин, отдохнул. Накрылся мой санаторий медным тазом. И валюты нету, так бы хоть подарков накупил по случаю. Да едришь ты такую удачу.

Он вдруг громко, от души рассмеялся. Напряжение, сгустившееся в салоне, прорвалось хохотом, захватив всех. С удивлением обнаружил, что и сам присоединился к веселью. Но хоть народ расслабился, это уже благо.

Продолжая истерически подхихикивать, посмотрел в иллюминатор. Американский истребитель никуда не делся. Пилот приветственно помахал мне рукой. Еще один шутник, блин.

* * *

[1] на самом деле в реальной истории угона Ту‑154 в 1985 году не было. Я использовал в качестве прототипа случай, произошедший на борту Ан‑24Б, летевшего по маршруту Нерюнгри‑Чита в 1985 году. Во время полета второй пилот Шамиль Гаджи‑Оглы Алимурадов запер дверь в кабину и, угрожая ножом, потребовал от командира экипажа Вячеслава Сергеевича Абрамяна следовать в Китай

[2] тут, признаться, расхождение с нашим миром, т. к. на аэродроме Угольный (Анадырь) до 1982 года базировался 529‑й ИАП ПВО, оснащенный Як‑28П, а с 1982 по 1992‑й годы – 171‑й Тульский Краснознаменный ИАП ПВО на Су‑15ТМ. Ну, а в этом мире полки базируются вместе